Убежище / Sanctuary

— Куда ты ушел, Гарри? Полумна сказала, что ты ждал меня в гостиной, — произнесла Чоу, когда Гарри присоединился к ней за столом Рейвенкло во время завтрака. — О…Ну… э… — Гарри нервно сглотнул. Тот факт, что он занимался сексом с этой девушкой, заставил его нервничать, как никогда за все четыре года. — Мне нужно было увидеть Дамблдора… — Ты в порядке, Гарри? — спросила Чоу, обеспокоенная его нервным поведением; она откинула его и свою челку, и прижалась лбом к его лбу, чтобы проверить его температуру. — Есть небольшая температура… — Ну, у тебя бы тоже поднялась температура, если бы к твоему лицу прихлынул литр крови. — Близость их лиц и губ заставила Гарри взглянуть в поразительные обсидиановые глаза Чоу, и его сердце с силой забилось о пищевод, затрудняя дыхание. Несмотря на то, что она уже измерила ему температуру, Чоу все никак не отстранялась, и он не мог не заметить трогательную привязанность, с которой она смотрела на него. Эта Чоу Чанг действительно любит его… Когда его рука инстинктивно нашла ее лицо, чтобы нежно погладить ее щеку, он наклонился и нежно прижался к ее губам в мягком и целомудренном поцелуе. Он не был долгим, жарким, страстным… или влажным, если уж на то пошло… но Чоу просияла. Затем ее улыбка мгновенно исчезла; она буквально задохнулась, когда заметила шрам в форме молнии у него на лбу. — Гарри! Что случилось? Откуда у тебя этот шрам? — Ну… Я… Я скажу тебе позже, хорошо? — он поморщился. Он не знал, было ли это чертой характера этой Чоу или она просто привыкла к такому уклончивому поведению со стороны Гарри, но она кивнула и приняла это совершенно спокойно. — Ты правда в порядке? — спросила она. — Да, он совершенно не опасен для жизни. И тем более, он уже давно зажил, — с улыбкой заверил ее Гарри. — Я доверяю тебе, но, пожалуйста, не тяни, и просто расскажи мне, что случилось… Я действительно за тебя волнуюсь, ты же знаешь, — заметила она, прежде чем быстро чмокнуть его в губы. Он не мог не улыбнуться ей, когда неожиданно теплое, пока еще не оформившееся чувство разлилось у него в сердце. — Спасибо, Чоу. — Ну, ты сегодня все время улыбаешься… Случилось что-то хорошее, пока ты был у директора? — игриво спросила она, а затем наклонилась к нему и прошептала еще более озорным тоном: — Или ты просто рад тому, как я разбудила тебя сегодня утром? — Последнее, — пробормотал Гарри, и его лицо покраснело от смущения. Чоу рассмеялась, и оценивающе посмотрела на него. — Что с тобой сегодня? Почему ты такой милый? — Я… я скажу тебе позже, хорошо? Когда я тебе расскажу, откуда у меня появился этот шрам, — ответил он, мысленно задаваясь вопросом, позволяло ли ему влияние того другого Гарри чувствовать себя рядом с Чоу более комфортно… Затем краем глаза он заметил, как Рон, Невилл и Гермиона входят в Большой Зал и садятся на свое обычное место за столом Гриффиндора. Чоу, похоже, тоже это заметила, потому что она незаметно отстранилась от него. Чоу не выглядела враждебно настроенной по отношению к Гермионе; казалось, она больше беспокоилась за нее, как за друга, и проявляла к ней внимание, не обнимая Гарри у нее на глазах…. И Гарри удивился — как тому другому Гарри удалось заполучить такую замечательную девушку? — Чоу… Только не пойми меня неправильно, но… мне действительно нужно поговорить с Гермионой, так что… если ты увидишь меня с ней чуть позже, я надеюсь, ты не будешь… сердиться, — сказал он. Она кивнула с успокаивающей улыбкой и нежно сжала под столом его руку. — Я понимаю… Мне тоже неприятно видеть, как вы двое избегаете друг друга. Гарри чуть не застонал от того, как чертовски повезло этому другому Гарри иметь такую идеальную девушку. Эта реальность просто не могла быть настолько реальной… Ну как вообще может существовать столь безупречная девушка, как эта Чоу Чанг? — Эй, Гарри? Гарри поднял глаза и увидел Невилла; он был удивлен, увидев крестообразный шрам на его лбу… Этот Невилл не был таким же робким и неуклюжим, как тот Невилл, которого он знал — Гарри заметил его нерешительность и неуверенность в себе, к которой он привык. — Привет, Невилл. — Если у тебя позже будет время, я хотел бы обсудить с тобой некоторые планы на лето… ну… ты знаешь… что делать с Сам-Знаешь-Кем, — сказал Невилл со вздохом. — Я не справлюсь без тебя, Гарри. Так… Оказывается, этот Гарри все еще в центре событий с точки зрения сопротивления Волдеморту, несмотря на то, что он не был Мальчиком-Который-Выжил… Должно быть, это касается спасения людей. Гарри понимал, из-за чего Невилл выглядит таким расстроенным; наверное, он чувствует то же самое, что чувствовал Гарри; то, что заставило Гарри впасть в разрушительную ярость и разгромить кабинет директора в его прежнем временном измерении… Теперь, когда его судьба не висела на волоске, он чувствовал огромное облегчение; но также он чувствовал себя плохо из-за того, что теперь Невиллу пришлось нести это бремя на своих плечах… — Невилл… Что бы ни говорилось в пророчестве, знай, ты не один. Глаза Невилла расширились. — Ты… Ты знаешь? — Я разговаривал с профессором Дамблдором сегодня утром, — пожал плечами Гарри. И это была самая настоящая правда. Невилл с облегчением, едва заметно улыбнулся. — Спасибо… Гарри. Я понятия не имею, где бы я сейчас был без тебя… — Это еще один секрет, о котором ты мне расскажешь позже? — Хихикнула Чоу. — Ну… это… Ты можешь сказать ей, Гарри, я не хочу, чтобы ты что-то скрывал от своей девушки из-за меня. Я не хочу становиться между вами двумя, — быстро сказал Невилл; он выглядел слегка обеспокоенным тем, что он обидел Чоу. — У Гарри много секретов, Невилл, подумаешь, еще одним больше, это не имеет значения… В конце концов, он все равно мне все расскажет, когда будет готов, — заверила его Чоу с нежной улыбкой. — Скажи, Невилл, как поживает Гермиона? — Гермиона… — Невилл на секунду заколебался. — Она сильная… Она не подает вида, но я могу сказать, что ей все еще больно… — Мне действительно нужно поговорить с ней, Невилл, — сказал Гарри. — Я тоже так думаю… Посмотрим, что я смогу сделать, — кивнул Невилл, прежде чем вернуться к своим друзьям за стол Гриффиндора.

***

— Гарри! Стой! Он вышел из идеального финта Вронского и, взглянув на трибуны, заметил, что Гермиона выглядит смертельно напуганной. Он направил свою метлу прямо к ней. — Привет… Гермиона. — Ты пытался вызвать у меня сердечный приступ? — закричала она, почти в слезах, когда увидела, как он с головокружительной скоростью резко опустился на землю. — Никогда больше так не делай! — Но я просто отрабатывал финт Вронского… Я уже много раз так приземлялся, — почесал он затылок. Затем его осенило, что, возможно, этот другой Гарри не играет в квиддич. А может, он занимает в команде какую-то другую позицию — может он не ловец, и не нуждается в таких смертоносных трюках? Нет же, полет у него в крови, поэтому он просто не мог допустить мысли, что этот другой Гарри может вообще не летать… — Не знала, что ты так хорошо умеешь летать на метле, — сказала она, немного раздраженная тем, что она что-то не знала о своем лучшем друге… Затем, после короткого колебания, она спросила: — Это Чоу тебя научила? — Тебе когда-нибудь приходило в голову, что, может быть, я так хорошо летаю, потому, что я вовсе не Гарри? — Вздохнул он, приподняв бровь. Рука Гермионы тут же потянулась к палочке. — Оборотное зелье? Кто ты? Гарри поднял руки вверх, чтобы показать, что он безоружен, и приземлился на трибуне рядом с Гермионой. — Я не причиню тебе вреда. — Кто ты? — Гермиона… Это будет звучать безумно, но выслушай меня, ладно? — Умолял он. — Я Гарри, но я не тот Гарри, которого ты знаешь… Профессор Дамблдор считает, что я из какого-то параллельного мира. — Ты прав, это звучит безумно, — нахмурилась она, все еще не опуская палочку. — Если ты действительно Гарри Поттер, прими свою форму анимага, чтобы доказать это. — У меня есть форма анимага? — Удивленно спросил он, и это был явно неправильный ответ, потому что Гермиона вновь подняла палочку, чтобы произнести ошеломляющее заклинание. — Подожди, подожди… Я же говорю тебе, что я из параллельного мира… в моем мире я никогда не был анимагом, но, в любом случае, я попробую трансформироваться, хорошо? Только не надо… Пожалуйста, не пытайся наложить на меня заклинание, если у меня ничего не получится… — Давай, покажи мне! Гарри закрыл глаза и отчаянно пытался вызвать тот же самый инстинкт, который позволял ему произносить заклинания, которые он сам никогда не изучал раньше, как тогда — Aguamenti. Затем, к его большому удивлению, он почувствовал, что съеживается. — Это просто чертовски невероятно! Он был возбужден; но расправил крылья и взмыл высоко в небо. Далеко внизу Гермиона, казалось, была в шоке, увидев знакомый силуэт сапсана Гарри… Затем, в типичной манере сапсана, Гарри внезапно нырнул в облака, и описал такой знакомый ему финт Вронского, отточенный до мелочей; он постепенно развил скорость более трехсот километров в час. — Я просила тебя НИКОГДА не делать этого снова! — Гермиона закричала, когда Гарри, весело смеясь, вновь трансформировался. — Теперь ты мне веришь? — спросил он. — Ты действительно из параллельного мира? — спросила она все еще подозрительно. — В моем мире я — Мальчик-Который-Выжил, — сказал он, откинув волосы назад, обнажив шрам в форме молнии; Гермиона едва не выронила свою палочку… — Мне действительно нужна твоя помощь, Гермиона. Ты всегда была той, что помогала мне во всем, той, которая во всем разбирается… — К-как это произошло? И что случилось с моим Гарри? — Я не знаю… Но профессор Дамблдор предложил нам с тобой сравнить наши два временных измерения, чтобы понять, в какой точке все изменилось… — Что ж, очевидно, что для этого нам нужно вернуться назад, более чем на пятнадцать лет, в этот момент ни один из нас не был достаточно взрослым, чтобы действительно что-то изменить во времени, — нахмурилась она. Гарри застонал и взялся за голову, когда понял, что она права. — Но все же… Мы должны сравнить то, что мы знаем об обоих мирах, чтобы помочь тебе быть в курсе событий, — быстро добавила она, не желая видеть, как он впадает в отчаяние. — И мне даже немного любопытно, каким ты был в своем мире. — Хорошо… Ты хочешь, чтобы я начал? — Спросил он. — Да, — кивнула она, вытаскивая ручку и блокнот из сумки. Он постарался коротко рассказать ей о своей жизни. Он поведал ей о том, что произошло между его родителями и Волдемортом, как он получил свой шрам, о своей жизни с Дурслями, инциденте с троллем в туалете девочек; также упомянул о профессоре Квиррелле и Философском камне, о Тайной комнате, о Сириусе и Питере… Он рассказал ей о Турнире Трех Волшебников, о возвращении Волдеморта, об Амбридж, отряде Дамблдора, и, наконец, о битве в Отделе Тайн… Затем он отметил различия, которые он уже знал; например, то, что он теперь стал рейвенкловцем, изучал учебную программу шестого курса… О свиданиях Рона и Полумны, и о своих отношениях с Чоу Чанг. Последнее особенно привлекло внимание Гермионы. Она знала, что это не особенно важно для общего понимания дела, но эмоции взяли верх. — Так… Ты не с Чоу? Тогда с кем ты встречаешься? — Ну-у… Ни с кем… — Он смущенно пожал плечами. — Мы с Чоу поцеловались один раз… И еще у меня было с ней одно паршивое свидание, от которого меня спасла моя Гермиона, но кроме этого… — Тогда… Твоя Гермиона… Она твоя девушка? — Она замолчала, немного взволнованная, все еще жестикулируя руками. — Я не знаю, нет… — Ну… Она, наверное, действительно испытывает к тебе чувства, — мягко сказала Гермиона. — Она, наверное, боится оказаться похожей на меня… Поэтому она это скрывает… — Если… Если ты не хочешь об этом говорить, тебе не вовсе не нужно это делать, — тихо сказал Гарри. — Нет, все в порядке, — она покачала головой. — Нам нужно докопаться до сути… — Хорошо. — Хорошо, в этом мире… Твои родители… Нет, родители Гарри… Беллатриса Лестрейндж убила родителей Гарри после того, как Волдеморт оставил шрам на лбу у Невилла, — нерешительно объяснила она. — Гарри не рос в доме своих дяди и тети. Он вырос в приюте. — Я сидела рядом с ним в «Хогвартс-экспрессе» на первом курсе, но мы стали друзьями гораздо позже. Он был гораздо более тихим и необщительным, чем ты; ты довольно открытый по сравнению с ним, и достаточно ярко выражаешь свои эмоции…. А он был одиночкой, и поэтому я подружилась с ним… Он не отталкивал меня, в отличие от всех остальных, но и не был со мной открыто дружелюбен; но мне было достаточно товарищеских отношений… Я была действительно счастлива, когда он вступился за меня, после того, как Малфой назвал меня грязнокровной шлюхой… Гарри слегка улыбнулся, когда увидел, что Гермиону охватила блаженная ностальгия. Он мог сказать, что эта Гермиона действительно любила того другого Гарри. Он неожиданно почувствовал укол ревности. — Тогда, на Хэллоуин, я плакала не из-за Рона… У нас не было уроков чародейства вместе с Рейвенкло, и я чувствовала себя ужасно одинокой без Гарри, — сказала она, закусив губу и потирая предплечье. — Гарри был тем, кто спас меня от тролля… Гарри был единственным, кто заботился обо мне… — Итак, несмотря на его отстраненное и бесстрастное отношение ко мне, я могу сказать, что Гарри заботился обо мне. Мы стали друзьями. Но он все еще держал меня на расстоянии. Он хотел отомстить Беллатрисе и Сириусу. Я провела свое детство счастливо — мои родители не умерли, в отличие от его — поэтому я никогда не понимала такого стремления к мести… Он всегда был лучшим в своем классе, но его жажда знаний и стремление к успеху всегда подпитывалась местью… И меня это пугало… — Мы подружились с Невиллом и Роном, когда стало ясно, что Волдеморт жив, хотя все считали его умершим. Когда мы узнали о Философском камне, Гарри добавил Волдеморта в свой список тех, кому обязательно нужно отомстить; именно поэтому он стал союзником Мальчика-Который-Выжил… Невилл тогда был просто милым неуклюжим болваном, у него не хватало смелости и решительности, чтобы сражаться за Философский камень, ему помогло лишь жгучее желание Гарри отомстить. Но когда мы добрались до загадки зелья Снейпа, и только один человек мог продолжать нас вдохновлять и вести за собой, он поручил это Невиллу… Гарри получил серьезную травму, когда мы все благополучно миновали тролля, а ему пришлось сражаться с ним один на один; так что он не мог идти дальше. Однако именно вера Гарри в Невилла… вера в меня… наконец заставила Невилла взять на себя ответственность. — События второго курса действительно касались Джинни, дневника и Тайной комнаты, но василиск не обездвиживал меня. Гарри… Гарри защищал меня тогда… Именно он был тем, кто окаменел. Наверное, именно тогда я поняла, что влюбилась в него. Но, поскольку я не окаменела, как было в твоем мире, я смогла предупредить о василиске всю школу, и мы довольно быстро решили этот вопрос, когда профессор Дамблдор и другие профессора спустились в Тайную Комнату, и использовали способности Невилла говорить на магическом языке змей — парселтанге. — Гарри был зол… Зол на то, что потерял столько времени, окаменев. Он мог использовать это время, чтобы обрести силу и знания… Но он не злился на меня… Он просто был зол. Мне потребовалось время, чтобы заставить его снова поговорить со мной, и именно тогда я узнала о том, что случилось с его родителями и почему он так хочет отомстить. — На третий год, когда Сириус сбежал из Азкабана, а Гарри потерял столько времени, будучи окаменевшим, он становился все более одержимым… Мы оба часто использовали Маховики времени. Я помню, что в тот год я много плакала, пытаясь объяснить ему, убедить его, что жизнь ради мести лишь опустошит его душу… Головой он и сам это понимал, но сердцем все также жаждал мести… Он сказал мне, что хотел бы быть слизеринцем, но Распределяющая Шляпа сказала ему, что он недостаточно амбициозен и хитер, и его жажда мести — лишь пустая мечта… — Гарри был поражен, когда мы узнали правду о Питере Петтигрю и Сириусе… Сириус всегда был номером два в его списке, после Беллатрисы Лестрейндж, и он всю свою жизнь планировал месть, хотя тот был ни в чем не виновен… Его жизнь отчасти потеряла смысл…. Именно тогда он и испытал ту пустоту, о которой я все время ему твердила… — Гарри провел со мной все лето. Это была своего рода реабилитация… Я научила его жить, просто жить, а не ради мести… Тогда он в первый раз меня поблагодарил… Он поблагодарил меня за то, что я спасла его… Он сказал мне, что я была его светом, что он без меня затерялся бы во тьме… Я была так безмерно счастлива, я плакала от счастья… — В то лето он также достиг трансформации анимага… С тех пор, как он обнаружил, что может превращаться в птицу, он обнаружил, что метлы в полете не столь совершенны, поэтому его навыки владения метлой ухудшились из-за отсутствия практики… Вот почему я была удивлена, увидев, как ты выполняешь этот финт Вонского… — Финт Вронского, — поправил ее Гарри с веселой усмешкой. — Не важно, — она улыбнулась, удивляясь, что Гарри так открыто выражает свои эмоции, улыбается ей… — Ну же, продолжай. Гермиона кивнула, и продолжила свой рассказ. — На четвертом курсе мы с Гарри стали изучать программу пятого курса, ведь мы очень часто использовали Маховики времени… И, когда Гарри начал понемногу открываться, он подружился со своими товарищами из Рейвенкло. Полумна была также одинока, как и я, поэтому он взял ее под свое крыло… Однако, учитывая то, что я была студенткой Гриффиндора, я и понятия не имела, что происходит в башне Рейвенкло; и так продолжалось до тех пор, пока Чоу Чанг не положила на него глаз, и уже открыто флиртовала с Гарри, когда я наконец — то поняла, в чем же дело… — Чоу не понимала, что я испытываю чувства к Гарри, поэтому она пыталась подружиться со мной. Ей действительно нравился Гарри, поэтому ей хотелось быть в хороших отношениях со всеми его друзьями. И я поняла, что она мне даже нравится… На нее было сложно обижаться, несмотря на то, что мне хотелось проявить свои чувства к Гарри так же, как это делала она… И я не успела опомниться, как Чоу Чанг стала одной из моих самых близких подруг… — Однако Гарри, похоже, не обращал никакого внимания на ее ухаживания. Я не знала, радоваться ли мне оттого, что Гарри все еще свободен, или поддержать Чоу, ведь Гарри не отвечал ей взаимностью… Чоу никогда не унывала, всегда продолжала улыбаться, казалось, она была довольна даже тем, что просто была его другом; время от времени она все же напоминала ему о своих чувствах, надеясь, что когда-нибудь у них все получится… Я действительно восхищалась ее поведением… — Затем на Турнире Трех Волшебников Невилл таинственным образом изменился… С первого курса Гарри подбадривал Невилла, говорил, что верит в него — поэтому он всегда и смотрел на Гарри как на своего рода наставника… И Гарри каждый раз, как только мог, помогал ему выполнять задания Турнира; однако с жаброслями Невилл разобрался самостоятельно, и это здорово укрепило его уверенность в себе… — Но мы не пошли на Святочный бал… Гарри был довольно популярен среди девочек; его окружал романтический ореол… Все считали его крутым парнем с трагическим прошлым… Даже Флер Делакур и Дафна Гринграсс приглашали его на бал, но он им отказал, потому что было бы несправедливо по отношению к Чоу, если бы он пошел на бал с кем-то, кроме нее. Но он не хотел давать Чоу надежду, ведь она бы сочла это свиданием, поэтому он просто не пошел… И все мы — Гарри, Чоу, Полумна, Рон, Невилл, Джинни и я просто провели вечер вместе; было здорово, мы веселились от души. Однако это вызвало скандал — Невилл не появился на балу!!! Поэтому нам пришлось объявить всем, что Невилл всего лишь очень скромный парень, и ему просто повезло, что он стал победителем Турнира Трех Волшебников… Все, казалось, были удовлетворены этим ответом, пресса не оставляла его в покое… Ведь хорошие парни вызывали такую же сенсацию, как и клевета на людей… — Воскрешение Волдеморта в действительности прошло примерно так же, как описал его ты, за исключением того, что все это произошло не с Гарри, а с Невиллом. Пожиратели смерти подстроили все так, что Невилл победил; как ты и говорил, Седрик Диггори умер… Я думаю, именно тогда Невилл понял, что Гарри не сможет быть все время рядом, и что ему придется научиться больше полагаться на себя, стать более самостоятельным… Однако он по-прежнему считал Гарри своим наставником, даже в большей степени, чем профессора Дамблдора… — На пятом курсе, как ты и говорил, появилась Амбридж. Мы все хотели, чтобы Гарри возглавил отряд Дамблдора, но он отказался, и поручил это мне… Он сказал мне, что из меня выйдет лучший руководитель, чем он; но я думаю, что он просто не хотел лишнего внимания… Я, по крайней мере, упросила его стать моим помощником, чтобы помочь мне держать в подчинении некоторых особенно непокорных и раздражительных членов отряда… — Сражение в Департаменте Тайн в нашем мире произошло перед Рождеством, более шести месяцев назад, а не неделю назад, как рассказывал ты. Фред и Сириус погибли… Джордж потерял ухо. В твоем мире Фред и Джордж уже открыли свой магазин «Всевозможных волшебных вредилок», и их не было рядом во время битвы, но в нашем мире они сражались вместе с нами… — Я думаю, что именно ощущение близкой смерти и войны заставило меня наконец-то признаться Гарри в своих чувствах. Я больше не хотела лгать ему или Чоу… Я до сих пор люблю его… Гарри слегка улыбнулся, затем положил свою руку на руку Гермионы, и успокаивающе сжал ее. — Эй… Я верну его тебе… Обещаю… Как только пойму, как вернуться в свой мир… Она склонила голову набок, глядя на него. Затем она поцеловала его в щеку, и улыбнулась. — Я тебе помогу. — Хорошо… Судя по тому, что ты мне рассказала, самая ранняя точка расхождения, о которой мы знаем — это когда Волдеморт оставил шрам Невиллу, а не мне, — заметил он. — Но это вовсе не значит, что не могло быть еще более ранней точки расхождения, — сказала Гермиона. — Но Маховики времени не могут изменить прошлое… И, даже если бы они это могли, нет ни одного, который помог бы вернуться на пятнадцать лет назад, — вздохнул он. — Тогда, может быть, это не расхождение во времени, а, скорее, совершенно параллельный мир, — предположила она. — Ты сказала, что твой Гарри… и ты… довольно часто использовали Маховики времени на третьем курсе, верно? Что ты знаешь о последствиях и побочных эффектах при их использовании? — Спросил он. — Ты считаешь, что это мы накосячили? — Она приподняла бровь. — Нет… Ну, профессор Дамблдор так не считает… Но у меня все еще не проходит чувство, что это именно я в чем-то виноват, потому что я единственный, кто помнит другой мир, — он пожал плечами, протягивая ей свои наручные часы. — Я использовал этот Маховик времени около недели назад. — Зачем? — Ну… В моем временном измерении Сириус умер около недели назад… — О… да… — Она поняла, к чему он клонит, даже без его объяснений. — Ну, если ты каким-то образом испортил материю времени… Ты мог бы это проверить, вернувшись в прошлое, в тот момент, который был до того, как ты испортил материю времени, и, возможно, все будет по-прежнему; таким, каким ты его и запомнил… Черт возьми, может быть, если ты вернешься во вчерашний день, твой мир все еще может быть таким, как ты мне рассказывал, поскольку ты сказал, что был в этом мире только с сегодняшнего утра… — Разве это не означает, что этому миру всего несколько часов? — Он приподнял бровь. — Ну… Да, может быть… Все мои воспоминания могут быть просто выдумкой, все коллективные воспоминания этого мира также просто выдумка, и этот мир мог появиться на свет всего несколько часов назад, — объяснила она. — Хотя, как житель этого мира, я хотела бы верить, что этот мир настоящий, а твой — выдумка… Без обид. — Никаких обид, — усмехнулся он. — Так насколько далеко этот Маховик времени может вернуть в прошлое? — Максимум на одиннадцать часов пятьдесят девять минут, — ответил он. — Часы не делают различий между утром и вечером, поэтому поворот на двенадцать часов назад все равно оставит меня в настоящем. — Тем не менее, это довольно много. Максимум, на который я когда-либо решалась за один раз — это три часа. Я слышала, что большинство Маховиков времени не могут вернуть в прошлое не более, чем на шесть часов, — заметила она. — Так когда же ты в последний раз был в своем мире? — Хм… это было еще до того, как я заснул… около часа ночи. — Тогда мы попробуем вернуться в час… примерно… В половину первого ночи? Сейчас полдень, так что это почти исчерпывает возможности этого Маховика времени. — Ну, тогда давай сначала вернемся в замок, — посмеиваясь, предложил он. — Не хочу выходить на поле для квиддича после полуночи. — Хорошо. Взяв плащ-невидимку Гарри и карту мародера, они нашли пустой класс вдали от посторонних глаз. — Так… Мы пойдем вместе? — Ну… Если мы вернемся и окажемся в твоем мире… Что будет со мной? — сказала она слегка обеспокоенно… — По крайней мере, если ты вернешься, а это все еще мой мир, с тобой ничего не случится, потому что ты уже был здесь. — Почему с тобой должно что-нибудь случиться в моем мире? — Ну… Если бы двенадцать часов назад твой мир все еще существовал, тогда это означало бы, что моему миру, этому миру меньше двенадцати часов… Вполне возможно, что мне меньше двенадцати часов и мои воспоминания, которым больше двенадцати часов — просто выдумки, — объяснила она, закусив губу. — Так что, если я вернусь в прошлое, в то время, когда моей реальности не существовало, смогу ли я вернуться обратно… — Получается, и мне тогда не стоит возвращаться? Незнание — это счастье, спокойствие и все такое? — Нет, конечно, нет. Тебе все равно нужно вернуться в свой мир, — нахмурилась она. — Но что, если это сотрет этот мир? Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но не смогла. — Ну, по крайней мере, не помешает просто провести разведку. Я сейчас вернусь.- Затем он подбадривающе похлопал ее по плечу, прежде чем вернуться в половину первого ночи. С точки зрения Гермионы, он исчез, а затем быстро вернулся в комнату через дверь. — Ну? Что случилось? — Это был не мой мир, — покачал головой он. — Но ты, наверное, все равно захочешь взглянуть на него… — Почему? — весело спросила она, когда он протянул ей часы. — Просто иди. Ты поймешь, когда доберешься туда, — усмехнулся он. — Ну… хорошо, — она скептически приподняла бровь, прежде чем выставить на циферблате половину двенадцатого… Она оказалась в том же классе, но вокруг было темно… Теперь она оказалась в прошлом на одиннадцать с половиной часов назад. — Гермиона? Что ты здесь делаешь? Гермиона запаниковала, боясь, что ее поймали… Но потом она поняла, что это всего лишь Гарри, тот Гарри, который использовал Маховик времени раньше, чем она. Вот откуда он узнал, что она должна использовать Маховик времени; он просто столкнулся с ней во время своего недавнего путешествия во времени… — Ты настоящий придурок, ты знаешь об этом? — Что? О чем ты говоришь? — Он удивленно приподнял бровь. — Ты сказал мне использовать Маховик времени, объяснив, что я пойму, для чего это нужно, когда доберусь сюда, — нахмурилась она. — А я в тот момент подумала, что это нужно для чего-то важного… Гарри на мгновение бросил на нее настороженный взгляд, прежде чем его осенило. — О, так это значит, когда я вернусь в этот пустой класс в полдень, ты снова будешь меня ждать, и мне придется сказать тебе, чтобы ты вернулась в прошлое! — Если бы ты этого не сделал, меня бы здесь не было, — вздохнула она. — Если бы тебя здесь не было, я бы никогда не сказал тебе вернуться в прошлое. Следовательно, ты должна была оказаться здесь, — самодовольно ухмыльнулся он. Он был чертовски благодарен этому другому Гарри за то, что он так развил свой мозг в Рейвенкло; многие вещи, которые раньше казались ему очень сложными, теперь выглядели очевидными. — Я уже совсем забыла, как сводит с ума эта бесконечно замкнутая логика путешествий во времени, — простонала она, потирая виски. — Ну что ж, давай посмотрим, мой это мир или твой, — сказал он, раскрывая перед ней плащ-невидимку. — Это мой мир, ты мне уже сказал об этом… — Я не говорил тебе этого. Тот я из будущего, который уже прошел через все это, был тем, кто тебе это сказал, — произнес Гарри, закатывая глаза. — Да какая разница, кто это сделал? — Нахмурилась Гермиона. — Гермиона, ты должна помнить, что, с моей точки зрения, это ты из будущего. По твоему мнению, когда я вернусь в мое настоящее, я скажу Гермионе, которая ждет меня в пустом классе, что это твой мир, но мне нужно сначала сделать некоторые наблюдения, чтобы прийти к такому выводу, да? Я не могу поверить тебе на слово и ничего не делать, потому что тогда я буду знать, что в будущем — я не делал никаких наблюдений, и тогда я не смогу поверить тебе на слово… Поэтому мне нужно пойти и сделать эти самые наблюдения, независимо от того, что ты мне скажешь. — О, боже, ты прав… Такие совпадающие путешествия во времени усложняют ситуацию еще больше… Давай с этого момента просто будем путешествовать во времени вместе, а не по отдельности, как сейчас, — вздохнула она, заметив, что у них у обоих на руке одеты одинаковые наручные часы — Маховики… Это в общем-то было логично, ведь Гарри отдаст те, что были на нем, Гермионе, которая будет ждать его в классе, чтобы она могла совершить это путешествие во времени, так что в итоге у них все равно останется только один Маховик времени. — Наверное, самый простой способ узнать, в каком мире мы сейчас находимся, — это проверить спальню Гриффиндора и посмотреть, есть там моя кровать или нет, — предложил он. — Башня Рейвенкло ближе, — пожала плечами Гермиона. — Ты можешь проверить, есть ли там твоя кровать… — Не очень хорошая идея… — Почему? — Чоу Чанг. — При чем тут Чоу… Ох-х, — лицо Гермионы исказилось, когда она поняла, что он имел в виду… — Ну что, пойдем… — Они вместе направились к Гриффиндорской башне, прячась под плащом-невидимкой. Когда они добрались до спальни мальчиков пятого курса, они обнаружили, что кровати Гарри действительно нет… Еще одна очевидная подсказка заключалась в том, Рон и Полумна целовались, не зная, что за ними наблюдают; этого бы никогда не случилось в прошлом мире Гарри. — Это означает, что либо две временные линии разошлись в какой-то момент в прошлом, либо они были параллельны и не пересекались с самого начала, — заключила Гермиона, когда они покинули Гриффиндорскую башню, и нашли более уединенное местечко. — Как ты думаешь, было бы полезно следить за Гарри, пока он спит, чтобы определить тот момент, когда он стал мной? — Спросил Гарри, приподняв бровь. — Я имею в виду, что я проснулся в этом мире, значит, сбой произошел, пока Гарри спал… — А это и в самом деле неплохая идея, — кивнула она. — Ну… Наверняка, Гарри и Чоу наедине будут голые, так что… — Тогда просто накрой их одеялом… Затем они пробрались в Башню Рейвенкло и расположились рядом с кроватью, на которой спали Гарри и Чоу. Гарри изо всех сил старался прикрыть грудь Чоу одеялом, не разбудив их, но он все еще чувствовал себя неловко — как настоящий вуайерист… И хотя Гермиона изо всех сил старалась скрыть это, Гарри мог с уверенностью сказать, что ей было больно видеть парня, которого она любила, в объятиях другой девушки, к тому же эта девушка была ее лучшей подругой… Гарри быстро наскучило следить за спящей парой, но это дало ему время подумать: раз уж эта Гермиона была так безумно влюблена в Гарри Поттера, может быть, его Гермиона любит его настоящего? Было около трех часов ночи, когда Гермиона стала засыпать, поэтому он позволил ей положить голову ему на плечо и вздремнуть. Затем они по очереди дежурили по часу, пока другой наблюдал. Но они не заметили ничего необычного… Он, наверное, ожидал, что тело Гарри начнет светиться или что-то в этом роде, когда произойдет сбой, но ничего не случилось… Когда солнце начало подниматься, он знал, что Чоу скоро разбудит его в невероятно интимной манере, поэтому он задернул занавески вокруг кровати и применил заглушающие чары, прежде чем она проснулась. — Я не думаю, что ты захочешь увидеть то, что произойдет дальше… — А что будет дальше? Он просто вытащил ее в холл, и они в следующие пятнадцать минут сидели за дверью под мантией-невидимкой. Затем Чоу ушла и быстро направилась к спальням девочек, а Гарри приложил ухо к двери, чтобы подслушать разговор между его прошлым «я» и Майклом Корнером. Убедившись, что и в самом деле там был прошлый Гарри, а не Гарри из этого мира, они покинули Башню Рейвенкло и направились в Выручай-Комнату. — Итак, мы знаем, что сбой произошел где-то между полуночью и рассветом, но не было никаких видимых признаков сбоя, пока я не проснулся, — заметил он, плюхаясь на кровать, которую ему предоставила Выручай — Комната. Гермиона молчала, размышляя об увиденном… Когда она впервые встретила этого Гарри, у него уже было несколько часов, чтобы приспособиться к этому новому миру. Но теперь она воочию убедилась, в какой панике и отчаянии он был, когда впервые проснулся в этом незнакомом мире… Она не могла даже представить себе, как ему, наверное, было жутко… — Гермиона? Ты в порядке? — Спросил он. — Если ты устала, ты можешь вздремнуть. У нас есть еще около шести часов, пока мы не вернемся в пустой класс. — Д-да, я очень устала… — Вздохнула она, кивая, и села на край кровати. Затем она нервно затеребила подол своей юбки, как будто хотела что-то сказать, но не была уверена, стоит ли это делать. — Гермиона? — У тебя был секс с Чоу, — выпалила она. Когда она сообразила, что она только что сказала, она виновато отвела взгляд, и ее щеки покраснели. Он вздохнул, потирая затылок. — Когда я проснулся, я подумал, что это сон, а потом я был настолько шокирован, когда понял, что это не… Я действительно собираюсь сказать Чоу правду, но… Как ты думаешь, что она будет чувствовать, узнав, что я не ее Гарри? — Чоу очень терпеливая и понимающая девушка… И вообще, кто сказал, что ты совсем другой человек? Ты все еще Гарри Поттер, — мягко заметила она. — Но все же… — Гарри поморщился, все еще не до конца убежденный Гермионой… — Ну… подумай об этом так… Как будто бы ты… как будто ты занимался любовью со мной… Я… Я бы совсем не рассердилась… Так что я не думаю, что Чоу рассердится, — сказала она, пытаясь подбодрить Гарри, но смутилась, когда поняла, о чем говорила. — Ах, ну, я имею в виду… Неважно… Забудь, что я это сказала. Гарри посмотрел на нее с недоверием, и между ними воцарилась неловкая тишина. — Ты сожалеешь о сексе с Чоу? — наконец спросила она, нарушая тишину. — Я парень, Гермиона, — сказал он, пытаясь перевести все в шутку. — Ах да, — нервно хихикнула она. Затем тихим дрожащим голосом она спросила: — Тогда… Было бы эгоистично и трусливо с моей стороны — просить тебя лишить меня девственности? — Я не твой Гарри. — Но ты Гарри. Гарри глубоко вздохнул. Его Гермиона никогда так открыто никого не любила (ну, по крайней мере, насколько ему это было известно), так что это была та сторона ее характера, которую он никогда раньше не замечал… Он не понимал, как влюбленность и разбитое сердце могут сделать логичную, разумную и собранную Гермиону такой иррациональной и уязвимой… — Ты сейчас не способна трезво рассуждать… Гермиона, которую я знал, тоже никогда не могла мыслить здраво, когда была сонной. Тебе станет лучше, когда ты вздремнешь! Гермиона моргнула, обдумывая то, что он только что сказал; затем, увидев понимание и сочувствие в его лице, тихо заметила: — Так ты говоришь, что твоя Гермиона довольно похожа на меня, верно? Когда мы сравнили наши два временных измерения, мы предположили, что все изменения коснулись тебя и Невилла, а то, что случилось со всеми остальными — просто так называемый «эффект бабочки»… А что, если это не так? Вдруг у твоей Гермионы случились свои собственные изменения, никак не связанные с тобой и Невиллом? — Твои родители дантисты? — Да. — Извини, но это все, что я знаю о жизни моей Гермионы до Хогвартса, — он виновато пожал плечами. — Подожди… Ты серьезно? Ты больше ничего не знаешь? — Спросила она, приподняв бровь. Боясь, что он мог обидеть ее, и, стыдясь своего незнания о жизни Гермионы, он повесил голову и снова тихо извинился. — Прости… — Нет, не беспокойся об этом. Факт в том, что она не рассказывала тебе ничего такого, что было важно, — сказала она. — Какая фамилия была у твоей Гермионы? — Такая же, как у тебя… Грейнджер. — Тогда… — Она заколебалась, закусив губу, — ее удочерили… Так же, как и меня… Глаза Гарри расширились. — Ее… Что? — При рождении мое имя было Гермиона Уотсон. Я росла в приюте в Литтл-Эшере, пока мне не исполнилось пять лет, затем меня удочерили Грейнджеры. Но они действительно меня очень любили, и с тех пор я жила совершенно обычной жизнью… Наверное, именно поэтому я никогда никому ничего об этом не рассказывала, потому что моя жизнь была самой обычной… Мне было немного одиноко, да; но в моей жизни не было совершенно ничего сверхъестественного, — она пожала плечами. — Твоя Гермиона могла быть такой же… Она ничего тебе не рассказывала, потому что и в самом деле нечего было сказать… — Ну, я, конечно, так не считаю, что нечего было… — Фыркнул Гарри. Она ласково улыбнулась ему, бессознательно взяв его за руку. — Но в любом случае, ты можешь вспомнить какие-то еще истории из жизни до Хогвартса? — Ну… Рон жил в деревушке Оттери-Сент-Кэтчпоул… Он боялся пауков из-за одной из шуток Фреда и Джорджа… И однажды он сказал мне, что прожег себе дыру на языке, съев огромную порцию кислотной шипучки, — Гарри пожал плечами, понимая, как мало он знал о раннем детстве своих друзей… — Я никогда не знала о шипучке, но все остальное, кажется, в порядке, — кивнула Гермиона. — А что насчет Полумны? Ее мать все еще… — Умерла, когда Полумне было девять. — Все верно. Сравнив истории еще нескольких общих друзей, они начали понимать, что были правы, предполагая, что все различия в их двух временных измерениях коснулись в основном Гарри и Невилла, а все остальное было только эффектом бабочки… — Каково это — знать, что мир вращается вокруг тебя? — Усмехнулась Гермиона. — А еще он вращается вокруг Невилла, — Гарри закатил глаза. — Или Волдеморта… именно Он тот, кто решил пометить меня или Невилла. Затем она взглянула на время на своем наручном Маховике времени и увидела, что им осталось пробыть в прошлом еще несколько часов. — Нам следует немного поспать… В конце концов, мы продлили наш день почти на двенадцать часов… Гарри, видя одиночество и горе в ее глазах, внезапно почувствовал, что должен хоть немного ее утешить… Следуя этому порыву, он неуверенно забрался к ней в постель. — Г- Гарри…? — Разбуди меня до полудня. Мне нужно передать этот Маховик времени тому Гарри, который вернется в пустой класс, — просто сказал он. — Если я этого не сделаю, то тебя здесь не будет. Не хочу нарушать пространственно-временной континуум, и тому подобное… Гермиона слегка улыбнулась, затем робко обняла Гарри и легла рядом с ним. — Ты не нарушишь его. В конце концов, я здесь. Я сейчас здесь. Глядя в ее глаза, и видя в них тоску и желание, он неожиданно понял, как сильно она сдерживается, чтобы не поцеловать его, не сделать его своим; Гарри также понял, что и он почувствовал необъяснимое желание прильнуть к ее губам… — Я не твой Гарри, но если тебе хорошо со мной… — Он — часть тебя, так же, как ты — часть его. Ты Гарри. Просто Гарри. Просто Гарри. Разве не таким он всегда и хотел быть? Просто Гарри? С этими мыслями он кивнул и осторожно погладил ее щеку рукой, сокращая расстояние между ними… Слеза счастья скатилась по щеке Гермионы, и ее тело задрожало от восторга, когда он поцеловал ее. — Я люблю тебя, Гарри… Я здесь.