Еиналеж

      Когда-то в детстве Тэхен с Чимином, будучи глупыми детьми, наобещали друг другу, что всегда будут вместе и ни за что не оставят друг друга. — Обещай, что даже когда ты вырастешь, начнешь учиться или работать и будешь проводить со мной меньше времени, я смогу позвонить тебе, попросить о помощи и знать, что ты обязательно придешь, — произнес Тэхен, позвав друга на очередные посиделки у него дома с кучей всяких сладостей и игрушек. — Ох, Тэ, до этого еще далеко, — тихо просипел Чимин, воруя со стола одну конфету. Его щечки отчего-то покраснели. — Откуда такие мысли? — Это неважно, — отмахнулся тот. — Не можешь мне пообещать? И правда оставишь меня? — его голос медленно утихал, и на смену подступало обильное количество горьких детских слез.       Чимин испуганно уставился на Тэхена, который скрючился, издавая хлюпающие звуки, плача так горько и больно, насколько был способен. Ведь его, видимо, только что предали. Сам Чимин готов зареветь вместе с другом, потому как обижать совсем не хотел. Да и смотреть на Тэхена больно. Он быстро подбегает к другу со спины, крепко обнимая хрупкое тельце и незаметно вытирая выступившие слезы о ворот своего свитера. — Прости, Тэ, — он старался остановить дрожь в голосе, чтобы не заставить друга разреветься еще больше. Хотя больше, казалось, просто некуда. — Не плачь. Я тебя никогда не оставлю.       Тэхен в одно мгновенье прекратил рыдать, рывком разворачиваясь лицом к Чимину и хватая того за пухлые щеки. — Правда-правда? — он даже не моргал, смотря прямо в глаза самого любимого друга. — Конечно, — Чимин только и успел кивнуть, как тут же был заключен в «стальные» объятья маленького Тэ. — Я тебя никогда не отпущу, понял? — Чимину стоило только еще разок кивнуть и прижаться как можно крепче. В его планах не было прощаться с Тэхеном. Никогда.

❦❦❦

      Чимин улыбается вспыхнувшим, словно затвор фотоаппарата воспоминаниям и идет в сторону Тэхена. Он так же, как и в тот день сидит, насупившись, в окружении фантиков от его любимых конфет. Тэхен всегда был тем еще сладкоежкой, с самого детства, когда постоянно таскал с собой в карманах горы конфет, всячески уговаривая Чимина съесть хотя бы одну. Не то, что бы Пак был против, просто вместо сладкого предпочитал булочки, которые по выходным пекла его мама. Однако Тэхен был непреклонен и на каждой прогулке закидывал Чимина всевозможными конфетами. Позднее это вошло в привычку и даже сейчас, начав учиться в институте, Тэхен не прекратил носить с собой конфеты, при любой удобной возможности подбрасывая парочку в сумку Чимина.       Чимина всегда умиляла эта детская сторона Тэхена. Его любовь сладкому, вредный характер и обиженный вид, если Чимин отказывался от конфет. Пак, каждый раз, видя надувшиеся в обиде щечки Тэхена, готов был расцеловать каждую из них, наивно полагая, что они не менее сладки, чем конфеты. Он не знает наверняка, потому что никогда не позволял себе чего-то подобного, но грешил мечтами попробовать сделать так хоть раз. И вот сейчас щечки Тэхена все также надуты, его губы испачканы в шоколаде, а он и вовсе не обращает на это внимание, продолжая буравить взглядом собственные носки кроссовок. — Все такой же неряха, — вздыхает Чимин и садится рядом. Он оглядывает фантики, разбросанные вокруг Тэхена, и принимается подбирать каждый из них. Сам Ким едва бросает на него взгляд, продолжая думать о чем-то своем. Чимину хватает пары секунд, чтобы убрать весь мусор и осознать, что Тэхен стал есть меньше конфет. Обычно он мог умять килограмм за считанные минуты, а тут валялось всего-то штук десять фантиков. Чимин удивленно вскидывает брови и смотрит на Тэхена, только тот все также тупит взгляд на свои кроссовки. — Посмотри-ка на меня, — тянет Пак, щекоча дыханием ухо Тэхена. Он чуть вздрагивает, но не поднимает взгляда. — Ну же, не противься, — Тэхен мотает головой и сильнее прячется под кудрями, скрывая свои глаза. Чимин только вздыхает и сам хватает парня за подбородок, разворачивая лицом к себе. Тэхен не скупится на удивленный взгляд, пытается что-то сказать, но выходит только неловкое молчание. Чимин же и вовсе не обращает на это внимание, принимаясь натирать щеки и губы Тэхена только что найденной в сумке влажной салфеткой. Вроде бы, взрослый человек, а ведет себя совсем как ребенок. — Прекрати это все, Чимин, — Тэхен берет себя в руки и отпихивает Пака. — Ты думаешь, что можешь сейчас делать это все? Не нужно делать вид, что ничего не произошло.       Тэхен злится, а Чимин может только улыбаться. Делать вид, что ничего не произошло… А разве это не Тэхен с утра пытался создать видимость их разрушенной дружбы? Не он ли так заботился об их прошлом, что, пересилив себя, вернулся к Чимину, готовый закрыть глаза на все произошедшее? — Я думал, ты хочешь этого, — Чимин пожимает плечами и отсаживается дальше. — Ты же не готов принять меня и мои чувства. — Потому что это все бред. — Знаю, — Чимин слышит свое больно стучащее сердце, но молчит. Он уже устал отрицать и что-то доказывать, потому что за эти два дня успел осознать, насколько это бесполезно. — Тогда просто прекрати это! — Тэхен подскакивает со скамьи. — Забери все свои слова! Скажи, что это дурацкая шутка! Я готов сделать вид, что ничего не было… Только скажи, что это все неправда…       Чимин видит молящий взгляд Тэхена и слышит его надорванный голос, отдающий едва заметным привкусом надежды. Точно, Чимин и забыл, что Тэхен все еще ребенок, который наивно надеется сохранить все, что у него было. Он боится потерять Чимина, хочет забыть эти ужасные дни и желает вернуться в беззаботное прошлое. Чимин тоже мечтает об этом, только знает, что реальность жестока и даже больше. Чимин уже давно пережил все то, что только начинает переживать Тэхен. Он уже столкнулся с разочарованием, с болью и унижением. Он уже давно рассыпал из рук весь песок, из которого был выстроен их замок дружбы.       Чимин слышит свое сердце, которое сейчас обливается кровью, он слышит сердце Тэхена, в страхе пульсирующее в висках, — но может только улыбаться, сдерживая горькие слезы. — Я люблю тебя… — шепчет Чимин, на самом деле моля прощения, потому что видеть слезы Тэхена куда больнее, чем все пережитое им ранее. — Не нужно… — Прости, но это правда, с которой я живу два года… — он усмехается. — И если ты можешь делать вид, что ничего не было, то я нет. Я слишком долго люблю тебя, Ким Тэхен… — Хватит… — голос Тэхена дрожит, глаза наполняются слезами и несбыточной надеждой с каждым произнесенным словом. — Я слишком долго жил со своими чувствами и успел осознать, что это все не мои глупые выдумки, а правда, в которой я люблю тебя… — Замолчи, пожалуйста! — Тэхен не сдерживается и кричит. Он запускает пятерню в волосы, с остервенением оттягивая их, только бы ощущать чуть менее колющую боль в груди. Слезы градом стекают по его щекам, горло саднит от, кажется, сорванного голоса, а он только больше плачет и кричит, наплевав на всех находящихся вокруг. Он снова плачет так же горько и больно, как в их детстве, потому что его опять предали, только теперь на самом деле.       Чимин сглатывает собственный ком слез, не позволяя себя проронить ни каплю. Он, не моргая, смотрит на Тэхена, который умирает под натиском реальности, и умирает сам. Он смотрит и словно собственными руками разрывает свое сердце напополам. Эта жгущая боль в легких и тяжесть мертвого сердца совсем ничто, по сравнению с ревущим сейчас Тэхеном. Каждая упавшая с ресниц Кима слеза, будто очередной удар ножом под дых. — Прости за такую реальность, Тэхен~а… — шепчет Чимин, понимая, что парень его не слышит, ведь эти извинения — последнее, что нужно Киму.       Теперь жизнь Тэхена никогда не станет прежней. Теперь в его жизни не станет Пак Чимина. Тэхен плачет, ощущая, как скорбит его сердце об утраченной дружбе. Он не готов был встретиться с правдой так скоро, потому что не думал, что она может быть так жестока. Он всего-то хотел спокойно отучиться, начать работать и прожить свою жизнь, имея под боком самого лучшего друга в лице Чимина, но эта любовь, даже являясь глупым вымыслом, смогла разрушить всю его жизнь. Или это сделала не глупая сказка, а сам Чимин?.. — Так просто плюнуть на нашу дружбу, ради каких-то чувств, — Тэхен всхлипывает и прячет лицо в ладонях. — А я позволял меня любить? А я хотел этого? Почему ты так просто вылил на меня свою любовь, а я должен с этим мириться? — его голос срывается, но он совсем этого не замечает. — Думаешь только о себе… Я просто… Я ненавижу тебя, Пак Чимин!       Люди вокруг испуганно оборачиваются, когда слышат истошный вопль Тэхена, а Чимина словно прошибает током. Он согласен с каждым словом Тэхена и тоже ненавидит себя за эти чувства. Только больше он ненавидит себя за то, что сломал Тэхена, собственноручно разрушил его жизнь.       Он не думает, что делает, когда подходит к Тэхену и сжимает в своих объятьях. Все, чего желает сейчас Чимин — это чтобы Тэхен просто успокоился и окончательно не сгорел изнутри. — Отвали от меня, больной придурок! — кричит Ким, пытаясь отпихнуть Чимина. Он упирается локтями в его грудь, но едва ли может двинуться. Чимин держит крепко, словно стоит отпустить, и он навсегда потеряет парня. Только жалко, что он потерял его уже давно. — Ненавижу тебя! Не смей ко мне прикасаться!       Тэхен кричит и, не видя другого выхода, наступает на ногу Чимину. Тот шипит и невольно отпускает сцепленные меж собой руки. Тэхен в эту же секунду хватает его за кофту, заставляя смотреть себе в глаза. Перед ним размытый из-за слез силуэт Чимина и его вечная глупая улыбка, так и говорящая, что все в порядке. Тэхен смеется и все чего хочет, плюнуть прямо в лицо Паку, крича до потери голоса, что ни черта не в порядке. Он улыбается, а Тэхен с головой погружается в один из своих детских кошмаров, в котором они с Чимином живут в параллельных вселенных, не смеющих когда-либо пересечься. Кровь бурлит по венам, злость обжигающими волнами захлестывает с головой. Тэхен ненавидит эту улыбку на лице Пака.       Проходит не больше пары секунд, но для них вечность ни меньше. Тэхен последний раз заглядывает в глаза Чимина, последний раз обращает внимание на любимый алый цвет его губ и последний раз ощущает под пальцами гладкий шелк кожи Чимина. Он очерчивает взглядом каждую родинку на парне, выстраивает своеобразны узор, а, после, не раздумывая бьет прямо в живот. Чимин гулко вскрикивает и хватается за плечи Тэхена, а тот уже не сомневается, вновь ударяя кулаком в грудь.       Хосок, все это время наблюдавший за перепалкой друзей, уже собирается идти на помощь Чимину, как замечает его дрожащую выставленную руку, приказывающую стоять на месте. Хосок не хочет слушаться, но отчего-то покорно топчется, не смея сделать и шага.       Тэхен не знает, что надеялся доказать этими ударами, но, когда видит на лице напротив всю ту же улыбку, злится не на шутку. Голова перестает думать, гнев, словно кровь по венам, текший в организме, так и умолял причинить больше боли, чтобы показать, насколько сейчас ужасно на душе у Тэхена.       Он шмыгает носом и бьет Чимина по лицу. Он наносит удар за ударом, слыша его сдавленное дыхание и ощущая его пальцы на своей рубашке. За что же ты цепляешься, Пак Чимин? Неужто веришь, что еще ничего не кончено? Тэхен усмехается собственным догадкам и вновь бьет по уже разбитой губе. — Ну и чего ты терпишь?! — он орет прямо в ухо Паку и, слыша в ответ молчание, окончательно вскипает. Он бьет меж ребер, еще пару раз по носу и бросает ослабшее тело на землю. Теперь ему плевать, кто такой Пак Чимин и почему он сейчас едва может подать признаки жизни. Тэхен лишь хватает свою сумку и сбегает с этого парка куда подальше.       А Чимин готов терпеть каждый из ударов Тэхена, потому что заслужил. Ведь если бы не его глупая любовь, он бы сейчас не валялся на земле, весь измазанный в грязи. Он был бы не против еще тысячу раз мысленно проклясть себя, только едва успевает это сделать, ощущая тупую боль в виске, полученную от удара об угол скамейки. Его мысли и воспоминаниями вихрем проносятся в голове, словно в последний раз давая о себе знать. Чимин ощущает слезу, скатившуюся по щеке, и добровольно сдается тьме, уже давно охотившейся за его мертвой душой.

❦❦❦

      Темнота… Она такая пугающая и одинокая…       Чимин ощущает под ногами мертвенно стоящую воду. Вокруг тишина и непроглядная тьма. Он ступает шаг за шагом, но слышит лишь брызги воды и собственное дыхание. Он идет дальше и не понимает, верный ли это путь. Вдалеке едва заметный свет, который освещал чье-то замертво упавшее тело. Чимин подходит ближе, пытается разглядеть лицо незнакомца, но вновь видит одну пустоту. Вокруг кровь, крупными каплями стекающая по холодному телу. Чимин сглатывает и на дрожащих ногах опускается на землю. Штаны вмиг окрашиваются в бордовый, промокая насквозь, но Чимину все равно. Он осторожно укладывает ладонь на плечо мертвеца и едва заметно поглаживает. Он догадывается, кто это или уже уверен в этом. На глаза попадается распоротое брюхо незнакомца и стекающие вместе со сгустками крови мертвые бабочки, видимо, давно сгнившие у него в животе. Чимин знает, кто это, потому что раньше постоянно видел его в отражении зеркала. — Так вот ты, какой на самом деле, Пак Чимин… — он улыбается и оглядывает пустоту вокруг себя. Он зачерпывает одной ладонью воду под ногами и испивает до самого дна. Его губы искажаются в ужасной ухмылке, когда он понимает, что вся эта намертво застывшая вода, соленная, в точности, как и его слезы.       Чимин давно желал увидеть, как выглядит его душа, но, честно говоря, сидя сейчас в ужасающей пустоте, с мертвым собой под боком, он мечтал только скорее выбраться отсюда.

❦❦❦

      Хосок нервно покусывает губу, то и дело, посматривая на часы, висящие в конце палаты. Когда Чимин отключился, и он не смог привести его в чувства, пришлось вызвать скорую. Врачи сказали, что ничего серьезного не случилось, пару гематом и легкое сотрясение мозга от удара об угол скамейки. Беспокоится не о чем, но Хосок отчего-то все равно нервно покусывает губу. Рядом сидящий Джин заставляет только больше волноваться, когда в сотый раз заикается о том, насколько Чимин слаб здоровьем. Хосок позвонил ему сразу же после скорой. Такие крики он слышал первый раз в своей жизни. Джин заставил даже его сторону пофигиста испуганно сглотнуть и извиниться. — Даже не смог уследить за Чимином, — в который раз повторяет Джин. — А этот Тэхен… Пусть только попадется мне на глаза, я его придушу своими же руками.       Хосок только вздыхает и кидает взгляд на мирно спящего Чимина. Его сердце, судя по монитору над головой сейчас спокойно и беззаботно, синяки на лице попеременно взбухали, а к руке подключена капельница. Так вот до чего может довести любовь… Теперь Хосок еще меньше хочет столкнуться с этим чувством. — Говори тише, хен. — Не смей затыкать мне рот! — Джин бросает на Хосока недовольный взгляд. Он чувствует растущее в душе чувство вины за то, что Чимин сейчас лежит здесь. Ведь если бы они не поссорились, если бы Джин не отпустил Чимина, ничего бы не случилось. Он все еще не верит в любовь, но ни за что не готов оставить Чимина. Только не теперь.       Они с Хосоком еще долго сидят подле кровати Чимина, ожидая его пробуждения. К ним несколько раз заглядывают медсестры, чтобы проверить состояние Пака, но он все никак не хочет пробуждаться. И лишь только спустя еще два часа, со стороны кровати доносится едва заметное шуршание накрахмаленного одеяла. Джин подскакивает на стуле, пихает плечом задремавшего Хосока и подлетает к койке. — Наконец-то ты очнулся, — Джин не скупится на облегченную улыбку, когда встречается с опухшими ото сна глазами Чимина. Его взгляд рассеянный и непонимающий. Он не может осознать, где он находится и почему лица напротив такие взволнованные и счастливые одновременно. — Да, очнулся, — его голос хрипит. Он позволяет Джину помочь ему приподняться, чтобы удобнее усесться. Хосок тут же удобнее поправляет Паку подушку, чтобы его спина не болела, но он все равно шипит от неприятно кольнувшего плеча. — Чимин~и, прости, пожалуйста, что я оставил тебя на этого дурака Хосока, — тут же говорит Джин. Он хватает маленькую ладошку Чимина в свою и легонько сжимает. — Я не должен был так поступать с тобой, когда тебе было так плохо. Я ведь обещал всегда быть рядом. Я, правда, не хотел. Ты простишь меня?       Чимин в пол уха слушает Джина, предпочитая вместо этого оглядеть палату. На вопрос старшего он рассеянно кивает головой и чуть промешкавшись, убирает свою ладонь из захвата Джина. — Ты чего? — Джин удивленно дует губы и смотрит на не менее удивленного Хосока. Тот жмет плечами и, сказав, что сбегает за врачом, выходит из палаты. Джин продолжает недоуменно смотреть на Чимина, пока младший в свою очередь, ощущая этот давящий взгляд, неловко тупит глаза в пол. — Чимин, все в порядке?       Пак тут же поднимает на него глаза и кивает. Он смотрит на старшего и улыбается. И эта его улыбка не такая как раньше. Теперь она не натянута и не трещит по швам. Сейчас Чимин подобен маленькому ребенку, искрящийся беззаботностью и легкостью. Его взгляд, наконец, не покрыт тяжелым слоем проблем и душевных мук, он кристально чист и прекрасен. Джин впервые видит такого Чимина, от которого веет легкостью и воздушностью.       Однако странный осадок, осевший на подсознании Джина не дает спокойно наслаждаться столь прекрасным видом Пака, которого сейчас не портят даже эти синяки на щеках.       Чимин еще пару секунд молчит, наслаждаясь будто бы долгожданной тишиной и тихо шепчет: — Чимин — это же мое имя, да?