На острие чувств.

«Хизаши Ямада, этой ночью ваши родители трагически погибли из-за бытового пожара, – безэмоционально сообщил голос, раздавшийся в трубке телефона. – Соболезную Вашей утрате. Когда Вы сможете уладить дела, связанные с похоронами и наследством? Хизаши Ямада?... Вы меня слышите? Ямада?... Яма... » Некий человек, ранее находящийся на другом конце провода, услышал раздражающие гудки. Они сообщали о том, что разговор окончен. В это же время старенький телефон вполне мог отправиться постигать все прелести полёта в стену. Однако этого не произошло. Белокурый юноша в чёрной футболке и того же цвета шортах растерянно смотрел на экран смартфона. Подарок родителей в честь его поступления в Юэй. В голове не было ни единой мысли. Капли воды из неисправного крана разбиваются о раковину. Где-то под потолком жужжит муха. На кухне тихонько гудит холодильник. Всё это сливалось в едва слышную и оглушающую одновременно мелодию, не дающую сосредоточиться на собственных мыслях. Словно внезапно из головы вытащили абсолютно всё, оставив лишь холодный вакуум. В проходе мелькнула знакомая, уже практически родная чёрная шевелюра. Шота. Друг выглядел невыспавшимся и немного рассеянным. Однако взгляд антрацитовых глаз так и оставался внимательным, словно считывал каждое движение. – Заши... Всё хорошо? – Айзава задумчиво сминал края собственной футболки для сна. – Их больше нет, – неожиданно спокойно для данной ситуации холодно отчеканил блондин. – Кого? – непонятливо и как-то сонно хмыкнул собеседник. – Их. Тех людей, благодаря которым я появился в этом мире, – почему-то говорить сложно. В горле тот самый ком, мешающий произнести хоть звук. Быть может, на его глазах вот-вот появятся слёзы. Но их нет. Силы плакать и горевать абсолютно отсутствуют. Однако и радость по непонятным причинам появляться не хочет. Казалось бы, Землю больше не обременяют своим существованием двое пьяниц, которые превратили жизнь собственного отпрыска в ад. Можно выдохнуть. Но отчего-то лёгкие наоборот сдавливает непонятная тоска. Он совершенно запутался. – Я не знаю что мне чувствовать... Если бы я плохо знал тебя, Шо, то попытался бы отправиться кое-куда в одиночку. Но если брать во внимание твою чрезмерную заботу, это бессмысленно. Так что давай подышим свежим воздухом. Темноволосый спорить не стал. Порывшись где-то в шкафу, Шота нащупал тёмно-синюю ветровку и протянул ему. Они вместе вышли на улицу. Было утро. Заря разгоралась на горизонте словно маленький костерок, готовая в скором времени стать целым пожаром. Вдали проезжают машины с работягами, спешащими на рабочее место. Свои прекрасные трели распевают сидящие на ветках птицы. Однако на душе скверно и тревожно. Ямада крепко сжал ладонь друга, после чего быстрым шагом, едва не бегом, направился в нужную сторону. Айзава не спорил, предпочитая просто следовать за ним, уже зная куда с такой уверенностью его тянут. На дорогу ушло не больше двадцати минут. Она прошла в абсолютном молчании; каждый размышлял о чём-то своём. Бессвязный клубок собственных мыслей и чувств никак не хотел распутываться. Сложно. Спустя вышеуказанное время перед приятелями выросла постройка... Которая когда-то являлась домом Хизаши. Большая его часть сгорела, оставив лишь серый безжизненный пепел. Относительно нетронутым было крыло первого этажа, в котором находилась его комната, а также кухня и кладовка. По всей видимости, пожар заметили довольно быстро, и не дали зданию окончательно выгореть. Вокруг виднелись ярко-жёлтые ленты, означающие что проход категорически запрещён. Вероятно, защищают бедный дом от проникновения малолетних сталкеров и бродяг, которые забираются практически во все места, в надежде на ночлег. Рядом не было никого кроме них двоих. Ямада, глядя на останки собственного жилища, неуверенно улыбнулся. В эмиральдовых глазах, сверкающих вместе с зарёй, стояли слёзы. – Вот я и стал сиротой. Забавно. Вроде так желал избавиться от их компании, но даже после исполнения своего желания ощущения странные, – со вздохом изрёк светловолосый, закрывая лицо ладонями. Нет, он не плакал. Он не знал, стоит ли ему плакать. – В этом нет ничего забавного, Заши. Мне не нужна твоя натянутая улыбка, – с этими словами Шота медленно придвинулся к нему и мягко обхватил его запястья. Хизаши слегка вздрогнул, но не отстранился. Брюнет же аккуратно убрал его ладони от лица, открывая себе вид на растерянные изумрудные глаза и мелко подрагивающие губы. Он не сопротивлялся. Отцепленные руки безвольно повисли вдоль туловища, словно сделанные из ваты конечности марионетки. – А что тогда нужно, Шо? Я и сам не знаю. Они были плохими людьми. Однако, это мои родные... Иногда с ними даже получалось уживаться... Даже эти личности не заслуживали... С-сгореть заживо... – голос предательски дрогнул. Юноша совсем не заметил как приятель просто обнял, терпеливо выслушивая очередной срыв. – Если честно... Я чертовски рад что их больше нет в этом мире. Что больше не увижу их, что не придётся жить в страхе или ожидании наказания... Но они за долгое время стали мне по-своему дороги... Особенно, когда не пили. И я не знаю что мне чувствовать сейчас. Плакать ли? Улыбаться? – Знаешь, Заши... –после недолгого молчания тихо, практически шёпотом начал Айзава. – Не буду врать, что прекрасно понимаю тебя... Мне сложно представить, что я делал бы в подобной ситуации. У меня тоже умер отец. Несчастный случай. Но тогда я ничего не чувствовал, как бы прискорбно это не звучало... Я, по сути, являлся кудере. Но знаешь, обычно, когда у человека умирают родители, он плачет. Ямада задумался. Из эмиральдовых глаз медленно начали скатывается горячие, обжигающие словно лава капли. На щеках стремительно появлялись тёплые солёные дорожки, а пшеничные волосы растрепал игривый ветер. Он не понимал, для чего другу всё это нужно. Выслушивать его постоянно, всячески успокаивать. Вот и сейчас он просто разрыдался как девчонка. Постепенно сдавливающая лёгкие тоска и чувство внутренней борьбы начало отпускать. Он ещё долго будет вспоминать своих усопших родственников. Но теперь эта тема больше не будет болезненно бить куда-то под рёбра, заставляя едва ли не задыхаться. Неожиданно, в голове появился вопрос, который Хизаши недолго думая озвучил: – А теперь ты что-нибудь чувствуешь?... Настала очередь лица Шоты принимать крайне задумчивое выражение. Приятель ответил не сразу. Некоторое время антрацитовые глаза рассеянно бегали по улице, на мгновение останавливаясь на остатках ямадовского дома. Однако сам бывший житель этого дома того не замечал, ведь всё ещё был в объятьях. – Это произошло слишком давно. Уже неважно, – всё так же неожиданно Айзава отстранился. Мельком блондин подметил как тёмные глаза чуть покраснели, а приятель вытер с щеки маленькую слезинку. Теперь, когда между ними было расстояние небольшого шага, Шота вытянул правую руку вперёд и неким официальным тоном сказал: – Хизаши Ямада, давайте попытаемся жить счастливо. В свете набирающей силу персиково-коралловой зари юноши пожали друг другу руки. * * * Итак... Полиция официально подтвердила смерть родителей Хизаши. Хорошая новость. Да и стоит ли говорить, что всё прошло невероятно удачно? Их район благополучный, при этом довольно тихий. Но даже на таких улочках могут поселиться пьяницы, от этого не застрахован никто. Бытовые пожары тоже случаются частенько, сколько бы разнообразные службы не твердили гражданам о пожарной безопасности. Не было и повода думать, что столь неприметное происшествие может являться убийством. У полицейских нет не времени ни желания по сто раз перепроверять, был ли сей случай преступлением. Так что дело в скором времени замяли. Но это не значит что преступник был освобождён от проблем несколько иного характера. А именно, как бы странно это не звучало в его случае – мук совести. Иногда Айзава размышлял о всём произошедшем с неким сомнением. Стоило ли от них избавляться? Может, надо было припугнуть? Или же силой увести самого Ямаду из дома, чтобы и его не смогли вернуть, и он сам не вернулся? Наверное, осуществлённый метод был чересчур родикален и суров. Но что ещё оставалось делать в таком случае? Оказывается, главный экстраверт их небольшой компании довольно неуверенный в себе и даже скромный. Поэтому Хизаши скорее всего подумал бы что Шоте тяжело помогать ему, и на следующий день добровольно вернулся бы в ад, именуемый домом. А этого допустить никак нельзя. Уже случилось то, что случилось, и сего не изменить. Возникли некоторые сложности с тем, куда же теперь отправится блондин. Юноше ещё не было восемнадцати, поэтому его вероятнее всего ждали бы опекуны или детские дома. Если бы не брат и сестра Аиши. Путём долгих уговоров Шота добился согласия Ямады переехать к ним насовсем. А Аяно, путём чуть более коротких уговоров, смогла получить разрешение на то, чтобы он жил с ними. То-ли сестра стала кем-то вроде опекуна (ей, к слову, как раз недавно исполнилось восемнадцать), то-ли ещё что-то подобное, Айзава не вникал. Но длинную лекцию на тему безопасности от сестры пришлось выслушать, ибо лишний раз лучше не соваться к сотрудникам общественных организаций. А ради оформления Хизаши пришлось пройтись по разнообразным местам, а также чудом избежать проверки архетипа. Но это не единственные более-менее важные события, произошедшие тогда. После некоторого времени раздумий все трое решили... Сесть на домашнее обучение. Может показаться что эта затея странная, но на самом деле есть определённые причины. Начнём с Аяно. Не смотря на то, что девушка уже успокоилась, есть угроза в виде ещё одного подобного срыва. Не исключено, что причина будет в Шелопае. Да и напряжённая школьная атмосфера перед экзаменами явно не пойдёт на пользу психическому состоянию девушки. К ним лучше подготовиться дома, где не будет всяких парней-идиотов и строгих учителей. Если говорить о Ямаде, то с ним всё намного проще. Хоть он и не любил родителей, определённое горе, даже вину, это испытывать не мешает. Зная натуру светловолосого, в компании одноклассников тот вновь начнёт цеплять улыбчивую маску. А таких радостей Айзаве не надо. Сам же Шота... Тоже переведётся «по семейным обстоятельствам». Не ему одному же в школу ходить? Да и теперь придётся уживаться с новой эмоцией... А именно – грустью, печалью, унынием... У того чувства множество названий. Реакция возлюбленного на потерю родителей что-то в нём всколыхнула. Неожиданно в груди появилась некая тяжесть, а в горле застрял мешающий говорить ком. Вспомнилось добродушное лицо отца, которое брюнет всеми силами желал зарыть как можно глубже в подсознании. Его хрипловатый из-за постоянного курения голос, шершавые руки, привычка трепать по голове во время похвалы... Отчего-то при мыслях об усопшем родственнике скатывались те самые солёные капли, которые так часто видел темноволосый у друга. Было бы неплохо некоторое время провести без лишней суеты и всей той школьной рутины. Хотелось получше разобраться в себе, а жизнь как-раз предоставляет подобную возможность. В общем, все трое сели на домашнее обучение. Клуб депрессивных и апатичных, чёрт возьми! С переводом особых проблем не возникло. Так как Юэй всё же невероятно элитная школа, она предоставляла многим студентам возможность занятий на дому. И на самом деле в этой школе обучается раз в пять больше человек, чем он привык видеть. Грустно, конечно, отдать такие замечательные места каким-то удачливым ребятам, коим удастся их заполучить. Но с этим уже ничего не поделать, правила есть правила. Вместо одного непременно приходит другой. Судя по объяснению учителя, чтобы сдавать разные контрольные и физические тесты, нужно будет время от времени появляться в академии. И с этим не возникало особых проблем. Обо всех новостях брат с сестрой рассказали Риобе, кратко изложив суть в сообщении. Та хоть и была расстроена, но решение собственных детей приняла. В течении не особо долгого времени Хизаши доставили вещи, уцелевшие в пожаре. Айзава старался действовать аккуратно, так что, к радости возлюбленного, уцелело практически всё. Но вещей, в понимании самого темноволосого, было крайне мало. Около пяти-шести комплектов одежды; четыре пары носков; гора дисков (среди которых обнаружилось несколько старых виниловых пластинок); предметы гигиены; канцелярия да всё что нужно для учёбы, и по сути всё. Семья их жила довольно бедно, что, в связи с образом жизни Ямад-старших, не удивляло. Шота отметил для себя, что стоит накопить денег и хорошенько потаскать друга по магазинам. Не отходя от темы друзей... Какое-то время Немури была просто в ужасе. По новостям о случившемся пожаре не рассказывали, но весть о трагичном происшествии быстро облетела их район. Большая деревня, честное слово. Чего подруга только себе не понапридумывала в первые несколько часов после того, как известие достигло и неё. Ведь она была в гостях у родственников, уйти никак не получалось, а телефон остался дома. Но когда Каяма словно гепард подбежала к устройству и с облегчением услышала в трубке два знакомых голоса, с души словно камень упал. Темноволосая частенько их навещала. У подруги вошло в привычку вваливаться в их дом с утра пораньше и сидеть так почти до самого вечера. К удивлению парней, Немури совершенно внезапно начала сближаться и с Аяно. Девушки могли долго болтать об этих своих девичьих глупостях, пить чай и красить друг друга. Когда каникулы завершились, брюнетка даже расстроилась, что ей одной придётся отправиться на учёбу. Она в шутку называла всех их предателями, которые в испуге сбежали с поля битвы именуемого «школа», оставив бедную слабую девушку одну. Ещё стоит упомянуть, что два его страдальца не остались без хорошей психологической помощи. Аиши регулярно разговаривала с интернет-специалистом (реальным специалистом, а не псевдо-доктором с дипломом из перехода), сеансы с которым оплачивал лично Айзава. Пришлось потратиться и на Ямаду, тот ходил к психологу очно. Брюнет его регулярно провожал до нужного кабинета, который находился в одной высотке неподалёку. Вполне уютное место и добродушный специалист. Он был мужчиной. Опыт с Хисомэ заставил насторожиться, но опасения оказались напрасными. Прекраснейший человек, знающий своё дело. Также оба могли в любое время поговорить о тревожащих вопросах с самим Шотой. В общем, помощь они получали отличную. А что же Айзава? Он был просто счастлив. С переездом Солнца этот огромный дом наполнился радостью и теплотой, которой до этого недоставало. Практически каждое утро можно было лицезреть заспанного, но всё же по обыкновению гиперактивного Хизаши. Пшеничные волосы растрёпаны, а спиральные эмиральдовые глаза немного сонные. Он даже и не думает наносить этот свой тональник, так что можно без зазрения совести глазеть на россыпь веснушек, напоминающую некие причудливые созвездия. Пожалуй, именно ради подобной картины стоило однажды убить четырёх человек. Да, блондин то и дело мотался по разным делам. Сдавал тесты, ходил к психологу, общался с Нем или Аяно... Но всё же, очень большое количество времени они с ним проводили вдвоём. Смотрели фильмы, самостоятельно нагоняли учебную программу, да даже просто разговаривали. В компании Ямады брюнет часто ловит себя на том, что готов творить с ним абсолютно любой идиотизм. Например, буквально недавно была одна ситуация. После просмотра фантастического фильма блондину в голову пришло, что у них в доме абсолютно точно обитает домовой. И два, казалось бы, взрослых и умных парня, несколько часов с серьёзными лицами переворачивали практически весь дом в поисках невиданного существа. Шота даже искренне расстроился, когда его не удалось найти. Но молоко и кусочек печенья в углу кухни друзья оставили. Молоко со временем скисло, печенье окончательно затвердело, но с верой в чудо и на подобные мелочи можно закрыть глаза. Так же в процессе домашнего обучения Шота узнал одну довольно интересную деталь, о которой он до этого даже не подозревал. Хизаши невероятно умён, и если бы обстоятельства сложились иначе, был бы абсолютным отличником. Его Хизаши, который почти каждую домашнюю работу списывал у него или Каямы. Раньше темноволосый думал, что они примерно на одном уровне, но, как выяснилось, жестоко ошибался. В средней школе, как рассказывал возлюбленный, он вообще получал лишь самые высшие балы. С каждым годом родители уходили всё глубже в запой, и Ямада чётко понял, что из всей этой ситуации его вытянут лишь знания. И вот, с невероятным трудом он на самые высшие баллы закончил свою школу. Таким путём ему удалось попасть не абы куда, а в саму Юэй, по рекомендации. Но в начале учебного года пьянки случались всё чаще. Напряжённая и наполненная скандалами атмосфера в доме не способствовала хорошей учёбе. Сжав кулаки, Хизаши продолжал грызть гранит науки. Но его концентрация, и, как следствие, успеваемость, резко снизились. Именно поэтому долгое время светловолосый не был отличником, хотя, будь дома нужная атмосфера любви и тепла, он как раз им и являлся бы. Теперь Ямаде намного лучше, как он неоднократно признавался. Жить с ним и сестрой другу явно очень непривычно. Хотя, кто бы тут сразу адаптировался? Естественно для него очень странно каждый вечер есть горячую вкусную еду, играть в старенькую приставку почти до утра, не шугаться каждого резкого звука. Айзава очень рад за своего любимого. Не как яндере, а как обыкновенный друг или же просто человек. Радостно смотреть на его улыбку, счастливые огоньки в спиральных глазах, на эту его гиперактивность и постоянное желание что-то делать. За долгое совместное время Шота привязался к этому позитивному пареньку сильнее, чем когда-либо до этого. Брюнет даже скучает, когда приятель мотается по своим делам. И, к слову, с его переезда прошло уже действительно много времени, три с половиной месяца. И в последнее время к немалому списку дел Хизаши прибавилась и... Работа. Да, вы не ослышались. Всё же Хизаши – это Хизаши. Другу было уж слишком неловко, что он и Аяно полностью содержат его кормят, одевают, даже за психолога всё ещё платят, хоть к этому времени визиты к специалисту и стали более редкими. Так что парень решил приносить пользу, устроившись на работу. А работал он ведущим на радио. Платили неплохо, но всё же не так уж много. И теперь почти каждый день светловолосый мотался на свою студию. Пожалуй, данная работа была создана прям для Ямады. Ведь он просто обожает подолгу болтать. Эта его разговорчивость может увлечь кого угодно, серьёзно. Приятель умудряется говорить даже при отсутствии собеседника. Но всем всё равно нравится. Добавить к такому просто отличный вкус в музыке – получается лучший в мире ведущий. Неудивительно, что с приходом Сущего Мика (такой псевдоним себе выбрал блондин) именно тот подкаст стало слушать большее количество человек. Ведь даже Айзава испытал на себе прямо-таки волшебное действие его голоса – разбудит просто моментально. Самое то для утреннего эфира. Шота не пропускал ни одного эфира своего любимого, даже в самую рань упорно вставал и слушал невероятно знакомый подкаст. Ему нравится слушать голос Хизаши. Нравится на него смотреть. Нравится мимолётно касаться. Ему нравится Хизаши. И темноволосый просто благодарен, что приятель проводит с ним так много времени. Что смотрит прямо на него, и больше ни на кого другого. Наверное, вот оно, по-настоящему счастливое время... * * * Тёплые солнечные лучи светят прямо в лицо, согревая. Чёрт, кажется вечером опять забыл занавесить окно... Сон никак не шёл, но вставать вообще не хотелось. Сейчас бы подольше поваляться в объятьях мятого одеяла и невероятно мягкой подушки... Такую роскошь брюнет вполне может себе позволить. Так что Шота сонно разлепляет глаза и минут пять просто лежит, бесцельно смотря в потолок. Лень даже подняться и наконец задёрнуть штору. Поэтому приходится то и дело щуриться от мягкого солнечного света, разглядывая пылинки, причудливо кружащиеся в воздухе. Вдруг Айзава улавливает тонкий аромат кофе, по всей видимости его источником является кухня. И брюнет, как заядлый кофеман, решает всё же встать и с утра пораньше урвать себе стаканчик бодрящего напитка. Пол оказался довольно холодным, так что юноша лениво натягивает тёплые носки и бредёт на выход из комнаты. Когда темноволосый доходит до коридора, ведущего на кухню, до его слуха доносится нечто странное. Так как в доме стояла практически оглушающая тишина, прерываемая лишь редким чериканьем утренних птичек, можно было отчётливо расслышать голос Хизаши. К слову, неожиданно тихий, мягкий и до одури нежный. Тот явно мурлыкал под нос мотив неизвестной яндере песни. Айзава застыл каменной статуей, словно даже малейшее его движение может спугнуть настолько непривычный и редкий момент. Возлюбленный нечасто бывал... Таким. Он любил зажигательные и заводные треки, которые постоянно напевал, при том забавно пританцовывая. Но это совсем другое. За всё время, прожитое вместе с Ямадой, брюнет ни разу не слышал чтобы приятель мурлыкал себе под нос нечто мягкое и тёплое, не ошарашивающее громкими нотами. – What would you do if I told you You made me crazy To see your pretty pics on Sunset Boulevard? – тем временем светловолосый закончил с мотивом, после чего по кухне, сливаясь с бульканьем кофе на ближайшей комфорке и утренней свежестью, раздались слова иностранной песни. Шота ни на миг не сомневался в том что таинственная композиция – английская. Он был без понятия, какой смысл скрывался в непонятных ему иноязычных строчках. Непривычно мягкий, точно пуховое одеяло, голос друга просто завораживал. С лёгкими нотками хрипотсы, нежный, тихий, как едва уловимый звон колокольчиков. – And it makes me lazy So I smoke cigarettes Just to understand the smog, – Айзава не мог продолжать стоять неподвижно. Аккуратно и еле слышно он, стараясь не наступать на скрипящие половицы, брёл по коридору в сторону кухни. В какой-то момент парень замер в дверях, осторожно наблюдая за открывшейся ему картиной. На плите готовился кофе, булькал в небольшом железном ковше. Растрёпанный Ямада стоял спиной к проходу, вероятно рассматривал утреннюю зарю в окно. Он был одет в серую домашнюю футболку и чёрные шорты. Кухня, на которой царил лёгкий творческий беспорядок, купалась в малиново-огненном свете поднимающегося из-за верхушек деревьев солнца. — I love you lots like polka dots You’re killing me more Than coffee pots and insta-dots With every drop I pour And if I had to do it all again I would because, babe, in the end It brought me here to you, – было нервно. Эта картина казалась настолько уютной и по-домашнему тёплой, что Шота мало верил в происходящее. Этот миг до того хрупкий и невесомый, что разрушить его можно любым неосторожным движением. Забыв обо всём восторженно выдохнешь — и царившая только что идиллия рассыплется горсткой пепла, окажется лишь иллюзией или галлюцинацией больного сознания. Поэтому брюнет всё стоял и молчал, вслушиваясь в завораживающий голос. Сердце восторженной птицей билось глубоко внутри, подпевая в такт. Но залитый утренним солнечным светом мирок неожиданно прекратил своё существование. Блондин обернулся, то-ли желая проверить кипящий напиток, то-ли наконец почувствовав его присутствие. Эмиральдовые глаза уставились на темноволосого, а щёки певца залились румянцем. Хизаши выглядел смущённо, и нервно улыбнулся, глядя на стоящего в дверном проходе со скрещёнными руками Айзаву. Он не желал продолжать эту неловкую немую сцену, поэтому, опережая приятеля, сонно хмыкнул: – Вроде пришёл на запах кофе, а получил бесплатный концерт. – Хах, – Ямада издал нервный смешок. – Нужно было сразу меня окликнуть, а то задумался тут, распелся. – В этом не было никакой необходимости. Ты... — на секунду парень замялся, заправляя за ухо непослушную чёрную прядь. – Ты очень красиво поёшь, Заши. Я, если честно, прямо заслушался. – М, спасибо? – с вопросительной интонацией блондин принял похвалу. Вероятно, до этого мало кто говорил ему слова поддержки, вот юноша и не знает как правильно реагировать на простейшие комплименты. Шота отогнал от себя подобные мысли. – Ты кофе-то будешь? – Не отказался бы. Они принялись пить бодрящий и напиток и болтать, не возвращаясь к этой ситуации. * * * Днём друзья старались уделять время занятиям. Причём довольно много времени — нужно не отставать от сверстников, которым тот же самый сложный материал объясняет учитель. Хотя так тоже было неплохо. Ямада подтягивал его по английскому языку и истории – эти предметы он знал лучше всего. Айзава тоже старался помогать с учёбой. Так как основные предметы оба студента знали плюс-минус одинаково, он подтягивал своего соседа в плане физической подготовки. Ведь пока брюнет хоть и нехотя, но всё же занимался в секции рукопашного боя, Хизаши валял дурака с тем англоязычным придурком. И как показала практика, возлюбленного стоит учить самообороне. Молодые люди обычно делили учёбу на две части: в первой письменные уроки, а во второй ежедневные занятия спортом, которые были нужны чтобы не терять форму. Ну, и рукопашный бой. Друзья как раз закончили первую, собираясь обедать, после чего приняться за физическую подготовку, но их отвлекли. Самым наглейшим образом к ним заявилась Каяма, уроки у которой уже закончились. А вот Аяно вроде занята, поэтому дома её не было. Парни радостно поприветствовали подругу. Пока друзья детства болтали о всякой всячине, Ямада заваривал чай, попутно умудряясь вставлять собственные комментарии. Это дело он любил: причём и заваривать чай, и комментировать. – Хей, а вы знаете, что намечается у нас в академии? – таким тоном, будто сейчас прозвучит интересная сплетня, начала она. Ответом послужили заинтересованные взгляды невольных слушателей. – Так вот... В Юэй хотят провести что-то вроде концерта! Это ещё одно событие, которое нельзя встретить в други школах. Музыкальный фестиваль Юэй! И... Темноволосая хотела что-то добавить, но её неожиданно прервали. – Это конечно хорошо, но мы тут каким боком? Мы ведь обучаемся заочно, –Шота фыркнул, не особо понимая зачем же Немури им всё это рассказывает. – С чего нам приходить на какое-то мероприятие? Нерационально. – Ну, лично ты может и не заинтересован, а вот Хизаши, — в её глазах на мгновение мелькнул хитрый огонёк. Блондин поставил кружки с чаем на стол, после чего взглянул на девушку, показывая свою готовность слушать. – Ты вроде любишь такие активности, нет? Да и это неплохой способ в очередной раз заявить о себе. Чем больше ты будешь появляться на разного рода мероприятиях, тем больше народу о тебе узнает. Значит и эфиры твои будут слушать на «ура». Думаю, это может помочь тебе в карьере диджея. Это ведь фестиваль лучшей академии Японии! Да и наверняка будет весело. Айзава в очередной раз фыркнул. Ему эта идея совершенно не нравилась. Любые массовые мероприятия не казались отличным времяпровождением. Все эти огромные толпы, орущая музыка... Брр. Да и ему, как яндере, абсолютно не хотелось лишний раз светиться. Даже если это будет означать попросту поддерживать выступающего. Да и не будет ли такая затея вредной для состояния Ямады? Про себя брюнет понадеялся, что он категорически откажется, но эти надежды быстро обратились в пыль и рассеялись по ветру. – И что же конкретно нужно будет делать на фестивале? – блондин лишь мазнул по соседу быстрым взглядом, никак не воспринимая его фырканье. Каяма мгновенно загорелась: – Так как сам фестиваль планируется только через полтора месяца, точных указаний не поступало. Как следует из названия, должно быть всё, что связано с музыкой. Игра на инструментах, там, пение. Но зная нашу академию, могут добавить всё что угодно. Экстраверты начали восторженно строить теории и планы на счёт этого мероприятия. А вот Шота «выпал» из диалога; ему оставалось только попивать уже остывший чай и лениво вслушиваться в оживлённую болтовню. Эта затея доверия не внушала. Ещё и потому, что было страшно за Хизаши. Точно ли будет весело? Это не навредит? Конечно, страшно должно быть уж точно не ему, а любому потенциальному обидчику возлюбленного. Но всё же... Отпускать из под своего крыла очень не хотелось. Через некоторое время он вынырнул из плена мрачных мыслей и присоединился к беседе, тема которой давно потерялась. Привычное обсуждение обыкновенных мелочей в самом деле смогло поднять Айзаве настроение. Но беспокойство накатило новой волной, когда Немури сказала, что ей уже пора уходить. Входная дверь с тихим скрипом захлопывается, а легче не становится. – Слушай, Заши, – он крепко стискивает ладонь блондина в своих руках. Тот поднимает на него вопросительный взгляд. – Ты точно уверен, что хочешь попробовать участвовать? Просто... Просто... Только к концу своей реплики Шота понял насколько же глупо это звучало. Однако было слишком неожиданно то, что Ямада засмеялся. Неужели его вопрос был настолько жалким? – Даже и не думал что ты настолько обо мне беспокоишься, Ластик, – всё ещё немного посмеиваясь, весело сказал сосед. Смех этот, о чудо, был не издевательским. Скорее тёплым, согревающим сердце и душу. Господи, сколько же времени его не называли «Ластиком»! Но через несколько мгновений изумрудные глаза стали чуть серьёзнее, хотя с лица не пропадала улыбка. – Больше нет нужды так печься обо мне и моём состоянии. Теперь я в безопасности... Со мной всё просто отлично! Думаю, я хочу выступить. Напряжение начало спадать, но полностью это идиотское волнение уж точно не исчезнет. Хизаши словно прочитал его мысли. Было трудно развидеть всё то, что творилось буквально несколько месяцев назад. Вид этих многочисленных шрамов, оставленных нелюдями. Стеклянные глаза, в которых читался только холодный мрак и отчаянье. Страх оставить возлюбленного одного в комнате с острыми предметами. Было... Тяжело. Причём не только Ямаде, брюнет изо всех сил старался разделять с ним эту огромную боль. И, кажется, получалось. Теперь не так то просто переставать всеми силами защищать Заши, но... Стоит попробовать. * * * Желание участвовать в концерте с каждым днём всё больше переставало походить на спонтанное; Ямада долгое время старательно тренировался. Солидную часть своей зарплаты (не смотря на предложение Шоты оплатить покупку) он потратил на новую гитару и всю ту аппаратуру, которая к ней прилагалась. Играть блондин умел, причём очень даже хорошо для любителя. Как выяснилось, в средней школе он любил этот инструмент. Старая добрая гитара (куда менее дорогая чем нынешняя) часто помогала отвлечься от огромной нагрузки в школе. Когда Хизаши выгорал, то мог полночи наигрывать давно знакомые мелодии, и тем самым расслабляться. А на каникулах обычным времяпровождением считалось уйти из дома на весь день со знакомым музыкальным инструментом в руках. Помнится, в то время даже предпринимались попытки играть на людных улицах, собирая сущие копейки к себе в потрёпанную кепку. Только вот они прекратились после нескольких побегов от полицейских. Ещё новых проблем ему не хватало. Когда Ямада перешёл в Юэй, отношения с родителями резко ухудшились. Из-за этого, да и куда более сложной учёбы, о гитаре пришлось на время забыть. А потом уже родной инструмент сгорел в пожаре. Вот, пожалуй, и всё. Теперь блондина было сложно застать за чем-то кроме музицирования: то-ли ему настолько захотелось произвести на публику впечатление, то-ли просто руки соскучились по любимому делу. Звукоизоляция в доме была хорошая, так что наш юный музыкант брату и сестре Аиши не мешал. Шоте радостно смотреть на вдохновлённого Хизаши; нельзя передать словами то количество радостных огоньков, которые зажигаются в изумрудных глазах, пока руки в лёгких мазолях перебирают тугие струны. Хозяин дома никогда не прерывал эти музыкальные занятия. С лёгкой улыбкой и теплотой в антрацитовых глазах приносил горячий чай, или же усмехаясь перекладывал заснувшего прямо с гитарой друга в кровать. Но частенько приходится давить на корню те странные мысли, которые мельком проскакивают в его сознании. Айзава безумно любит этого солнечного блондина. Часто может ревновать из-за сущих мелочей... Когда приходится представить количество глаз, обращённых на Ямаду во время грядущего концерта, то хочется рвать и метать. Он слишком многое сделал для своей любви, чтобы допускать хотя бы мизерный шанс на появление второй девчонки вроде Миямото. Или же представление Хизаши может попасть под уничтожающий многие надежды удар суровой критики. Выдержит ли он оценивающие взгляды судей? Сможет спокойно воспринять всё то внимание, которое резко обрушится на его голову, подобно снежной лавине? Неизвестно. Так хочется обезопасить своё карманное солнце... Спрятать от осуждения, от жестокости внешнего мира. Но лучше не забывать о том, что блондин более чем самостоятельный, и не смотря на тяжесть последних лет, может сам решать что для него хорошо, а что плохо. Да и вообще, все те мысли начинают походить на маниакальную одержимость. Настолько сильное желание защитить уже не является нормой, и ему это известно. К счастью все те раздумия ими и остаются, не более чем лёгкое чувство тревоги. И пожалуй, такой темп жизни изменился спустя чуть меньше месяца с начала подготовки. Осталось лишь несколько недель. Занятия были настолько же интенсивными, но давались уже ощутимо легче. При всём этом Ямаде вполне удавалось удерживать свою успеваемость на том же высоком уровне. Если добавить работу и посещение психолога, то сложно представить как он умуряется делать столько дел одновременно, к вечеру не падая от усталости. Наш музыкант уже определился с тем, что ему хотелось бы продемонстрировать. Однако многие мысли и стремления теперь оказались бессмысленными, а почву из под ног выбила всего лишь одно сообщение Каямы: «Бро, у меня для тебя плохие новости. Недавно сообщили о том, что число гитаристов сократили. Кажется, ты больше не сможешь участвовать как гитарист((» Шота растерянно наблюдал как его друг мстительно избивает ни в чём не повинную подушку, явно представляя на её месте тех, кто решил ввести это правило. Эта информация оказалась на сто процентов достоверной. Такое решение было связано с огромным количеством людей, которые собирались играть на гитаре. Серьёзно, их около семидесяти процентов. И так как Фестиваль всё же музыкальный, а не конкретно гитарный, то решили сократить список участников с этим инструментов до десяти претендентов. И Хизаши туда не входил, потому что подал заявку поздно, только на днях, хотя приём длился последние недели три. После того как ему надоело мучать подушку, блондин сел на пол обняв колени и угрюмо спросил: – Что мне делать? Именно в этот момент все те запрятанные глубоко мысли дерзко выбрались наружу. Его уже очень расстроила эта глупая новость, так стоит ли продолжать? Ведь сейчас брюнету ничего не стоит надавить на все те комплексы и сомнения, которые кишат в голове Ямады словно колония муравьёв. Нужно обезопасить Солнце. Приложить все усилия, чтобы оно не потухло. Ведь тогда потухнет и он, замёрзнет без живительных радостных лучей. – Знаешь, Хизаши, – начал яндере. Давай же, преврати все картонные надежды в безжизненную золу. Убей их раньше чем это сделает жестокая реальность, так же как ты избавлялся от соперников. Однако почему-то он замолчал, не в силах выдавить даже хрипа. Взгляд зацепился за яркие пластыри на изящных пальцах. Его Солнце никогда не показывало боли, даже если последние несколько дней не сходят противные царапины. Это для него — боевые шрамы, которые подобно солдату легко получить в порыве вдохновения. Может возлюбленного и будет окружать некая иллюзия безопасности, если обрушить все надежды... Но что он будет делать потом? Вновь вернётся в «потухшее» состояние, станет скрывать переживания за яркой улыбкой, похожей на свет дешёвой лампочки? Айзава еле заметно помотал головой. Так нельзя. Излишними стараниями можно запросто погасить яркие живительные лучи, задушить Солнце в собственных объятьях. Так что после этой затянувшейся паузы брюнет поспешно выдал: – Попробуй что-то ещё. Ты же так хотел выступить. Отсутствие возможности играть на гитаре – ещё не повод отказываться от участия, Заши. – Что-то ещё? – эхом отозвался собеседник. – Не думаю, что получится. Другой инструмент явно не выйдет освоить за это время... Похоже, я в пролёте. – А если это будет не инструмент? – неожиданно для себя пробормотал Шота. Ямада забавно фыркнул. – И что например? – Ну, попробуй вокал. Думаю, вполне может получиться что-то сносное за это время. Ты прекрасно поёшь. – Да, ты же всё видел. Я уже и забыл. – Туманно ответил блондин. Дальше они эту тему не обсуждали, по всей видимости предпочитая спокойно обдумать всё отдельно друг от друга, в одиночестве. * * * Буквально тем же вечером произошла интересная ситуация, благодаря которой Айзава окончательно убедился в том, что сдаваться – это не для экстравертов. Он возвращался домой по тёмным весенним улицам. Солнце (звезда, не Заши) уже село за горизонт; в считанные секунды растаяли последние лучи заката. Что же он делал вне дома в такое позднее время? Самым неожиданным образом обнаружилось отсутствие продуктов для приготовления ужина. Поэтому Аяно, она же хозяйка дома, отправила его за провизией. А в голове всё ещё крутилась эта ситуация. Сейчас ему невероятно стыдно за те навязчивые мысли, идею отговорить Хизаши выступать. За такое хотелось бы проломить себе череп тяжёлым топором, чтобы в следующий раз хотя бы попытаться не давать тем идеям контроль над собой. Вообще, когда-то Риоба рассказывала им о подобном: рано или поздно у яндере может проявляться что-то вроде мании контроля. От обыкновенного ненавязчивого желания видеться с объектом воздыханий как можно чаще, до практически смертельной зависимости, когда хочется полностью обладать человеком. Обрубить все контакты с внешним миром и только смотреть в бездонные глаза возлюбленного. Смотреть долго, до конца времён. К сожалению мудрая и опытная мать не смогла подсказать решения проблемы; с Ликвидации прошло довольно много времени, а нынешние яндере толком не изучены, ведь все считают их мифом. Но бороться вроде получается. Как бы там ни было, парень дошёл до дома. Он устало положил тяжёлые пакеты на крыльцо, открывая ключом дверь. Её никогда не запирали изнутри, только на ключ, даже если в доме кто-то был. На всякий случай. Так легко определить непрошеных гостей: житель этого наполненного тайнами дома сразу примется отпирать дверь, а незнакомец постучит. Оказавшись в тёплой прихожей, Шота облегчённо вздохнул. С приходом весны начинало стремительно теплеть, однако на улицах всё ещё прохладно. Из гостиной в то же время раздалось... Пение? Причём пел его блондин. Это был лишь незамысловатый мотив; вокалист только распевался. Однако и этого хватило чтобы вызвать у брюнета улыбку, а ещё желание некоторое время не выдавать собственное присутствие и послушать нежный голос. Спустя секунд десять, которые пролетели даже быстрее обычного, раздался задумчивый голос сестры, сейчас чем-то напоминающий учительский: – Вполне неплохо, если будем много работать, то на концерте сразишь всех наповал. Однако стоит потренироваться брать более высокие ноты! Мелодия нежная, спокойная, ты должен прочувствовать это, что-ли. – Приму к сведению, – судя по тону, Ямада воодушевлён. В голосах обоих слышалось что-то напоминающее вдохновение, словно два творца встретились, чтобы с энтузиазмом обсудить работы друг друга. – Я всё уже давно прочувствовал, осталось только красиво это выразить. Неожиданно послышались тихие быстрые шаги, и уже через пару секунд в дверном проёме показалась Аяно. На её лице вспыхнула хитрая ухмылка, девушка подошла довольно близко и вполголоса поинтересовалась: – А чего это мы тут уши греем? – Айзава фыркнул, а сестра хозяйским тоном продолжила. – Тебе некогда. Угадай с трёх раз кого мы с Хизаши единогласно выбрали на роль шеф-повара? Так что на кухне, братец, ждёт не блондинка, а кастрюли. Настроение в считанные секунды подпортилось. Аиши молча нырнула обратно в гостиную, тем самым показывая, что разговор окончен. За всё время проживания здесь брюнет привык, что многие обязанности скидывают на него, как на самого младшего. Но иногда бывало обидно, хоть и не сильно. Поэтому парень быстро скинул с себя верхнюю одежду и обиженно засопел с пакетами наперевес в сторону кухни. Пока продукты раскладывались по нужным полкам, Шота размышлял о сестре. Она выглядит хоть и немного заносчивой, но довольной. Да уж, возвращается к своему привычному состоянию. И, пожалуй, причина её хорошего настроения этим вечером вполне ясна. Аяно наконец удалось хоть где-то применить свои музыкальные навыки. Дело в том, что их детство проходило невероятно скучно. В садике он не появлялся с тех пор как начал жить без отца, всю начальную и среднюю школу приходилось сидеть на домашнем обучении. Ну а что, лишний раз яндере лучше не светиться в общественных местах. Вот их небольшое семейство и сидело дома, практически ни с кем не общаясь. Айзава с головой погрузился в учёбу и интернет, а вот у сестры не вышло. Некоторое время бедная девочка маялась от безделья, а потом резко открыла для себя мир вокала. Всё началось с простых обучающих видео на ютубе и похожих площадках. Через некоторое время этого стало мало, поэтому Аиши записывалась на разнообразные онлайн-курсы. Если не изменяет память, полгода к ним на дом даже приходил репетитор. До сих пор непонятно откуда Риоба его взяла, но факт фактом являться не переставал. В конечном итоге умение петь Аяно стало очень даже неплохим. Только вот блеснуть талантом никак не выходило. Радость брюнетки вполне понятна, ведь ей выпала возможность передать хоть какую-то часть своих знаний другому человеку. Это конечно хорошо, но расстраивало то, что они с Ямадой перенесли место своих занятий подальше от кухни. Поэтому только и оставалось вслушиваться в отдалённые неразборчивые голоса во время готовки незамысловатого ужина. * * * – Агх, и долго мы будем тут стоять? – Каяма бесилась. Ей никогда не нравилось находиться в больших толпах. Особенно если это очереди. Душно, люди еле передвигают ногами, а причёска становится растрёпанной, теряя былое великолепие. Однако приходилось терпеть, чего не сделаешь ради Хизаши. – Успокойся, подруга. Минут через десять нас всех запустят, – тон Аяно звучал примирительно, однако краем уха удавалось услышать лёгкую нервозность. Ещё бы. Брюнетка с трудом давит в себе тревогу. Именно так воспитан человек, всю жизнь куда-то убегающий и от кого-то скрывающийся. Немури конючила как маленькая, Аиши усталым тоном её успокаивала. Со всех сторон гудели голоса незнакомых людей, так похожие на жужжание целого роя пчёл. Посреди всего этого безумия стойко находится Шота, у которого вот-вот разболится голова. Но нет, нужно терпеть. Не каждый день Заши, его Заши, выступает. Наконец пришёл этот день. Иногда хотелось чтобы время шло быстрее, и этот миг поскорее настал. А иногда было желание любым способом помешать мероприятию, хоть устроить терракт, лишь бы Ямада тут не показывался. Однако уже поздно. Его Солнце полчаса назад ушло за кулисы, готовиться. От Айзавы ничего не зависит. Теперь позволено лишь ожидать начала концерта и смотреть что же выйдет из их задумки, как бы ни было обидно это признавать. К желанию и параллельному нежеланию добавлялась малая капля любопытства, которая могла мгновенно вырасти до размеров океана. У этого были свои причины. В тот вечер брюнет не догадался, почему занятия перенеслись в самый дальний угол их дома. Однако потом всё стало понятно, ведь подобная ситуация повторялась из раза в раз. Музыканты упорно бегали от него, Шота первые пару дней настолько же упорно бегал за ними. То-ли им вздумалось приготовить нечто тайное для выступления, то-ли эти двое вовсе не музыкой занимались. Раздумывать долго не пришлось, ведь второй вариант был отменён сразу. Он доверяет сестре больше чем себе, да и влюбившись однажды, яндере вряд ли обратит внимание на кого-то другого. Пришлось верить в версию с сюрпризом. Ну, или с тем, что музыканты – люди странные. Спустя пару дней беготни Айзава успокоился и решил их не трогать. О том, что такое решение пришлось принять после того, как его заперли в кладовке, можно умолчать. Приходилось мириться с огромным любопытством и лёгкой обидой. Пока он размышлял обо всём этом, людской поток, кажется, наконец начал двигаться с места. Девушки возбуждённо тараторили, а у него то и дело возникало желание выпить таблетки от головной боли. А ведь основной ад был впереди. Они забронировали себе места в первых рядах, с хорошим обзором на сцену. Туда ещё нужно было добраться, не отдавив никому ноги, и желательно без огромных потерь в рядах нервных клеток. Аяно словно танк гордо и упёрто шла в толпе, расчищая путь им с Каямой. Это было кстати. Только когда гомон стал чуть менее громким, и все расселись по местам, Шота начал замечать что здесь вполне красиво. Сцена располагалась на улице. Небесное полотно по краям начинало наливаться персиковым и светло-розовым. Через каких-то пару часов стемнеет, но никого это не смущает. Народ настроен веселиться. Сама сцена переливается яркими огнями, из колонок играет какая-то фоновая музыка. Несколько человек возятся с аппаратурой, вероятно идут последние приготовления. Ведущий объявляет о том, что выступление скоро начнётся, и просит перевести телефоны в беззвучный режим. Первый час было довольно скучно. По крайней мере ему, ведь в музыке Айзава никогда не разбирался. Пока зрители стоя, чуть ли не плача аплодировали какому-то пареньку со скрипкой, он пытался задремать. Ну, или не сойти ума от скуки. Здоровому сну мешали ещё и спутницы: Каяма грозила тем, что начнёт на принудительно-добровольной основе таскать его по всяким операм, если не проявит должного уважения. Сестра запугивала что с утра до ночи на огромных колонках станет включать классическую музыку. Пф, будто она в этом разбирается. Однако сонливость в одно мгновенье сняло как рукой, когда весёлым, хоть и немного уставшим голосом ведущий объявил Ямаду. Сестра и Нем зашептались, сидящие неподалёку зрители начали делать им замечания, но все звуки заглушало собственное сердцебиение. Тук. Тук. Будто где-то в груди вихрем закружились беспокойство и предвкушение, готовые своим танцем к чертям разнести внутренности. На сцену вышел Хизаши. Его пшеничные волосы умудрялись сиять, будто над головой не прожекторы и переливающиеся огоньки, а нимб. Глаза закрывали излюбленные очки с жёлтыми линзами. Выступал друг в изумрудной блузке с какими-то блёстками. Сама по себе вещица казалась безвкусной, непонятно почему Аяно и Немури так рьяно её рекомендовали. Однако сейчас, когда он наконец вышел на сцену, вещь казалась совсем другой. Словно напиталась от Солнца этой странной искрящейся энергией, что-ли. Он весь светился, как не светился никто из предыдущих участников. По крайней мере для него, для Шоты. – Сущий Мик! Сущий! – доносилось откуда-то из толпы. Голосов явно не особо много, не больше пятнадцати человек, однако гомон был дружный. Скорее всего, это слушатели его радио. Не особо понятно как эти фанаты узнали что Мик – это Ямада, и откуда информация о его выступлении. Но как известно, кто ищет, тот всегда найдет. После того как и эти голоса стихли, потемнело. Остался только один прожектор, в свете которого стоял певец. Так как небо уже вовсю окрасилось яркими красками, подобно мифической жар-птице, выглядело эффектно. Брюнет не запомнил, были ли такие спецэффекты у других выступающих, но хотелось думать что это только для Хизаши. Из колонок, постепенно нарастая, полилась нежная мелодия. Подозрительно знакомая мелодия, отчего-то с запахом кофе. Она едва уловимо касалась кожи предрассветными лучами и отдавала домашним уютом. Ситуация настолько знакомая, что кажется невероятно глупым нежелание мозга вспоминать её. Чувство дежавю нарастало вместе со знакомой мелодией, мгновенно вытеснило из мира всех остальных людей, оставив только его и Ямаду. Брюнет этого не видел, но казалось что под жёлтыми линзами бегает внимательный взгляд, выискивающий кого-то в толпе. Наверное, просто кажется. – What would you do if I told you You made me crazy To see your pretty pics on Sunset Boulevard? – голос Заши казался неожиданно умиротворённым и чувственным. Он размеренно лился вместе со спокойной, дарящей чувство уюта мелодией. Даже можно сказать переливался, невольно казалось что каждый звук – капля в водопаде, которой рано или поздно придётся разбиться о твёрдые камни. Айзава смутно что-то припоминал, но никак не мог ухватиться за нужную мысль. – And it makes me lazy, So I smoke cigarettes, Just to understand the smog. – I love you lots, like polka dots, You're killing me more, Than coffee pots and insta-dots, With every drop I pour And if I had to do it all again And I would because, babe, in the end It brought me here to you.– спокойствие нарастало, а музыка из колонок постепенно становилась всё громче. Как волны, которые с каждым разом бушуют всё сильнее. Омывают стоящего на песке человека, пока полностью не затащат его в свой подводный мир. Тоже самое, по ощущениям, происходило и с самим Шотой. Некие чувства погружали в себя, мешая вынырнуть, будто он ненароком попал в болото. В голове – непонятная каша, и усиленный микрофоном голос возлюбленного. Почему не отпускает ощущение, что Заши смотрит на него? Яндере плохо знал английский, выхватывал лишь определённые слова. Однако из-за чего кажется, что непонятные строчки сложены о них? Дальше голос стал увереннее. Вроде бы изменилось совсем немного, но эту перемену Айзава почувствовал всем своим существом. Звучание напиталось эмоциями, будто человек наконец наконец выразил что-то, что словам не поддавалось. Или рассказал то, что гложит давно, что перекрывало доступ к кислороду и сковывало невидимыми путами. Он не особо помнит происходящее. Всё смазалось. Лишь разноцветные огоньки и Ямада, голос которого так искусно ввёл в транс. Накатило очередное непривычное чувство – какая-то любовь ко всему живому, не только к Солнцу. Хотелось петь, танцевать, подняться на сцену и заявить о своём замечательном состоянии всем. Однако Шота оставался неподвижным, оглушённый собственными чувствами и атмосферой в целом. Все вокруг застыли, превращаясь в безликие статуи, один лишь Заши продолжал изливать обращённые в песню эмоции. Брюнет пребывал в этой прострации почти всю песню. Только на предпоследнем куплете голова его прояснилась, а сознание постепенно возвращалось в реальный мир. – I left Calabasas, escaped all the ashes, ran into the dark And it made me wild, wild, wild at heart The cameras have flashes, they cause the car crashes But I'm not a star... – наверное, и сам певец ощущал что-то похожее. Голос звучал уже тише, успокаиваясь постепенно и плавно. Вещи вокруг принимали свои привычные очертания. If you love me, you'll love me 'Cause I'm wild, wild at heart If you love me, you'll love me 'Cause I'm wild, wild at heart Но почему же все эти строчки так вьелись в память? Наверняка теперь их не стереть оттуда даже сильнейшим моющим средством. Останутся там навсегда, как самые старые надписи на заборах. Концовку Айзава дослушивал уже полностью вернувшись в реальность. Колонки стихли, будто кто-то резко перекрыл кран с водой. Брюнет поймал себя на том, что выделяется из массы вяло хлопающих людей. Он аплодировал стоя, и при этом ловил на себе недоумевающие взгляды спутниц. Да и наверное остальных людей. Плевать. На прощание Хизаши весело помахал рукой огромной толпе зрителей. Хотелось верить, что на секунду взгляд изумрудных глаз задержался на нём. Ничего особенного не случилось, концерт продолжился как ни в чём не бывало. Их участие в мероприятии может на этом закончиться. Так что пока ведущий говорил о следующем участнике, троица темноволосых подростков тихо пробиралась к выходу. В них как кинжалы то и дело летели неодобрительные взгляды тех, кому на некоторое время приходилось заслонять обзор. Шоту это не волновало. Остальных, по большому счёту, тоже. Блондин обнаружился за сценой. По всей видимости, его подловил успевший немного раньше фанат эфира Заши. Его радостная улыбка сделалась немного уставшей. Игнорируя эту приятную боль голосовых связок (как после физических тренировок), Солнце терпеливо отвечало на все вопросы. Пока в поле зрения не появилась его уже практически родная троица. Солист не сказав ни слова унёсся к друзьям, оставив того человека в недоумении. Ничего, всё равно разговор уже подходил к своему концу. Ямада умудрился обнять сразу всех троих, стало тесно, но очень уютно. Даже если брюнет и залился краской, друг, слава богу, этого не увидит. Да и сейчас из него фантаном бьют эмоции. Куда уж тут подмечать мелкие странности в поведении яндере. Как и ожидалось, Заши сразу принялся тараторить: – Чёрт, я и не думал что это будет так волнительно... Но круто! – он выглядел настолько счастливым, каким Айзава не видел его давно. Даже, наверное, никогда. Если прислушаться, можно уловить лёгкую нотку хрипотсы в радостном монологе. Как бы голос не сорвал. – Как же, оказывается, невероятно петь на публике! Правда горло немного болит, но ничего, после кружки горячего чая всё как рукой снимет. Я так волновался перед выступлением, вы даже... – Я конечно извиняюсь... – прервала его Аяно наигранно-возмущённым голосом. – Если ты нас не отпустишь, то всё мы здесь падём смертью храбрых. – Ой, ребят, простите, – Заши стало немного неловко. Он сразу ослабил хватку и отстранился. Шота немного жалеет, хотелось бы дольше так постоять. – Ты на самом деле выступил просто... Чудесно. Даже словами передать сложно. Фраза принадлежала ему. Брюнет немного стушевался, не зная как превратить свои мысли в слова. Поэтому выдал... Это. Тихо и коротко, но Хизаши понравилось. Наверное. По крайней мере он начал сыпать высказываниями о том, что не так уж и хорошо получилось. С невероятно самодовольным видом. – Ладно, признаю, ты плохо старался, – нарочито строгим тоном принялся отчитывать солиста Айзава. – И сфальшивил в одном месте. Вот. Его собеседник оскорбился так реалистично, что диалог походил на реальную ссору. Если бы не редкие смешки спутниц и улыбки спорящих. Девушки в открытую смеялись над этим шутливым диалогом. – Несчастный музыкант хотел получить крупицу понимания, чтобы кто-то утешил, – убивался Ямада. – Однако его приняли в штыки... – Передайте несчастному музыканту, чтобы шёл домой. Простудит уставший от плохого пения голос. – Значит, мы здесь больше не нужны? – поинтересовалась Каяма, пока блондин соображал, посчитать последнюю фразу заботой или шуточным оскорблением. – Вроде бы да. Не вижу смысла терять ещё несколько часов. – Если бы это был не школьный концерт, я бы осталась, – задумалась Аиши. – У вас школа такая классная. Для того чтобы у нас закатить подобную вечеринку, весь учительский состав должен продать свои почки. Максимум – это дискотека в столовой, в которой не делали ремонт со времён наших прадедов. – А тебя никто не заставляет идти, – ухмыльнулся брат девушки. – Можешь провести остаток вечера в компании очкариков со скрипочками. Девушка шутливо пихнула его в бок. Не больно, но ощутимо. Солнце неторопливо опускалось за горизонт, а они шли домой, смеясь и разговаривая. * * * Он сидел у себя в комнате и задумчиво смотрел в окно. На тёмном ночном полотне мелькали звёзды. Будто кто-то просыпал блёстки на чёрную скатерть. Оставшийся вечер прошёл очень даже хорошо. Настолько, что слабо веришь собственному счастью. По дороге их компания купила себе сладкой ваты в небольшом передвижном фургоне. Он едва не подрался с сестрой за последнюю клубничную, но в итоге решил благородно уступить. Когда пришли, то несколько часов играли в монополию. Каяма всегда выигрывала, и эта партия не стала исключением. Понаставила собственных предприятий везде, железные дороги оккупировала. Даже ходить страшно по такому полю. Долгое время банкиром был Хизаши. Как человек, который считал быстрее всех. Потом Айзава обанкротился первым, и эта интереснейшая роль досталась ему. В знак мужской солидарности выдавал другу чуть больше денег чем девушкам. Им слишком везёт. Немури хотела остаться в их доме с ночёвкой, но родители не отпустили. Пару недель назад подруга прогуляла одну контрольную, так что была наказана. Удивительно, что её вообще из дома отпустили этим вечером. Что-то похожее на домашний арест продлится ещё неделю. Они все сговорились, и решили на выходных тайком пробраться в её комнату и устроить ночёвку там. Опасно, но азартно. Брат с сестрой переглядывались, с трудом удерживаясь от рассказов, какие дела они могли проворачивать. Друзья ещё не готовы об этом знать. Минут двадцать назад Каяма ушла. Дом начинал засыпать после насыщенного дня. Нужно уже расправлять кровать, а он сидит и смотрит в тёмное окно на пустынные улицы. Настольная лампа выключена, так что единственными источниками света являются тусклые фонари и бледные звёзды. Мыслей в голове практически нет, будто их кто-то стёр. Хочется просто сидеть, сонно моргать и глядя в тёмное окно вспоминать прошедший день. Раздаётся тихий скрип, с которым открывается дверь в эту комнату. Надо бы петли смазать. В помещение, впуская желтоватый свет из коридора, заглядывает Хизаши. В своей зелёной пижаме и с растрёпанными пшеничными волосами парень выглядит совсем уж по домашнему. Невольно на губах появляется улыбка. – К тебе можно? – друг улыбается и глядит в сторону. Брюнет задумчиво кивает. Заши заходит, поспешно закрывая за собой дверь. Наверное, ему тоже не хочется тревожить уютный мрак этой комнаты. Яркий свет лампы в коридоре режет глаза, а темнота успокаивает. Блондин не спрашивая садится на кровать рядом и смотрит в окно, на серебряный месяц и далёкие туманности. Это не кажется чем-то странным. Наоборот, очень даже привычным и естественным. Будто у них давно такая традиция – молча смотреть на звёзды в полной тишине. Звуки дома не просачиваются сюда. Стоит обвалакивающая, глухая тишь. Так проходят несколько минут. Сами по себе, действуя отдельно от мозга, их ладони осторожно касаются друг друга. А взгляды обоих так и прикованы к окну, как к порталу в иное измерение. – Решил заночевать тут? – тихий голос брюнета звучит для обоих оглушающе. Ямада усмехается. – А почему нет? Я и не знал, что у тебя в комнате так хорошо. Я бы остался тут. Разговор не клеится. Настрой не тот – намного легче было смотреть на небо и думать о своём. В молчании проходит ещё минута. – Знаешь, ты будто сливаешься с темнотой,– Шота наконец отвлекается от ночного пейзажа и смотрит на собеседника. Есть в этом разговоре что-то неловкое и неумелое. Словно за неумело склеенной аппликацией таится истинная цель этого туманного разговора. – Она принимает тебя за своего. – Хочешь о чём-то поговорить? – неожиданно прямо спрашивает брюнет, смотря на друга. В мягкой темноте этот взгляд кажется уж слишком внимательным, как рентген. – Наверное. Коротко, но почему-то в этом слове он ощущает все те смешанные чувства, которые беспокоят блондина. – Знаешь, давно мы не оставались вот так. Вдвоём. С тех пор как я начал готовить песню, вроде. Монолог Хизаши кажется отрывистым и запутанным. Парень вновь замолчал, не зная, стоит ли ему продолжать. Его рука обхватила другую, принадлежащую Айзаве. Тот в свою очередь не торопит Солнце. Нужно дать немного времени всё обдумать. Антрацитовые глаза изучают мягкие, тонущие в полумраке комнаты черты лица Ямады, чтобы надолго сохранить их в памяти. Именно такими. – Когда я выбирал песню, то думал о тебе, – это звучит хрипло, неожиданно тихо и серьёзно для экстраверта. Не смея даже вздохнуть, Шота продолжает слушать. – Сам попросил Аяно, чтобы она переносила репетиции подальше от тебя. Не хотелось, чтобы ты услышал раньше времени. Голова начала кружиться, стало душно. Нарастало ощущение, что Заши сидит близко. Слишком близко для него, ближе чем можно вынести. И он совсем не против немного поддаться вперёд, чтобы чуть позже сгореть в лучах своего Солнца. К чему этот парень ведёт? Зачем говорить загадками? – Знаешь, Шо, я запутался. Кажется что... – Шота! – неожиданно фраза собеседника обрывается криком из коридора. Аиши зовёт, причём настойчиво и довольно серьёзно. Она разрушила Ночь, таинственная темнота стала самой обыкновенной, а атмосфера рассыпалась прахом. Посылая Хизаши прощальный взгляд, он поднимается с кровати. Тот всё понимает. Им обоим невероятно жалко что момент упущен, но нужно идти. Выйдя в коридор, Айзава хотел в грубой форме донести до родственницы своё недовольство. Он уже было открыл рот, но наткнулся на невероятно серьёзный, вылитый из стали взгляд. Такой парень не видел сестру с момента её переезда в этот дом. Яндере почувствовал что-то неладное. В руке девушки тихо вибрировал кнопочный, очень дешёвый телефон. Если бы брюнет мог видеть себя со стороны, там был бы побледневший встревоженный юноша. Поводы были. На этот телефон звонит только Он. Смотря на брата, Аиши немедленно взяла трубку и поставила на громкую связь. Раздался немного усталый, в целом спокойный мужской голос: – Роллы заказывали? Курьер уже выехал, ждать не больше сорока минут. Сердце забилось с удвоенной скоростью. Брюнетка округлила глаза и побледнела. Это плохо. Не самый худший вариант, но хотелось чтобы было легче. Несколько драгоценных секунд сестра потеряла на то, чтобы кое-что вспомнить. – Не припоминаю. Наверное, Вы ошиблись номером. И что же теперь с курьером? Брат и сестра затаили дыхание. – Приношу извинения. Сейчас он поедет по другому адресу. Опасно. Хотя более чем выполнимо. Больше всего они боялись фразы «День у курьера прошёл плохо». Тогда было бы труднее, хоть и не им. – Удачной ему поездки, – Аяно с трудом заставляла себя говорить непринуждённо. Ему бы так не удалось. – Всего хорошего. Роллы, наверное, были вкусные. Дрожащими пальцами сестра завершила завонок и прерывисто вздохнула. Яндере не положено показывать своё беспокойство в подобных ситуациях. Во время тренировок не было и половины того напряжения, которое сейчас царило в коридоре. Шота глубоко вздохнул, после чего напряжённо сказал: – Жду твоих указаний. Аиши ленивая. Своенравная. Безответственная и в каком-то смысле самовлюблённая. Но сейчас нужно беспрекословно её слушаться. У неё больше опыта, да и она старше. – Собираемся в соответствии с совой, – задумчиво начала она, перебирая пальцами тёмную прядь. – Дальше как тренировались. Не думаю, что в ближайшие годы мы встретимся. Однако Кроты помогут надёжно скрыться. – Всё понял, мы не сильно отклоняемся от инструкций. Но что с Хизаши? Его могут тоже посчитать заказчиком. – Разбирайся с ним сам. Но чтобы через полчаса здесь духу вашего не было. Во всех возможных случаях.