Соляр

— Кстати! Далия все о тебе спрашивала. Алекс сказал это минут через тридцать тотальнейшей тишины, когда они остановились, чтобы чуть отставший Рейнмар смог попить воды. Эрхарт, до этого шедший где-то посредине, на время остановки примостился рядом с ним и теперь наверняка этому только радовался — издали Алекс вряд ли бы заметил, как его передернуло. — Ви ее пригласит через пару дней, будь уверен, — продолжил Алекс, присаживаясь на пень обломанного ветром дерева, и стал искать по карманам отданные сигареты. — А то ты у нас уже как моряк — разок с бабами на берегу и сразу в море на хренову тучу времени. — Будь моя воля, на берег бы вообще не спускался. Рейнмар смешливо фыркнул и протянул закатившему глаза Эрхарту бутылку с водой. Он устал и запыхался не меньше него — все это время шел впереди и заботливо убирал с пути все ветки, коряги и камни, чтобы Рейнмар еще больше не нагружал ногу. Та вовсе не болела, и он не уставал об этом напоминать, стыдясь подобной слабости, однако Эрхарт все равно продолжал. — Не слышу, чего ты там бубнишь, но наверняка недоволен. Алекс, так и не найдя сигарет, в раздражении отломал какую-то длинную травинку и сунул ее в рот. — Мне, чтоб ты знал, Далия тоже не нравится. Переросток какой-то, а в паре с тобой вообще баскетбольная команда целая. — Тогда зачем ее звать? Если она никому не нравится? — подал голос не менее раздраженный этим разговором Рейнмар. Он совершенно забыл, что обязался игнорировать Алекса, а потому, стоило им сравняться, брезгливо сунул ему сигарету. — Потому что остальных баб он распугал. Алекс чиркнул зажигалкой, покрепче перехватил поднятые свертки с картинами и, обращаясь к еще не успевшему их нагнать Эрхарту громко проговорил: — А мать внуков, между прочим, ждет! — У нее уже двое, пусть с ними играется. Эрхарт напускно недовольно закашлялся от пущенного прямо ему в лицо дыма и встал сбоку от держащего показательную дистанцию Рейнмара. Тот украдкой хитро улыбнулся. Вряд ли его так сильно бесила сигарета. Скорее уж тот, кто ее раскуривал. — Да ладно тебе, порадовал бы хоть на старости-то лет. — Хватит. — Эрхарт раздраженно шикнул. — Мне неинтересно об этом разговаривать. Лучше скажи, как там Хильда с Ильзе? Ну, и Эд. Атомную бомбу уже собрал из своих деталек? — Пока только ядерную. — Алекс хохотнул так громко, что где-то стали гаркать птицы. — Хильда нормально, у нее этот, хреноградный меркурий закончился, даже поговорить можно. А Ильзе опять с соседскими пацанами подралась. Говорит, конечно, что просто упала, но больно уж подозрительный фингал у сына Мюллеров. — Это у того, который у нее браслет с цветами отобрал? Не удивлен. Она давно грозилась зад ему надрать. Еще с того случая на… Не важно. Из-за браслета, короче. — И ты ее не отговорил? Алекс даже остановился, отмахиваясь от тут же принявшегося виться в ногах Хьюго. Тот бежал с ними от самого дома, хотя до этого подобной привычки не имел. Рейнмару даже казалось, что пес каким-то образом почувствовал, что хозяева в этот раз не вернутся. — Не я же ее отец. Эрхарт дернул щекой, с готовностью отвечая на новую зрительную конфронтацию. Зажатый меж двух огней Рейнмар покрепче схватился за свою коробку и на всякий случай прикрыл Эрхарта спиной. Алекс, конечно, только тявкал, а не кусался, но в любой момент в голову ему могла стукнуть мысль отомстить за потасовку в гостиной. — Я бываю занят, вообще-то. — Он недовольно сплюнул и притоптал брошенную сигарету. — Мне некогда все ее перипетии жизненные выслушивать. — Понимаю. Пиво само себя не выпьет, нужно поднапрячься. Да и лежак продавливать работа не из легких. У Алекса характерно дернулись желваки. Считавший все нарастающее беспокойство Хьюго жалобно заскулил, заглядывая в глаза Рейнмару, будто искал в нем поддержки. Но тот мог лишь пожать плечами. Ему и самому хотелось скулить — распри порядком достали, Алекс с каждой секундой раздражал все больше, а Эрхарт которую минуту слишком уж заманчиво облизывал губы. Да, делал он то из-за жажды, но напряжения это не сбавляло. — Ага, как и тлеть у себя на чердаке в одиночестве, — наконец нашелся Алекс и тут же довольно осклабился. Наверняка счел эту издевку меткой. — Ну вот видишь. Рад, что мы друг друга понимаем. Эрхарт широко улыбнулся и зашагал дальше, уводя за собой и Рейнмара. Конфликт был исчерпан. А даже если и нет, то сыпать оскорблениями ему в спину Алекс вряд ли бы смог. Хотя Рейнмар бы не удивился. Такие шакалы, как он, именно так и действуют. Идти в самом деле было не так легко, как Рейнмар себе представлял. Да, у него уже был опыт, когда они с Эрхартом ходили на то свидание, однако половина пути до поляны прошла по пусть и по давно поросшим, но все же вытоптанным тропам. Тут же неровный настил из кольями торчащих веток сменялся разбросанными в причудливую ловушку камнями, а те — припорошенными перегнившей листвой горками и ямами, в которые так и норовили угодить ботинки. Уже к первому часу Рейнмар четырежды был близок к тому, чтобы снова подвернуть лодыжку. Хотя в целом, если убрать из уравнения соседство с Алексом и цель их пути, атмосфера ему нравилась. Может, он привык к лесной жизни, может, это так действовал тихий отголосок заглушенной радости от все приближающейся цивилизации, но даже пасмурная полутьма казалась Рейнмару притягательной. Птицы и насекомые притихли в ожидании дождя, и лес остался практически безмолвным. Лишь редкий ветерок колыхал шуршащую листву, а Хьюго ломал ветки и лаял на подозрительные тени, принятые им за белок. — Что-нибудь еще нового было? — спросил подостывший Эрхарт, когда они остановились на новый перекур. — Да так, по бытовухе. Отец сушилку наконец починил. Эд машинку свою дособрал, а потом с лестницы ее спустил, как заигрался. Больше вроде и нечего рассказать. — Алекс пожал плечами, крутя сигарету. Казалось, он и вовсе забыл о той перепалке. — А… Подробностей не знаю, но Ильзе там с ума вторую неделю сходит. Какой-то напомаженный идиот пропал, а она волком воет. Рейнмар закашлялся, отмахиваясь от витающего у лица клуба дыма. Эрхарт только тактично хмыкнул, хотя взгляд его тут же сделался бегающим, а глаза как-то подозрительно и одновременно с тем болезненно заблестели. Он будто вспомнил что-то важное, но так и не решился об этом заговорить. — А как он пропал? — прокашлявшись наконец, спросил дрогнувшим голосом Рейнмар. Алекс раздраженно мыкнул, но игнорировать все же не стал. — Похитили или вроде того. По телеку много о нем говорили, но я не слушал, похрен было. Говорят, телефон его где-то недалеко от дома нашли, а самого его и след простыл. Помер уже, наверное, если не убили. Да и хер с ним — одним больше, одним меньше. Знаменитостей этих и так пруд пруди. В горле странно заухало. Рейнмар крепко затянулся, едва не обжигая себе пальцы, и надолго задержал жгущий легкие дым. От дешевого никотина болела голова, но этого хватило, чтобы в очередной раз покрыть тех горе-похитителей трехэтажным матом на всех известных ему языках. Черт, они все же догадались выкинуть его телефон сразу, а не в лесу или по дороге. И почему единственная умная мысль пришла им именно тогда, хрен ее возьми? Они были ужасающе тупы все остальное время, но здесь почему-то догадались. Если бы только Рейнмар потерял телефон здесь, в лесу… Его бы нашли так быстро — в первую же неделю, если не дни, прочесав лес с собаками или вертолетами. Сверху наверняка заметна поляна с домом, а во время погони он оставил достаточно следов, чтобы выйти на него. Ну и дерьмо. Он не знал, что злило его больше — мысль о том, что всего этого бы не приключилось, или осознание, что он был бы этому только рад. Да, его бы нашли, но Эрхарт… Он бы так и остался варваром и раздражающим придурком, забавной историей для интервью. А Рейнмар бы не вспомнил, что умеет любить. И он ненавидел себя за то, что без раздумий предпочел бы первое. Да, он безумно любил Эрхарта и был бесконечно рад, что судьба повернулась именно так, но будь у него возможность не просыпаться, не выныривать из той формалиновой лужи, куда с головой окунулся в детстве… Рейнмар хотел быть безразличной массой на атараксе, а не одной сплошной кровоточащей раной. Алекс неспешно докурил сигарету. Эрхарт незаметно похлопал понурившего голову Рейнмара по плечу в знак поддержки. Хьюго притащил и в труху разгрыз вырытую откуда-то шишку. Они продолжили путь. — Все в порядке? — спросил Эрхарт минут двадцать спустя, когда под показное фырканье ушедшего далеко вперед Алекса помогал Рейнмару перелезть через гигантский шлагбаум в виде свалившегося дерева. — Устал? Можем сделать еще остановку. У меня есть батончики, сладкое может придать сил. — Нет, все хорошо. Рейнмар через силу улыбнулся, ощущая, как стало колоть щеки. Наверняка покраснел. Хотя больше, чем смущения, в нем сейчас было стыда. Он и так чувствовал себя ужасно, когда Эрхарт иногда украдкой смотрел на него, пытаясь поддержать или о чем-то без слов поговорить, но теперь, когда они заговорили в действительности, все стало куда хуже. Каждый раз, стоило им столкнуться взглядами, Рейнмар вспоминал о недавних рассуждениях. Он уже худо-бедно смирился со своими отвратительностью и эгоцентричностью, но вот Эрхарт в очередной раз напомнил, какой он замечательный, и все пошло по известному месту. — Но спасибо, что заботишься. Рейнмар незаметно коснулся его руки, когда он наклонялся за коробками, радуясь, что Алекс вовремя отвлекся на притащившего очередную якобы красивую веточку Хьюго. — Разве я могу не заботиться? Эрхарт широко улыбнулся и, адресовав заскучавшему Алексу ответный напускно противный оскал, зашагал дальше. А Рейнмар больно прикусил себя за щеку и едва не упал, споткнувшись о Хьюго, решившего теперь и ему продемонстрировать свою недавнюю находку. От пинка под зад пса спасло только то, что появлением своим он хоть чуточку, но помог отвлечься. Следующие двадцать минут Рейнмар молчал. Одни ветки под ногами сменялись другими, трава то редела, оголяя пучки сырой черной земли, то настилом скрывала все мелкие подлянки из камней и кривых палок, о которые Рейнмар обязательно бы споткнулся, не будь взгляд его беспрестанно устремлен вниз. В висках противно гудело. Рейнмар все думал и думал, а попытки отвлечься на природу оставались тщетными. Между предположительными названиями деревьев вплетались самоуничижительные оскорбления и бесполезные завывания, отзывающиеся еще большей головной болью. Рейнмар искренне думал, что будет вести себя по-другому, но сознание его отчего-то распорядилось иначе. Он так долго переосмыслял себя и свою жизнь, но в итоге к дороге шел все тот же Рейнмар, что четырнадцать дней назад так отчаянно от нее убегал. Разве что чуть более сломанный. И сломленный. И еще много печальных эпитетов. — Ну вот, отсюда влево, — будто бы издали раздался голос Эрхарта. — Половину пути уже прошли. Наверняка он говорил это, чтобы поддержать Рейнмара, к тому времени ставшего серой тенью на их фоне. Но он мало слушал. В голове стало пульсировать пуще прежнего, по углам глаз образовалась виньетка, а в кончиках пальцев закололо, как бывает, если слишком резко встать. Они остановились у единственного приметного здешнего ориентира. Алекс привалился к нему боком, раскручивая в пальцах очередной сорванный стебелек, заменивший ему сигарету. Хьюго стал носиться рядом, ища белок. А Эрхарт хмуро смотрел то на брата, то на зависшего Рейнмара. Ему очень хотелось подойти, но он и так слишком много любезничал с ним последний час. В любой другой ситуации Рейнмар бы отмахнулся, успокоил его, сказав, что все в порядке, но сейчас все его актерские навыки посыпались пеплом. Потому что прямо перед ним, скрипя качаемой ветром рабицей, стоял хренов дуб. Тот самый, который он видел, когда убегал. Тот самый, который приснился ему за день до всего этого дерьма. Он встречал его, как старый друг, стоял здесь, укрывая от непогоды широкими ветвями, возвышался, снисходительно шумя листвой. Словно знал, что они еще увидятся. Рейнмар не был склонен к одушевлению всего подряд, но этот дуб… Он отличался от остальных деревьев. И внешним видом, и — как бы Рейнмар ни презирал это слово — энергетикой, что от него шла. То запястье, где еще недавно болталась нитка от гадалки, снова зажгло. Рейнмар тут же качнулся влево, точно бы потянутый за рукав. Чувство дежавю отдалось новой волной пульсации. Это походило на колдовское наваждение, на киношные сцены, где камера перемещается в глаз героя, и в смутной дымке тот видит подсказки судьбы. Рейнмар вдруг понял, куда ему нужно бежать. Да, влево, потом прямо и чуть свернуть от дороги в пролесок к чему-то красному. К чему — уже не разглядел. — У него че, припадок? — спросил Алекс так громко, что Рейнмар покачнулся. — Если да, то бросай его здесь нахрен, я его тащить не буду. Эрхарт что-то злобно пробубнил и, поставив коробки на мшистый пень, в два счета оказался рядом, тут же принимаясь щелкать пальцами у самого лица Рейнмара. Тот пару раз зажмурился, стараясь привести себя в чувство, и ломоть во всем теле начала отступать. Постепенно вернулись звуки и ощущения, а виньетка у глаз рассосалась. — Ты в порядке? — Какого цвета у вас машина? — наперебой спросил Рейнмар, переводя ошалелый взгляд на мгновенно напрягшегося Эрхарта. — Э-э… Не знаю, смотря какую Алекс взял. У нас их… несколько. — Он нахмурился, нервно поправил бадлон, и, обернувшись через плечо, прикрикнул: — На какой ты машине сегодня? — На отцовской. Решил хоть раз на заднем сиденье коробки не складировать. Алекс, выбросив измятую травинку, развел руками и постучал по болтающимся на запястье часам. Где-то далеко уже попеременно грохотало, а до дороги оставалось с час, если не больше. И в том, что они до сих пор не в теплой безопасной машине, Алекс винил, разумеется, исключительно Рейнмара и его медлительность. — А этому чего, бизнес класс подавай? Нахрен он спрашивает? Эрхарт только раздраженно отмахнулся, а Рейнмар, вцепившись в едва не выскользнувшую коробку, вопросительно округлил глаза. Он уже знал ответ, но нужно было узнать наверняка. — Красная. Машина… то есть отцовский пикап красный. — Эрхарт нахмурился еще больше, чуть придерживая его за локоть первый десяток осторожных шагов. — Это важно? — Нет. — Для убедительности Рейнмар мотнул головой. — Уже нет. И все же ему стоило заглянуть к той гадалке. Хотя бы для того, чтобы спросить, что за хрень вообще происходит. К тому же, если ее якобы магия способна такое, то, может… Может, она бы смогла сварганить что-то вроде зелья забвения? Или отката? Что там еще в фэнтези бывает? Рейнмар не особо разбирался, но очень хотел надеяться, что ведьмовских трав и примочек хватит, чтобы забыть лес как страшный сон. В принципе, он бы не отказался, окажись отвар ядом. Исход-то все равно один. — Так чего это его так жмыхнуло? — спросил минут пять спустя Алекс. — От вида твоего затошнило, — фыркнул Рейнмар, склабясь. — Думал, прям на месте и умру. — Жаль, что только думал, а то под дубом могилка красивая б вышла. Шавка бы веток натаскала, крест бы соорудили… — Прекратите. — Эрхарт метнул раздраженный взгляд сначала на брата, а после и на постепенно закипающего Рейнмара. — Оба. И у шавки есть имя. — Да, на «р» как-то. Раздался громкий шлепок. Алекс фыркнул, обиженно потер ушибленный затылок и, окатив заулыбавшегося Рейнмара презрением, снова ушел вперед. Эрхарт облегченно выдохнул. — Не боишься, что он тебе потом жизни не даст? — тихо спросил Рейнмар, аккуратно забирая одну из коробок Эрхарта себе, чтобы было легче нести. — Плевать, если честно. Да и приятно хоть раз в двадцать лет его осадить, а то все отмалчиваюсь. Думаю, он поэтому и не отвечает ничего — в шоке. Сначала драка, теперь это… — Эрхарт хмыкнул, и короткая улыбка тронула его губы. — Как пить дать всю неделю станет об этом за столом рассказывать. Не в плохом смысле, конечно, а как шутку. Иначе бы авторитет свой подорвал. Рейнмар тоже улыбнулся, одобрительно кивая. Его радовало то, с какой холодностью и отстраненностью говорил Эрхарт о своем брате. Это не означало, что он станет так же относиться и к остальной своей семье, но таким образом он будто отделял один из самых токсичных ее элементов. Рейнмар хотел бы верить, что со временем он сможет выкорчевать и остальные губительные корни, перебороть эту нездоровую привязанность и уехать, но… Но это самое «но» было выведено в памяти слишком уж яркими красками. Тучи все сгущались. Небо казалось почти черным, а деревья будто смыкались плотнее, образуя неровные стены, отрезающие обзор дальше пары десятков метров. Рейнмар стал спотыкаться чаще, перестав разбирать в траве камни и ветки, и шаг всей компании замедлился. Алекс бы наверняка возникал, но он к тому времени тоже заметно отстал от привычной скорости. Настолько, что еще через десять минут сравнялся с Эрхартом. Напряженную тишину нарушил раздавшийся из-за спины радостный лай Хьюго. Он был единственным из них, кто еще хоть немного держал веселый настрой и все пытался подбодрить остальных. Рейнмар, как замыкающий неровной вереницы, уже приготовился к очередной шишке, палке или подбитой птичке и развернулся, как Хьюго, единожды ткнувшись мокрым носом в ладонь, уперся лапами ему в пояс и вытянул морду. Сначала подумалось, что глупый пес просто старается напроситься на поглаживания. Рейнмар даже переложил коробки в одну руку, чтобы дать ему оплеуху, как заметил в зубах какой-то клок. Только накатившая волна омерзения схлынула. Клок определенно не был живым — и до встречи с Хьюго, и после, — так что трогать его можно было с чуть меньшей опаской. И все же Рейнмар не особо торопился. Хьюго глухо, не размыкая зубов, тявкнул, соскочил на лапы и еще раз ткнулся носом ему в ладонь. Краем глаза Рейнмар видел, как настороженно за ними наблюдает притормозивший Эрхарт. Алекс что-то бубнил, но тут же смолк, заинтересованно вытягивая шею. Раньше Хьюго приносил все находки ему или Эрхарту, предпочитая — и разумно — игнорировать злобного дядьку с тростью, а тут отчего-то совал свой презент нарочито ему. — Что он принес? — не выдержал Алекс. Он стоял далеко, но все же видел, что это не было ни палкой, ни шишкой, а потому интерес его возрастал с каждой секундой промедления. — Да хрен его пойми, — без раздумий ответил Рейнмар и пожал плечами. Он был до того удивлен, что забыл съязвить. — Похоже на… тряпку какую-то. Он осторожно потянул край противного лоскута. Хьюго тут же разжал зубы и принялся виться вокруг, дожидаясь оценки своего подарка. Тот и впрямь был тряпкой. Местами она заскорузла настолько, что могла вот-вот сломаться, а местами была липкой и грязной, будто перемазанной в слизи. Возможно, в слюнях. Рейнмар не особо хотел проверять. Он, удерживая тряпку самыми кончиками указательного и большого пальцев, вытянул ее подальше и чуть приподнял, как бы демонстрируя остальным. Алекс тут же оказался рядом, с видом заядлого исследователя подсвечивая ткань карманным фонариком. Эрхарт предпочел держать дистанцию, все еще не отводя подозрительного взгляда от Рейнмара с братом. Его напрягало то, как быстро они на это мгновение забыли о своей кровной вражде. — Реально тряпка. — Алекс нахмурился и задумчиво пожевал губу. Ему все еще отчаянно не доставало сигарет. — Ветром занесло, что ль? — Дорога слишком далеко, не могло. — Рейнмар качнул головой. — Может, с шарика воздушного. — С шарика? — Ну да, люди ж их отпускают, а они лопаются черт-те где. На один повязали тряпку, вот она и лежит тут, гниет. — А где тогда остальная часть этого твоего шарика? Нитка-то ладно, сгнить могла, а вот это вот все, резиновое? — Справедливо. — Рейнмар еще раз качнул головой и вздернул руку. — Посвети еще. Тускловатый луч вперился в черную ткань. Под слоем грязи и слизи мигнула полоска. Сначала одна, потом две, три, четыре… Пока не стало понятно, что весь лоскут в них. Черный в нечастую белую полоску. Рейнмара будто обухом по голове ударили. — Знаешь, — он гулко прокашлялся, — все же, наверное, с дороги. Выбросили какую-нибудь кофту, суслики по норам растаскали, а этот, — он подбородком указал на усевшегося рядом Хьюго, — выкопал. — Ну да. — Алекс задумчиво хмыкнул и кивнул. — Я был прав. Рейнмар поддакнул, лишь бы он, бесконечно довольный собой, отошел. В висках опять противно запульсировало, как и тогда, у дуба. Теперь это не было колдовской хренью, но в голову давало во сто крат больней. Одно дело увидеть что-то расплывчатое и лишь в теории правдивое, другое — найти доказательство собственной слабости. Рейнмар как никогда ярко вспомнил, как бежал по лесу, спотыкаясь о корни деревьев и падая в грязные лужи, как ободрал лицо о ветки, как рубашка его с каждой минутой этой погони превращалась в клочья. И вот он — клок. Кусочек его рубашки, окно в тот мир, откуда он бежал и куда неминуемо должен был возвратиться. Ткань жглась, точно едва потушенный бенгальский огонек, по дурости зажатый детскими пальцами, и Рейнмар тут же выронил, выбросил ее. А следом прижал руку к груди, боязливо озираясь на Хьюго. Он принес ему рубашку, потому что почувствовал запах. Потому что понял, что она — его. Понял он, обыкновенная брошенная шавка. Понял, когда просто бродил по лесу в поисках веток. А ведь будь он… Будь он обученным псом, веди он за собой хотя бы два-три полицейских или небольшую группу спасателей, все бы кончилось так быстро. Да, телефон Рейнмара остался под его домом, но попытайся бы кто отследить ту машину… Это злило его. То, как бездарно его искали. То, насколько легко выкинули из привычного уклада. То, как много зацепок осталось без внимания. То, что он не послушал Эрхарта в тот день у камина. В конце концов его злило то, что его это злило. Второй раз. Первый — как случайность. Этот — как подтверждение. Он ужасный человек. А самое главное — самонадеянный. Пошел ко дну сам и потянул другого. Не будь его, Эрхарт, может, так и оставил бы мечты о суициде таковыми, а ружье — под постелью. Теперь же Рейнмар понимал, что пылиться тому оставалось меньше месяца. Он быстро нагнал Эрхарта, лишь чудом не споткнувшись о вынырнувший из травы корень дерева, и нервно ухватился за коробку. Следом ринулся громко тявкнувший Хьюго, тут же принявшийся за новую охоту. Алекс, как и обычно, успел отойти вперед, пусть теперь и маячил гораздо ближе. — Так что это было? — через некоторое время спросил Эрхарт, хмурясь. — Ты так в лице поменялся. — Лоскут рубашки. — Рейнмар передернул плечами. Голос слишком явственно выдавал всю гамму его чувств. — Моей. Эрхарт встал, как вкопанный. Лишь на секунду, но этого хватило, чтобы понять степень его удивления. Рейнмар бесцветно хмыкнул. Он знал, что рассуждения, взвившиеся в голове у Эрхарта, схожи с его. Но итог, к которому тот пришел, был ему неизвестен. Очень хотелось бы знал, считает ли теперь Эрхарт его сознательно перешедшим всякие границы ублюдком, винит ли безалаберность полиции и жалеет, что все не закончилось раньше, или, быть может, как и он, мечется меж двух этих огней. — Значит, ты бежал здесь? — как можно более повседневным тоном уточнил Эрхарт. — Я не помню. Все как в тумане. Помню деревья и ветки, помню, что было страшно, а местность — нет. Как отрезало. Эрхарт понуро кивнул. Кажется, его невыносимо расстраивал факт того, что он не способен вернуться в прошлое и помочь Рейнмару преодолеть пусть по залитой дождем чаще с куда меньшими потерями. От этого на душе становилось как-то легче — он все еще думал о его комфорте, хотя с каждой минутой момент разлуки был все ближе и ближе, пора было начинать отдаляться, чтобы последняя нота была хоть чуточку, но безболезненнее. Этот способ бы не сработал в доме, но у машины — с лихвой. И все же никто из них не собирался к нему прибегать.