Противоположности притягиваются

На следующую ночь, проснувшись, Чуя увидел сообщение от тёти Коё, присланное ещё в час дня: «Чуя, милый, ты уверен? Если да, то конечно, поступай как знаешь. Но если ты ещё не решил, то лучше доучись всё-таки.» На что он ей с уверенностью ответил: «Я уверен» И отправился на работу. Следующие несколько дней прошли одинаково. Накахара просыпался, работал и кипел непонятной злостью к Дазаю, болтал с Акутагавой, возвращался в отель и засыпал. Эта рутина со временем начала надоедать, и жизнь, словно поняв это, решила разбавить повторяющиеся дни. Чуя, как всегда, шёл на работу. Ничего не предвещало беды. Вдруг он услышал противный громкий смех, судя по звуку, нескольких мужчин, исходящий откуда-то спереди. Там неясно виднелись чьи-то силуэты. Жаль, из-за темноты разглядеть их было невозможно. Накахара подумал, что это кучка алкоголиков или просто компания старых друзей и решил обойти их стороной, но, подойдя ближе, расслышал чьи-то почти неуловимые тяжёлые вздохи, шипения и кряхтения. Это показалось Чуе странным. Он подошёл ещё ближе и увидел, что трое здоровых мужиков: один в дурацкой красной кепке, второй в чёрных очках, а третий побритый налысо - стояли над избитым парнем, в котором Накахара признал Ацуши. Они явно не были намеренны останавливаться, продолжили бы избивать, несмотря на итак полумёртвое состояние Накаджимы. Чуя просто не мог пройти мимо, он окликнул их: — Эй, вы! Что вы делаете? — Накахара прекрасно знал, что они делают, но спросить должен был. Кто знает, может это вызвало бы у них остатки совести? — Играем, — подал голос один из мужчин в чёрных очках, — Присоединиться не хочешь? — Прекратите немедленно, — приказал Чуя, сжав руки в карманах в кулаки. Он надеялся, что сможет запугать их, но всё оказалось не так просто: — А ты попробуй остановить, — «чёрные очки», словно бешенный пёс, сорвался с места, замахнулся и ударил. Накахара с трудом успел отскочить, заставив его растеряться на пару секунд. Чуя этим и воспользовался. Он сделал подножку, прижав того лицом к асфальту. Сзади послышался громкий протяжный крик, приближающийся вместе со звуками отстукивающих по земле кроссовок. Накахара не успел среагировать, как другой мужчина запрыгнул на него со спины и повалил на землю. Сильные руки крепко обхватили тонкую шею, Чуя начал задыхаться. К нему стал приближаться третий мужчина, в красной кепке, с сумасшедшей улыбкой, а «чёрные очки», судя по звукам, медленно поднимался с земли и тоже бы наверняка не остался в стороне. Накахара со всей силы рванул вперёд, приподнимая свою и чужую голову, а после резко назад. «Лысый» под ним сильно ударился затылком об асфальт, а также сломал нос о голову Чуи. Хватка на горле значительно ослабла, Накахара ударил его локтем в живот и быстро вскочил на ноги. Без раздумий, Чуя приблизился к «красной кепке», крепко поставил одну ногу на землю, а второй ударил ему прямо по подбородку. Тот по инерции отошёл назад, ударившись спиной о кирпичную стену и сполз по ней, держась руками за подбородок. Накахара, словно почувствовав угрозу, обернулся, но не успел ничего сделать, как оказался вжат в эту самую стену. «Чёрные очки» до боли крепко сжал его плечи, вдавливая в кирпичную кладку со всей ненавистью. Чуя зашипел от боли, но не растерялся, он согнул ноги в коленях и резко выпрямил, ударив врага в живот. Он отошёл, схватившись за ушибленное место и согнувшись пополам. Накахара рванул на него, повалил на землю, схватил за ворот куртки и принялся непрерывно бить по лицу. Кулаки стёрлись в кровь, несколько осколков от очков застряли в пальцах, чужое лицо превратилось в сплошное месиво, а на душе становилось легче. Будто вся та злость, что копилась в Чуе неделю, выходила из него с каждым нанесённым ударом. Вдруг Накахару сильно толкнули, отчего он чуть не упал, но всё же кое-как удержался на ногах. «Лысый», слизнув кровь из носа с губ, словно танк упрямо пошёл на Чую. Накахара замахнулся и ударил, но его кулак ловко поймала чужая огромная рука и начала сильно сдавливать, собираясь сломать кости. Чуя взвизгнул от боли и, желая спастись, использовал «запретный приём» - удар по яйцам. «Лысый» сжался, упав на колени и жалобно застонав. Накахара жалеть никого не стал. Он сильно ударил того ногой по лицу, отчего «лысый» упал. Чуя продолжил бить его, снова и снова, с большой скоростью, опуская свою ступню на чужую щёку, безжалостно выбивая зубы и царапая смуглую кожу. Накахара так увлёкся, что не заметил, как к нему подбежал «красная кепка» и ударил кулаком в лицо. Чуя отлетел, упал, проехал на спине ещё метр и, наконец, остановился. Накахара не успел оклематься, как чужая нога тяжело опустилась на его грудь и начала вдавливать в асфальт. Чуя сдавленно застонал, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. Он начал судорожно осматриваться, ища хоть что-нибудь, способное помочь в этой ситуации. Взгляд зацепился за вторую ногу «красной кепки». Накахара, найдя в себе последнии силы, ударил по ней. Тот, не сумев удержать равновесие, упал прямо на Чую и в это же мгновение оказался по ним. Накахара схватил его за ворот пиджака и вновь начал со всей силы бить по лицу, пока тот не потерял сознание. Помятый, запыхавшийся, запачканный в крови, пыли и грязи, Чуя стоял среди трёх бессознательных тел и одного полуживого. Если бы в этот момент кто-то проходил мимо, то наверняка бы посчитал, что Накахара – чёртов маньяк и псих, и вызвал бы полицию. Чуе самому вся эта ситуация не нравилась, но он помог человеку и снял тяжесть с души, поэтому был уверен, что сделал это не напрасно. Накахара вдруг вспомнил про Ацуши, подбежал к нему, присел рядом на корточки и померил пульс. Сердце билось, причём очень быстро, возможно даже слишком. Времени измерять скорость ударов в минуту не было, нужно действовать быстрее. Накаджима еле дышал, стремительно терял кровь. Чуя, не зная, что делать, перекинул руку того через своё плечо и потащил к «Зефиру». «Что ты вообще забыл здесь ночью?» — пронеслось в мыслях Накахары, но спрашивать вслух он не решился. Подойдя к давно знакомой старой двери, Накахара быстро открыл её и крикнул охраннику, еле заметному в темноте: — Эй, зовите скорую или врача, хоть кого-нибудь! Человеку плохо! — Простите, вы кто? — непоколебимо спросил охранник, смотря на спускающегося по лестнице с Ацуши на спине Чую. — Я работник здешний, бармен! Поспеши! — Накахара всё сильнее нервничал, чувствуя, как кожанка, а с ней и серая толстовка постепенно намокают чужой кровью, — Накахара Чуя я, давай! — Охранник лишь молча открыл дверь, явно не желая вмешиваться в происходящее. Накахара раздражённо цокнул и прошёл внутрь. Он кое-как протиснулся сквозь толпу и оказался возле давно знакомой барной стойки. Чуя посмотрел на диван VIP зоны, но Осаму там не обнаружил. Тогда Накахара быстро усадил Накаджиму на этот самый диван, игнорируя явное непонимания охранника, после чего повернулся к нему и спросил: — Где Дазай? — Вероятно, у себя. Вам- — Где «у себя»? — Чуя был не терпелив, что совершенно не пытался скрывать. — В помещении для персонала, «Главный офис», — кратко ответил охранник, понимая, что ситуация критическая. Накахара ничего не ответил, лишь помчался со скоростью пули. Он стремительными, широкими шагами преодолел длинный коридор и оказался напротив нужной двери. Ничего не крикнув, не постучавшись, он настежь открыл дверь и сделал несколько шагов вперёд, но резко остановился, оказавшись окутанным цепями шока. Перед Чуей стоял Осаму, обнажённый по пояс, без прежних бинтов, наматывающий на руку, видимо, новые. На его шее красовался шрам, судя по форме, от попытки повешения, на накаченной груди и животе множество выпуклых, уродливых, кривых и старых шрамов, часто пересекающихся друг с другом, а на запястьях как старые, ровные, словно от острого лезвия, так и новые, свежие раны, и вдобавок везде были давние ожоги. Из всего увиденного Накахара сделал один простой вывод: Дазай – самоубийца, не раз пытавшийся и пытающийся покончить с жизнью. — В дверь стучать не учили? — неожиданно, спокойно спросил Осаму, хотя в его глазах блеснуло раздражение и недовольство. Чуя не сразу нашёл, что ответить, в голове путалось слишком большое количество всего произошедшего: красивый, слишком притягательный пресс Осаму, его шрамы и ожоги, говорящие о попытках суицида, недавняя драка, во время которой Накахара выпустил весь пар, умирающий Ацуши на диване VIP зоны. Ацуши. — Там, на твоём диване, Накаджима! Его избили, он умирает! — Чуя вдруг спохватился, вспомнив про истекающего кровью парня, когда-то бывшего его инструктором в сфере работы официантом. — Здесь? Он не мож- — Да нет, на улице! — Накахара вёл себя дерзко, перебивая, фактически, собственного босса, но времени на его догадки не было. — Тогда почему ты не вызвал скорую? — Дазай продолжал невозмутимо наматывать свежие бинты на руку, кажется, вовсе не заинтересовываясь в разговоре. Будто сейчас его диван не пропитывается кровью умирающего человека, будто всё в порядке. — Так я… — Чуя запнулся, пытаясь привести мысли в порядок, успокоиться, — …я растерялся! Сделай уже что-нибудь! — Я позвоню Акутагаве, он его с того света достанет, если понадобится, — Осаму достал из кармана брюк телефон, уткнулся в экран и начал тыкать по нему пальцем. Лицо оставалось непоколебимым, его спокойствию можно было только завидовать. Он продолжил: — А ты закрой дверь и садись, — Дазай махнул рукой в сторону дивана позади себя. Накахара с облегчением выдохнул. Всё явно было под контролем, волноваться не о чём. Он послушно закрыл дверь, прошёл вдоль довольно большого тёмного кабинета и рухнул на мягкую мебель, уставившись на рыбок во встроенной в стену аквариуме, по сути являющимся единственным освещением во всей комнате. Чуя старательно пытался успокоиться.