2. Грядёт война
16 января 2021 г., 01:24
Топор с размаху рассек дерево на щепки, что тут же полетели в гору нарубленных дров.
Халдир промокнул ладонью слегка вспотевший лоб и потянулся за следующим бревном.
Солнце игриво припекало обнаженный разворот плеч, скользило вниз по позвоночнику отдавалось теплом во всем теле. Хотелось растянуться на лимонно-зеленой траве, вдохнуть медовый аромат, витающий в воздухе и уснуть под жужжание кружащих вокруг пчелок.
Они деловито летали среди пестрых цветов, собирали сочный нектар и поспешно скрывались в промазанных медом ульях.
Мир и покой царили в этом крошечном уголке на берегу Андуина.
Дом Беорна.
Хозяина здешнего леса.
Казалось бы, последний островок безмятежности в Арде, отделенный плотной живой изгородью из лесных деревьев, стволы которых переплелись крепкими объятиями.
Халдир расколол еще пару бревен и, щурясь от полуденного солнца, огляделся вокруг.
Большой, поросший мхом и цветами слегка покосившийся дом. Резные ставни, покрашенные желтой краской, расписанное узорами галадрим и рунами широкое крыльцо, под которым прятались в теньке и прохладе различные лесные зверюшки. Чуть поодаль небольшая лазурная речушка и водяная мельница.
Трудно было представить, что этот тоненький ручеек бежит сквозь лесную чащу к самому Андуину, широкому и глубокому точно море.
— Я смотрю, ты уже совсем поправился, воин Лотлориэна!
Высокий широкоплечий мужчина вошел в открытую калитку, ведя под уздцы крохотного пони.
— Благодарю тебя, Феорн, сын Леса — ответил эллон, слегка склонив голову. — Пол Луны назад я очнулся в вашем доме, и вот я на ногах. — как бы в подтверждение своих слов, Халдир ловко разрубил еще одно бревнышко.
Феорн, старший внук Беорна, тряхнул медной копной густых волос и потрепал пони по курчавой гриве. Тот требовательно заржал и стукнул копытом о землю, явно намекая на порцию сочного овса.
— Я рад. — ухмыльнулся оборотень, отпуская пони в стойло.
Отряхнув хлопковую безрукавку, он присел на крыльцо и затянулся трубкой, тут же пустив густую струю дыма в упорно трудящихся пчелок. Те недовольно зажужжали, разлетаясь в стороны.
Халдир оставил свое занятие и присел рядом, подставив лицо под солнечные лучи.
— Скоро в путь-дорогу. — сказал он, жмурясь — К полнолунию я должен добраться до Карас-Галадона. Нужно рассказать Леди Галадриэль о нападении и о провале нашей миссии.
Феорн задумчиво пожевал трубку, а Халдир тем временем продолжил:
— Отправляйся со мной, Феорн. Оборотни, не примкнувшие к Майрону, так же как и все имеют право решать судьбу Арды.
Белый волк хотел было ответить, но тут дверь дома распахнулась, и оттуда вышел сам хозяин в своем человеческом обличии.
Высокий, три фута ростом, он потянулся, раскинув огромные ручищи и кивком головы поприветствовал эльфа и своего внука.
— Это не наша война, Халдир — басом произнес он. – Мы не пойдем. Оборотни уже отвоевали своё. Почти все они лежат в сырой земле.
Пройдя мимо них, Беорн вышел на солнечный свет. Пчелки тут же окружили его, приветствуя радостным жужжанием, пара зайцев выскочили из-под ступенек, а пони в стойле протяжно заржали.
« Все знают своего хозяина и любят» — подумал Халдир.
Вдруг из дома, резвясь и снося все на своем пути, выскочил серый волчонок. Перескакивая через ступеньки, с размаху плюхнулся животом на траву и, забавно тявкая, принялся нежиться в солнечных лучах.
— Теорн! — Беорн окликнул волчонка, покачав головой. Тот вскочил на лапы и приветственно завилял хвостом. — Вот что поделаешь с этим ребенком! — обратился он к Халдиру. — Не любит человеческий облик, наш маленький Теорн. Предпочитает бегать зверенышем по лесу, а не ходить на двух ногах.
Халдир улыбнулся, наблюдая как маленький Теорн носится, точно угорелый, по поляне, распугивая пчел, кроликов и прочую живность. Как солнце золотит его серую шерстку и шекочет влажный нос.
— Теорн, а ну иди сюда! — вслед за ним выбежала простоволосая девушка в легкой белоснежной тунике. Медные вьющиеся волосы небрежно спадали на спину, зеленые глаза поблескивали изумрудами. Выражение ее лица было кране раздраженным, а в руках девушка сжимала деревянную ложку, размахивая ей точно мечом.
— Я кому сказала обратиться человеком и поесть эту, гоблин ее побери, кашу!
Феорн зашелся раскатистым смехом, окончательно разогнав этим всех пчелок по ульям.
Беорн усмехнулся в бороду, подхватывая внука за шкирку, и, игнорируя недовольные поскуливания, потащил непослушного ребенка в дом.
Халдир искренне смеялся, наблюдая за простым семейным утром, спасших его оборотней.
За утром семьи, живущей под защитой леса и Андуина.
Элиорн встретилась взглядом с Халдиром, улыбнулась ему хвойными глазами и унеслась обратно в дом.
Элиорн… неужели эта хрупкая девчонка с поварешкой спасла его из лап орков? Неужели она одна стояла посреди лесной чащи с мечом против троих?
Сейчас Халдир не мог себе и вообразить такой картины.
Девушка была столь домашней и уютной. Всегда босоногая и в простых крестьянских платьях, волосы либо распущены и укрывают худые плечи, либо собраны в аккуратную косу, в которую она любила вплетать цветы. На щеках ямочки, малиновые губы, а на носу красуются забавные веснушки.
Она была одновременно похожа и не похожа на Исилиэль.
Несвойственная дочери Луны податливость и нежность. И такой же, как у неё стальной стержень воина внутри. Но если при взгляде на Исилиэль было сразу очевидно, с кем имеешь дело, то Элиорн нужно было раскрыть. Дочь Луны излучала силу и заражала ей окружающих, она смело неслась в бой впереди всех, ругалась, как эсгаротский рыбак, не сидела на месте, бесконечно наживая приключения.
И с таким обожанием смотрела на Леголаса, как ни на кого больше.
Она никогда не смотрела на него так.
И от этого Халдиру хотелось выть.
При мысли об Исилиэль меж рёбер протяжно заныло. Корка, покрывшая старую рану на сердце чуть треснула, и Халдир сам не заметил, как тяжело вздохнул. Пытаясь отвлечься, он кинул взгляд на окно, где рыжеволосая Элиорн все ещё бегала с поварешкой за маленьким волчонком.
И на душе слегка потеплело.
Когда эллон только очнулся, он сквозь мутнеющее сознание решил, что перед ним предстал лесной дух, а не девочка-оборотень, что даже и оборотнем, по сути, не была — ведь она ни разу в своей жизни не обращалась в зверя.
Элиорн, испуганная, перепачканная грязью и кровью, с беспокойством заглядывала в его лицо, смачивала пересохшие губы водой и умоляла Илуватара помочь.
Когда он наконец открыл глаза и приподнялся на локтях, девушка тут же по-хозяйски укутала эллона в шерстное одеяло и подставила под нос плошку с горячим травяным отваром. По очереди представила всех членов семьи от старшего к младшему.
Он лежал на небольшой тахте у окна светлой комнаты, простое убранство которой невыносимо влекло. Большая глиняная печка в углу, дубовый широкий стол с двумя лавками, пара кованых сундуков и стены завешанные всякой всячиной: от рыбацких крючков до сушеных яблок.
Той ночью голова почти не болела. Рана на голове начала затягиваться и отвар снимал боль.
Они сидели у выложенной речными камушками печки и, греясь, предавались с Беорном воспоминаниям о сражении, в котором много лет назад бок о бок вспарывали оркам животы. Та бойня у подножия горы Эребор получила эпичное название, что звучало во множестве песен и басен — «Битва пяти воинств.»
«Трое волчат», как их называл Беорн, сидели на полу скрестив ноги, жадно слушали истории эльфа и старого оборотня.
Высокий, широкоплечий, вечно лохматый Феорн, тонкая, слегка застенчивая Элиорн, и совсем еще маленький Теорн, который по своему обыкновению пребывал в облике волчонка. За все время, что аранен прожил у Беорна он видел человеческий облик мальчика лишь дважды. Будь он человеком, Халдир бы дал ему лет шесть, но оборотни взрослели очень долго по меркам людей, поэтому малыш Теорн прожил уже более двадцати зим. Худенький слегка угловатый, рыжие волосы спадают на плечи непослушными завитками, а на вздернутом носике — веснушки, точь в точь как у старшей сестры.
В тот вечер он развалился на полу, положив голову на передние лапы, одним боком греясь о печку, а другим прислонившись к бедру сестры. Элиорн машинально чесала его за ухом и не сводила глаз с Халдира.
А эльфу хотелось рассказывать больше и больше.
Лишь бы девушка продолжала смотреть на него, вздрагивать, смеяться, плакать.
Проживать с ним его прошлое.
День за днем Халдир наблюдал, как она потягивается по утрам, готовит грибную похлебку, гоняется за непоседливым Теорном среди ульев, упражняется со сдержанным Феорном на мечах, набирает воду в колодце и тихонько напевает себе под нос рыбацкие песни с крайне фривольным содержанием.
— Ты знал Драуглуина? — вдруг спросила она в один из дождливых вечеров, когда Халдир вызвался порадовать оборотней эльфийской стряпней. В котле уже во всю кипел излюбленный овощной суп Келеборна, который всегда подавали на обед исключительно в дни Новолуния.
— Нет — коротко ответил Халдир и принялся нарезать лук с особым усердием. Он не хотел говорить об отце волчат.
Драуглуин — предводитель всех оборотней, большинство из которых примкнули к Саурону еще во время Войны Последнего Союза. Тогда Халдир был еще юным стрелком, но за свою жизнь уже много раз слышал от отца, как огромный черный волк убивал эльдар с особым наслаждением и жестокостью. Вырывал сердца своими острыми как бритва когтями и рвал их плоть огромными клыками, один из которых висел на шее у доброго друга Халдира, Трандуила. Мало кто знал об этом, ведь Таур прятал его под царскими одеяниями.
Халдир даже не догадывался, как клык Драуглуина оказался у него, но чутье подсказывало ему, что лучше не спрашивать.
Как это отродье Моргота смогло породить на свет Элиорн и братьев, не укладывалось в голове. Ведь они были…добрые. Именно это слово возникало в сознании первым, стоило Халдиру задуматься о небольшой семье Беорна. Доброта и любовь царили на лесной опушке, что деревья взяли в плотное кольцо защиты.
— А Лесной Таур знал? — с неким нажимом продолжила спрашивать Элиорн, отправляя в котелок нашинкованные грибы.
— Знал — выдавил из себя эллон, надеясь, что вопросы прекратятся.
— Какой он? Я практически не помню его. — продолжила распросы девушка. Теорн игравший рядом со своим хвостом вдруг замер и навострил уши. — Когда я родилась, мама привела нас с Феорном сюда, к деду. Мы жили здесь, а она лишь иногда приезжала погостить. — Элиорн сгорбилась, будто эти воспоминания давили ей на плечи. — Но однажды она приехала с только что родившимся Теорном и осталась тут очень надолго. Никто даже и подумать не мог, что в один прекрасный день Милиорн, дочь Беорна, возьмет и испарится без следа...Мы даже не знаем, жива ли наша мама. — она замолчала. Теорн лег на деревянный пол и грустно положил голову на передние лапы — Так какой наш отец? Расскажи нам, страж Северных Границ?
— Не такой, как вы. — после небольшой паузы ответил Халдир и посмотрел на Элиорн. В ее изумрудных глазах сквозил неподдельный интерес — Эльдар и Драуглуин заклятые враги. В Эрин-Галене и Лоториэне его имя под запретом, так что я мало могу рассказать о предводителе оборотней.
- Враги…- нахмурилась девушка и отвернулась к котлу, начав тщательно помешивать суп.
Ветер грозно завыл за окном, пригибая к земле тонкие деревья.
Халдир почувствовал, как тяжелеет на сердце. Ему захотелось развернуть помешивающую варево девушку к себе, хорошенько встряхнуть и объяснить, что все в порядке.
« А что именно всё? И что именно в порядке?» - тут же возникла в голове мысль – «Драуглуин враг всего Средиземья, и Элиорн должна это понимать».
— У Лесного Короля и Драуглуина личная вражда. — в комнату вошел Феорн весь мокрый от дождя. Видимо чуткий волчий слух уловил их разговор еще у калитки. Порыв ветра прорвался за ним в домашнее тепло, обдав всех ледяным дыханием — Наш отец забрал кое-что у него. В ответ на это, Трандуил поклялся сделать тоже самое, когда настанет время.
Халдир ухмыльнулся, расслабляясь. Элиорн, заметив, как опустились его напряженные плечи, вопросительно перевела взгляд на старшего брата.
Феорн хотел было сказать, что-то еще, но Халдир пересек комнату и дружески похлопал оборотня по плечу.
— Готов поспорить, что это были очередные самоцветы. У Трандуила особенная страсть ругаться из-за них со всеми вокруг. Вспомните историю с гномами…
— Да, ты почти прав. — задумчиво произнес Феорн — Это было нечто драгоценное.
Оборотень тряхнул мокрой головой, завалился на тахту и устало стянул сапоги. Теорн тут же подбежал к брату и, подпрыгнув, игриво цапнул его за пятку.
Феорн же и бровью не повел.
— А вообще, Элиорн, нашего отца ненавидит все Средиземье. Не очень будет, папаша-то наш…Он сеет зло и хаос, а мы расплачиваемся всенародной ненавистью…
И он затянулся трубкой, слушая как вдалеке над Андуином ветер с грохотом сталкивает друг с другом облака.
***
Настало время прощаться. Халдир стоял в утреннем тумане на заднем дворе хижины Беорна и задумчиво перетягивал седло. Скакуна ему подарили добротного. Сильного, выносливого, с густой черной гривой и мудрыми глазами. Рассвет только занялся, а вся семья была уже на ногах, помогая эллону собираться в путь-дорогу. Беорн, лично сложил в мешок съестные припасы, Феорн проверял хорошо ли подкован конь, Теорн снова в волчьем обличии тявкал и бегал вокруг, купаясь в утренней росе. Элиорн, непривычно молчаливая, просто сидела на крыльце и наблюдала за происходящим. Медные волосы непослушно курчавились и беспорядочно спадали на спину. За ухо был наскоро воткнут цветок фиалки. Халдир смахнул невидимые пылинки со своего камзола, закрепил меч на поясе, проверил кинжалы в голенищах, посмотрел натянута ли тетива у лука. Все. Больше не осталось поводов потянуть время. — Ну что ж… — он кашлянул в кулак, поворачиваясь ко всеми семейству.— Я благодарю вас за спасение, за гостеприимство и за снаряжение. Халдир посмотрел на Беорна. Он стоял прислонившись к раскидистому каштану, задумчиво скрестив огромные ручищи на груди. — Грядет война, страж Северных Границ. Война долгая и кровавая. — пробасил он, скользя взглядом по едва тронутым рассветом верхушкам деревьев — Но я не буду в ней участвовать. Я уже свое отвоевал. — что-то странное промелькнуло в его взгляде. — Поэтому передай Элронду, чтобы больше не присылал мне своих воронов с приглашениями повоевать. Стар я уже для военных походов. Халдир склонил голову в знак уважения. Боковым зрением ему показалось, что Феорн гневно сжал кулаки, но когда перевел на него взгляд, то оборотень уже стоял расслаблено, поглаживая коня Халдира. — Я не прощаюсь. — обратился эллон сразу ко всему семейству. Теорн подбежал к нему и ткнулся мордой в походные сапоги. Халдир засмеялся и присел потрепать волчонка за ухом. — Я обязательно вернусь, малыш. Элиорн, все еще сидевшая на крыльце, смерила его долгим взглядом. Халдир посмотрел на нее и, сталкиваясь изумрудными пытливыми глазами, произнес: — Я вернусь. — он встал и стремительно запрыгнул на коня. Тот тут же заржал в предвкушении долгого пробега трусцой. — Поэтому не прощаюсь. Халдир был твердо уверен, после того, как он выполнит поручение Леди Галадриэль, он вернется под эти раскидистые каштаны, чтобы еще раз увидеть рыжеволосую девчонку. Эллон не мог до конца понять, что чувствует, но определенно знал, что хочет вернуться. — Возвращайся, остроухий. Кто-то же должен научить тебя готовить что-то кроме супа. — Элиорн ухмыльнулась на одну сторону и, взмахнув медной гривой, скрылась за дубовой дверью хижины. Беорн кашлянул в бороду, а старший из братьев, расхохотавшись, хлопнул Халдира по спине с такой силой, что тот почувствовал, как хрустнул позвоночник. — Я провожу тебя до границы леса, брат. — заявил оборотень. — В лесу одному небезопасно, да и потолковать есть о чем… С этими словами, он взял скакуна под уздцы, и они медленно направились вперед, оставляя безмятежную землю позади.***
Элиорн не находила себе места. Он мерила шагами хижину, заламывая руки, борясь с внезапно нахлынувшим на нее тревожными чувством. Солнце уже было в зените, а Феорн до сих пор не вернулся. По обыкновению, спокойный Беорн уже четверть часа назад обратился огромным медведем и последовал по следам Халдира и ее старшего брата. Слишком неспокойно перешептывались птицы, прячась в густой листве, чтобы думать о том, что все хорошо. Элиорн же просто ходила по комнате, мысленно воя от бессилия. Хотелось схватить меч и направиться вслед за Беорном, но разве могла оставить она младшего брата одного? Теорн, в кои-то веки в человеческом обличии, сидел на лавке за столом, болтал ногами и задумчиво гонял по гладкой поверхности еловую шишку. — Как ты думаешь, дед и Феорн скоро вернутся? — он обратил вопрошающий взгляд на сестру и шмыгнул носом. — Скоро, малыш… — Тогда почему, ты так беспокоишься? — мальчик вскочил с лавки и, подбежав к сестре, вцепился в подол ее юбки — Давай я обращусь в волка, ты возьмешь оружие и мы пойдем искать старшего брата? Он воинственно начал стягивать рубашку, чтобы обратиться. — Ну уж нет! — Элиорн схватила брата за руки и потащила обратно к столу — Ты будешь до вечера человеком и поешь кашу! — Опять каша…— заныл Теорн и скривил сестре рожицу. — Нельзя долго быть в одном обличии! — назидательно сказала сестра, разводя в печке огонь и ставя на него огромный котел — Так можно навсегда волком остаться, помнишь, что дед говорил о нашей старшей сестре Лиорн? — Помню-помню. — Теорн закатил глаза. Дед всегда приводил ее в пример, когда он отказывался менять обличия — Лиорн навсегда осталась волком и, в итоге, перешла на сторону Темного Властелина. И что мне с этого, я даже ее не видел никогда! Как и отца. Элиорн высыпала крупу в кипящую воду и повернулась к брату. Солнце игриво скользило по столу, будто гоняясь за перекатывающеся туда-сюда шишкой. — Я тоже не видела ни отца, ни сестры. Мать прятала нас здесь, у деда. Чтобы отец не забрал. — А зачем прятала? — Теорн с интерсом уставился на сестру. Забытая шишка с мягким звуком упала на пол. — Чтобы мы не разделили участь старшей сестры, малыш. Она дала нам выбор: быть человеком или зверем. Отец бы не позволил такой роскоши, как выбор. Хотя дед говорил, что он и правда любил нашу маму… Дверь с грохотом распахнулась, и в хижину вошел Беорн, высокий, почти достающий до самого потолка. На руках он держал Феорна, неестественно раскинувшего руки, испачканные красной кровью. В глазах Беорна бушевала холодная ярость, ноздри раздувались от гнева. Но он стоял прямо, бережно прижимая к себе тело внука. — Феорн! — брат и сестра кинулись к ним, уложив истекавшего кровью оборотня на стол. — Что это? Что произошло? — Элиорн прощупала слабо бьющийся пульс брата, перевела взгляд на кровоточащий от колотой раны живот. Старший брат был без сознания и слабо постанывал, кривя бледные губы. Из носа текла кровь, на скуле образовалась фиолетовая шишка — видимо перед тем, как его ранили, была драка. — Теорн, быстро воды! — скомандовала Элиорн, тут же начав обрабатывать ранение. — Что произошло? — снова обратилась она к деду, устало присевшему на край скамьи. — Феорна пытались убить, но не добили. — он запустил пальцы в лохматую гриву и еле слышно выругался. — Он сильный мальчик, все еще борется за жизнь. Но рана глубокая, Элиорн. Рана глубокая… Элиорн стремительно распорола ножом хлопковую безрукавку брата и принялась за дело, параллельно шепча молитвы Эру. — Но как? Как это произошло? — Теорн подбежал к стене, принялся срывать сушеные целебные травы и приносить их сестре. Глаза его покраснели, но мальчик стойко держался. — И где Халдир? Беорн молча достал из-за пазухи кинжал эльфийской работы. На нем все еще поблескивали алым капли свежей крови. — Феорна проткнули вот этим. — он с отвращением взглянул на продолговатое лезвие. — Эта рукоять выкована в Лотлориэне, в кузне самого Келеборна. Это королевский оранмент. — Беорн показал пальцем на витиеватый узор, огибавший серебристый черенок. — Я не хочу в это верить! — внутри Элиорн что-то разбилось и резко ухнуло вниз, потянув за собой все утренние органы. — Я не хочу верить, что он предал нас! Голос ее дрожал, но она продолжала промывать холодеющему брату рану и прикладывать к ней смесь из бадьяна и королевского листа. Мысли смешались, оставив в голове лишь пустоту и холодную боль. — Доказательства неоспоримы. — Беорн встал и вдруг возвысился во всем своем величии. Древний, огромный, с горящими от ярости глазами, оборотень вдруг выгнул спину и, возведя глаза к потолку, взревел, выпуская наружу свою звериную сущность. Теорн поднял с пола оружие и задумчиво покрутил его в руках. — Я знаю этот кинжал, Элиорн. — грустно сказал мальчик — Я играл с ним пару дней назад, когда эльф собирал оружие в дорогу. Поэтому, сомнений нет, — он сжал рукоять кинжала так, что костяшки пальцев побелели. — Это кинжал Халдира.
