У тебя изо рта пахнет хуями

— Ваааа!.. Крик оборвался, когда Морти упал в раскрытый рот, и свет за ним погас — чудовищные губы сомкнулись, и он провалился куда-то. Внутренности психолога, которые он видел перед собой, едва ли напоминали пищеварительный тракт, скорее просто полость, заполненную доверху какой-то густой прозрачной жидкостью… Он даже мог дышать, как ни удивительно, выталкивая из носа вязкие пузыри. Сквозь прозрачно-красные стенки плоти этого существа едва-едва проглядывался внешний мир, Морти загребал руками и ногами, пытаясь понять, что делать дальше, как вдруг понял, что боится гораздо меньше, чем стоило бы. Что на него снизошло странное, мягко говоря, для данной ситуации спокойствие, и что здесь, внутри, так тепло… Стоило только подумать об этом, как он услышал непонятный шепот. Сначала напоминая лишь шум в ушах, он нарастал все сильнее и сильнее, и поскольку других источников здесь просто быть не могло, пришлось признать, что кто-то говорит у него в голове. Очень красивым, мелодичным женским голосом, но на совершенно ему незнакомом, точно не земном языке, но от этого ощущение спокойствия только усилилилось. Морти перестал плыть. Замерев на месте, он перевернулся вниз головой и закрыл глаза — и тогда… Воспоминания проносились у него перед глазами, точно фотокарточки, перебираемые чужой рукой. Очень, очень ранние — вплоть до люльки и размытых лиц родителей-гигантов, нависающих над ним, свежие, старые, все, которые он только успел собрать за шестнадцать лет жизни. Космос, который открыл ему Рик — и боль, которую Рик же причинял. Вереница безумных приключений. Привязанность, крепнущая все больше, признание в момент, казалось, неминуемой гибели, разбитое сердце, и — кто этот несчастный, потерянный подросток, вытворяющий невесть что? А Морти искренне считал себя крутым во все эти моменты. Когда пил, сбегал из дома, спал со всеми, кто поманит пальцем, но кто бы мог подумать, что во всей этой погоне за чужим вниманием он переплюнет даже Саммер?       Он даже не представлял, насколько жалко выглядит со стороны, даже несмотря на то, что смотрел на эпизоды своей жизни чужими, отстраненными глазами. Глазами голоса, что-то продолжающего ласково говорить ему, и он почему-то не мог возразить. Это не было похоже на неловкое сидение в душном кабинете доктора Вонг с покаянием за обоссанные на уроке штаны — но, когда дело подошло до того воспоминания, парень невольно сжался. "Пожалуйста", — взмолился он мысленно. — "Я не хочу снова это видеть!"       И голос оборвался так внезапно, что ему даже стало страшно. А потом снизу пробился свет, и его начало куда-то тянуть… Прошептав еще пару каких-то слов, голос замолчал совсем, а Морти унесло в потоке утекающей жидкости. Еле пройдя сквозь какую-то узкую щель, он оказался выброшен на пол в потоке слизи, и ставший непривычным холод так больно ударил по всему телу, что он чуть не заревел от неожиданности. — Н-ну что, все путем? Перед его взором появились волосатые ляжки Рика. — Ч-что?.. — мальчик схватился за голову, в которой появилась странная пустота, и тут все тело психолога содрогнулось. Открыв пасть снова, он издал несколько трубных звуков, похожих на чавканье прочищаемого унитаза, и дед, кивнув, ответил чем-то отдаленно похожим. А потом, схватив Морти под локоть, рывком поднял его, дрожащего и мокрого, с земли. — Он сказал, что ты пока не готов работать с травмой и пришлось досрочно прекратить сеанс, — фыркнув на него перегаром, Рик закатил глаза. — Не готов, блядь… Дебил ты, Морти. Ты в курсе, какие очереди на прием к этому парню?! — Н-но… — Морти оглянулся назад, на психолога, который почему-то стал стремительно съеживаться, исторгая из-под себя непонятные сгустки. — Но чем именно он помогает? — Не знаю, — философски пожал плечами старик, набрасывая ему на плечи полотенце. — Но помогает же!

***

— Догоняй м-меня, старикашка! — Ах т-ты, м-мелкий!.. Вообще-то, эти маленькие живые комочки с хоботками предназначались для очищения кожи, но чокнутая парочка из деда и внука, как всегда, нашла им альтернативное применение. Они бегали по кабинету, имитирующему лесную опушку, и швырялись "очистителями" друг в друга, как снежками. — Н-ну все, допрыгался! — запыхавшись, Рик наконец-то смог поймать Морти и ликующе сгреб его в охапку, поднимая руку с зажатым между пальцев комочком. — Щ-щас в трусы, нахуй, засуну!.. И тут же его победоносное выражение лица сменилось на озадаченное. Покраснев, Морти вылез из его хватки, поправляя распахнувшийся халат — как-то вдруг стало неловко.       В этом санатории было много странных процедур, но, очевидно, они сюда приехали только ради одной. Парень уже провел несколько сеансов внутри психолога, слушая непонятную речь и просматривая собственные воспоминания, и хотя он точно не мог сказать, какой в этом смысл, после каждого путешествия по инопланетному организму он себя чувствовал будто заново рожденным. Он даже начал спокойнее относиться к тому, что психолог трогает его самые неприятные эпизоды из жизни — по крайней мере, пытался… — Ну что, погнали? В этот раз Морти сделал это сам — снял халат, перелез через мостки и (почти) без страха прыгнул, ныряя в жидкость. Как обычно, он сжался в комок, закрыл глаза и приготовился слушать голос, но сегодня психолог почему-то молчал. Молчал так долго, что даже заставил его беспокоиться, пока не начало происходить что-то необычное. Легкое покалывание в кончиках пальцев на руках и ногах, постепенно превращающееся в захватывающие все тело мурашки, нарастающая изнутри эмоция, которую он не мог объяснить, но которая заставляла его трепетать — он не хотел ни о чем думать. Он просто хотел наслаждаться этим новым чувством, прошибающим волнами все его нутро! Этому не было никакого объяснения, кроме того, что ему стало хорошо. Просто — хорошо… С губ мальчика сорвался стон, превратившийся в большой, колышущийся пузырь. Его глаза закатились от удовольствия, он перекувыркнулся в теплой жиже и вдруг увидел… Почему-то он даже не удивился, заметив рядом с собой Рика. Наверное, в таком состоянии Морти был куда более терпим ко всему, что рядом с ним происходило — будто спали какие-то оковы, которые он сам не замечал. Будто он превратился в создание, свободное от каких-либо рамок — и он плыл. Плыл к Рику, чтобы, покружившись вокруг него, как рыбка, сократить расстояние до минимума. Он пришел к состоянию такого великого счастья, что просто не мог не поделиться этим с кем-то, и его руки сами потянулись к старику. Рик улыбался точно так же, как и он сам. Даже сквозь жидкость юноша почувствовал прикосновение огрубевших пальцев к щеке, и, потеряв все границы дозволенного, Рик первым потянулся за поцелуем…