На острие чувств.

В тиши безлюдного переулка прогремел оглушающий выстрел... Сей звук сопровождал не менее оглушительный лязг металла. Всё произошло так быстро, что Шота едва успел разглядеть произошедшее. Вот Хисомэ отходит почти на самый выход из подворотни, одновременно с этим снимая пистолет с предохранителя. На мгновение за ним появляется силуэт девушки, её одежда была такой же чёрной, как и у него. В руках у той особы находился огромный, но не слишком тяжёлый кусок арматуры. Удар. Эта самая арматура со всей возможной в данной ситуации силы вонзается мужчине в голову. Тот явно не ожидал подобной подставы. Он падает без чувств, но выстрелить успевает. Пуля просвистела справа от Шоты, делая глубокую, но уж точно не смертельную царапину на плече. Жить будет. – Ну что, испугался? Ах, это так будоражит! Никогда не убивала взрослых мужчин, разве что молоденьких практиканток-учительниц! – радостно воскликнула эта самая девушка, выходя на свет, в то время как под новоиспечённым трупом англичанина растекается липкая багровая лужа. Как вы уже могли догадаться, у нашей особы были тёмно-серые волосы, а имя – Аяно Аиши. Когда ещё перед выходом сестра задала вопрос о том, справится ли он, Айзава засомневался в своих силах. Поэтому наскоро был придуман план, который уже претворён в жизнь. Темноволосый отправляется на переговоры, проявляя себя спокойно и рассудительно. В это время непроглядная темнота переулка будет скрывать в себе Аиши. Её брат специально поведёт разговор в нужное ему русло. Сделанная им запись изначально не должна была оставаться в сохранности, она служила лишь приманкой. Настоящая же запись была сделана Аяно. Потом Шота позволил себя связать и некоторое время держать на мушке. Это дало противнику ложное чувство победы. Снятие с предохранителя было сигналом для немедленной атаки. Конечно, в планы не входило, что Хисомэ успеет выстрелить... Но да ладно, главное – все остались живы. Правда, рана побаливает. – Да уж, я хоть и не разделяю твой энтузиазм, но тоже рад. Развяжи меня, – немного отстранённо попросил Айзава, думая о том, что эта верёвка наверняка оставит на запястьях мелкие следы и ссадины. Связывали его добротно. – Пф, скучный ты. Надо же удовольствие получать! Или вечно с кислой миной убивать собрался? Сейчас я тебя развяжу и вместе поедем весело подчищать мусор, – более чем довольно сказала Аиши. Да уж, ему до её жизнерадостности как до луны. Но с рук хотя бы сняли раздражающие путы. – И это... Спасибо что помогла. Один я бы умер, – встав и отряхнувшись, тихо поблагодарил брюнет. Он в долгу перед сестрой. – Нашёл за что благодарить! Я помню что в детстве, это было незадолго до твоего к нам приезда, мне понравился один мальчик. Это была временная влюблённость, но всё же. Некоторое время мы с ним дружили. Причём хорошо. Но как всегда появилась противная выскочка, которая всё испортила. Стоит ли говорить, что тогда избавиться от неё мне помогла именно мама? Она вообще у нас добрая. Всё детство со мной провозилась. Так что считай моим долгом, как старшей яндере, сильно тебя выручить! Можешь не благодарить больше, – гордо похвасталась девушка, окидывая крайне заинтересованным взглядом расплющенную голову англичанина. Работы предстоит много. Они завернули безжизненное тело мужчины в несколько слоёв специальной плёнки, после чего для подстраховки добавили чёрный мусорный пакет. Так как в подобных районах люди почти не ходят, не составило особого труда поместить труп в багажник припаркованной немного дальше машины. Хоть Аяно и была старшеклассницей, она умела водить, да и права имелись. У его сестры, разумеется, была хоть и старенькая, но вполне рабочая машина. Для каких целей она использовалась, пожалуй, понятно. А вот с огромным кровавым пятном дела обстояли чуть сложнее. Но и тут двое яндере нашли выход. Не зря Шота приметил одиноко лежащий в одном из переулков труп пса. Судя по всему, его загрызли остальные собаки, или же это вышло в результате встречи бедного животного с пьяным неадекватом. Ныне погибший зверь сослужил им огромную службу. Брату с сестрой оставалось лишь перетащить пса в подворотню и положить в багровую лужу. Никому из этого неблагополучного района даже в голову не придёт усомниться в том, что кровь принадлежит животному, тем более отправить пробу на экспертизу. А уж про то, чтобы связать погибшую собаку с «загадочным» исчезновением учителя престижной школы и говорить не приходится. В салоне старенького автомобиля играло радио. Диктор заводным голосом рассказывал о следующей песне. Аяно, сидевшая за рулём, тихонько подпевала в такт. Им предстоит долгая дорога до небольшой лесополосы, в которой есть невероятно удобное болото. Не счесть сколько жертв пропало в нём. Такая же участь ожидает и Хисомэ, который без единого признака жизни лежит в их багажнике. Айзава же сидел на заднем сидении, отдыхая и прокручивая в голове произошедшую ситуацию. Сегодня он, пожалуй, впервые испугался за свою жизнь. Впервые побывал на волоске от смерти. И, кажется, теперь ему будет свойственна новая эмоция. А именно – этот самый страх. * * * Новое, я бы сказала совершенно внезапное, исчезновение человека вновь потрясло окружающих. В Юэй – точке, которая связывала обе трагедии – слухов и страшных домыслов стало в разы больше. Один темноволосый паренёк переживал, что полиция решит завести расследование и таки докопается до истины, но на сей раз всё произошло до смешного легко. Наверное, со всеми вышеизложенными событиями вы, читатели, совсем позабыли об Акаруки Хисомэ. Чтобы вы подолгу не вспоминали кто же она такая, любезно подскажу – наша Аки была выжившей в том пожаре дочерью Огоро. Девушка осталась в родном городе для окончания института, со своим обезумевшим отцом с тех пор не виделась. И вот, через пару дней после того, как Огоро Хисомэ, всеми уважаемый учитель английского языка, был признан пропавшем без вести или убитым, полиция задержала одну особу. Ей, как вы уже могли догадаться, и была Акаруки. Задержана она была из-за незаконного владения огнестрельным оружием. Там же Хисомэ младшая сделала шокирующее заявление, которое заставило побледнеть многих читателей утренних газет. И созналась она, что удивительно, в убийстве собственного отца. Мотивом, по её же словам, послужило неплохое наследство и полное отсутствие помощи в течении долгих лет. Акаруки рассказала, что обманом заставила родителя прийти к ней в дом, после чего расправилась. Тело было сброшено в находящуюся недалеко реку. Никто не знает, что подтолкнуло юную особу на подобное признание. Быть может, она изначально так и планировала, может, сделала сие заявлении будучи не в самом лучшем психическом состоянии, или же посодействовала полиция, которая заставила девушку признать чужую вину. Это, пожалуй, так и останется покрытой мраком тайной. Ведь на следующий же день после того, как в СМИ появилось это чудовищное заявление, Акаруки Хисомэ нашли мёртвой прямо в камере. По всей видимости, она проглотила ранее припрятанную за зубами таблетку некого смертельного яда. Специально обученные люди подолгу изучали дно реки, но тело Огоро так и не нашли. Он был окончательно признан жертвой собственной, покончившей с собой дочери. На этом завершается история Огоро Хисомэ и его семейства. Айзава Шота, преспокойно сидя у себя дома и почитывая свежие новости, даже не представляет что двигало девушкой. Уж кому, а ему наверняка известен настоящий преступник. Единственное, что он может утверждать наверняка – сие обстоятельство им только на руку. Ведь лишний раз лучше не рисковать, а это, на секунду, уже второе убийство за ближайшие несколько месяцев. С этого дня Шота обещает себе, что убьёт кого бы то ни было лишь спустя достаточное количество времени. Сейчас лучше сосредоточиться на собственных, признаться, довольно непривычных чувствах. Ведь к уже обыденному раздражению прибавилось нечто новое. А именно – страх. Очень необычное чувство. Это учащённое сердцебиение, незнание куда себя деть, отчаянное желание убежать подальше или, наоборот, замереть... Раньше Айзава решал что опасно, а что нет, своими мозгами. Не смотря на явное отсутствие инстинкта самосохранения, парень прекрасно знает, что лучше не бросаться под колёса автомобиля. Теперь же всё немного иначе. Тело принимает решение куда быстрее головы. Хорошо это или плохо, он не знает. Ведь в каких-то ситуациях адреналин в крови очень выручит, в других же погубит. Пока это чувство больше мешается, чем приносит реальную пользу. Весьма неприятно вздрагивать из-за неожиданно пробежавшей букашки, или же опасливо передёргивать плечами, находясь в темноте. И, сдаётся ему, будни были бы намного более неспокойными, если бы полиция взялась за поимку настоящего преступника. Шота бы без конца накручивал себя, проводя ночи не смыкая глаз от нешуточного волнения. Да и отлично, что основные экзамены уже прошли, и в ближайшее время молодому человеку не придётся испытывать тот самый страх на каком-либо важном зачёте. Как считает юноша, в этом чувстве он совершенно не нуждался. Разве что оно довольно интересное. Да и теперь темноволосый начал понимать, почему же Хизаши постоянно вздрагивает при виде насекомых. Вот и сейчас, Айзава, ход мыслей которого был нарушен неожиданным скрипом собственной двери, вздрогнул. Собственно, из-за внезапности сего действия. Это начинает порядком раздражать. – Братик, можно тебя на секунду? – спросила Аяно, просовывая голову в небольшую щель между дверным косяком и самой дверью. Парень согласно кивнул. Девушка радостно вплыла в комнату Шоты, специально кружась на месте, тем самым демонстрируя обновку. Это было красивое платье, светло-голубого цвета. Рукава аккуратно обшиты светлыми нитками. В меру пышный подол юбки украшало множество стразов и блёсток, навевая некие ассоциации с инеем и снежинками. Насколько Айзава помнил, сестра ходила в торговый центр с целью выбрать себе одежду для Зимнего бала. И это, судя по всему, как раз она и была. В тот день Аиши приложила все мыслимые и немыслимые усилия для того, чтобы её брат не увидел наряд раньше времени. Теперь остаётся непонятной лишь причина, по которой девушка вышла покрасоваться сейчас. – Как думаешь, ему понравится? – с некой радостной искоркой в глазах, немного наивно и так по-девичьи вопросила Аяно. – Конечно. Такое красивое платье не понравится лишь самому последнему идиоту,– с лёгкой улыбкой ответил ей брат, понимая, что марафет девушка наводит исключительно ради Шелопая. Ой, Семпая. Ведь если судить по его долгой дружбе с Каямой, опасно отвечать девчонкам иначе. Да и она на самом деле выглядела в том платье хорошо. – Пожалуйста, будь другом, помоги ещё выбрать причёску, аксессуары, там, всякие остальные мелочи... Прошу, очень нужно мнение со стороны. Ведь знаешь... Я очень долго думала над этим... После окончания года мы с Семпаем, по сути, больше не увидимся. Так что я... Я решила ему признаться, – с запинками пролепетала девушка, немного краснея. Айзава сильно удивился тому, что сестра приняла это решение. Брюнет, как смог, ободряюще улыбнулся, взял севшую на край кровати Аиши за руку и ответил: – Поздравляю. Сейчас мы выберем тебе такой образ, что он в обморок от счастья упадёт, – после этой фразы его быстро обняли. Они перешучиваясь, часто затевая споры на ровном месте, постоянно передумывая, принялись за проработку этого самого образа. Возможно, любой другой парень бы сильно растерялся, если к нему подошла бы девушка и попросила помочь ей с образом. Не многие разбираются во всяких женских тонкостях... Но Шота явно исключение из правила. Сказывается долгая дружба с девчонкой, одной брюнеткой по имени Каяма. Лет с двенадцати подруга регулярно его дёргала, чтобы тот помогал ей с выбором одежды и прочих странных, порой совершенно непонятных мелочей. Так и вышло что через «не хочу» и явный протест он волей-неволей приноровился к просьбам девушки, и начал хоть как-то разбираться во всём этом неземном-девичьем. Да что тут говорить, темноволосая по сей день частенько просит Айзаву сказать, какие серёжки больше подойдут под сумочку, или же какой оттенок теней ей больше идёт. Брюнету особенно нравится наблюдать за растерянным лицом Хизаши, который часто застаёт подобные сцены во время общих посиделок. Этот вечер оставил крайне необычные положительные воспоминания. В некоторые моменты Шота немного жалеет, что проводит с сестрой так мало времени. Обговорить какой-нибудь финансовый вопрос, решить бытовую проблему, да спланировать убийство. Как чужие, честное слово. Не так часто удаётся завести хотя бы обычную короткую беседу. Этот вечер стал исключением. Они очень хорошо скоротали время, ведь им удалось создать отличный образ с тем платьем. – Жду от тебя хороших новостей, – ободряюще сказал ей брюнет, показывая большой палец уходящей Аиши. И даже после того, как его сестра покинула комнату, мысли Айзавы занимал грядущий Зимний бал... * * * И вот, последняя учебная неделя перед каникулами наконец подошла к концу. Хоть юноша и начинал волноваться из-за оценок, результаты его порадовали. Почти везде высшие баллы, исключая некоторые предметы, в которых он силён не был. В их число входил английский, скорее всего причиной тому стала история с Хисомэ. Пф, не очень-то и надо было... Хоть Ямада и Каяма получили немного более худшие оценки, расстраиваться в их планы не входило. Наоборот, эти два экстраверта очень обрадовались, даже на радостях побежали отмечать в кафе. Хизаши как всегда оставил деньги дома, но это никого не смутило. Теперь можно было с чистой совестью отправляться отдыхать. Но перед отдыхом во всех школах планировался уже упомянутый Зимний бал. Шоте очень повезло с тем, что он парень, и ему не надо заморачиваться так же, как и сестре. Можно было просто выбрать вменяемый костюм. Так что темноволосый прибыл туда в самых обыкновенных тёмно-синих брюках, да такого же цвета пиджаке, который был накинут на светлую рубашку. Вот, пожалуй, и всё. Проводилось сие мероприятие в отдельном огромном зале. Айзава договорился встретиться с Немури и Хизаши у входа в этот самый зал. И он, как самый пунктуальный и ценящий чужое время человек, пришёл первым. Ото всюду веяло дороговизной и роскошью. Вот она, элитная старшая школа Юэй. Невольно брюнет откровенно пялился внутрь, разглядывая всё вокруг. Место в самом центре было расчищено, вероятно предназначалось оно для импровизированного танцпола. В том пространстве спокойно поместятся сотни две человек, не меньше. По краям располагались длинные столы с закусками и напитками, вроде пунша или газировки. Ещё присутствовали большие динамики, предназначение их, думаю, всем понятно. Спустя какое-то время пришли его друзья. Каяма выбрала в меру откровенное чёрное платье на бретельках, которое смотрелось на ней идеально. Ямада же, как всегда, удивил. Он предпочёл променять строгую официальную одежду на простую белую толстовку, джинсы, да очки с цветными линзами. На него странно, в каком-то роде осуждающе косились остальные, но блондин не обращал на это внимание. Казалось, все эти пронзающие взгляды, за которые хотелось придушить каждого кто так посмотрит, были обращены вовсе не на него. Иногда Айзава удивлялся этой абсолютной и всепоглощающей волне чистого позитива, которая исходит от блондина. Само мероприятие показалось парню абсолютно обычным, просто с немного более богатым и роскошным, чем в других школах, размахом. Некоторые учителя и директор вышли с микрофонами в самый центр, произнося долгую и, в теории, мотивирующую тираду, от которой клонило в сон. Потом началась простая, без космических зелёных человечков или единорогов (хотя, от Юэй можно ожидать всякого) вечеринка. Музыка, закуски, танцы – одним словом, совершенно привычная школьная рутина. Шоте никогда не нравились такие места. Яркие прожектора и разноцветные огни бьют по глазам, а уши практически сворачиваются в трубочку от громкости музыки. Только вкусная еда на пару с компанией лучших друзей спасает положение, иначе темноволосый свалил бы в первые десять минут. Каяма постоянно убегала здороваться со своими многочисленными знакомыми, танцевала, бегала из угла в угол, явно наслаждаясь времяпрепровождением. Брюнет ожидал от Хизаши точно такого же поведения, но его предположения не подтвердились. Друг лишь изредка отходил, чтобы перекинуться парой фраз с кем-то из одноклассников, предпочитая держаться рядом с ним. Это, конечно, льстило, но показалось Айзаве невероятно странным. Блондин вроде не даёт поводов для сильного беспокойства, но что-то отчаянно скребётся внутри и изнывает от некого плохого предчувствия. Но в итоге парень решил временно не обращать на что-то подобное внимания, просто наслаждаясь общением с возлюбленным. К концу мероприятия, как в итоге выяснилось, планировались все эти белые танцы, романтика. Зал в одно мгновенье поделился на два лагеря: общительные люди, планирующие танцевать; и делать этого не умеющие, стоящие неподалёку от столов с закусками или мрачно облокотившиеся на стены. Темноволосый предпочёл вторых. Немури в начале этого самого внегласного деления унеслась в центр, подыскивать себе кавалера. А вот Ямада, к удивлению темноволосого, присоединился к нему. Уже прозвучало несколько песен. Друзья, не обращающие никакого внимания на танцующие парочки и атмосферу, непринуждённо болтали. Айзава в это время прикидывал, можно ли пригласить блондина... Заглядывая в эмиральдовые глаза, юноша гадал, чем же обернётся столь неожиданное и смущающее предложение с его стороны. И то-ли гадал он уж слишком красноречиво, то-ли боги всё же существуют... Но когда очередная ванильная песенка подходила к концу, Хизаши внезапно выдал: – Бро, как же тут скучно торчать... Может, пойдём потанцуем? – А... Так я не умею, – растерянно ответил брюнет. – Я тоже. Так что оба останемся с оттоптанными ногами! – засмеялся Ямада, резко хватая его за руку, и упорно протаскивая куда-то ближе к толпе танцующих. Заиграла медленная музыка, словно они были в ванильном кино. Светловолосый уверенно положил руки на талию приятеля. Шота же немного растерялся. Прожектора то и дело светили прямо в глаза, сбивая с толку. Парень, который и затеял сие действо, усмехнулся, положил запястья партнёра по танцу на свои плечи, после чего вернул ладони на исходную позицию. Ситуация вогнала темноволосого в краску, но из-за царившего в помещении полумрака это не бросалось в глаза. Но и повод краснеть, по его мнению, был. Ведь они оба были так близко. Можно сказать, чертовски близко! Настолько, что горячее дыхание Хизаши немного опаляло ухо брюнета, а обоняние улавливало исходящий от него же тонкий запах духов. Надо взять себя в руки. Не смотря на то, что он, по сути, и так в руках. Даром, что в чужих. Ведь существуют же дружеские танцы, или нечто в таком роде? Даже если двух людей связывают исключительно дружеские отношения, это же не мешает им танцевать друг с другом? Так ведь? Айзава был максимально далёк от данной темы, ведь с Каямой у него подобного опыта не было. Как и, собственно, друзей помимо этой неугомонной брюнетки. Так что темноволосый старался всеми своими силами скрыть смущение, прижимаясь к чужому плечу. Реальность, как не странно, сильно отличалась от романтических фильмов, которые вечерами посматривает Аяно. Мир вокруг не замедлялся, воздух начинать искриться розоватым сиянием не желал, а насекомые в животе так и оставались признаком, обыкновенным людям не свойственным. Немного раздражало, что в их сторону постоянно косятся, слух даже улавливает тихие шёпотки заядлых сплетниц. Но это, пожалуй, слишком мелкая причина для того, чтобы на неё отвлекаться. Чуть позже танцы завершились, да и праздник подошёл к своему концу. Учителя на последок толкнули очередную скучную речь о том, что скоро О-сёгацу, мол, счастья вам, здоровья, приходите в следующем году. Всё, опять же, как всегда. Немури, обгоняя скорость звука, умчалась гулять с каким-то парнем. А так как живёт наша брюнетисто-блондинестая парочка в одном районе, до домов решено добираться вместе. * * * Прохладно. Днём было куда теплее. Шота кутается в свой шарф, мечтая быстрее оказаться в чуть менее ветренном и промозглом месте. Темнело зимой немного раньше. Так что к этому времени уже включились уличные фонари, освещая дорогу жителям города. На горизонте догорали последние ласковые лучи заката, сменяясь на холодное пурпурное небо с редкими звёздами. Где-то в вышине искрился бледным сиянием острый серп месяца. Одинокие улочки потихоньку одолевала дрёма, настоящая ночь вступит в свои права лишь через некоторое время. Два молодых парня непринуждённо нарушали своим присутствием покой тихого холодного района. Айзава украдкой смотрел в изумрудные очи, понимая, что до дома его личного Солнышка осталось несколько кварталов. Ну же, не будь трусом! Темноволосый одним ухом слушал болтовню спутника, раздумывая над тем, как лучше преподнести своё желание. «Хэй, Заши, может пойдём прогуляемся на днях?» – нет, явно что-то не то... Он никогда не предлагал прогулки, тем более наедине, это будет звучать странно. «Мне слишком скучно. Ещё и сестра наверняка нагрузит работой по дому, нужно смыться. Так что, погуляем?» – это вообще ни в какие ворота! Звучит, словно какое-то одолжение, мол, я бы нашёл занятие интересней, но делать нечего. Положение омрачает и то, что возложенную на него работу по дому Аяно уж точно на себя не возьмёт... «Сегодня пасмурно. Но ты же настоящее Солнце, выйди наконец на улицу. А я составлю тебе компанию...» – этот вариант даже вслух не прозвучал, но Шоте уже жутко стыдно. Господи, это ниже уровня тех самых дешёвых подкатов! Нужно нечто дру... – Шо! Ты на Земле? – насмешливым голосом вырвали из размышлений брюнета. Это был никто иной как Ямада. – Да-да, извини, просто задумался... Ты чего-то хотел? – вопросил Айзава, чувствующий толику неловкости из-за подобного выпада в астрал. – Ничего, просто уже минуту докричаться не мог... В общем, мы дошли. Помнишь, это мой дом. Пока, уже пора возвращаться, – улыбнулся Хизаши, одной рукой перебирая край толстовки. – Стой! – неожиданно даже для себя воскликнул Шота, хватая своей рукой запястье собеседника. Он получил от блондина вопросильный взгляд. – То есть, я не хотел так кричать... М-может погуляем? Это неплохая идея как по мне. Ну... Не сейчас естественно. Мм... Как насчёт каникул, после О-сёгацу? – продолжил темноволосый, который раз за день ощущая что краснеет. Это не должно звучать так!... Агх, если можно было бы просто отключить противную путаницу в словах... – О, я очень рад что ты позвал меня! Даже не представляешь насколько хотелось бы, честно! Но... Ты уж прости. У меня предки строгие, мы договорились праздновать О-сёгацу вместе. Это наверняка сильно затянется... В общем, меня вряд ли выпустят... – старался говорить радостно Ямада, но Айзава готов поклясться, что на мгновение во взгляде друга мелькнула тень разочарования. Должно быть, он сильно хотел пойти... Чёртовы родственники! На том они и попрощались. Тем временем, Шоте оставалось пара улиц до своего дома. За это время многое можно было обдумать. Пожалуй, если брюнет плохо знал бы Хизаши, то скорее всего подумал, что с ним просто не желают общаться. Такой вариант, само собой, имеет место быть. Но уж точно не сейчас! Юноша не знает с каких пор, но между ними определённо стало происходить нечто, начинающее неуверенными шажками переходить рамки простой дружбы. И отказываться сейчас от подобной прогулки было бы глупо со стороны светловолосого. Очень хочется верить именно в это. А ещё, странная ситуация получается с родственниками Ямады. Он никогда не видел родителей друга, даже в самом доме не бывал! Это, безусловно, подозрительно. Но, сдаётся Айзаве, сейчас не лучшее время выпытывать у возлюбленного подобную информацию. Придётся немного потерпеть. Вместо этого Шота неожиданно осознаёт, что праздник уже буквально через несколько дней. Обыкновенный год заканчивается полностью, а первый учебный наполовину... Агх, совсем замотался с этими девчонками и учителями английского с запутанной предысторией. В этой суете он совершенно позабыл о грядущем О-сёгацу, атмосфере праздника и всяком таком... Не то чтобы темноволосому есть дело до подобной мишуры. По крайней мере, все пятнадцать лет до этого уж точно. Просто мелькала у Айзавы мысль о том, что быть может, с новообретёнными эмоциями и само празднество заиграет новыми красками... Но, как это бывает довольно часто, помыслы и суровая действительность не особо похожи друг на друга. Когда парень в довершение ко всему осознал, что на протяжении каникул наверняка придётся лицезреть новую сладкую парочку, в то время как Хизаши просидит в дали от него, стало даже немного тошно. Конечно, брюнет желает своей сестрёнке счастья и всё такое... Просто откровенно завидно, да и стоит учитывать тот факт, что о Шелопае ему толком ничего и неизвестно. Как-то не увлекался Шота расспросами о неком возлюбленном Аяно, а с появлением Ямады и вовсе стало совершенно не до этого. Что это за человек? Как относится к сестре? Может, вообще придурок, каких поискать? Данные факты ещё долгое время останутся для темноволосого тайной даже не за семью, минимум за четырнадцатью печатями. Наконец, вдалеке Айзава уже видит свой дом. Помыслы юноши направлены лишь на ожидающий его тёплый дом и кружку горячего шоколада. Нет, лучше две... Совсем замечтавшись, брюнет едва не попадается на глаза будущей парочке. Недолго думая, Шота прячется за ближайшую машину, решая понаблюдать за сегодняшним основным действием. – Вот, мы уже дошли... Ты же тут живёшь, верно? Живописный дом, – улыбаясь, произносит Шелопай, на секунду встречаясь взглядом со смущённой Аиши. Невольно юноша отмечает, что лицо у него какое-то смазливое, а тёмно-коричневые волосы странно зализаны. Уж слишком большая концентрация темноволосых в радиусе ближайших десяти метров... Девушка же стоит в выбранном ранее красивом платье, на каблуках, с крутым макияжем... В общем, при параде. – С-спасибо... Знаешь, Семпай, мы уже давно знакомы, – робко улыбаясь, начала Аяно. – Много трудностей и радостей прошли вместе, находясь в одном классе. Я знаю о тебе многое, да и ты обо мне немало... При общении с тобой у меня всегда возникало странное чувство, непривычные эмоции. Я долго не могла определиться с этим... Понять что конкретно чувствую. Н-но... Не так давно окончательно осознала... Что... Ч-что я люблю тебя, Семпай! – даже на большом расстоянии было хорошо видно румянец, которым покрылось абсолютно всё лицо сестры. Она то и дело нервно поправляла тёмно-серые пряди, перебирала незатейливый подол платья. В конце девушка замерла, ожидая вердикта возлюбленного. А Айзава едва удержался от того, чтобы фыркнуть. Как же киношно выглядит эта сцена, хоть дораму начинай снимать... – Воу... Ай-чан, это так неожиданно! Мне никогда не признавались в симпатии, тем более такой сильной, – глаза девушки заискрились надеждой. Она не сводила очей с Шелопая, наконец желая услышать столь ожидаемые слова. – Ты... Ты на самом деле много значишь для меня. Я ценю наше общение, всё то что когда-либо происходило между нами! Но... Думаю понятно, насильно мил не будешь... Я хотел бы ответить взаимностью, правда. Но сделать этого у меня не выйдет. Поверь, дело не в тебе. Просто... Я воспринимаю тебя скорее как сестрёнку, того, кто заботится и всегда находится рядом. Извини, но нам лучше остаться друзьями, – с каждым словом Аиши всё больше разочаровывалась. Розовые очки, что уже несколько лет не снимались с глаз темноволосой, с треском разбились о бетон серой скучной реальности, мелкими осколками впиваясь в кожу. – Кто она?... Или он?.... Кто мешает нам с тобой? Ты влюблён в другую? Тебе угрожают? Что стоит между нами?... – потерянно начала девушка. Жёсткие нотки, стремительно просыпающиеся в голосе Аяно, можно было услышать даже с того расстояния, которое разделяло её и брата. – Ай-чан... Я не понимаю, о чём ты. Мне жаль, что не выйдет подарить тебе столько любви, сколько ты потратила на меня. Но... Пойми. Такое иногда случается, люди не сходятся характерами. Нет никакой друго... – Не ври!!! – неожиданно громко крикнула девушка, прерывая Шелопая. Её голос эхом разнёсся по улице. В тёмных глазах сестры начинали плясать злые, даже безумные огоньки. Именно в этот момент Шота понял, что запахло жареным. Пацана нужно спасать. Ведь Аиши ничего не стоит прихлопнуть возлюбленного в подобном состоянии, а после этого сильно пожалеть. А у её брата нет и капли желания отскребать расплющенные останки буквально убитой горем брюнетки, или вытаскивать её же безжизненное тело из петли. Так что, необходимо что-то делать. – Привет, я её брат. Понимаешь, у Аяно нет настроения продолжать разговор... Поэтому, бывай, — на ходу бросил подбежавший юноша Шелопаю, молясь, чтобы замок поддался быстро. Молитвы были услышаны, так что дверь открылась практически мгновенно. Айзава тут же затолкал ничего не понимающую яндере в дом, после чего буквально перед носом шатена захлопнул дверь. У него есть несколько секунд, в то время как сестра в состоянии шока. Действовать необходимо молниеносно, ибо реакция Аяно непредсказуема. Брюнет тут же сорвался с места. Девушка взревела нечто нечленораздельное, а потом погналась за ним. Удача в этот день явно была на стороне Шоты. Ему удалось проскользнуть в ванную, закрыв дверь на защёлку. – Это ты виноват! Если бы тебе не пришло в голову вмешаться, мы были бы вместе! Я любила бы его! Я заставила бы его полюбить меня! – истерически орала темноволосая, предпринимая попытки выбить дверь. У неё в какой-то мере получалось, бедное дерево трещало, намекая на то, что долго не протянет. Сердце колотилось, как бешеное, не желая возвращаться к привычному ритму. Именно поэтому Айзаве и не нравится страх. Раньше, будучи практически кудере, он толком не отреагировал бы на угрожающую расправой девицу, которая истошно крича стремится выбить его дверь. Теперь же хотелось впасть в ступор или свернуться на полу калачиком, надеясь что кошмар скоро закончится. В любом случае, брюнет не винит сестру. Ей необходимо выплеснуть смертоносные эмоции, расчленив кого-нибудь в подвале. Этим «кем-нибудь» парень становиться не желал, поэтому стоит действовать быстро и хладнокровно. Возможно у читателя возник вопрос: почему Шота побежал именно в ванную? Ответ донельзя прост. Они оба крайне предусмотрительные, так что брат и сестра Аиши хранят в этом помещении дозы снотворного, рассчитанные идеально друг на друга. С обоюдного согласия, естественно. Как раз на подобные случаи. Ведь в этом состоянии им обоим ничего не стоит навредить себе, или же друг другу. Дрожащими руками юноша принялся переливать прозрачную жидкость в шприц. Дверь уже начинала сдаваться под целым градом ударов девушки, в некоторых местах дерево было пробито. Аяно придётся простить брата, он действует на общее благо. Чудом удалось ничего не пролить. Теперь в руках брюнета находился не просто пустой шприц, оружие. Осталось лишь положиться на собственные навыки, каплю удачи и тот факт, что яндере не прихватила с собой нож. Глубоко вздохнув, Шота открыл защёлку, что из последних сил позволяла выполнять двери её прямые функции. По инерции девушка, ранее пытавшаяся выбить эту самую дверь, влетела в помещение. К разочарованию темноволосого, она осталась на ногах, хоть и была близка к падению. С яростным криком, Аиши бросилась на брата. В гневе сестра, увы, не разбирала собственных жертв, готовая совершить преступление даже против собственного, практически единственного родственника. За её плечами огромное количество практики, она ведь старше. Но и Айзава не пальцем деланный. Риоба обучала их одинаково, не заводя любимчиков. Учитывая, что брюнет парень, при том ежедневно испытывающий физическую нагрузку в Юэй, условия равные. В состоянии, грубо говоря, бешенства, девушка ударов не контролировала. Била быстро, жестоко, даже не пытаясь поддаться противнику. Несколько раз Шота встречался лицом с холодным кафелем, полом и раковиной. В глазах потихоньку начинало темнеть, ему удалось схлопотать как минимум сотрясение. Но это, безусловно, принесло плоды. Аяно начинала выматываться, чем воспользовался темноволосый. Ему удалось уложить соперницу. Он сидел на её спине, с трудом удерживая извивающуюся под собой Аиши. – Прости, так надо... – дрожащим голосом произнёс юноша, его всего просто трясло. Он волновался за сестру, боясь ей навредить. Ведь так легко пробить шею слишком сильно, задеть жизненно важную артерию или ещё что похуже... Да, ещё во время нападения на Кадзуки в его руке бывал шприц, и использовался он по назначению. Но одно дело вкалывать снотворное совершенно незнакомой малявке, о сохранности здоровья которой парень не заботился. Другое же дело родной, и даже, в каком-то роде, любимый человек, который помогал переживать трудности. Айзава колебался лишь несколько секунд. Это во благо Аяно, ей ничего не угрожает. Именно с этой мыслью брюнет таки воткнул шприц с нужным веществом, стараясь проделывать свою работу как можно более аккуратно. Хотя, из-за излишней активности сестры, её шею долгое время станет украшать синяк. На протяжении ещё какого-то времени темноволосая продолжала буйствовать, но в конце-концов снотворное взяло своё. Сначала яндере замедлилась, а после её веки налились тяжестью и она уснула. Необходимо действовать быстро и чётко, невзирая на головную боль. * * * Шота лениво наблюдал за тем, как за окном идёт снег. Его небольшие, практически незаметные хлопья трепетали на ветру и кружились, показывая всему живому собственную красу. Наверное, у многих его одноклассников осталось множество приятных воспоминаний с празднования О-сёгацу. Семейные походы в чудесные храмы, любования фейерверками или же простой ужин с колобками мотибаны и гречневой лапшой. До этого времени у него тоже были неплохие воспоминания. Как Риоба накрывала стол, рассказывала интересные истории или же просто проводила время со своими детьми, например. Но этот год, по сравнению с предыдущими прошёл ужаснее всего, даже хуже чем первое время после потери отца. В пресловутый вечер неудачного признания, темноволосая девушка очнулась в той комнате, существование которой в их доме было для неё не самым приятным фактом. Когда Риоба говорила про дом, то мельком она рассказывала и про это местечко. Комната находится недалеко от подвального помещения. Из него петляющие коридоры ведут к запертой железной двери, ключ от которой брат и сестра Аиши бережно хранили. Это место... Довольно просторное, не без современных удобств вроде раковины и даже небольшого телевизора. А стены... Они были мягкими. От слова совсем, практически как в страшных психиатрических больницах из ужастиков. С тем лишь отличием, что мягкое покрытие самодельное. У них бы и при желании не получилось сделать помещение профессиональным, как минимум из-за отсутствия возможности позвать мастера. Вся неприязнь существования этого места заключалась в огромной схожести с психиатрией. Наверное, это один из самых страшных кошмаров всех существующих немногочисленных яндере. Ведь кто сказал, что правительство, обнаружащее подобного кадра, станет убивать сразу? Наверняка человека с этим архетипом направят в кошмарную лечебницу, которая превратит последние месяцы жизни заключённого в ад. И находилось оно в их доме... Как раз из-за опасности подобных срывов. Переждать гнев Аяно предстояло в той самодельной камере, предназначение которой состояло в том, чтобы не дать девушке навредить себе или кому бы то ни было. Первое время Аяно продолжала вести себя довольно буйно. Толком не разговаривала с братом, агрессивно набрасывалась, когда парень приносил еду. В общем, те несколько дней она в самом деле напоминала выходца психушки. Айзаве же данное положение дел разительно не нравилось. Ему просто-напросто больно смотреть на сестру в подобном состоянии. Юноша конечно подозревал, что в случае отказа Аиши взбесится, но не до такой же степени. Темноволосый потихоньку начинал отчаиваться, когда неожиданно поведение девушки кардинально изменилось. Она... Словно выцвела, потеряла эмоции и превратилась в бездушную куклу. Спокойно выходила на контакт, недолго беседовала с Шо, равнодушно смотрела телевизионные программы. Наверное, сестра останется такой на ближайшее время, если не навсегда. Безэмоциональной кудере, молчаливой, и столь непохожей на радостную и слегка ненормальную девчушку, коей до сего дня она являлась. Брюнет не мог долго удерживать Аяно в той комнате. Было невыносимо больно делать это, да и сама она рано или поздно потребовала бы свободы. Брат и сестра поговорили по душам. Девушка извинилась за такое безрассудное и неконтролируемое проявление чувств, а юноша попросил прощения за то, что некоторое время держал её взаперти, хоть сие действие и являлось необходимостью. Но, пожалуй, не стоит думать что Айзава лишь выпустил Аиши, да благополучно забыл об этом. Он, как брат, волновался. Теперь все ножи, бритвы, иголки, все остальные острые предметы, хранились под замком. Брюнет не желал однажды вернуться домой из магазина, после чего застать в комнате сестры её остывающий труп. Он хотел верить что родственница никогда так не поступит, но, как мера предосторожности, это просто необходимо. Невольно парень ощутил странную смену ролей в их доме. Теперь именно девушка вела себя отстранённо, не показывая эмоций. А темноволосый наоборот развлекал и не давал Аяно заскучать. Смотрел вместе с ней фильмы, подолгу болтал, постоянно спрашивал о самочувствии. Даже нашёл в интернете психолога, оплачивая сеансы на собственные карманные. Конечно, тому врачу нельзя было довериться, рассказать о кровавых похождениях и всем с ними связанным. Но можно было получить поддержку, а так же мнение человека с образованием. Лишним не будет. За прошедшее время юноша сильно вымотался. Этот конец года официально можно считать худшим в его недолгой жизни. Дни заслуженных каникул он проводил в переживаниях о состоянии сестры, невесёлых мыслях и страхе. Ведь кто может дать гарантию, что с ним не случится того же? Вдруг Хизаши резко перестанет с ним общаться, а отвергнутый брюнет впадёт в подобное бешенство? Или вообще безумие... Но об этом лучше не думать, продолжая созерцать виды за окном, сидя рядом с Аиши и смотря какую-то комедию. Уже вечер, буквально пара часов до отбоя. Но, что удивительно, на улице довольно светло. Вдруг раздался тихий стук в дверь. Аяно вопросительно взглянула на брата, но тот и сам не понимал что происходит. Брюнет бросил что-то о том, что наверное приезжие хотят спросить дорогу. Но сам парень так не думал, быстро перебирая в голове всё то, что можно найти в их доме. Впринципе, вроде ничего особенного. Разве что огромное количество нелегального оружия. Темноволосый настороженно приблизился ко входной двери и посмотрел в глазок. Было плохо видно стоящего человека, но судя по светлой копне волос на пороге стоял... Хизаши? У яндере возникло множество вопросов, тот открыл дверь. – Извини что без предупреждения, да ещё и так поздно... – после этого приятель издал странный звук, являющийся чем-то средним между всхлипом и болезненным выдохом. – П-просто... Шо, я так больше не могу... – вид светловолосого... Уж точно оставлял желать лучшего. Он стоял в тех же джинсах и толстовке, которые одевал на Зимний бал. Вещи были в многочисленных пятнах и мелких дырочках. Светлые волосы, по обыкновению уложенные в сложную пречёску, теперь растрепались и в чём-то вымазались. Ямада опустил голову очень низко, словно разглядывал что-то на полу. Даже при этом Айзава смог краем глаза заметить измученные заплаканные глаза, под которыми начинали образовываться мешки. – Проходи и немедленно рассказывай, что случилось, – Тоном, не терпящем возражений, ответил юноша. Он безумно перепугался, созерцая такую необычную для себя картину. Расстроенный заплаканный Хизаши не был привычным, оттого вызывал сильное беспокойство. Что могло случиться с другом? И, наверное, более важный вопрос... Кто довёл блондина до подобного состояния? Всё так же не объясняя причин своего поведения, блондин неожиданно рванул нему и крепко обнял за шею, утыкаясь в плечо. В эту минуту Ямаду словно прорвало. Будто разрушилась какая-то стена, исчез некий запрет, не дающий покоя. Парень самым обыкновенным образом разрыдался. Он старался подавлять всхлипы, но получалось неважно. Крупные солёные капли скатывались по щекам юноши, а тот ничего не мог с этим поделать. Шота, не понимающий как успокаивать плачущего человека, просто обнял приятеля в ответ, позволяя тому наконец выразить собственные эмоции, которые тот, судя по всему, долгое время подавлял. Брюнет просто нашёптывал разные, в теории успокаивающие глупости, терпеливо пережидая истерику. С Аяно всё было по-другому. Она не плакала, отдавая предпочтение обыкновенному запиранию чувств в себе. Так проще. Поэтому Айзава не понимал, что же ему надлежит делать. Вдруг совершенно неожиданно приятель отстранился и принялся снимать с себя толстовку, глядя куда-то в пол. Темноволосый всё понимал... Но этого он не понимал! Парень не придумал не чего лучше чем слегка покраснеть и неуверенно спросить: – З-заши, что ты?... Я... М-мы... – Шота так и не смог выдавить из себя ничего путного, поэтому просто воззрился на заплаканного Хизаши. После нескольких секунд данной немой сцены яндере понял, для чего нужно было снимать верх. Не говоря и слова юноша развернулся и продемонстрировал спину. На ней красовалось несколько свежих синяков, которые наверняка жутко болели. Так же присутствовали белые, давно зажившие нити шрамов. Мельком брюнет насчитал восемь штук. Ещё было много хоть и неглубоких, но довольно внушительных царапин, от которых и следа не останется через пару недель. Некоторые уже начинали заживать, в то время как другие явно свежие. Айзава задумчиво, еле ощутимо прикоснулся к лопатке блондина и провёл по краю синяка. Ямада слегка вздрогнул и тихонько выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. Судя по всему, боль была в самом деле сильная. – Это... Просто ужасно. Какая мразь...? – спросил Шота словно кобра, так и норовя прыснуть смертельным ядом. Он найдёт этого отброса и избавит мир от существования подобной непростительной ошибки природы. На несколько секунд в прихожей повисла напряжённая тишина. — Родители... Отец, – с трудом выдавил из себя парень, сдерживая очередные рыдания. Мельком по щеке Хизаши прокатилась маленькая слезинка, но тот её утёр. – Я... Мне бы не помешало смыть всю эту грязь. Смогу ли я воспользоваться вашей ванной? – решил ретироваться блондин. Друг его прекрасно понимал. Должно быть, невыносимо было сдерживаться долгие месяцы и отыгрывать человека-огонька, душу компании. Наверняка было нелегко решиться на подобное откровение, ему стоит побыть одному. – Конечно, не чужие люди. Сменную одежду занесу. Знаешь... Можешь оставаться здесь сколько захочешь. – С-спасибо, но я не... – начал было Ямада, но его и не думали слушать. – Потом занесёшь ко мне эти вещи, их придётся выкидывать. Постелю тебе в комнате дальше по коридору, чуть позже покажу. Вероятнее всего ты ничего не ел, на кухне должно было остаться немного карри. Что-то ещё понадобится — обращайся, – светловолосый порывался отказаться, но под натиском приятеля сдался. Взгляд антрацитовых глаз не терпел отказа, так что волей-неволей пришлось согласиться. Хизаши прихватил выданное ранее полотенце и практически бесшумно удалился в ванную. Брюнет же проследил за тем, как закрылась белая дверь, после чего медленно осел на пол. В то время как из соседнего помещения начали доноситься успокаивающие звуки текущей воды, Айзава всё сидел с закрытыми глазами, не в силах встать. Нужно было многое обдумать. Ну что же он за идиот?! Почему нельзя было раньше заметить тревожные звоночки, которые до сей поры незаметно подавал Ямада? Теперь, прокручивая в голове последние учебные полгода, Шота словно прозрел. Непонятные и загадочные кусочки воображаемого пазла сложились в ужасную картину. Блондин никогда не брал с собой бенто, да и денег у него почти не водилось. Домашние задания он делал во время перерыва на крыше явно не из-за незнания или отсутствия режима. Ранее это не упоминалось, но на практические занятия светловолосый предпочитал переодеваться не в школьной мужской раздевалке, а в туалете. Яндере никогда не спрашивал о причинах подобного поведения, предпочитая винить во всём разнообразные комплексы. Судя по всему, скрывал Хизаши не лишний вес. Шрамы, да вовсе не от аппендицита. Ещё множество фактов проносилось в голове Айзавы, словно он наконец разгадал головоломку, или же перечитывал книгу, зная сюжет. Для брюнета подобные ситуации с родителями были загадочны и непонятны. Отец, просуществовавший в жизни Шоты совсем немного, всегда был любящим и понимающим. По крайней мере, так гласят ранние и не очень воспоминания. Риоба тоже относилась к нему, словно воспитывала с самых первых дней жизни, не смотря на свой опасный архетип. Но вот те нелюди, принадлежность коих к человеческому роду довольно сомнительна... Как можно творить подобные вещи с собственным ребёнком? Конечно, не ему рассуждать о ценности чужих жизней... Но дети в большинстве своём не виноваты. Родил – неси ответственность за чужую жизнь, а не избивай, трави и унижай. – Эй, Шо... Я видела как тот парень забежал к нам весь в слезах. Что случилось? – поинтересовалась Аяно, замеревшая в проходе. Хоть лицо и хранило спокойствие, тёмные глаза выражали толику сочувствия светловолосому. – Родители-ублюдки... – вздохнул юноша, отчётливо ощущая как знакомая волна гнева расходится обжигающей волной по всему телу. – Вероятнее всего, до рассвета их не станет. Может ли Хизаши пожить у нас? – Мне всё равно, – пожала плечами девушка. — Я скорее всего уже не буду использовать этот дом в собственных целях. Своё счастье... – усмехнувшись, Аиши прикрыла глаза. – Я упустила. Тебе же не советую повторять мои ошибки. Я полностью за то, чтобы у вас всё получилось. Реализую не сбывшиеся желания, скажем так. Поэтому, лично я не против. – Спасибо... Это разрешение очень много для меня значит, – на эту фразу Аяно лишь кивнула, удаляясь, и всем видом показывая что разговор окончен. И всё же, до сих пор очень непривычны изменения в характере сестры. Услышав, что вода в ванной перестала шуметь, Айзава метнулся в гостиную и взял всё необходимое для лечения «пациента». Перекись, вата, бинты – он походил на какого-то студента-практиканта медицинского ВУЗа. Брюнет подошёл к двери в ванную и уже хотел открывать, но это сделали раньше него. На пороге яндере столкнулся с Ямадой. Несколько секунд темноволосый просто-напросто разглядывал новоиспечённого соседа. Изумрудные глаза всё ещё оставались красными и немного припухшими, но хотя бы не казались такими уж смертельно уставшими и измученными. Светлые волосы были мокрыми от недавно принятого душа. На щеках вновь стали видны очаровательные и невероятно милые веснушки, уходящие куда-то вниз по шее, под кофту. К слову, оказалось что Хизаши просто шикарно смотрится в его немного растянутых чёрных вещах. Другу очень подходит чёрный, подчёркивая светлые, солнечно-жёлтые локоны. – О, ты уже всё? Я долго возился и искал нужные вещи... – брюнет немного неловко тряхнул только что собранной аптечкой недо-врача. – Так что давай вернёмся в ванную. И да, снимай кофту, – говоря последнюю фразу, Шота изо всех сил старался не краснеть. Получалось неважно, но это не отменяет того факта, что получалось. В любом случае, собеседник ничего не заметил. В это же время темноволосый начал воевать с дверью, предпринимая попытки эту самую дверь захлопнуть. Ямада лишь непонимающе уставился на приятеля и спросил, растерянно хлопая припухшими глазами: – А зачем? – Снимай, снимай, – на первый взгляд невозмутимо прозвучал ответ. — Не насиловать же я тебя собрался, в самом деле. У меня нет никакого желания наблюдать за тем, как у тебя постепенно начнёт развиваться гематома. А насчёт этого, — парень глянул в сторону запертой двери, после чего указал на воздух, в котором всё ещё клубился горячий пар. – Ещё мне не хочется таскать тебе, человек со слабым иммунитетом, лекарства, если сляжешь от простуды. А ты сляжешь, учитывая не самый приятный досуг прошедших дней. Просто не спорь. Хизаши спорить, что ожидаемо, не стал. Светловолосый хоть и покрылся лёгким румянцем, но кофту покорно снял. У него не было какого-либо желания ходить с необработанными травмами, или, что хуже, слечь в ближайшее время от обыкновенного гриппа. Блондин не произнося и слова сел на табурет, стоящий рядом. Шота встал сзади и принялся обмакивать вату в спирт. – Насиловать? – насмешливо фыркнул Ямада. – Сомневаюсь что такой заботливый человек как ты, Зава, способен сделать что-то плохое или противозаконное, – услышав это, темноволосый ненадолго замер, разглядывая свой мутный силуэт в запотевшем зеркале. Даже немного неловко стало. Лишь самую малость. Подавляя лёгкую ухмылку, Айзава осторожно коснулся ватой раненной лопатки возлюбленного. Тот едва заметно вздрогнул. Брюнет не видел его лица, но точно знал что одноклассник забавно прикусил губу. Он всегда был довольно чувствителен к боли, до сих пор помнится как забавно наблюдать за этим детским выражением лица, будто ребёнок ободрал колени. – Очень рад, что ты настолько хорошего обо мне мнения... Это важно для меня, – на несколько секунд замолчав, Шота со вздохом продолжил. – Наверное, больно было принимать душ с такими царапинами и синяками. – Очень. Но я привык, – Криво улыбнулся ему Хизаши. В помещении вновь повисла звенящая тишина. Темноволосый обрабатывал раны, за одно определяя насколько же всё плохо. Ну, уже существующие шрамы останутся навсегда, это и так понятно. Их, к слову, оказалось одиннадцать а не восемь. Брюнет не понимал, что же могло оставить подобные следы. Проволока? Лезвие? Агх, лучше вообще не загружать себя этими мыслями в присутствии Ямады! С синяками да царапинами всё намного лучше. Несколько недель, ну, максимум месяц, и от этого всего не останется даже следа. Но Айзаву волновало не столько физическое состояние друга, сколько моральное. Что пережил его возлюбленный? Почему скрывал настолько долгое время? Как это получилось? Многие другие вопросы норовили разорвать голову бедного молодого человека на части. Атмосфера из-за угнетающей тишины становилась всё более тяжёлой. Да и из чёртового неисправного крана капало. Холодные капли разбивались о раковину с периодичностью в пару секунд, раздражая. Однако, заботливые руки юноши всё продолжали с нежностью и осторожностью обрабатывать раны. Шота боялся сделать ещё больнее, оттого действовал очень бережно. – Знаешь... Я долгое время думал, что они не такие уж плохие родители, – неожиданно прорвал тишину блондин своим подавленным и задумчивым голосом. Парень приготовился внимательно слушать своего израненного приятеля. – То есть... Присутствовали моменты, когда нас можно было назвать семьёй. Празднование О-сёгацу, или же редкие вечера без ссор. И я прикрывался этими воспоминаниями, будто надевал грёбанные розовые очки! За ними же находится та жизнь... Которую я не хочу замечать и мечтаю забыть, – светловолосый сглотнул, подавляя в себе очередной порыв заплакать. Он быстро успокоился, после чего продолжил. – А именно – их постоянные пьянки. Они... Знаешь, лет до десяти я искреннее считал что в каждой семье всё так же. Что для людей не является чем-то необычным закупать дешёвый виски целыми ящиками и уходить в запой. У них обоих работы связанные с поездками. Просто съездил в одно местечко на пару недель, написал отчёт – и свободно гуляй, жди следующей такой командировки. Поэтому их не увольняли, даже не знали о подобном образе жизни. Это, наверное, самое лучшее время, которое возможно – отсутствие их обоих дома. Но когда они дома, так ещё и не в самом трезвом состоянии... В общем, не хочу упоминать всего. Просто невыносимо страшно когда в комнату ломится огромный пьяный мужик, а тебе приходится пододвигать к дверям шкаф, чтобы остаться невредимым. Или, например, больно, когда нетрезвая мать неожиданно ловит тебя, хватает за волосы, и бьёт со всей силы о ближайшую доступную поверхность... К слову, за мной не раз бегали с ножницами. Чаще всего это именно мать. Ей не нравятся мои волосы и она хочет их отстричь. Именно поэтому я, пожалуй, не люблю О-сёгацу. Когда поездок у них не предвидится, алкоголь доступен, а у единственного сына каникулы, во время которых он станет сидеть дома. И... И-и в этот раз они перегнули палку... – с тихим всхлипом пробормотал Хизаши, нервно запуская ладонь в копну волос и задумчиво массируя кожу головы. Айзава молчал, всё так же стоя за другом, предоставляя тому возможность высказаться, освободить ту тяжесть, что давно висела на душе словно огромный камень. – Я... Я в-вернулся. Очень хотелось верить что о-они уже спят... Но нет. Родители снова были пьяными и ругались на кухне. Я хотел лишь незаметно прокрасться в свою комнату... Н... Н-но не успел. Пьяный отец... Накричал на меня. Это не было чем-то необычным. Я не вслушивался, но речь шла о том, какой же его сын бесполезный для семьи, трачу время на учёбу, вместо того, чтобы идти работать... В общем, не важно. Неожиданно этот человек схватил меня и несколько раз ударил. Эти с-синяки... – Ямада беспокойно кивнул на несколько фиолетово-синих пятен, которые ещё долго станут украшать его спину, запястья и бок. – В общем... Да, их я получил в тот вечер. А потом... Я-я не представляю что ударило ему в голову. Отец... Противно даже называть его так... Он запер меня в подвале. А там довольно холодно. И темно. И страшно. В детстве меня так наказывали... Даже вспоминать не желаю. В общей сложности, я просидел там примерно четверо суток. Иногда мне кидали какие-то каши и воду... В общем, с голода не умер. Однако, эти люди спускались не только для того, чтобы отдать еду. Царапины... — вероятно, вспоминая всё случившееся, светловолосый вздрогнул. Он легонько провёл по обработанной отметине. Та неприятно заныла, зловеще напоминая о своём присутствии. – Это какая-то плеть, или что-то похожее на розги. В происхождение я, увы, не углублялся. Бьёт эта штука очень болезненно, до багровых разводов перед глазами. И на мне они... Пару раз скрывали злость. Благо, вспоминали о моём присутствии не часто. Я думал, что всё пройдёт как обычно. Что меня в итоге выпустят, возможно даже опять принесут свои бессмысленные и лживые извинения. Для того чтобы забыть о них, когда на горизонте вновь замаячит спиртное. Н-но... Это было буквально часа четыре назад... Всё и-изменилось, – сжимая пальцы до побеления костяшек, тихо продолжал молодой человек. На последних словах голос его дрогнул. Шота не смел прерывать монолог возлюбленного, не сводя с затылка того цепкий взгляд антрацитовых глаз. – Отец скорее всего уже отрубился... Я-я... Я надеялся просто выскользнуть и сбежать. Куда угодно, лишь бы подальше оттуда. Благо, после последнего визита эти двое забыли захлопнуть дверь. Я вылез... Хотел уже уходить, но из-за того, что за прошедшие дни глаза отвыкли от света, я очень неудачно перевернул сушилку с бельём. Мне х-хотелось верить что они не услышали... Но я ошибся, – Хизаши сглотнул, стараясь успокоить нервную дрожь. – Отец всё же продолжил спать... Боюсь даже представить что было бы, если б он тогда пришёл. З-зато... Вышла мать. Эта ж-женщина начала орать на меня. Слов было толком не разобрать... А после... После она начала гоняться за мной с ножом. Н-несколько раз ей почти удалось схватить меня. Она выдернула мне клок волос, несколько раз подносила остриё ножа слишком близко к моей ш-шее... Эта игра в кошки-мышки длилась примерно полчаса. Худшие полчаса, которые только могли быть в моей жизни. В-в итоге мне, как видишь, удалось сбежать... – как только блондин договорил, в ванной воцарилась тишина. В, казалось, абсолютном отсутствии звуков можно было уловить лишь стук собственного сердца и прерывистое, полное страха дыхание друга. Не думая о собственных действиях, Айзава обошёл стул с другом и встал в полушаге от того. Темноволосый так и замер, словно являлся каменным изваянием. Замечал бегающий по комнате взгляд эмиральдовых глаз, подрагивающие губы и неудачные попытки сдержать целый шквал эмоций. Ведомый неким непонятным порывом, брюнет легко коснулся щеки собеседника. – Она была пьяна... Не в себе... Чёрт возьми, у меня больше нет сил оправдывать поступки этих людей! – воскликнул Ямада, которого так захлестнуло чувствами, словно до этого юноша не испытывал их вовсе. Светловолосый в одно мгновение подался вперёд и обнял Шоту, рвано цепляясь за одежду того, словно опасаясь возможности внезапного ухода. Парень всё понял без лишних слов. Он лишь в ответ стиснул возлюбленного в своих объятьях. Ему было плевать на двусмысленность ситуации. Состояние Хизаши в приоритете. – Я просто не могу больше выносить этого! – утыкаясь в плечо темноволосого, истерично воскликнул тот, вновь заливаясь слезами. – Я... Я не хочу туда возвращаться! М-меня вывернет при виде этих лживых лицемерных людей! Не желаю... Не хочу! Это... Это было так страшно... – блондин на минуту бросил попытки выразить свой страх словами. Горло сдавливал раздражающий ком, что мешал издать хоть один членораздельный звук. Рыдания вновь заполнили помещение, вытесняя холодную тишину. Мимика, жесты, всё это словно беззвучно кричало «не оставляй меня!». И, кажется, те крики были услышаны тихим неприметным пареньком со спутанными чёрными волосами и антрацитовыми глазами. – Ей не составляло труда зарезать меня как чёртову свинью! Как животное, Шо! Я-я... Меня бы не стало, будь на моей стороне чуть меньше удачи. Знаешь... Я всегда хотел себе заботливых и любящих родителей! Не таких! Мне неприятно об этом говорить... Но лучше бы их не стало! Или пусть исчезнут куда подальше! Мне хочется просто жить нормально, как все! Хочу, чтобы главной моей проблемой была невозможность прогулять географию, а не ежедневный домашний ад! Желаю жить подальше от них и никогда не вспоминать о том, что на Земле есть такие дерьмовые люди! Ещё некоторое время Ямада просто тихо ронял слёзы, сжимая друга в объятьях. Брюнет старался успокоить его как мог: нежно поглаживал по спине, шептал что всё хорошо, что бояться нечего. Теперь ему ничего не грозит. – Заши... Заши, посмотри на меня, — тихо и спокойно начал парень, не сводя со светловолосого мягкого взгляда антрацитовых глаз. Они словно были неким спасательным кругом, который не давал окончательно утонуть в страхах, сомнениях и тоске. –Всё хорошо, слышишь? Их нет. Они далеко, и вряд ли доберутся до тебя сейчас. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты мог жить, не вспоминая о них и остальных произошедших с тобой ужасах. Теперь всё будет отлично, намного лучше чем было когда-либо. Хочешь, я приготовлю тебе что-то? Или послушаем твою музыку? Отныне не будет боли. – Обещаешь? – полушёпотом, так доверчиво, словно маленький ребёнок, спросил Хизаши. Заплаканные эмиральдовые глаза на мгновение встретились взглядом с тёмными, словно крыло ворона. – Обещаю. * * * В коридоре очень тихо. Ночь окончательно вступила в свои права, окутывая Японию темнотой и мраком. Ночь – время, когда злые духи оставляют свои тёмные закоулки и идут пугать глупых людишек. Однако, бояться стоит не их. Темноволосый юноша стоял в прихожей, смотря прощальным взглядом в сторону одной из многочисленных дверей этого дома. За одной из них – множество шкафов со скелетами. Где-то таятся мрачные тайны, а в другом месте – счастливые воспоминания. А в той комнате мирно спал белокурый юноша. Он забавно морщил веснушчатый нос, иногда ворочался, или же во сне обнимал подушку. Всё это не могло укрыться от внимательного взгляда брюнета. Хотелось бы обнять друга, или оказаться на месте подушки, но не смотря на поздний час, дел ещё целая куча. Айзава в последний раз удостоверился в том, что у него есть всё необходимое. Тёмная ненужная одежда. Нож. Перчатки. Зажигалка. Ранее купленная канистра бензина. Верёвка. Сей набор предметов нужен был для реализации своей... Задумки. Однако, не один юноша придирчиво выискивал любые недостатки в собственном облике. В том же коридоре, опираясь на дверной косяк, стояла сероволосая девушка с уставшим взглядом. Лунный свет, с трудом пробивающийся в тёмный мрачный дом, бросал блики на серые локоны, словно поглаживая. Взгляд тёмных глаз безразличен и суров. Такой стала некогда весёлая и слегка ненормальная Аяно Аиши. – Уверен, что справишься? – полушёпотом спросила она. – Не могу не справиться. Это будет намного легче чем с тем хмырём, – пожимая плечами, задумчиво ответил тот. – Как хочешь. Постарайся провернуть всё по тихому. – Ага. Но, пожалуй, твоё участие тоже нужно. Я прошу только об одном – в случае чего, не дай Хизаши повода заподозрить неладное. Меня не будет пару часов. Если проснётся в это время – наплети любую, хоть сколько-то правдоподобную чушь. И не натвори ничего. – Хорошо, папочка, – усмехнулась собеседница. – Куда звонить при пожаре знаю, незнакомым дверь не открывать, пальцы в розетку не совать. – Язва. – От идиота слышу. * * * Спустя всего полчаса, юноша в тёмной одежде добрался до нужного ему дома. Он брёл незаметными тропинками, стараясь не попасться никому на глаза. У мелкого двухэтажного дома светлые бежевые стены и алая черепица. Он окружён таким же бежевым забором, в тон стен. За ним виднеется аккуратно подстриженный газон. В общем, обыкновенный домишко из тихого района. Вроде ничего в этом здании не изменилось. В те несколько раз, что он бывал около того дома, всё было точно так же. Однако, переменилось мнение темноволосого на счёт этого самого домишки. Теперь жилище не вызывало интереса и раздумий над тем, как же оно выглядит изнутри. Лишь неприязнь и что-то ещё. Эти стены видели многое. Крики, пьянки, побои... Они скрывали в себе горе Хизаши. Были своеобразной скорлупой, которая не давала остальным узнать про образ жизни неунывающего парнишки. Этот дом тихо и жалостливо наблюдал за тем, как растёт в невзгодах юноша с изумрудными глазами. На мгновение Айзава замер, разглядывая входную дверь. Сейчас он побывает там, где хотел оказаться едва ли не с первого дня их знакомства. Однако, вряд ли это вызовет столь же тёплые чувства, которые раньше вызывали подобные мысли. Взломать замок не составило особого труда. Если приглядеться, он давно заржавел и постарел. Хозяевам, судя по всему, абсолютно плевать на то, что его надо хоть иногда менять. И вот, перед глазами брюнета старенькая грязная прихожая. Около двери возвышаются несколько мешков с мусором, вокруг которых уже начинают кружить жирные мухи. В углах виднеются тонкие нити паутины. Пол пыльный, по всей видимости давно не видел тряпки и хорошего моющего средства. Именно такое впечатление возникло у юноши. Однако, он ожидал чего-то куда более худшего. Если вспомнить рассказы Ямады – его комната самая дальняя из всех, которые находятся на первом этаже. Шота решил сначала заглянуть туда. Он с опаской шёл по грязному коридору. Не хотелось бы прям сразу наткнуться на кого-то из тех пьяниц. Нужная дверь нашлась быстро. Она выглядела очень старой и обшарпанной, белая краска на ней давно облупилась. Айзава потянул за ручку, одновременно с этим вздрагивая из-за резкого громкого скрипа. То помещение, пожалуй, выглядело лучше всего увиденного в этом доме. На полу хоть и образовался небольшой слой пыли – видно что его частенько протирали. Стены покрыты сиреневыми обоями, которые начинали рваться, или вовсе сползать в некоторых местах. К потолку хлипко прикручена старая, доверия не внушающая лампочка. Одеяло на кровати смятое, а на стоящем рядом стуле хаотично раскидана одежда. В глаза так же бросается практически полное отсутствие мебели. Кровать, тумба, стул, шкаф для одежды – всё. В общем и целом помещение выглядит неряшливым, однако на фоне остальных комнат, комната Хизаши – просто райский уголок. Живя не в самых благоприятных условиях, его друг всё равно старался создать максимальный уют и комфорт. Да уж, в этом весь Ямада. Очень милая черта. Хотелось бы остаться тут подольше. Запомнить каждый миллиметр этого помещения, развалиться на мятой кровати, взглянуть на гардероб возлюбленного... Шоте всегда нравилось перебирать старые вещи, разглядывать их, размышлять над интересной предысторией... Однако, время не резиновое. Он пришёл сюда чтобы выполнить конкретную цель. Негромко вздыхая, Айзава захлопнул дверь в комнату друга и направился в гостиную. Оттуда доносился громкий храп, по всей видимости принадлежащий хозяевам дома. Не хотелось идти туда. Видеть пьяные отвратительные лица, тем более прикасаться к этим людям. Однако, Хизаши приходилось делать это на протяжении пятнадцати лет. Именно с такими мыслями темноволосый остановился в проходе, разглядывая находящееся прямо перед ним помещение. Стены там были абсолютно голые, бетонные, скорее всего очень холодные. На старом, протёртом и местами прожжёном линолеуме лежал ковёр с множеством грязных пятен. Помещение очень захламлённое. Тут и там валялись грязные коробки от пиццы, старая одежда, странные полуразваленные ящики и огромное количество пустых бутылок из под выпивки. Некоторые из них разбились; прямо на полу валялись крупные осколки. На тумбе, около стены, стоял старый и местами побитый телевизор. Иногда прерываясь на помехи, он показывал какое-то глупое выступление комиков. Однако, его явно никто не смотрел. Ведь на диване, стоящем напротив телевизора, пьяно храпели два человека – мужчина и женщина. Мужик был лишь в чёрных шортах и потной, некогда белой майке. В его руках покоилась полупустая зелёная бутылка, которая ничем не отличалась от остальных, лежащих на полу. Он был практически лысым. Редкие жирные волосы на его голове вероятнее всего давно не мылись. Женщина, которая была едва ли не больше своего мужа, внушала отвращение. На ней надеты потрёпанные красные лосины и странная выцветшая кофта. Светлые волосы, заплетённые в пучок, давно слиплись и больше напоминали солому. Подойдя ближе, брюнет заметил смутные сходства черт лица той женщины и Хизаши. А вот на того мужика его друг вообще не похож. Невольно это настраивало на отвратительные мысли об измене. Если это так, то интересно, Ямада знает? В любом случае, здесь нельзя задерживаться надолго. Так что Шота с громким стуком сбросил с плеч рюкзак со всем необходимым, и, гробо толкнув обоих, сурово сказал: – Просыпайтесь, животные. Проспите собственную смерть, – мужик не отреагировал. Его супруга с трудом разлепила глаза и попыталась направить на парня расфокусированный взгляд. Не вышло. Она громко икнула, после чего пьяно прикрикнула: – Хизаши! Где ты шлялся всю ночь, щенок? – это единственное, что ему удалось разобрать в потоке нетрезвой речи. Она даже не смогла отличить постороннего человека от собственного сына. Как Айзава и предполагал, те пьяницы напились до такой степени, что толком не могут двигаться и связно говорить. Это ему играет только на руку. – Заткнись. Безусловно, вы заслуживаете намного больше страданий, чем я приготовил для вас. Однако, в аду это лишь продолжится, поэтому я спокоен, – с лёгкой ухмылкой произнёс темноволосый. Из рюкзака на грязный пыльный линолеум выпала верёвка и нож. * * * Шота устал, однако потраченные силы уж точно того стоили. Антрацитовые глаза с отвращением смотрели на две лежащих перед ним туши. Пьяницы издавали тихие постанывания, а в их бесчеловечных глазах читался ужас. Связанные по рукам и ногам прочным канатом, те были не в силах пошевелиться. Теперь на их спинах было огромное клеймо, с которым оба отправятся в адское пекло. «Никогда не трогайте Хизаши» – гласила огромная кровавая надпись на каждом из них. И это не какие-нибудь простые царапины, которые сойдут буквально за несколько дней. Айзава даже не думал жалеть их подобным образом. Это довольно глубокие раны, которым, если судить по дальнейшему замыслу брюнета, так и не удастся стать шрамами. Правда, теперь руки в липкой и противной крови. И вот, парень достаёт последние вещи, которые сегодня пригодятся – бензин и зажигалка. Теперь его дальнейшие действия просты словно лист бумаги. С отвращением вытащить из ртов кляпы. Для верности несколько раз пнуть обоих, чтобы даже не думали звать на помощь. Прочитать первобытный ужас в глазах этих двоих. О да, они останутся в сознании. «Какие же вы неаккуратные, мистер и миссис Ямада. Зачем же вы курили в доме? Ай-я-яй, так и происходят бытовые пожары.» – сказать им с ухмылкой, попутно освобождая конечности от пут, в самом деле инсценируя бытовой пожар. Добавить самую каплю бензина, чтобы лучше разгоралось. Бросить зажигалку. Алые языки пламени яростно поглощают всё вокруг. Гостиная, что видела многие несчастья, горит в огне, вместе с собственными обитателями. Антрацитовые глаза с удовлетворением смотрят на то, как сгорают эти люди. Как кожа становится похожей на горелую резину, а волосы – подожжёную солому. Отвратительно воняет гарью. Удостоверившись в том, что они больше не встанут, юноша в тёмных одеждах выходит на улицу. Дым уже окутал всё жилище. Половина дома в объятьях пламени. А в стоящий неподалёку автомобиль летит камень. Чтобы жильцы соседних домов быстрее заметили пожар. «Да простит меня владелец этой машины.» – Пронеслось в голове у Шоты. Но, пожалуй, было бы странно услышать нечто подобное из уст серийного убийцы.