Остров

Я ныряю в тёмную бездну за тобой. Ты не сможешь покинуть меня просто так. Ты мне ещё не ответил, зачем же ты здесь. Хоть я уже и догадываюсь, я бы сильно хотел услышать от тебя то, что дало бы мне понять, что мои догадки ошибочны. Я молюсь, чтобы я заблуждался, молюсь так впервые в своей жизни. Ты вновь бессовестно околдовал меня, паршивец. Пронзил мою тёмную жизнь лучами света. Я испугался тебя, но вскоре понял, что ты – мой ангел, что пришёл ко мне, дабы сопроводить меня. С тобой я вновь смогу познать истину и любовь, которые стали мне чужды, как только я потерял тебя. Я раньше мог любить, и я тогда помог тебе. Я пожертвовал многим ради одного лишь тебя, а ты сбежал, пропал, ты бросил меня, оставил на произвол судьбы! Зачем же ты так поступил? Я хочу это узнать. Больше я не позволю тебе исчезать бесследно. Мои старые раны зажили, и я не допущу, чтобы ты истерзал мою душу снова. За эти сутки у тебя было столько шансов меня прикончить. Но ты не попытался даже. Почему? Ты оставил меня в живых, но неужто ради того, чтобы убить меня другим способом? Ты явно хочешь, чтоб я умирал медленно и мучительно у тебя на руках, глядя в твои полные мудрости глаза. Дорогой мой, делай всё, что хочешь: пристрели, утопи, отрави, сожги меня заживо. Я упаду перед тобой на колени и всё приму. Я хочу спасти тебя прямо сейчас, чтобы ты потом смог спасти меня, избавив от многолетних страданий. Но я всё ещё держу обиду на тебя, я всё ещё чувствую злость и ненависть. Я продолжаю тебя проклинать и оскорблять. А ты весь словно светишься в морской пучине. Пожалуйста, не уплывай всё дальше. Я скоро окажусь рядом и протяну руку. Я скоро узнаю ответы на все свои вопросы. Только не бросай меня снова, прошу. Хёнджин распахнул глаза и с безумной жадностью вдохнул в себя поток воздуха, а затем приподнялся и сильно закашлял. Он лежал на берегу, весь промокший и местами испачканный влажным песком. Рядом сидел на коленях такой же мокрый с головы до ног Минхо и вытирал рот рукавом рубашки. Выглядел он взволнованно, но уже потихоньку успокаивался и восстанавливал дыхание, как и сам Хван. - Боже, - тяжело выдохнул Ли, надув слегка покрасневшие щёки, - я уже думал, что ты откинулся. Он зачесал волосы назад, и тут Хёнджин заметил, что руки старшего сильно дрожали, да и голос его звучал слишком обеспокоенно. Странно, что сам он ничего не смог вспомнить. Рояль, солнце... и темнота. - Что случилось? – растерянно пробормотал Хван, оглядываясь по сторонам. На безоблачном небе по-прежнему ярко светило солнце, и это было единственным, что он смог понять: картинка перед ним всё ещё расплывалась, его всё ещё тошнило, голова всё ещё раскалывалась. - Ты по пьяни схватил солнечный удар и пошёл топиться, придурок, - с раздражением выпалил Минхо, указав пальцем на бескрайний океан и, тут же сам заметив, что у него тремор, моментально спрятал руку за спину. - А-а-а, - смутившись от нового оскорбления, протянул Хёнджин и дотронулся до макушки, которая вновь нагревалась от солнца. – Мог бы позволить мне это, если так сильно терпеть меня не можешь. - Нет уж, - возразил Минхо и сморщил нос, - сначала ты должен починить мою лодку. - Лодку? – переспросил Хван и, обернувшись, окинул её взглядом, а затем снова посмотрел на Ли. У того ресницы слиплись от воды, а зацелованные губы горели багрянцем, и поэтому без того красивый Минхо сейчас выглядел совсем как куколка, что Хёнджину, несмотря на своё ужасное состояние, хотелось найти в себе последние силы и потратить их на одну колкую и бессмысленную фразу, от которой хотя бы на душе станет полегче. – А может, - не удержав тихий смешок, сказал он, - ты просто не нашёл повода получше, чтоб поцеловать меня?! От сказанных слов Минхо тут же вздрогнул и побледнел. Внутри образовался непонятный комок тревоги, сдавливающий грудь. А Ли, как известно, привык скрывать свой страх агрессией. - Вот же тварь! – закричал он, нахмурившись. – Как ты вообще додумался такую глупость сморозить?! Я, значит, жизнь ему спас, а этот урод не благодарит даже! Минхо даже дёрнулся вперёд, замахнувшись, но вовремя остановился и не ударил Хвана, который, как ни странно, всё это время лежал, не двигаясь, будто уверенный в том, что старший с ним ничего не сделает. - Какой же ты... – отчаявшись, выдохнул Ли, зажмурился и заканючил, как капризный ребёнок, который не хочет делать уроки. Снова силы его иссякли, и желание что-либо говорить и делать вновь пропало. - Да-да, знаю, - прошептал Хёнджин, который сам бы тоже предпочёл молчать, ибо он слишком ослаб. – Я паршивец... Я придурок... Тварь, урод... Я очень... очень ужасный человек. Это далось ему с трудом – Хван после сказанного закрыл глаза и, вновь упав головой на песок, тихо и обессиленно застонал. Он думал, что внутри него всё перевернулось от солёной воды, и, быть может, его сейчас стошнит, или же он снова рухнет в беспамятство. Впервые в своей жизни ему захотелось, чтобы его ввели в искусственную кому. Хотя, чего мелочиться – можно же сразу найти смертельную инъекцию, которую применяют при казни. - Не ужаснее меня, - внезапно он услышал голос Минхо где-то вдалеке, который словно отдавался слабым эхом. Хёнджин открыл глаза, но тут же всё перед ними потемнело, и он опять услышал слишком тихий голос Ли, но слов уже разобрать не мог. Сознание мутнело, всё вокруг исчезало, а на душе наступило внезапное спокойствие. До сих пор не могу перестать думать о том, что произошло пять лет назад. Мне хочется извиниться перед тобой сотни тысяч раз, но этого недостаточно. Я уверен в том, что ты никогда не простишь меня. И я понимаю это. Тогда я умолял Криса вернуться и забрать тебя, но он кричал, угрожал мне, а я тогда так боялся оказаться брошенным в одиночестве. В итоге остался один не я, а ты. И я виню себя за это. Да, я бросил тебя, но все эти пять лет пытался тебя найти и вернуть. Теперь, когда ты совсем рядом, я не упущу свой шанс. Хёнджин не просыпался уже два дня. Он часто в приступе жара что-то тревожно бормотал себе под нос или дёргал рукой. Минхо всё это время сидел рядом, изредка вытирая младшему горячий лоб. За последние пять лет ему пришлось научиться ухаживать за собой и лечиться самостоятельно: он смог выходить простреленную ногу и впоследствии даже не хромал. Однако сейчас, глядя на лихорадочное состояние Хвана, Ли невольно думал о том, что даже с пулевым ранением можно справиться гораздо легче, чем с этой необъяснимой болезнью. В глубине души он, конечно, верил и понимал, что Хёнджин скоро пойдёт на поправку, но всё равно было уже невыносимо сидеть и бездейственно ожидать. Как только Минхо вышел из спальни, то сразу же почувствовал ужасный тошнотворный запах. Заткнув нос рукавом, он спустился вниз – вонь стала сильнее. Он посмотрел на закрытую дверь огромного зала и тут же вздрогнул, вспомнив про лежавший там труп горничной, который и начал тлеть довольно быстро. Из-за Хвана Ли совсем позабыл о том, что тот убил женщину перед прибытием старшего. Да уж, ради приличия мог бы закопать тело, прежде чем опустошать бар и на рояле играть! Похоже, этим придётся заняться самому Минхо. Тут его внимание переключилось на внезапно раздавшийся звонок телефона в одной из комнат на втором этаже. Ли быстро поднялся обратно и, сразу определив, откуда шёл звук, направился в гостиную со шкурами и чучелами. Старенький чёрный телефон на камине трезвонил громко и оттого так раздражительно, что Минхо, доходя до него, успел удивиться, как его предки терпели такую трель, которая так и норовит просверлить твой мозг. Перед тем, как взять трубку, парень замешкался: кто же звонит? Лично он ни от кого звонков не ждал. А может, звонят как раз и не ему, а кому-то другому... - Кхм, алло? – сказал Минхо, изо всех сил скрывая неуверенность и боязнь. Вернее, он даже намеренно чуть понизил тембр голоса, чтобы его не сразу узнали. - Э-э-э, Хван Хёнджин, это ты? – послышалось на том конце. Ли от неожиданности встрепенулся: до этого момента он вряд ли бы смог вспомнить голос того самого противного блондина с театральным смехом, но сейчас он почему-то узнал Криса сразу. - Ну-у-у, - не зная, что сказать, всё так же низко протянул Минхо и затаил дыхание. Его сердце забилось сильнее, и даже в ушах отдавало пульсацией. - Где ты пропадаешь? Ты всё выполнил? – тут же напал Крис с расспросами. – Уже клиент связывался со мной, интересовался, всё ли сделано... А что я могу этому придурку из той давней шайки сказать, когда ты будто сквозь землю провалился?! Или совсем уже позабыл о задании при виде роскошного райского уголка? Ты обещал мне чуть ли не каждый час названивать! И тут возникла тишина. Минхо от выпаленной информации впал в ступор. Всё-таки чутьё не подвело его, и он, к огромному сожалению, оказался прав: Хёнджин пошёл по пути наёмного убийцы, а здесь он только лишь потому, что Ли – всего лишь чей-то заказ. Неудивительно, что кто-то из бывших коллег заказал убийство, однако поражал тот факт, что Минхо стал им всем настолько противен, что они обратились за помощью к другим врагам, чтобы истребить его. От осознания этого хотелось то ли смеяться, то ли плакать, то ли всё вместе, засунув при этом дуло заряженного пистолета в рот (который, кстати, так и не был найден). - Значит, слушай меня сюда, - внезапно заговорил Крис снова более спокойным, но всё равно угрожающим тоном. – Завтра ты уже должен вернуться с острова, иначе я пошлю туда другого человека, который уже прикончит вас обоих, ясно? - Нет, - набравшись смелости, выпалил Минхо своим родным тембром. – Твоего Хёнджина я уже убил и в саду закопал, и если завтра сюда явится кто-то ещё, то его ждёт та же участь. - Ч-что?! – послышался шокированный и возмущённый крик на том конце. – Ты... Ли Минхо... убил Хёнджина? - Да... Или нет... Ещё не определился, - сказал Ли и наигранно засмеялся, тут же поразившись своим актёрским способностям. – Быть может, убью сегодня или завтра. Или нет... Я возьму его в заложники или даже в мужья, сделаю своим работником, который будет пылесосить в моём доме и носить платья убитой им горничной! Тебе-то что?! Крис продолжал молчать, и Минхо решил воспользоваться этим. - Ты думаешь, спустя пять лет мы с ним забудем всё то, что произошло с нами раньше?! Ох, нет, ни за что. Он мог меня убить столько раз, но нет! Нет, нет, он не убил меня, потому что не смог!.. Понимаешь, о чём я?.. Он не смог, потому что понял, как много нас связывает и как много мы друг для друга сделали... И я не убью его... по той же причине. Минхо услышал, как Крис стукнул по столу, и слегка вздрогнул от этого. - Голубки, - злобно прошипел блондин в трубку, и это даже звучало угрожающе. – Что тогда, что сейчас... Вы оба такие жалкие. Вы попали в этот преступный мир по ошибке. Вас не должно быть здесь... Вы столько всего натворили... Мерзкие голубки. - Да, это всё было ошибкой, - согласился Ли, тяжело вздохнув. – Так что пускай сюда приплывут десятки людей и перестреляют нас, как вам угодно! - Провались, - яростно отрезал Крис и неожиданно бросил трубку, отчего Минхо даже растерялся. Теперь его вновь окружила мёртвая тишина, заставив его погрязнуть в потоке мыслей, возникших после этого звонка. Он невольно подумал о том, что зря вообще такое сказал одному из самых ужасных и ненадёжных людей. В тот момент слова лились из Минхо легко, словно он говорил правду, ничего не выдумывая или тая. А сейчас он начал сомневаться, правда ли это. Кому он врёт: Крису или самому себе? Всё ещё глубоко задумавшийся, Ли вернулся в спальню к Хёнджину. Тот вновь тяжело дышал и тихо бормотал: «Останься». Минхо, не имея понятия, о ком это говорит младший, подсел к нему на край кровати и взял его слегка дрожащую руку, которая тут же перестала трястись. Тут Ли понял, что у него есть ещё время, чтобы разобраться в себе, в своих мыслях и чувствах. Только что постиранное платье с фартуком висело на крупной ветке дерева и слегка покачивалось от ветра. Под самим деревом Минхо, расстегнув рубашку и вооружившись лопатой, закапывал труп женщины. Невольно он думал о том, как мало он был с ней знаком, сколько всего раз они успели поговорить до его прибытия на остров, как замечательно она готовила и как прекрасно выглядела до того, как получила пулю в висок и начала гнить и синеть. Конечно, за свою жизнь Ли повидал немало мёртвых людей, но все они были убиты совсем недавно и даже не тлели. С этой же женщиной дела обстояли худо: парня стошнило уже несколько раз. Хёнджин спустя ещё два дня начал часто просыпаться, но практически сразу после этого засыпал, так ничего и не сказав. Это уже немного волновало Минхо: он перерыл все аптечки в особняке и принёс в комнату то, что, казалось ему, может помочь в случае чего. Пару раз он давал Хвану какой-то жаропонижающий сироп, и это действительно в какой-то мере помогло: парень спал спокойнее, и при этом его лоб не горел. Однако Хёнджин всё ещё был слишком слаб, чтоб проснуться окончательно и встать на ноги. Отчаявшись, Минхо отыскал на складе инструменты и принялся чинить моторную лодку сам. Мне постоянно снится один и тот же сон: ты уходишь вдаль, а я всё догоняю, догоняю, плетусь, бегу за тобой. Я кричу тебе вслед: «Останься!», но ты не слышишь меня. Быть может, я должен сделать что-то ещё? Ты рядом со мной, ты так близко, но так далеко. Ты называешь меня паршивцем, придурком, уродом, но вряд ли ты действительно считаешь меня таким. Не знаю, почему я так уверен в этом, но я буквально чувствую, что прав. Я слаб, и ты об этом знаешь. Но я постараюсь ради тебя поправиться скорее, я не подведу снова. Надеюсь, ты останешься и дождёшься. Хван снова проснулся и широко открыл глаза: перед ним ничего больше не расплывалось, а разум был словно полон чистоты и трезвости. Парень чувствовал себя прекрасно, за исключением небольшого недомогания в теле, оттого что оно долгое время не двигалось. Однако от вида стоящих на тумбочке лекарств закрадывались сомнения, что он вообще в порядке. Хотелось бы спросить кого-нибудь, но Минхо в комнате не было. Хёнджин приподнялся, сел на кровать и начал разминаться. Он понятия не имел, как долго спал, и если бы ему сказали, что он лежал неподвижно два месяца и теперь должен заново учиться ходить, то он бы поверил. И тут от нахлынувших воспоминаний о плене ему захотелось разрыдаться: только с помощью Минхо он сможет вновь встать на ноги. Он аккуратно пошевелил пальцами на ногах – те послушно согнулись. Затем он покрутил стопами туда-сюда и медленно согнул колени. После этого Хёнджин немного успокоился и встал с кровати. В голову слегка вдарило от смены положения тела, и Хван на долю секунды потерял равновесие, но вовремя схватился за тумбочку и благодаря этому не упал. Рядом с кроватью оказались его туфли, так что парень спешно обулся и вышел из комнаты. Сначала он заглянул во все комнаты на втором этаже, а затем, спустившись, решил выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Тут он содрогнулся от холодного ветра, который беспощадно раскачивал ветки деревьев, и сощурился от пасмурного серого неба, которое хоть и не предвещало дождя, но старательно скрывало жаркое солнце и будто бы не позволяло ему напечь голову Хёнджина ещё раз. Зевнув, он скрестил руки на груди и пошёл к берегу, на котором уже успел заметить знакомый силуэт. Минхо, засучив рукава расстёгнутой рубашки, сидел на причале, окружив себя различными мелкими деталями поломанного мотора, и что-то старательно вкручивал отвёрткой. От приближающихся шагов он вздрогнул, а потом, обернувшись и увидев над собой Хвана, вздрогнул ещё раз и мгновенно встал на ноги. Он даже не скрывал своего удивления, в котором можно было, наверно, даже разглядеть радость. - О-о, ты... уже, - пробормотал Ли, пытаясь подобрать нужные слова, а затем, кажется, подобрав, сделал лицо привычно хмурым и недовольным. – Зачем встал? Неужели так хорошо вдруг стало?! - По сути, не жалуюсь, - сказал Хёнджин, виновато отводя взгляд. - Если ещё раз грохнешься, - угрожающе заговорил Минхо, ткнув пальцем в грудь младшего, - то я тебя спасать и лечить не буду. Хватит с меня. Хоть помирай. После этих слов он отвернулся и вновь занялся починкой мотора. Хван недолго постоял над ним и затем, поняв, что старший больше не станет с ним говорить, ушёл с причала обратно в особняк. Следующие пять дней Минхо буквально избегал и игнорировал Хёнджина, хотя тот даже толком и не приставал к нему. Всё это время они провели в гробовой тишине, никак не контактируя друг с другом. Хван заметил, что Ли постоянно по вечерам стоит на берегу и смотрит на то, как солнце медленно заходит за горизонт, подчиняясь наступающей ночи, а затем ближе к часу ночи возвращается в дом и ложится спать каждый раз в разных спальнях, закрываясь на ключ и зашторивая окна. Потом Хёнджин, устав от тишины, стал играть на рояле. Он проводил за инструментом целые дни, безустанно исполняя различные композиции, но за всё это время Минхо даже не появился рядом, чтобы послушать. А тот на самом деле слушал, но спрятавшись за стеной и сдерживая подступающие слёзы. Ты меня боишься? Почему ты не хочешь попадаться мне на глаза, почему не хочешь говорить со мной? За всё это время я столько мыслей внутри себя перерыл, но так и не смог найти ответа. Я скоро пальцы сотру, но всё ещё продолжаю стучать по этим клавишам, которые местами прогнулись и выцвели от моих рук. Музыка каким-то волшебным образом отвлекает от навязчивых мыслей и заглушает мою боль. Я уверен, что тебе тоже больно. Но ты просто чинишь этот проклятый мотор. Я хочу и могу тебе помочь. Только попроси. Когда Минхо понял, что в огромном особняке больше не осталось ни одной полной пачки сигарет, им овладела дикая раздражимость. От этого он даже провёл целые сутки, не выходя из комнаты. В глубине души он понимал, что уже не выносит эту тишину и хочет плакать, но при этом он не знал, как это исправить. Ему нужно сорваться, выплеснуть всё наружу, но как? Он начал пить. Сначала он брал по одной бутылке, затем стал хватать несколько, а позже, поразившись нескончаемости бара, хватал разные напитки сразу. Смешивал всё подряд, не думая о последствиях – его тошнило каждый час. Казалось, он исхудал, лицо его слегка опухло и побледнело, он то был слишком сонным, то сносил буквально всё на своём пути. Заметивший это безобразие Хёнджин перепрятал оставшиеся бутылки, после чего Ли устроил истерику и чуть не сломал рояль. Потом он оказался брошенным в холодную морскую воду, которая тут же освежила его, но тем не менее он трезвел ещё пару дней, и в это время Хёнджин словно исчез, а особняк вновь погрузился в печальную тишину. Я не забыл, каким противным ты можешь быть. Но я, если честно, всегда любил тебя таким, какой ты есть. И ты, конечно же, любил меня. Не знаю, как сейчас... Я даже сам разобраться не могу. Скоро ты устанешь и захочешь поговорить со мной. Не переживай, я всегда буду рядом, я всегда буду терпеливо ждать. Как и всегда, солнце окрасилось в алый цвет и, медленно заходя за морскую пелену на горизонте, словно укрываясь одеялом, оставляло на спокойной водной глади неровный и движущийся след. Вечерний ветер, как обычно, стал сильнее и холоднее, отчего появлялось желание вернуться в тёплый дом, но Минхо неподвижно сидел на песке и завороженно вглядывался в нежный градиент на небе. Думал он об одном и том же: о врагах, о деньгах, о дальнейшей жизни, о Хёнджине. Вскоре последний сам появился на берегу и присел рядом. Ли хоть и не подал виду, но ощутил тревогу внутри себя. Он чувствовал себя нелепо: он словно неопытный мальчишка, который не может пригласить кого-нибудь на медленный танец на школьной дискотеке. Он понимал в глубине души, что сам должен начать разговор, но нужных слов долго подобрать не мог. Было много чего и нечего сказать одновременно. Наконец, он тихо прокашлялся, и Хван повернулся к нему. - Прости за недавнее, - это звучало дико неловко, а после этого его охватил ступор. - Да не переживай, - расслабленно произнёс Хёнджин, махнув рукой. – Бывало и похуже. - Не спорю, - задумчиво покивав головой, согласился старший и стал смотреть вперёд, с досадой подумав, что на этом разговор закончен. - Ты починил лодку? – внезапно спросил Хёнджин. - Кажется, да, - немного растерянно сказал Ли, посмотрев на неё. Та одиноко стояла у конца причала, слегка покачиваясь на воде. – Позже буду проверять. - Ясно, - понимающе промычал Хван, а затем схватил в кулак песок, и тот тонкой струйкой вытекал из крепко сжатой руки, что загипнотизировало обоих парней. - А часто ли ты думаешь о смерти? – поинтересовался у Хёнджина Минхо, не отрывая взгляд от песчаной струи. Тот искренне засмеялся, и Ли почувствовал тепло внутри, когда понял, как сильно ему не хватало этого смеха последние пять лет. - Что за философские вопросы пошли? – не переставая широко улыбаться, сказал Хван. - Давай поговорим об этом, - произнёс Минхо, серьёзным взглядом окинув младшего, отчего тот смутился. Ли сам не понимал, почему он хочет поговорить с Хёнджином именно на эту тему. Может, не придумал чего получше... Или совсем уже потерял покой от постоянного страха быть убитым. - Ну-у, - задумавшись, протянул Хёнджин. – А когда ты впервые захотел умереть? - Наверно, когда мне прострелили ногу, - прищурившись, процедил Минхо, - а тебя рядом не оказалось. Хван, растерявшись, широко раскрыл глаза и замер как вкопанный. Песок из его кулака перестал струиться, и он, разжав его, отряхнул руки. - Поздновато, - выпалил он и нагнулся назад, упёршись локтями в песок. – Я уже в плену думал, как бы поскорее откинуться... - Плен?! – воспрянув, возмутился Минхо. – Твою ж мать... Давненько я не вспоминал те времена... Тут он осёкся, осознав, что соврал. Из-за повторного появления Хвана в его жизни он снова стал видеть сны с тем лысым маньяком. - А я думаю об этом каждый день, - заметил Хёнджин, не переставая смотреть на старшего, пока тот вглядывался в горизонт. Ему буквально хотелось просверлить его своим взором. На бо́льшую месть он вряд ли бы оказался способен. - Сожалею, - сказал Минхо, пытаясь вложить всё своё сочувствие, но всё равно прозвучало недостаточно убедительно. - Но ещё я думаю, - продолжил Хёнджин, ковыряя каблуком мокрый песок, - что ты мне сильно помог тогда... Если бы не ты... - Мы оба друг другу помогли, - перебил его Ли, всё ещё не глядя на него. - Да... да, - послушно согласился Хёнджин. – Мы всегда друг другу помогали. Я и сейчас хотел бы тебе помочь. - Знаю, - усмехнулся Минхо, чувствуя, что сейчас его охватит приступ истерического смеха. Он обязан сказать это сейчас. – Знаю, как ты хотел мне помочь... У тебя было столько возможностей меня пристрелить... Хёнджин от услышанного встрепенулся и сел ровно, скривив лицо в ярой смеси шока, возмущения и паники. - К-как? – прошептал он, пока Минхо тихонько хихикал, закрыв глаза. - Я сразу догадался, оболтус, - сквозь смех ответил тот, - во время грозы... А когда ты больной спал, внезапно позвонил этот... Тут Ли стал серьёзным, вспомнив всю свою неприязнь к Крису, которая словно распространяла горькую желчь внутри него. Парень посмотрел Хёнджину прямо в глаза, отчего тому стало ещё страшнее. Лучше бы старший на него не смотрел: быть может, Минхо задушит его прямо здесь и сейчас. - Прощу тебе всё, - сказал старший, всё ещё глядя на Хвана, - но то, что ты целых пять лет работал на этого противного блондина... Ли, не договорив, неодобрительно покачал головой и цокнул языком. А Хёнджин уже весь сжался в ожидании удара. - Пойми, - начал оправдываться он, потихоньку отодвигаясь от Минхо, - я не знал, куда мне деться. Я боялся остаться один. Я хотел тебя найти, и я думал, что Крис поможет мне... Пожалуйста, не бей. Минхо, снова усмехнувшись, встал и принялся стряхивать песок с одежды. - Да сдался ты мне, - фыркнул он, не отвлекаясь от дела. Хёнджин решил тоже встать, ведь только так он станет выше старшего, и будет не так уж и страшно. Ли вёл себя слишком подозрительно, будто специально тянет момент перед тем, как неожиданно двинуть по челюсти и обхватить горло руками. - Ещё в подвале ты был ниже меня, - словно предавшись ностальгии, протянул Минхо, оглядывая Хвана с головы до ног, - и лишь я один на этом свете смог наблюдать за твоим ростом... Забавно. - Ты всё равно всегда будешь опережать меня на голову, - заключил Хёнджин и по привычке поправил свои волосы, зачесав их рукой назад. - Почему ты не убил меня? – прямо спросил Минхо. Этого вопроса Хёнджин боялся больше всего. - Ну... я... – снова замычал он. Тут он ожидал, что Ли прервёт его, как всегда это делал, когда Хван не знал, что сказать, но старший продолжал молчать и ждать ответа. Солнце почти село за горизонт и стёрло с лица земли все алые оттенки. Всё вокруг переливалось лиловым и синим, предвещая холодную ночь. Где-то в зарослях стрекотали жуки, а над ними кружили светлячки. - А для чего ты меня спас? – решил напасть младший в ответ. – Я мог бы сам себя убить! - Приехал, чтоб убить меня, а в итоге сам на себя руки наложил! – саркастично изобразив восторг, возмутился Минхо и развёл руками в стороны. – Что за чушь ты несёшь?! - Просто... – вновь протянул Хёнджин, собираясь внутри с силами, - ты говорил, что сразу догадался, для чего я здесь, а я, значит, так же сразу понял, что не смогу этого сделать. Хван посмотрел в глаза Ли – те, казалось, поблёскивали от подступающей влаги. Старший держался изо всех сил, чтобы не разрыдаться. Он по привычке закрыл рот рукой, чтобы избежать громких и горьких всхлипываний, но быстро передумал и, убрав руку, потянулся к Хёнджину, схватил его за ворот и, уже потянув к себе, жадно поцеловал. Тот, смутившись, снова шокировано уставился на него, но затем, поддавшись, закрыл глаза совсем. Сердца парней колотились в бешеном ритме от переизбытка чувств, которые они так долго скрывали и таили в себе, ставя их под сомнение. Минхо думал, что совсем скоро не выдержит и всё-таки заплачет, поэтому он всё ближе прижимал младшего к себе и всё сильнее кусал его губы, стараясь тем самым хоть как-то заглушить желание разреветься. Да, он хотел бы выплеснуть всё, но только не сейчас, только не при Хёнджине... Вскоре холодный ночной ветер словно перестал для них существовать, ведь их бросило в жар. Как же всё-таки прекрасно чувствовать что-то спустя долгие годы: Ли снова познал, каково это – желать и владеть, а Хёнджин вспомнил, каково это – любить и подчиняться. Минхо внезапно оторвался от Хвана и взглянул на него. Тот буквально казался ангелом: словно духовно очистившись, он сиял изнутри, а его взгляд был полон недопонимая и сочувствия, мол, он готов ко всему, лишь бы всегда быть рядом и всегда спасать. На покрасневших губах появились маленькие ранки, с которых уже начинала сочиться кровь. Хёнджин, ощутив металлический привкус во рту, слегка дотронулся пальцами до них – на подушечках остались алые следы. После этого он машинально облизнул свои губы и ещё провёл по ним тыльной стороной ладони, на которой тоже остался кровавый развод. А у Минхо от слёз всё расплывалось перед глазами, а щёки намокли. Он вновь испугался и уже пожалел об этом несдержанном порыве: внутри он кричал самому себе: «Зачем? Зачем? Зачем?» Внезапно захотелось убежать, спрятаться, скрыться. И Ли, развернувшись, рванул вперёд вдоль берега, спотыкаясь. Мокрый песок продавливался под него ногами, отчего парень бежал слишком медленно и вскоре устал вовсе. В горле застыл комок, в груди всё сжалось, а голова пульсировала то ли от внезапно появившейся боли, то ли от страшно колотившегося сердца. Он снова, как трус, сбежал, боясь столкнуться с ещё более серьёзными проблемами, касающимися теперь его чувств, которые стали ему ещё одним врагом. Всё казалось ему чуждым и агрессивным, и оттого никак не верилось, что Хван может снова стать для него единственным родным и по-настоящему любящим его человеком. Ли слышал, как Хёнджин кричал ему вслед, прося остановиться, но он продолжал бежать, не зная, зачем. Вскоре голос младшего зазвучал чётче и ближе; послышался шорох за спиной – чьи-то руки обхватили старшего сзади, и тот замер на месте, тяжело дыша. Хван развернул Ли к себе и крепко обнял, прижав его к себе. Минхо даже и не стал сопротивляться: осознав, что он сдался, он послушно обнял Хёнджина в ответ и, закрыв глаза, зарыдал ещё сильнее. Хван, уткнувшись носом в его волосы, поглаживал его голову одной рукой и легонько и монотонно хлопал по его спине другой. От громких всхлипываний его и без того беспокойное сердце сжималось и болело. Сам он равнодушно вглядывался вдаль и терпеливо ожидал, когда истерика Ли пройдёт, а тот затихнет. На горизонте почти почерневшие небо и море слились в одну единую пустошь, которая становилась всё больше и пугала своей загадочностью и неизвестностью. Птицы перестали кружить высоко над островом и садились на ветки деревьев, которые покачивались от свежего, но холодного ветра. Парни молча стояли на мокром берегу в обнимку и слегка покачивались из стороны в сторону, словно желая станцевать прямо здесь и сейчас, и постепенно в их души закрадывался тот самый покой, которого у них так долго не было.