Противоположности притягиваются

Рабочий день, а вернее, ночь, прошла нелегко. С каждым часом количество желающих выпить только увеличивалось, а энергия и работоспособность Чуи уменьшались. Веки стали закрываться сами, ноги не держали, руки были ватными, сознание мутнело. Если вкратце - Накахара хотел спать. Под конец смены, стоя за ненавистной барной стойкой и протирая бокал, Чуя уже чуть ли не засыпал на месте. Ему оставалось продержаться ещё каких-то полчаса, но Накахара чувствовал, что придел достигнут, и он вот-вот рухнет без сознания. Тогда его, как назло, в очередной раз подозвал к себе Дазай. За смену это происходило крайне часто и с единственной целью - попросить Чую долить виски. Накахара раздражённо поставил бокал на стойку, чуть не разбив его, и послушно поплёлся к Осаму. Теперь, рядом с Дазаем сидели уже две женщины, причём ни одна из них не была той «первой». От этого Чуе хотелось блевать. Он всегда ненавидел бабников и развратников, коим Осаму и являлся. Дазай поманил пальцем, прося Накахару наклониться. Тот послушно выполнил. Шёпот бархатного голоса обжёг ухо, заставляя сознание немного протрезвиться: — Перерыв - 10 минут, а потом, будь добр, закончи свою смену. — Осаму отстранился и тут же перевёл своё внимание на одну из женщин, сплетаясь с ней в бесчувственном поцелуе. Чуя же выпрямился и, благодаря шумной музыке, неслышно фыркнув, направился к выходу. Ему хотелось подышать свежим воздухом, чтобы не опьянеть от запаха алкоголя. Стоило выйти за старую, ржавую дверь, как прохлада летней ночи окатила открытое лицо, шею и руки несильным ветерком. Накахара поморщился, аккуратно закрывая за собой дверь, и облокотился на стену. Холодный бетон неприятно морозил плечо сквозь тонкую ткань рубашки, но Чуя терпел. Стоять, не облокотившись, он уже не мог. Накахара смотрел на звёздное небо и чувствовал, что чего-то не хватает. Он чего-то хочет. Он хочет закурить. Чуя редко курит, но в этот момент сигарета была ему просто необходима. Вдруг, позади послышался знакомый скрип двери и размеренные шаги. К Накахаре сбоку подошёл Дазай, ничего не говоря, устремив взгляд в небо. Он засунул руку в карман своих брюк, что-то ища, а после достал пачку сигарет «Peace*». Очень известная и дорогая марка, которую ни с какой другой не перепутаешь: светло-золотая упаковка, ближе к верху более тёмным нарисованный перевёрнутый голубь, держащий в клюве веточку Вирджинии, а ниже, прямо по середине, большая чёрная надпись «Peace». Осаму, всё также молча, открыл пачку и протянул Чуе. «Он чё, мысли читает?» — странно покосившись на Дазая, подумал Накахара, но взял одну сигарету. Осаму выудил ещё одну, достал из другого кармана зажигалку и закурил, а после поднёс огонь к Чуе. Тот повторил. В нос тут же ударил глубокий, слегка сладкий и нежный, напоминающий ваниль аромат. Накахара затянулся. На языке появилась целая гамма вкусов: персик, острый перец, еле ощущаемая ваниль и сливочное мороженное, сладость, карамель и, конечно, табак. По мозгам будто ударили чем-то тяжёлым и тупым. Сигареты просто убойные, Чуя лишь раз затянулся, а уже насытился по горло. — Зачем вы возитесь со мной? — вдруг спросил Накахара, решив нарушить уже напрягающую тишину, — Мы же едва знакомы. — А зачем ты хочешь вернуться в универ? — вопросом на вопрос ответил Дазай, поставив Чую в тупик. «Откуда он узнал?» — промелькнуло в мыслях. Он опустил озадаченный взгляд и глубоко затянулся, забыв про убойность этой марки. Как ни странно, Накахара закашлялся. Он тяжело выдохнул, так и не найдя, что сказать. «А ведь вправду, зачем?» — задумался Чуя. — У тебя есть работа с неплохой зарплатой, которая не требует образования, — продолжил Осаму. Он затянулся, а после открыл рот, чтобы досказать ещё что-то, но наконец голос подал Накахара: — Есть человек, которому я это пообещал, — Чуя зачем-то выдержал паузу и пояснил, — Пообещал закончить учёбу и начать зарабатывать хорошие, честные деньги. — Ну, с честными ты, конечно, прогадал... — куда-то в сторону выпалил Дазай, после переведя незлой насмешливый взгляд в глаза напротив и добавив, — Пёс. — Ах вы ж- — Ради всего, давай на «ты», — перебил Накахару Осаму. Чуя раздражённо выдохнул, но досказал: — Ах ты ж, скумбрия! — Прозвище появилось совершенно случайно, спонтанно. Накахара просто подумал, что Дазай крайне схож с этой рыбой: оба худые, длинные и взгляд одинаково стеклянный, хотя Чуя не мог бы сказать, что у Осаму рыбьи глаза. — Возвращайся к работе, — строго произнёс Дазай, взглянув на время на наручный часах. Он потушил сигарету об стену и выкинул куда-то на землю, развернулся и молча ушёл обратно в «Зефир». Накахара остался наедине со своими мыслями, усталостью, сигаретой и тяжестью в груди. Казалось бы, всё хорошо, деньги теперь есть, осталось лишь заработать на университет и новую квартиру. Но что-то упорно не давало покоя Чуе. Что-то его волновало, тяжёлым грузом ложась на пологие плечи. Накахара в последний раз неглубоко затянулся, потушил сигарету и пошёл работать дальше. Ровно в три часа ночи, когда закончилась смена Чуи, к нему подошёл какой-то парень одетый как он, только в чёрной рубашке, а вместо чокера белый шейный платок. Если Осаму был бледным, то этот человек - мертвенно бледным, если Дазай худой, то этот - тощий, глаза узкие, серые, взгляд вымотанный, брови тёмные и небольшие, их будто и нет, волосы тоже тёмные, но на концах странной чёлки седые. Накахара опустил взгляд на бейджик: «Бармен. Акутагава Рюноске.» Он обошёл Чую, не удосужившись даже банально поздороваться, и приступил к работе. Накахара тут же вспыхнул, словно спичка, поднесённая к горящему камину. Он до скрежета сжал зубы и до побеления костяшек кулаки, но ограничившись этим ушёл. Конфликтовать попросту не было сил. Чуя отправился переодеваться, а после в отель. По дороге, Накахара уже чуть ли не валился с ног. Он сквозь туманность засыпающего сознания мечтал только об одном: поскорее лечь в свою капсулу и заснуть. Мечта вполне себе неплохая, и Чуя бы осуществил её прямо посреди улицы на холодном асфальте, как вдруг его немного протрезвил резкий знакомый звук и короткая вибрация в кармане. На телефон пришло сообщение. Накахара облокотился на ближайшую стену и достал устройство. На главном экране, прямо под большими цифрами «03:11» и датой располагалось одно-единственное сообщение от неизвестного, но знакомого Чуе номера: «Чуть не забыл Чуя скинь мне данные своей карты на будущее а пока так» Ни одного знака препинания, но хотя бы слова были написаны грамотно. Это немного посмешило Накахару. На телефон пришло уведомление о поступивших средствах в 11.000 йен. Теперь бюджет Чуи составляли 19.171 йена. Проста огромная для недавнего положения Накахары сумма. Он невольно улыбнулся. Чуя быстро написал Осаму данные своей карты, сохранил его номер в телефонной книге под именем «Скумбрия» и убрал устройство обратно в карман джинс. Накахара отлип от стены и счастливый продолжил свой путь к отелю. Кажется, верёвки в груди немного ослабли. Дойдя до места, Чуя вымотано потянул ручку на себя, но та не поддалась. Накахара вспомнил одну очень раздражающую вещь: отель работает с шести утра по одиннадцать вечера. Иными словами, Чуе придётся шататься где-то ближайшие три часа, пока злосчастные двери не будут открыты. Он измученно взвыл, поскулил как пёс, и пошёл бродить по пустым ночным улицам, стараясь не заснуть. По пути он наткнулся на всё тот же «Комбини» и в голову пришла одна незамысловатая идея. Накахара решил купить энергетик. Да, помочь тот сильно не сможет, но хотя бы на пару минут сонливость должна пройти. Чуя протёр уставшее лицо и зашёл внутрь. Купив самый дешёвый найденный энергетик, а именно «G3 Energy Drink*» за 210 йен, Накахара вышел из магазина и залпом выпил всю баночку в 185 миллилитров. Он уселся на лестнице напротив входа и принялся ждать.