Фуджимару Рицука

Белоснежный пейзаж раскинулся за панорамными окнами столовой комплекса магической организации Халдея. Маленькие снежинки, подгоняемые тихим, на удивление, ветром, будто в танце кружились, завораживая взор, уводя в изящном вальсе разум в бескрайние снежные дали. Прочь от мирских забот и невзгод. Свист ветра становился подобен флейте, очаровывающе играющей среди гор, покрытых кружевом снежного хрусталя. Глаз сам цепляется за мельчайшие детали, дополняя образ в голове. Медленно скучный, на первый взгляд, пейзаж, превращается в сказочную картину, где тысячи прекрасных девушек-снежинок, в сопровождении изящных кавалеров пляшут под аккомпанемент оркестра-метели, наслаждаясь полетом над дворцовыми стенами. Но тут из транса Мастера вырывает мягкий голос, будто любящий отец зовет сына: — Фуджимару, чай стынет. — говорит голос и на плечо парню ложится мягкая рука, источающая тепло и заботу. Лёгкая улыбка трогает углоки губ парня, когда он нехотя отрывает взгляд, чтобы повернуться к дорогому человеку, чьи зеленые глаза всегда придавали сил, наполняя сердце Рицуки уверенностью. Но… Позади парня не стоит высокого мужчины в белом халате, который обычно встречал его доброй улыбкой. Вокруг не раскинулась обширная столовая, способная вместить сотню людей. Иллюзия, созданная хрупким сознанием трескается и ломается, как горный хрусталь, небрежно уроненный на пол. Осыпающиеся осколки падают в бездну нахлынувшего отчаяния. А тщетные попытки удержать то немногое, что сохранилось, лишь больше ранят сердце напоминанием, что такие мирные моменты отныне могут быть только в фантазиях, потеряться в которых, порой, нет ни времени, ни сил. Испуганный взгляд мечется по маленькой комнатке, пытаясь найти источник голоса. И только краем зрения удается заметить растворяющуюся копну персиковых волос, как обычно небрежно собранных в хвост. Но стоит протянуть руку, как туманный образ развеивается, оставляя после себя гнетущую пустоту. — Точно… Его ведь… больше нет… — не успевшая спасть с губ улыбка искажается печалью, когда на глаза наворачиваются слёзы от осознания, что добрый друг, который поддерживал его на всем пути больше не похлопает по плечу, не похвалит и не принесет чашку кофе после миссии. Его больше нет. — Ну и ничтожество! Мне тошно смотреть на тебя, кандидат 48! Подумаешь, потерял друга. Твоя миссия куда важнее! — громкий, наполненный надменностью, голос набатом бьёт по ушам, заставляя вздрогнуть и, резко отскочив, повернуться, чтобы увидеть в темном углу ярко светящиеся янтарные глаза на бледном лице, слегка прикрытого серебряными волосами. — Д-ди-директор? — дрожащий голос едва слышно произносит первое, что ассоциируется с увиденным образом, прежде чем сознание охватывает острая пульсирующая боль, заставляющая громко застонать и, схватившись за голову, упасть на пол, содрогаясь в конвульсиях, пока пара янтарных глаз пристально глядит из тьмы на его мучения. Внезапно комната вспыхивает багрянцем, а в нос бьёт запах гари. Он видит алый Халдеас, но… Но из него, хватаясь тонкими пальцами за выпирающие дуги, вылезает она. Директор секретной организации Халдея, Ольгамария Анимусфия. Из ее пустых глазниц с пульсацией выливается черная кровь, с шипением прожигая металлический пол, стоит капле упасть на него. Перебарывая гравитационную силу Халдеаса, Ольгамария выбралась уже по пояс, яростно скалясь на забившегося в угол парня, не способного даже закричать от сдавившего горло страха. В ее груди зияет рваная дыра, проделанная чем-то тупым. Тьма этой, казалось, бездонной дыры, притягивала взгляд. Но вдруг ужасный монстр, принявший искаженный облик бывшего директора остановился, выпятив грудь вперед в неестественном положении, а края раны стали расширяться. Густая кровь, похожая на нефть, капала на пол, затапливая комнату. Не сумев больше выносить это зрелище, Рицука плотно закрывает глаза, стараясь сбежать от ужасного зрелища. Проходит минута. Две. Три. Ничего не происходит. И лишь кровь яростно пульсирует в венах, разгоняя адреналин по телу, из-за чего прошедшие минуты ощущались часами, проведенными во тьме, под звуки капающей крови. Фуджимару робко открывает глаза, боясь даже вообразить, что сейчас предстанет его взору, но… Он видит свою комнату. Совершенно обычную. Без безобразных монстров, рек крови и странных видений. Пытаясь отдышаться, мастер встает на ватных ногах и пытается пойти в сторону душевой, чтобы смыть холодный пот, которым он успел покрыться за последние пять минут. Уже почти подойдя к двери, он замирает, услышав шаги за дверью. Искренне надеясь, что пройдут мимо, парень делает последний шаг в сторону двери, когда та открывается, съехав в сторону. За порогом стоит молодая девушка, одетая в стандартную форму исследователя Халдеи. На ее переносице покоятся очки, слегка прикрытые ровными розовыми волосами, аккуратно подстриженными. Но что-то в ней не так… Опуская взгляд вниз, пока слова девушки пролетают мимо ушей, Рицука замечает, что же в образе его верной напарницы не так. Вся ее кожа покрыта ожогами и запекшейся кровью! Резко тошнота подступает к горлу и истощенный кошмарами разум теряется во тьме забвения, когда обессиленное тело падает на пол. К счастью девушка успевает поймать своего семпая, повисшего на ее руках как кукла, такая же безвольная и бледная. Наконец тьма отступает, позволив сознанию вернуться. Медленно открыв глаза, Рицука садится на кровати и осматривает медицинский кабинет, в котором он оказался. Рядом что-то говорят Асклепий и Найтингеил, но их слова не достигают ушей Фуджимару, который смотрит им за спины, на уже знакомую улыбку, практически забытого доктора. Его заботливые глаза встречаются с напуганными глазами Рицуки, когда видение рассеивается. — Доктор! — вскрикивает парень, пытаясь встать с кровати, вытягивая руку, чтобы схватить ускользающий образ, но вернувшееся сознание не означает, что вернулись и силы. И только реакция слуг не дает ему вновь врезаться в пол. На следующий день его выпустили из медкабинета, строго наказав принимать выписанные лекарства. Но Рицука знает, что видения не уйдут. Пока он не спасет мир, восстановив человечество. Пока Земле будет угрожать хоть что-то… Духи павших товарищей не дадут ему расслабиться, вновь и вновь приходя в видениях наяву.