У тебя изо рта пахнет хуями

— Ч-что ты?.. Рик застыл посреди устроенного им же самим бардака, как застуканный за дрочкой на гэнг-бэнг подросток, не зная, что и сказать. — О боже, — ахнул Морти, посмотрев на его руку. — У-у тебя же кровь! Я с-сейчас!.. И, не успел он и слова вставить, как пиздюка и след простыл. Отстраненно посмотрев вниз, на вишневого цвета пятна, усеявшие бетонный пол, он мог лишь усмехнуться — ну и что, какое ему, блядь, дело до какой-то сраной царапины? Ему — никакого, а вот Морти устроил целый ебаный цирк, ворвавшись в лабораторию с раскрывшейся на ходу аптечкой. Рик сто раз уже самостоятельно возвращал на место свои выпавшие кишки и штопал пузо без анестезии, но почему-то принимал эту дебильную заботу пацана, крутящегося вокруг него с неандертальской перекисью и ватным диском… — А ты хули не спишь-то? — Поспишь тут, — нахмурился Морти, — когда ты г-грохочешь на весь дом! Вот ч-что тебя, блядь, тут не устраивало?! Р-разнес все, к-как слон в посудной лавке!.. Странно, но на какой-то момент ему действительно стало неловко. Протирая поврежденные костяшки перекисью, пиздюк отчитывал его, как мамка подравшегося первоклашку, и когда вокруг руки начал неуклюже заматываться бинт, Рик откинулся назад на стуле со смешком. — Ч-что такое? — Ничего, — фыркнул он, потрепав Морти по голове. — П-просто… Подобные вещи были вовсе не в его стиле. Будь он чуть трезвее, наверное, не сказал бы этого никогда в жизни, по крайней мере, вслух: — Прости меня. Парень выпрямился, сжимая между пальцев грязную вату. — З-за что? Как же было сложно обличить эти тяжелые мысли в не менее тяжелые слова! — З-за все, — Рик икнул. — Е-если… если бы я з-знал, что тебе встретится этот подонок, я бы… я бы… Морти отшатнулся назад, прерывисто вздохнув, но в секунду взял себя в руки и, выбросив использованный диск, с преувеличенным спокойствием начал собирать лекарство обратно в пластиковый ящик с крестом. — Д-да ладно тебе, Р-рик, — дернул он плечом. — Ты тут ни при чем, это… это я во всем виноват… Аптечка захлопнулась с глухим отрывистым звуком. — Ты, ты… ты был прав насчет меня, Р-рик. Я-я действительно вел себя, как шлюха, и-и… и я нарвался… От тихой обреченной уверенности, с которой Морти это говорил, внутри все перекрутило до невозможности сделать глубокий вдох. — Р-рик?.. И он в отместку лишил дыхания пиздюка, подкравшись к нему со спины и сграбастав в объятия. — Не смей больше никогда говорить подобную хуйню, — внутри все бурлило, как у готовящегося к извержению вулкана. — Д-да, ты та еще шалава, н-но… но… От волнения у старика даже сорвался голос. — Но с тобой у меня разговор один, а с похотливыми животными — совсем, нахуй, другой!       Настала пора возвращать ляльку в колыбель. Поскольку Морти находился в очевидном нервном дистрессе, глубокий сон был бы для него лучшим лекарством, так что Санчез решил дать ему еще таблеток, помощнее. — Хоть поел бы, — укоризненно вздохнул он, кивая на почти полную тарелку остывшего супа на тумбочке. — Тебе силы нужны! — Н-не хочу, — буркнул мальчик, залезая под одеяло. — Аппетита нет… И, закинув в себя сразу горсть пилюль, он с усталым вдохом откинулся на подушку. — Рик… — Чего? — П-побудь… побудь здесь, — Морти смущенно отвел взгляд. — П-пока я не засну… Вообще-то Рику стоило бы спуститься вниз и убрать все то дерьмо, что он устроил в лаборатории, но это могло и подождать. Он занял свой пост, усевшись на пол у кровати и вытянув длинные ноги, пока пиздюка потихоньку забирали лекарственные сновидения — будто сторожевая собака на невидимой цепи, что прочнее любого металла… Морти выглядел уже, мягко говоря, не как услада чужих взоров, конфетка, с которой так и хочется сорвать фантик — скорее, как раз наоборот. Пакля на голове, полопавшиеся сосуды в глазах и опухшее, красное лицо отпугнули бы кого угодно… только не Рика. Побитый жизнью, сломленный пацан уже не вызывал такой противоречивой бури эмоций, как раньше. Он был… понятен. Предсказуем. О нем нужно было заботиться здесь и сейчас — и все остальное можно было смело вынести за скобки… Морти давно стал единственным существом во всей Мультивселенной, до страданий которого ему было хоть какое-то дело. И он старался, как мог, облегчить положение, но — что случилось с ним самим? Ему было мало просто находиться с парнишкой в одной комнате. Хотелось пристроиться рядом, просунуть свои загребущие старые руки в теплый кокон одеяла… схватить это тощее тельце и держать, держать в своих объятиях… Поймав себя на том, что неотрывно смотрит уже минуты три в ворот пижамы Морти, на остроту его выпирающих ключиц и синюю жилку под кожей на шее, Рик вскочил с места, как ужаленный. Ну уж нет. Свой долг он выполнил — и больше не останется здесь ни на минуту!

***

— Закажи две фальшивые двери и получи третью в подарок! Очередная безумная передача на межпространственном ТВ сменилась не менее безумным рекламным мусором. Рик смотрел в экран одним глазом, попивая пиво, когда вдруг услышал шаркающие шаги. — Ч-что смотришь? При виде пиздюка он недовольно поморщился. — Босым не ходи. М-мне, конечно, похуй, но простудишься ведь… Проигнорировав замечание, Морти упал на диван рядом с дедом. Он сегодня переоделся, откопав из шкафа какую-то жуткую майку на вытянутых лямках — сквозь подмышечную дыру Рик видел часть тщедушной грудной клетки с выступающими ребрами и розовый сосок, в котором холодно блестели шарики пирсинга… Закашлявшись, он поспешно всосал в себя треть банки пива за один глоток. — Что смотришь? — повторил вопрос засранец, и ученый поморщился: — Т-так… так, хрень в-всякую… Он старался смотреть в телевизор, но взгляд то и дело съезжал туда. Он хотел… потрогать. Просто ощутить под пальцами эту нежную кожу, поиграть с блядскими железками в сосках, но — нет, блядь, ты этого не хочешь, старый ты спятивший мудак! С пиздюком тупое залипалово в телик стало чуть веселее. Хотя Морти, которого из-за лекарств постоянно тянуло спать, все время зевал, а потом и вовсе вытянулся на диване, задрав ноги кверху, и это стало новой пыткой для Санчеза. Как он мог не смотреть на очертания сухожилий под кожей, на тоненькие щиколотки с выступающими косточками, как мог не опускаться в своем бесстыдном разглядывании все ниже и ниже — от икр к подколенным впадинам, от узких бедер до округлости ягодиц, которые сейчас прикрывали только трусы? Как он мог?.. А эта майка, о боже — считай, что ее вообще не было, она буквально висела мешком на Морти, открывая почти все его тело! Они часто смотрели ТВ вместе — когда-то это было частью их обыденной, предсказуемой рутинной жизни. Отдыхом от невероятных приключений, но как же давно это было… Рик с подчеркнутой ленцой переключал каналы. Его внук лежал рядом на животе, болтая задранными ногами, и, зевая, незаметно подбирался все ближе и ближе, а потом… потом на колени к старику постепенно приземлилась тяжесть. Раньше он бы этого не допустил. Раньше за попытку так нагло к себе пристроиться он бы непременно намылил пиздюку шею, но теперь их отношения изменились, и они оба пока точно не могли сказать, в какую сторону. Но точно изменились, и притом бесповоротно. Глаза Морти закрылись, и уже через минуту он засопел, положив голову к Рику на колени. Будто так и должно было быть. Будто иного и не допускали законы Вселенной, и ученому оставалось только подчиниться, замерев на месте. Потом, конечно, ему придется с осторожностью сапера нести мелкого в кровать, но, пока шел очередной рекламный блок, он просто сидел, позволяя свету экрана плясать по темной гостиной. Раз так захотело мироздание, то кто он такой, чтобы спорить?