unforget

      Дилюк старался не смотреть на мужчину напротив, потому что разум раз за разом предавал его. Пришлось напрячь шею до вздымавшихся вен на ней - лишь бы вновь не повернуть голову, не бросить украдкой взгляд, не протянуть руку, не попытаться коснуться.       Они вышли из склепа его отца, в котором от силы побыли минуты три в благоговейном молчании. Незнакомец оставил букет лилий в вазе, расположенной в центре склепа, пока сам Дилюк пристыженно рассматривал витраж, через который просачивался солнечный свет - ему было стыдно, что перед местом захоронения отца его мысли были совершенно не о нем; что его сердце все ещё не успокоилось, жёсткими ударами сотрясая грудную клетку.       Под разноцветными бликами витража лицо Кэ- незнакомца было похоже на недвижимую, прекрасную статую; одну из тех, что стояли в соборе Барбатоса.       Когда незнакомец аккуратно сложил руки в молитве, Дилюк мысленно поблагодарил его - ведь сам в состоянии сделать это не был. Он надеется, что отец простит своего глупого сына.       Выйдя из затхлого склепа, они решили обойти старые территории винокурни по берегу.        - Я выгляжу как твой друг?       Шёлк одежды незнакомца развивался также сильно, как и его необузданные локоны - будто бы вот-вот унесут его всего в даль, забирая, прямо как когда-то у Дилюка забрали Кэйю. Рагнвиндр почувствовал колики в своих пальцах и необходимость схватить, удержать; пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не сотворить глупость.       Голос незнакомца мягкий, вкрадчивый, так разительно отличающийся со скомканной, смущенной речью Кэйи. Этот голос обезоруживает, как будто бы лишь для того, чтобы нанести удар поглубже, побольнее.        - Нет... - отвечает Дилюк, перепрыгивая через огромную корягу и вежливо подавая руку незнакомцу, вызывая смешинки в ясных глазах, - как кое-кто больший, чем просто друг. Как кое-кто, кого я давным-давно потерял.       Рука кажется невесомой - и касается его ладони также мимолетно, как и отпархивает от неё, подобно анемо бабочкам.        - Не могу поверить, ты мог бы быть его близнецом. Цвет глаз, волосы...       Видимо, незнакомец утомился слушать бред сумасшедшего - Дилюк его не винит. Он резко поворачивается в его сторону, а в холодных глазах задатки шторма: красивое лицо хмурится.        - Мое имя Каин, - чётко выговаривает каждое слово он, - и я не выгляжу как призрак, не так ли?       Вспотевшая от волнения рука Дилюка оказывается в плену прохладных ладоней лишь для того, что Каин положил её себе на выглядывающие из-за широкого выреза ключицы.        - Чувствуешь тепло?       Чужая кожа бархатная на ощупь; Дилюк отдергивает руку из некрепкой хватки Каина.        - Да, ты не он.        - Ммм, - протягивает тот, будто бы пораженный чужой несообразительностью, - если не сложно, можешь обращаться ко мне по моему имени, а не по имени твоего несчастного любовника?        - Прости я... запутался.        - Как и большая часть людей, - пожимает плечами.        - Нет, не в этом смысле, - отмахивает Рагнвиндр, - мне пришло письмо от... моего друга, отсюда. Вот я и приехал сюда.        - Разве ты не говорил, что он умер?       Пляж немного зарос. Дилюк помнил как широка была полоска белого песка, когда они с Кэйей сбегали с субботних уроков, плескаться в прохладной воде. Ему часто приходилось затаскивать своего друга в воду силой, потому что Кэйа слишком быстро замерзал в воде.       Он моргает, сбрасывая рефлексию воспоминаний с сознания.        - А, да, десять лет назад... Но я получил письмо. Мертвецы же не пишут писем, верно?        - Хм, ты прав. В любом случае, я не сталкивался тут с твоим другом. Может, тебе стоит поискать где-то ещё? Винокурня занимает большую площадь.       Множества разбросанных зданий по территории и за нею имело смысл проверить. Закатные лучи коснулись водной глади.        - Да, займусь уже завтра, - с годами страсть к ночных похождением у него отпала, в горле почувствовался зевок, - скоро ужин.       Это вызывает смешок у Каина. Дилюк замирает, чувствуя как уютная обстановка сумерек сгущается между ними плотнее чёрной дыры.        - Завтра? Да, почему бы нет, можно тогда и послезавтра, когда пройдут осенние ветра. Ха, может быть ты вовсе его не любил?       Рагнвиндр открывает рот, но не успевает ничего сказать; его прерывают жестоким равнодушием и сочащимся ядом с пухлых уст:        - Может быть, ты его ненавидел?       Он никогда не ненавидел Кэйю. Никогда. Просто искать умершего в мире живых было бессмысленно. Зачем прикладывать много усилий к бессмысленной миссии? Да зачем он вообще сюда приехал? Барбатос, кажется, безумие овладевает им.       Каин первый, кто смог всполошить потухшие пламени в его сердце чугунной кочергой.        - Заткнись.        - Может быть, большой и сильный герой Мондштадта приехал сюда на самом деле для того, чтобы убедиться, что мертвые остаются в своих могилах?       Как только Дилюк входит в поместье злость на несносного собеседника будто бы сразу меняется на вселенскую усталость, а скрывшись от внимательных глаз в чахлой обстановке отеля он чувствует себя немножко спокойнее.       Скоро действительно был ужин - постояльцы начали собираться на первом этаже, в столовой. Отчего-то Дилюк сегодня не хотел есть в одиночестве.       В холле слышался звон посуды и тихие маты Аделины - видимо, готовка все никак не шла. За потрепанным дубовым столом сидел господин Э, а справа от него - прямо на столе - юная и несносная Ли. Дилюк и не предполагал, что они могут быть знакомы друг с другом, а тут - даже поддерживают разговор. Рагнвиндр решил притаится в тени тени угла и прислушаться к чужому разговору. Вдруг Ли расскажет господину паникеру что-то о письме? Вряд ли сам Дилюк добьется от неё правды.       С их стороны слышался стук чего-то резинового об дубовую поверхность стола - видимо девочка игралась с мячиком.        - И что ты натворил? Воровство? Убийство? - её тон был возбужденный, веселый, словно она не говорила о самых бесчеловечных преступлениях, а о любимой марке игрушек.        - Ничего подобного!       Тон господина Э. был более живой, чем при разговоре с Дилюком, будто бы эти двое были знакомы намного дольше.        - Ха! Даже духа не хватает признаться, да?        - К чему ты вообще, мелкая? - обиженно протянул тот.        - Ну... - она задумалась, а потом заговорила тише, будто бы по секрету, - ты мне рассказывал, что рыцари преследовали тебя из деревни в деревню из-за твоего злодеяния. Вот мне и интересно.        - Не-а, я бежал, потому что испугался. Ни в чем я не виноват.        - Хм, но если ты ничего плохо не делал, зачем ты ночами просишь прощения в кошмарах?       Очевидно было для господина Э отрицать свою вину. Рагнвиндр уже понял, что изображать жертву - его отличительная черта характера.        - Хотя, я на твоем бы месте я бы тоже убежала! - внезапно одобрила действия мужчины девочка.        - Да если бы не убежал - чтобы было? Они бы меня не послушали, никто бы меня не простил.       Стены поместья содрогнулись от первых накатов грома.        - Хм...       Они замолчали, каждый задумался о своём - поэтому Дилюк решил пройти в столовую, может быть, у него получится договориться с Ли.       Заметив подходящего Рагнвиндра, девочка соскочила со стола и медленно начала пятиться от него, будто от чумы.        - Ли, стой, скоро ужин-       Он протянул к ней руки, будто к взбешенному зверю, пытаясь успокоить.        - Опять ты! - обиженно фыркнула она и нашла вслепую ручку двери, с громким щелчком отворяя её, - из-за тебя у меня весь аппетит пропал!       И в следующую секунду вышмыгнула на улицу, впуская воздух богатый озоном в душное из-за смога свечек поместье.       Господин Э продолжил листать книгу как ни в чем не бывало.        - Скоро будет ливень, - Рагнвиндр, мало сказать, был удивлен отсутствием реакции у этого чудака, - детям опасно находится на улице в такое время.       Джентльмен на секунду отвел взгляд от книги и критически взглянул на Дилюка.        - Ну, поделом этой девчонке, - фыркнул тот и сразу же вернулся в книге, - раз уж вы так недовольны моим бездействием, господин Рагнвиндр, почему же вы сами всё ещё здесь?       В трех метрах от порога он натолкнулся на возвращающегося с прогулки Кэ- Каина. Его шелковые волосы немного распушистились из-за нарастающей влаги, и Дилюк слегка отвлекся на чужой румянец: видимо тот бежал со всех ног, лишь бы не намочиться насквозь.       Прежде чем Дилюк продолжил свой пусть, тонкие пальцы оплели его запястье, останавливая.        - Ты куда? Скоро шторм будет.       В его правой руке вновь небольшой букет - будто бы он приехал в этот отель только для того, чтобы уничтожить популяцию лилий в округе, остроумно подумал Рагнвиндр.       Дилюк всматривается в лазурь глаз; получается уже намного лучше, он привык к ноющему стуку сердца.        - Ли убежала, надо вернуть её в дом до грозы.       Глаза Каина расширились, а букет оказался отправлен в свободное падение в размокшую грязь. Видимо, Каин тоже был знаком с девочкой.        - Я помогу тебе, пошли.       Дилюк кивнул и сбросил с себя слабую хватку на запястье, вновь ускоряясь. Где могла спрятаться 7-ми летняя девочка в ночи? Как вообще её не испугали звуки молний? Конечно, сам Рагнвиндр тоже не шибко боялся грохота природы по юности - порой даже открывал окна настежь во время ливней, чтобы насладиться успокаивающими звуками - но перестал вскоре, с прибытием Кэйи в их поместье. Тот, в страхе, проводил такие ночи в кровати Дилюка, держась за него, как за спасательный круг.        - Ли чересчур бесстрашная, я, лично, в детстве всегда боялся молний, - сбивчиво прокомментировал Каин, когда они приостановились на перекрёстке, предполагая куда могла повернуть маленькая бестия.       Дилюк согласно кивнул. Таких детей нужно держать в ежовых рукавицах, чтобы не натворили бед.        - Смотри, - Каин указал пальцем на горящее окно одного из бывших домой работников, - может быть, она спряталась там?       Это было их лучшей зацепкой. Шторм ухудшался, а молнии сверкали на небе всё чаще. Ближе к домику, Дилюк заметил, что Каин начал замедляться - что странно, ведь они пробежали максимум километр в поисках Ли.       Как только Дилюк распахнул незапертую дверь и захлопнул её за вошедшим, Каин тяжело привалился к дубовой стене. Его глаза лениво хлопали ресницами, будто бы из последних сил стараясь остаться в сознании.        - Дилюк, подожди секунду, - его лицо заметно побледнело, а бледность слабости заменила роскошный румянец, - мне нехорошо.       Сам Рагнвиндр тоже не идеально себя чувствовал - легкое головокружение окутало его, а картинка в глаза слегка поплыла, будто бы он смотрел на происходящее со стороны. Он помог Каину сесть на кровать в соседней комнате, чтобы прийти в чувства.       Как только тело Каина коснулось отсыревшего матраца, он закашлялся. А потом тяжело вздохнул и с улыбкой взглянул на взволнованное выражение лица напротив, оправдываясь:        - Просто похмелье.       Он попытался встать, но Дилюк надавил ладонью на его плечо, укладывая в кровать, как маленького ребёнка.        - Отдохни, я обследую дом сам.       Тот не стал спорить и бессильно упал на матрац, что-то невнятно мыча. Его руки обняли собственное тело, будто бы пытаясь одновременно согреться и поддержать себя.        - Так уютно.        - Я пойду, - выдохнул через сжатые зубы Дилюк, чувствуя как его виски пронзает болью, - поищу Ли.       Каин снова закашлялся, тёмно-синие локоны красиво контрастировали с белой простыней.        - Мне скоро станет лучше, не волнуйся, - уверил тот слабым голосом между приступами кашля.       Как только Дилюк собрался пойти на поиски девочки, Каин снова его окликнул:        - Погоди, мне нужно у тебя кое-что спросить, - он выговаривает слова медленно, с трудом, - что если ты не найдёшь его? Что ты будешь делать?       Дилюк проглатывает образовавшийся ком в горле и честно отвечает:        - Я не... думал об этом.       С этими словами Рагнвиндр отправляется на поиски девочки, обыскивать этажи.       Каин сжимает в ладони кровь, что вышла из его легких вместе с кашлем.