Лекарство от одиночества

      Он отлевитировал в сторону остатки банки и все рассыпавшееся содержимое. Почти все. Какая-то часть, не больше щепотки, уже соприкоснулась с самим зельем, так что изъять её не представлялось возможным — взаимодействие наверняка началось. Единственное, что успокаивало: на стекло можно было не обращать внимание, в этой среде оно было инертно.       — Теперь только на выброс, — скривилась Гермиона. — Пол-унции яда крильмара…       — Не спеши, утилизировать всегда успеем.       — Тут уже ничего не исправить, — категорично заявила она, но за палочку хвататься не стала, позволяя ему продолжать.       Прежде чем снять стазис он навесил защитный барьер. Не хотелось бы познакомиться поближе со всеми этими неприятными ингредиентами — кожа и, особенно, глаза, вряд ли будут рады. Даже его, не то что Гермионы. Однако, меры предосторожности не потребовались. Содержимое котла булькнуло, принимая новый ингредиент, но фонтанировать или разъедать стенки явно не планировало, лишь изменило цвет с изумрудного на бирюзовый. Они с Гермионой переглянулись.       — Пересчитай-ка данные, — то ли приказал, то ли посоветовал он.       Ассистент Грейнджер хоть и являлась его, условно, подчиненной, но помыкать ею и в лучшие времена было затруднительно, а теперь и вовсе рисковать не стоило. Из-за происшествия настрой сбился, но он очень хотел бы, чтобы она продолжила делать то, что делала, пусть и немного позже, а не злилась на него или на себя, замыкаясь.       — Куча лишней работы с сомнительным результатом, — Гермиона упрямо поджала губы.       — Напомни, зачем ты хотела добавить мяту в свое зелье в тот день, когда отправилась в полет со стула? — как бы между прочим спросил он, но сарказм это, конечно, не скрыло.       А теперь ещё и нахмурилась, сложив руки на груди. Когда-нибудь он научится быть мягче. Но не факт. К тому же, если уж она повелась на него такого, то, видно, готова была мириться с некоторыми недостатками характера. Или была слегка мазохисткой, учитывая её любовь к быстрому сексу на всевозможных неподходящих для этого поверхностях. За эти несколько месяцев амортизирующие чары он научился накладывать просто на автомате, как только прикосновения становились чуть откровеннее.       — Она усиливает свойства. Но с нашими ингредиентами… — Гермиона опять уставилась на содержимое котла, теперь уже с сомнением во взгляде. — Мы же пытались это учесть — ничего не вышло.       — Но мы хотели добавить мяту на второй стадии и расчеты подгоняли под это.       — Потому что на первой она сдвигала равновесие, приводя, опять же, к расслоению смеси.       — И, тем ни менее, сейчас все стабильно, — он снова указал на мирно закипающий состав, озвучивая очевидное. — Зельеварение все же опытная дисциплина, нумерология не может учесть все.       Гермиона ещё поразглядывала зеленовато-голубые разводы, сравнила их, судя по направлению взгляда, с насыщенным цветом второго, неиспорченного зелья, вздохнула и кивнула сама себе.       — Прикину расклад. Но это займет у меня весь день, — звучало мученически.       — Ты куда-то спешишь? — он приподнял брови.       — А как же! Надо оставить приятное впечатление о себе без пяти минут бывшему работодателю, выполнив за оставшееся доступное мне время весь план и даже больше. Вдруг на прощание выплатят двойной оклад, — она усмехнулась и потянулась к нему.       На этот раз поцелуй вышел трепетным и мягким, будто она чувствовала вину. Формально, Гермиона действительно приложила руку или, точнее, задницу к этому, но от таких случайностей никто не застрахован. Или он был просто слишком предвзят (и вообще являлся соучастником), чтобы раздражаться. Хотя на тех же уроках снял бы за подобную ошибку с ученика все баллы. Но, в конце концов, должен же был их служебный роман хоть как-то негативно повлиять на работу! Хотя бы напоследок, раз уж скоро они перестанут быть коллегами.       Гермиона прижалась к его груди и обняла, кажется, окончательно успокаиваясь. С весны, когда она сделала стрижку, волосы уже довольно сильно отросли, так что он беспрепятственно пропустил пряди сквозь пальцы и легко сжал их в кулаке. Ему все казалось, что она отращивает свою гриву заново только ради него — работать ей явно было куда удобнее с короткими. От этого в душе растекалось странно приятное чувство, хоть и с несколько самолюбивой подоплекой. Он постоянно что-то кому-то был должен, но мало кто делал хоть что-то для него.       Впрочем, требований у Гермионы тоже было немало. На его питании и одежде она явно останавливаться не планировала, проникая во все сферы жизни, оплетая своим вниманием, как ядовитый плющ. И ведь он сам был на все согласен, даже в дом её привел добровольно! Она не могла разорвать контракт с арендодателем раньше срока, не потеряв депозит, так что до декабря съезжать не планировала, но уже заглянула к нему пару раз. Естественно, раскритиковав все и вся и успев заставить зачаровывать бойлер, чтобы, прямая цитата, «не замерзнуть зимой». Как будто с волшебной палочкой под рукой вообще можно было переживать о таких вещах. Хотя, учитывая их с Поттером и Уизли не самый приятный затяжной поход с палаткой во время войны, которого они пару раз аккуратно коснулись в разговорах, неудивительно, что Гермиона стремилась создать вокруг себя комфортные условия. Свой спартанский опыт она уже получила сполна.       Он не без сожаления отпустил её, и они опять, как уже бывало не единожды, разошлись по разным рабочим помещениям. Считать, она, конечно, могла и в лаборатории, но за нормальным столом было удобнее, а без него, маячащим перед носом, спокойнее. И так уже чуть не перешли грань, по крайней мере его кровь все ещё бежала в венах быстрее, чем следовало бы.       Но все мгновенно улеглось и подернулось инеем, когда в коридоре хлопнула дверь, и он услышал полный патетики голос гостя. Мейер, конечно. Пришел обсудить новость про массовые увольнения с коллегой. Ничего такого в этом, конечно, не было, они же так хорошо с Гермионой общались. И он очень старался себя в этом убедить, но напрягался даже тогда, когда она ходила в гости к своим настоящим друзьям. Особенно к трагично умирающему Поттеру, которого ей так хотелось спасти. И наличие там девочки Уизли его отношение не особенно меняло.       — Это прикончит Гарри, — резюмировала Гермиона.       Не считая быстрого обеда, они нашли время друг на друга и на обсуждение тайного зелья только в шесть вечера. И то расчеты готовы были лишь номинально, на скорую руку, исключительно чтобы понять, не нужно ли внести ещё какие-нибудь изменения в рецептуру в ближайшие несколько дней приготовления. Заниматься теорией посреди процесса было не очень удобно.       — Зато сработает наверняка, — он пробежал глазами по ряду формул и ознакомился с предварительными выводами.       — Наверняка прикончит? — в тоне отчетливо слышалась ирония, но взгляд у неё был тяжелый, настороженный.       — Наверняка выжжет всю заразу.       — Вместе с мозгами? — гнула она свое.       — Не исключено. Но если уж делать ставку, то на это, — он постучал ногтем по бумаге с цифрами. — Такой высокий выход и эффективность игнорировать нельзя.       Творческий подход и случайность обошли теоретические данные всухую. Работало это далеко не везде и не всегда, но в их экспериментальной области такие неожиданные повороты сюжета точно имели место быть. Гермиона медленно и глубоко вздохнула, словно готовилась к тираде, однако, так ничего и не сказала.       — Послушай, в ноябре всех зараженных переведут на мою новую терапию. Если мы подождем до конца декабря — начала января, то испытуемый достаточно окрепнет, чтобы пережить это.       — А подождать придется, ведь даже этот образец ещё не доварен, — она положила подбородок на сплетенные в замок пальцы. — И что тогда делать с предыдущим и тем, вторым, что в процессе приготовления сейчас?       Он бы предложил устроить полноценное сравнение свойств, дав более слабое средство той же Уизли, но озвучивать свои идеи не стал. Вряд ли Гермиона согласится на это пойти. Да и оправдываться потом перед Визенгамотом будет сложнее. Нет-нет, они не ставили негуманные эксперименты, а искренне хотели помочь, пусть даже выбрали для этого не самый законный способ.       — Давай хотя бы для начала доведем все до ума, — он смягчил тон. — Практика и тут за нас может все решить. Пока у нас на руках не будет готовых к применению зелий, планировать нечего. Идем прежним курсом.       Гермиона кивнула без энтузиазма и начала складывать в стопку расчеты. Такой компромат на работе они предпочитали не оставлять, хотя никто за ними пристально не следил, вещи не перетряхивал, а в саму лабораторию даже самый часто бывающий тут из посторонних Мейер и носа не показывал. Домой они добирались в задумчивом молчании. По крайней мере, он погрузился мысленно в методику и рецептуру, рассматривая новую версию зелья со всех сторон и пытаясь определиться с побочными эффектами. Все действительно выглядело несколько сомнительно: теперь средство объективно больше калечило, чем лечило.       Но пытался примерить на себя роль того, кто все-таки наконец добьет мальчишку, видимо, не только он. Гермиона, едва успев скользнуть за дверь в квартиру, тут же спряталась за второй, в ванную, и закрылась, судя по всему, даже использовав заклинание. Он успел умыться под краном на кухне, переодеться и разложить её бумаги на столе, чтобы ещё раз взглянуть, пока до него не дошло. Пришлось подойти вплотную, чуть ли не прижав ухо к дереву, и окрикнуть её:       — Грейнджер, ты не одна живешь, — громкое заявление, официально они так и не съехались, но по факту…       Изнутри донесся какой-то невразумительный шепот, перекрывающийся шумом воды. А вот судорожные всхлипывания слышно было довольно отчетливо. Он поморщился. Слезы мало его трогали и скорее даже раздражали, чем вызывали сочувствие. Эмпатия в принципе не являлась его сильной стороной, так ещё и эти эмоции ассоциировались по большей части с пустыми подростковыми истериками, на которые он успел вдоволь насмотреться в Хогвартсе, чем с чем-то по-настоящему тревожным. И сейчас он тоже не видел никаких вразумительных причин для подобной чрезмерной реакции.       — Гермиона, серьезно? Ты там по работе убиваешься или по зелью?       В этой ситуации логичнее было бы оставить её в покое и дождаться, когда она сама придет в норму. Не зря же Гермиона отложила рыдания до дома и уединилась. Очевидно, компании она не искала. И все же что-то мешало ему просто позволить ей повышать влажность помещения и дальше.       — Закругляйся. Мне нужна твоя помощь с расчетами, — применил он запрещенный прием.       С её чрезмерной ответственностью она наверняка не сможет… Щеколда практически мгновенно открылась, но распахивать перед ним дверь никто не спешил. Он постарался хотя бы выглядеть чуть менее недовольным и потянул ручку на себя. Гермиона стояла к нему спиной и терла лицо полотенцем.       — Я сейчас, — бросила она, даже не обернувшись, но тут же зашмыгала носом, давая понять, что «сейчас» — понятие растяжимое.       — Что на тебя нашло? — звучало так, как будто он выдвигал ей обвинения в суде.       — Да ничего, — просипела она, перестав утыкаться носом в тряпку. — Просто стало обидно.       — Обидно, что тебя не выделили среди всех остальных ассистентов и не предложили продолжить работу в отделе персонально? — естественно он не смог сдержаться от издевки.       Гермиона резко развернулась. Её лицо было красным, нос некрасиво распух, губы дрожали, но она тут же поджала их, скривившись в свирепой гримасе.       — Да! Вот такая я мелочная эгоистичная дрянь. Доволен? — она взмахнула руками, роняя полотенце.       У него не имелось выработанной тактики поведения на случай ссоры. Конечно, они иногда спорили, и Гермиона демонстративно на него дулась, но с тех пор, как они разделили постель, это ещё ни разу не выходило за рамки легкой обиды. И примирение выходило весьма приятным. Сейчас же явно был иной случай. Она вскинулась за секунду и казалась по-настоящему взбешенной.       — В амбициях нет ничего плохого…       Опыт общения с не менее эмоциональной и вспыльчивой Лили уже порядком позабылся, да и он теперь был совсем другим человеком, чтобы примерять роль угрюмого мальчишки заново. Но дипломатия тоже как-то не задалась.       — И это говорит тот, кто из-за своих амбиций связался с Воландемортом! — воскликнула Гермиона с издевкой.       — Это несравнимые вещи, — прошипел он.       — Да? Почему?       — У меня, по сути, не было выбора, учитывая мой круг общения, — он постарался ответить ровно. — Тебе достаточно просто найти новую работу.       — Ага, курьером. Сейчас же столько открытых вакансий!       — А это ниже твоего достоинства? Не волнуйся, если Поттер выживет после приема зелья и выздоровеет, трудоустройство не будет для тебя проблемой.       — Оно в любом случае уже не будет проблемой.       — Если Поттер умрет, то репутацию ты себе, конечно, подмочишь сильно, так что и ставке доставщика будешь радоваться. Но не забывай, что все, что я говорил тебе с самого начала, до сих пор в силе. Ничего не изменилось, Гермиона. Я сяду, ты отделаешься максимум опытом ареста и своими моральными страданиями. И станешь героиней нескольких статеек Скитер, если тебя это, конечно, волнует.       — Я предоставлю свои воспоминания суду, им придется с ними считаться, — как всегда упряма.       — Какие воспоминания? Те, в которых я затащил тебя к себе в постель и задурил голову? — его лицо стало безразличной маской с ноткой брезгливости, как он любил, по крайней мере, в прошлом. — Они не станут тебя топить. Ты Девочка-которая-выжила во время эпидемии, символ, которым ещё можно будет воспользоваться. А я, как ты и сама заметила, амбициозный Пожиратель. Слить всю вину на меня гораздо выгоднее и проще.       — Затащил меня в постель? — вычленила Гермиона совсем не то, что следовало бы. — Да ты не решился бы мне что-то предложить, наверное, никогда. Если бы я не сделала первый шаг, так и мастурбировал бы на мой прекрасный образ до сих пор. Так что это я затащила тебя в собственную, между прочим, постель, — припечатала она, подавшись вперед и тыкая пальцем в его грудь.       — И ты можешь гарантировать, что я тебе ничего не подлил, не изменил память и не наложил Империус?       — Ты не!.. — возмутилась она, но осеклась.       Вот так легко и просто он разрушил их отношения, посеяв зерно сомнений в светлую, но слишком много думающую голову Грейнджер. Конечно, она могла бы дойти до подобных логичных выводов и сама, но вряд ли прямо сейчас или в ближайшее время в принципе. Может, он и стал другим человеком со своих школьных лет, но на грабли наступать по-прежнему любил. У них просто изменилась длина рукояти и количество зубцов.       — В магическом праве вообще есть понятие «презумпции невиновности»? — задумчиво пробормотала Гермиона.       — Что? — удивился он, думая о том, выставит ли она его за дверь сегодня же или ещё потерзается размышлениями пару дней.       — Я не так много читала по теме волшебной юриспруденции, но только сейчас поняла в полной мере, что в Визенгамоте, по сути, обвиняемый должен доказывать, что ни в чем не виноват, а вот обвинения могут быть сколь угодно смехотворными. У нас же даже нет адвокатской практики! Какие-то темные века.       — И какое отношение это имеет?..       — Прямое, — фыркнула она. — Я почитаю про наше законодательство поподробнее, пожалуй. Если готовиться к худшему, то по всем фронтам. Да даже если все пройдет идеально, оправдываться нам все равно придется.       Гермиона все еще прикасалась к его груди, но теперь теребила пуговицу на той самой «домашней» новой рубашке, как будто не решаясь вытащить её из петли. «Нерешительность» и Грейнджер сочетались откровенно плохо.       — И это все, что тебя волнует в этом плане? — уточнил он.       — Да, а должно тревожить что-то ещё? — она ухмыльнулась. — Боюсь, на подлого соблазнителя вы никак не тянете, мастер Снейп. Не думаю, что для того, чтобы применить запрещенное колдовство, нужно предварительно так долго раздевать глазами.       Её рука переместилась и принялась разглаживать складки на ткани. Отутюживать их он откровенно ленился — эта была одна из тех бытовых проблем, которую нельзя было решить магией. Но все выглядело вполне прилично. И вообще, могла бы и сама взяться за дело! Не готовка, учиться почти ничему не нужно.       — Те же приворотные находятся в свободной продаже, — поправил он её по привычке. — Не считая уж того, что сам я могу сварить составы куда интереснее. Но не забывайте о моих проблемах с законом, ассистент Грейнджер. Принуждение к сексуальной связи… — он картинно поморщился. — Если вскроются такие подробности, это точно обеспечит мне путевку в Азкабан. Возможно, именно поэтому я и тянул время, взвешивая все за и против. Подумайте об этом.       — И похоть победила все логичные доводы, — Гермиона фыркнула. — Но, постойте, если я у вас в подчинении, то почему до сих пор не подаю завтрак в постель и не встаю на колени повинуясь небрежному движению брови? Это все, на что хватило вашего гения, мастер?       — Такое поведение было бы слишком очевидно для вашего окружения…       — Которое почти поголовно сидит в изоляции и знает все только с моих слов.       — И откровенно скучно.       — То есть ваше таинственное зелье заставило меня вступить с вами в партнерские отношения со всеми плюсами и минусами подобной связи. Очень коварно. Как вы называете это средство?       Пальцы переместились, и теперь обе ладони лежали у него на плечах. Мышцы живота напряглись в предвкушении. Гермиона все ещё была растрепана, краснота с лица так и не ушла, она говорила немного в нос, но единственное, что он хотел — целовать её.       — Лекарство от одиночества, — выдохнул он, разглядывая тонкие губы.       — Как красиво, — рот искривился в хитрой улыбке. — Даже жаль, что эту разработку нельзя обнародовать. А знаете что? Если с нашим зельем выгорит, я, пожалуй, сплагиачу у вас название.       — Подло. Но с какой-то стороны даже справедливо, — он тоже улыбнулся.       Гермиона потянулась вверх, и он наклонил голову, но она лишь обхватила его покрепче, прижимаясь, и коротко чмокнула в щеку. Он непонимающе нахмурился.       — Ты же говорил, что тебе нужна помощь с расчетами, — напомнила она, отстраняясь. — Надо повышать шансы Гарри на выживание.       Она выключила воду и вытолкала его наружу из ванной. На какую-то долю секунды он понадеялся, что Гермиона тоже догадалась, что заниматься сексом в таком тесном помещении им будет банально неудобно, просто кокетничала. Но направилась она вовсе не в комнату к мягкому дивану. Пришлось, скрипя зубами, последовать за ней на кухню обратно к бумагам. Сам виноват, что заикнулся. Гермиона же вошла в раж, судя по тому, с каким упоением она взялась за подсчеты, так что мешать ей сейчас было сродни самоубийству. Хотя, скорее всего, она просто пыталась компенсировать эмоциональную вспышку чем-то конструктивным. Или он все же впал в немилость со своими своеобразными чертами характера. Если Гермиона ждет, что он изменится, что ж, остается ей только посочувствовать. С её упорством она ещё не скоро признает бесперспективность этой идеи.       Впрочем, ужин она съела с большим аппетитом, явно не чувствуя никаких угрызений совести, хотя помочь даже из вежливости не предложила. Правда, её прошлая попытка внести вклад в совместный быт вышла до того неудачной — фрикадельки были донельзя уродливыми и все разного размера, что он сам отстранил Гермиону от кухни на неопределенный срок. Резать ингредиенты у неё выходило прекрасно, но как только дело доходило до моркови и картофеля, все шло наперекосяк. Итоговый результат, конечно, не зависел от таких мелочей, суп все равно был супом, но придерживаться какой-то номинальной эстетики все же хотелось бы. В случае кулинарии слепо следовать рецепту было, в её случае, не лишним.       — Придется немного ускорить вторую фазу, — Гермиона опять кивала сама себе. — Буквально на тринадцать часов сократить, но все же.       — Лучше возьми четное число.       — Так подсказывает опыт? — она подняла на него взгляд и вцепилась в чашку с чаем.       — Банальное удобство. Все остальные сроки четные, а это изменение собьет ритм и может привести к ошибкам.       — Поняла, — протянула она, пытаясь одновременно писать и пить.       Кружку он у неё все же отобрал, опасаясь потопа. Даже если устранить его можно будет одним взмахом палочки, чернила все равно поплывут без возможности восстановления.       — Может, возьмешь перерыв на сон? — а то перерыв на поплакать и на поссориться вышел без размаха.       — Только десять вечера, — отмахнулась Гермиона. — И я не устала.       — А я — очень даже.       — Так ложись, — на сей раз она даже от формул не оторвалась. — Я тебе не помешаю.       Ясно. За пару часов ситуация с гиперкомпенсацией не изменилась. Тянуть её, отрывая от дела, или очевидно демонстративно готовиться ко сну, намекая, он не стал. Только прижался носом к макушке да провел ладонью по животу, скользнув под кофту, прежде чем покинуть кухню.       Но этого хватило, чтобы Гермиона все же проявила моральную ответственность перед человеком, которого затащила в свою постель. Или ему просто удалось активировать у неё в мозгах ещё один пункт для беспокойства напоминаниями о возможной развязке их истории. Он лавировал между Темным Лордом и Дамблдором, так что кое-что знал о многозадачности, но, что там творилось в голове Грейнджер, боялся даже представить. Казалось, она пыталась учесть все и вся одновременно. И вряд ли делила по степени важности работу, зелье для Поттера и их отношения, отдаваясь каждому вопросу без остатка. Лучше бы отдавалась ему.       Он успел уже задремать, поэтому лишь глухо заворчал, когда она скользнула под одеяло и прикоснулась ладонями к его обнаженной спине. Во время работы в школе ему вечно приходилось спать в какой-нибудь одежде на случай экстренных ситуаций, так что сейчас он наслаждался наготой, предпочитая просто накрываться одеялом потеплее.       — Я тут подумала… — начала Гермиона, убедившись, что он проснулся.       — Мне уже можно начинать паниковать? — пробубнил он в подушку.       Разговаривать не хотелось, хотелось спать. Но в его интересах было выслушать Гермиону сейчас, чем потом поражаться тем выводам, до которых она обязательно накрутит себя в одиночку. Сюрпризы он не любил.       — Затея с зельем… Знаю, как это прозвучит после всех приложенных усилий, но, может, я зря все это начала?       Он вздохнул и уже хотел перевернуться на спину для удобства общения, как Гермиона привстала и схватилась за его плечи, сжав пальцы.       — Продолжай, — отозвался он, подразумевая то ли её действия, то ли слова.       Она поняла его лучше, чем он сам себя, потому что откинула покрывало для удобства и оседлала бедра, всерьез взявшись за до сих пор напряженные мышцы. Он с удовольствием вытянулся, подставляясь под её руки.       — В смысле, это же тоже эгоизм. То, что я посчитала, что опять смогу всем помочь, практически насильно и уж точно незаконно. Какой-то комплекс героя, правда, благородно жертвую я не собой, а другими.       — А как же «нужно продолжать, несмотря ни на что»?       — Чем дальше все заходит, тем очевиднее становятся для меня риски. Конечно, я понимала это изначально, но… Я смотрю на новые расчеты и ясно вижу, что действительно могу прикончить Гарри. И подставить тебя под статью. Не только не привести нас к светлому будущему, но и разрушить то, что уже есть.       — В общем, кураж прошел, и тебе стало страшно, — говорить из-за его позы все ещё было неудобно, но хотелось как-то разбавить трагичный шепот Гермионы.       — Да, даже спорить не буду. Я расстроилась из-за того, что потеряла эту дурацкую работу, но что будет, если из-за моих действий Джинни останется одна? И я тоже, — она наклонилась ниже. — Я так боюсь тебя потерять.       От патетики и слащавости свело зубы. Но в каком-то приятном смысле, насколько это вообще было возможно. Отказаться от своей идеи очередного спасения мира ради, хотя бы частично, него…       — Хочешь оставить все, как есть? Навещать своих друзей на карантине до конца их дней?       — Которые с твоей новой терапией наступят ещё очень нескоро. А, тем временем, безопасные исследования будут продолжены и…       — Ты сейчас меня хочешь убедить или себя?       Гермиона легла, прижавшись мягкой грудью к спине, все ещё сидя на нем верхом.       — Все сразу, — её голос звучал печально.       — Ты тяжелая.       — Потерпишь, — все тем же тоном. — У меня экзистенциальный кризис. Это тяжелее.       — А чтобы облегчить твою и свою ношу, мне надо отговаривать тебя или, наоборот, мотивировать продолжать?       — Опои своим зельем и реши сам, — сказано было ядовито, но куда-то в область его лопаток.       — Мне, конечно, было бы гораздо выгоднее, чтобы ты отказалась от идеи с лечением. Но оба мы понимаем, что если ты не попытаешься, то будешь сожалеть об этом.       …драматизировать и выносить ему мозг, что слабо сочеталось со спокойной, но насыщенной сексом совместной жизнью, к которой он стремился. Он уже почти перестал дергаться от осознания наличия у себя этого желания, даже, можно сказать, смирился с неизбежным, так что не хотел бы отказываться от перспективы. Как бы подобное не было маловероятно, учитывая их с Грейнджер характеры и прочие неблагоприятствующие факторы, вроде угрозы смертельного отравления Поттера.       — Я с самого начала сомневалась, что это стоит того, — невпопад отозвалась Гермиона, опять принявшись делать ему массаж. — Но если бы я не поспешила тогда, сейчас ситуация выбора была бы ещё мучительнее, учитывая стесненные условия и поджимающие нас сроки.       — И какой ты видишь альтернативу? — дышать стало легче, но саму позу он все же ещё немного поменял бы. — Ты отправишься воевать с Министерством или, может, налаживать отношения с Малфоем, а мне придется работать в одной лаборатории с Мейером и Симмонсом, я так понимаю, — даже представлять это было мучительно. — Поттер тоже вряд ли будет рад изменению планов. Он и так заартачится, узнав, что все откладывается до нового года.       Действительно, если бы все оставалось между ними, отложить это в сторону ещё было возможно, но с мальчишкой этот трюк не пройдет. Даже если он сидит взаперти и лишен магии. Гермиона лишь тяжко вздохнула, продолжая наминать ему спину.       — Нет, можно, конечно, отдать ему образцы и пусть сам решает свою судьбу, — продолжил он через пару минут молчания. — Но, боюсь, учитывая контрольно-пропускной режим в зоны карантина, вычислить нашу причастность к любому исходу событий будет не сложно. Много ли кто ещё ходит к нему, кроме тебя и пары сотрудников отдела в полной биологической защите?       — Я не только к нему хожу, — опять не в тему выдала Гермиона.       — Так, может, поставим десяток котлов с лекарством сейчас и пошлем тебя, как сову с подарками к Рождеству, сразу ко всем?       — Яда крильмара не хватит, — отмахнулась она, будто он говорил всерьез. — А в том, что роль совы придется исполнять мне, тоже есть свои сложности. В смысле, мне же придется делать все самой. А если что-то пойдет не так? Я уже приучилась накладывать и расшифровывать диагностические чары, — это была правда, он был подопытным. — Запаслась тестами на маркеры болезни, чтобы следить за динамикой и подтвердить излечение, если это произойдет. Моей аптечкой можно снабдить весь аврорат. Но… Я могу запаниковать, сглупить, замешкаться.       Он не выдержал, завозился, спихивая её в сторону, и перевернулся, тут же притягивая Гермиону обратно. Она уперлась ладонями ему в грудь, вновь седлая бедра. В полумраке было не видно, но он представлял, что она раскраснелась.       — Хватит прибедняться, Грейнджер. Когда в последний раз ты мешкала, можешь вспомнить? — он погладил её ноги, прикрытые тканью пижамных штанов. — К тому же твои переживания беспочвенны. Или ты всерьез думала, что я отправлю тебя в одиночку?       — Ты своего желания присоединиться никак не изъявлял, — фыркнула она, устраиваясь поудобнее. Или дразня его.       — Не видел смысла обсуждать это настолько заранее. И дополнительная подготовка мне, в отличие от тебя, не требуется. Накладывать диагностические и многие другие медицинские чары я вполне умею и так.       — Опять специфичный пожирательский опыт? — её пальцы невесомо погладили его живот, но далеко не продвинулись.       — Хоть какие-то плюсы от него.       — И все же обговорить наши действия до начала операции, — Гермиона усмехнулась и стянула с себя футболку, — необходимо. Взять хотя бы проблему с разрешением на посещение зоны карантина для тебя. Ты же легко можешь заразиться, так что вряд ли тебя пропустят к Гарри без разговоров. Да и с чего бы? Не то чтобы ты был совсем посторонним, но, учитывая, что никогда раньше их не навещал…       — Есть парочка безотказных поводов для подобных визитов вежливости.       — Это каких ещё? — цокнула она и подалась вперед, теперь прижимаясь уже к его груди.       Кожа оказалась покрыта мурашками — в комнате было слегка прохладно, поэтому он принялся гладить её, словно хотел растереть и согреть.       — Ну знаешь, свадьбы, похороны… помолвка.       — Чего только не сделаешь ради спасения магического сообщества Великобритании, — язвительно прокомментировала она, утыкаясь в его шею.