Мрачная сердцем

      Принц Агнарр, будущий король Эренделла и отец Её Величества Эльзы, рос статным, горделивым и без сомнений красивым юношей. Будучи единственным ребёнком своих родителей, а следовательно и наследником престола, Агнарр прекрасно осознавал всю ценность своей жизни. Однако это не мешало ему из раза в раз рисковать ею, дабы ощутить будоражащее чувство свободы, которое опьяняло его не хуже вина. Всю свою юность он занимался фехтованием и верховой ездой, а с 15 лет принимал активное участие в охоте, не боясь даже суровых зим севера. Горячая кровь не давала ему спокойно коротать дни в стенах дворца, а потому сердце принца рвалось к снежным просторам, где он мог испытать судьбу, каждый раз беря в итоге над ней верх. Его отец, король Рунард, беспокоился из-за безрассудного поведения сына, но каждый раз встречал сопротивление со стороны Агнарра на любые попытки посягнуть на его свободу. Правитель Эренделла частенько сетовал, что с такими привычками его отпрыск подвергает риску всё королевство остаться без наследника престола. На это принц лишь посмеивался, ибо был уверен, что самим своим рождением он сумел обуздать Фортуну, которая отныне всегда была на его стороне. Однако вскоре одно событие показало ему всю ошибочность такой взбалмошной уверенности.       Случилось это, когда Агнарру минул 18 год. В это время свирепствовала зима, но едва ли это могло напугать принца Эренделла. Заскучав в столице, он направился дальше на север в надежде поохотиться на песцов. В это время зверьки, обитающие в полярной тундре, покидали свои норы и мигрировали ближе к хвойным лесам, где они с большей вероятностью могли найти себе пропитание. Людей в свою очередь манил их белый пушистый мех, однако не ради этого принц Агнарр охотился на песцов. Ему нравилось волнующее чувство, когда в его руках находилась жизнь другого, слабого существа, которую он мог оборвать по своему желанию. Ему нравилась власть. Разве это удивительно для будущего короля? Агнарр так не думал.       Он остановился в небольшом поселении неподалёку от леса вместе со своими приближёнными. Местное мужичьё с большим удовольствием помогали юному принцу, организовывая ему охоту чуть ли не каждый день. Они же снарядили его упряжкой ездовых лаек. Однако вельможи, сопровождавшие Агнарра, свойственное принцу воодушевление не испытывали. Вместо того, чтобы мёрзнуть несколько часов на холоде, они предпочитали оставаться в гостевом доме, развлекая себя едой и алкоголем в компании местных красавиц. Его Высочество порой нехотя уступал им и присоединялся к веселью.       И всё же такая праздность была ему не по душе, а потому однажды он решил оставить своих собутыльников и проверить капканы, которые минувшим днём были поставлены с приманкой. Это было время полярной ночи, когда солнце не появлялось на небосводе несколько месяцев. Агнарр вышел на улицу в полдень, когда мгла на некоторое время сменялась сумеречным сиянием. Он собирался развеяться, а потому не планировал уходить далеко в лес. Принц взял с собой фонарь и ружьё, после чего, немного поразмыслив, решил оставить нарты* и собак. Хоть он и охотился на песцов почти всегда в упряжке, в этот раз он решил, что справится своими силами. “Всего лишь посмотрю, как там с капканами”, — подумал он и направился к лесному массиву. Никто из его друзей не заметил ухода принца, чему тот был рад. “Побуду в кои-то веки один”.       Небо было ясным. Через несколько часов его должно было озарить невероятной красоты северное сияние. Его Высочество всю свою жизнь провёл в Эренделле, но тем не менее это зрелище завораживало его каждый раз, как в первый. Агнарр был уверен, что всё это проявления чудесной, непостижимой магии. Все снежные просторы вокруг будто были пропитаны волшебством. Как иначе объяснить миражи, из-за которых вдалеке виднелись вещи, которых на самом деле не существовало? Однозначно всё это были происки различных духов, кои в множестве обитали в этих краях.       Юноша неспешно шёл вперед, задумчиво оглядываясь по сторонам. Он смаковал этот момент тишины и спокойствия. Дом, в котором их разместили, находился ближе к лесу, чуть дальше деревни. Посмотрев в сторону неё, Агнарр увидел тусклый свет фонарей, но никакого шума он не слышал. Даже смех пьяных вельмож остался позади, и теперь единственным звуком, который сопровождал принца, был хруст снега, скрипящий под тяжестью его шагов. Морозный воздух будто бы прояснил мысли Агнарра, и тот, приободрившись, увереннее направился к лесу.       Однако чувство ясности было обманчивым. Выпитый в больших количествах мёд всё же притупил внимание принца, а сумеречное сияние и свет фонаря едва ли могли в полной мере осветить местность. Так или иначе, Агнарр, проходя мимо хвойных деревьев, не заметил, что земля перед ним резко уходила вниз. Он сделал один шаг вперёд и, не почувствовав под собой опоры, кубарем упал со склона. Принц руками пытался ухватиться за торчащие корни деревьев, но вместо этого у подножья ударился головой о спрятанный под снегом камень. Его Высочество тут же потерял сознание.       Очнулся Агнарр в постели. Оглянувшись по сторонам, он понял, что находится в неизвестном ему доме. Спиной к нему возле камина сидела белокурая девушка. Стоило принцу обратить на неё внимание, как она тут же обернулась и, улыбаясь, произнесла:       — Проснулся?       Агнарр попытался привстать, но голова в этот момент закружилась, и он, обессиленный, снова упал на кровать.       — Нет-нет, нужно лежать. У тебя ушиб головы, если что.       Его Высочеству не понравилось то, с какой фамильярностью разговаривала с ним девушка, но он её послушался. Он повернул голову и посмотрел на неё снова. Только тогда он обратил внимание, насколько красивой она была. Высокая, стройная, взгляд её озорных и голубых, как лёд, глаз был направлен прямо на принца. Тонкие розовые губы были сложены в насмешливую улыбку. Свои белые волосы незнакомка заплела в две косы. Одета она была странно, даже вызывающе: на ней было лишь длинное льняное платье, которое закрывало руки и ноги, но его глубокий вырез практически полностью обнажал большую упругую грудь девушки. Агнарр не мог оторваться от этого зрелища, что незнакомке даже нравилось. Когда же он наконец это заметил, то, покраснев, уставился в потолок. Она громко рассмеялась.       — Не каждый день такое добро увидишь?       Юноша лишь сглотнул, пытаясь справиться с накатившей стыдливостью. В это время девушка взяла баночку с неясным содержимым и подошла к Агнарру. Приказав ему повернуть голову, она зачерпнула из банки мазь и нанесла её на место ушиба. Принц сморщился от неприятных ощущений, но при этом услышал, как незнакомка что-то пробормотала. После этого боль на месте ушиба стихла.       — Кто ты? — спросил Агнарр.       — Ингрид, — простодушно ответила девушка.       — Ты знаешь, кто я?       — Не иначе как королевич.       Агнарр не удивился. Он догадывался, что все местные жители без исключения знали о приезде столь значимой личности.       — Сколько я здесь пробыл, Ингрид?       — Достаточно.       Его Высочество недовольно сжал губы. Он бы хотел резко высказаться насчет поведения этой девушки, но она только что облегчила его страдания, не говоря уже о том, что если бы не Ингрид, принц остался бы там, в лесу, где скорее всего умер бы от холода.       — Послушай, Ингрид. Меня уже наверняка все ищут. Ты спасла меня и оказала тем самым большую честь королевству. Поверь, стоит тебе отдать меня моим людям, как ты сразу получишь щедрое вознаграждение. Денег они не пожалеют.       Девушка положила банку на стол и снова подошла к кровати. На этот раз она села на край и наклонилась над принцем так, что её грудь почти касалась его. Она посмотрела ему в глаза и, улыбаясь, поинтересовалась:       — А если я хочу не такую награду?       Агнарр вновь покраснел и, стараясь не смотреть на бюст Ингрид, поинтересовался:       — Чего же тогда ты хочешь?       — Ты красивый.       Ингрид закрыла глаза и, наклонившись ещё ниже, оставила на губах принца поцелуй. Его Высочество оцепенел, не представляя, как реагировать на этот жест. Однако его тело поняло. Ингрид на мгновение прервала поцелуй и посмотрела на Агнарра. Она словно ждала его сигнала о том, готов ли он продолжить. В этот момент он мог отпрянуть, показать, что он не желает с ней близости. Но вопреки своим ожиданиям, принц, повинуясь импульсам собственной плоти, обхватил руками голову девушки, притянул её к себе и прильнул к губам Ингрид. Она ответила на поцелуй страстно и ловкими движениями рук расстегнула пуговицы на платье, обнажив перед Его Высочеством своё молодое прекрасное тело. Агнарр нехотя прервал поцелуй и с удовлетворением окинул взглядом его изгибы и формы. Слабость и рассеянность, которые принц испытывал до этого, внезапно сменились невероятной силы желанием. Он попытался привстать, но девушка его остановила:       — Я сделаю всё сама.       Никогда прежде Его Высочество не испытывал подобных ощущений. Он не знал, сколько времени они провели так, в сплетении собственных тел. Всё действие было как дурман, сладостное наваждение. Движения Ингрид были страстными, интенсивными — она явно знала, как можно доставить удовольствие мужчине. Несмотря на то, что для принца это был далеко не первый раз близости с дамой, но именно с этой белокурой красавицей он испытал неподдельное блаженство, погружаясь в приятную негу.       Пока Агнарр приходил в себя, Ингрид сходила к распаниковавшимся вельможам и привела их в свой дом. Друзья и подданные принца с большим облегчением обнаружили его в целости и относительной ясности ума. В его отсутствие, которое длилось около восемнадцати часов, они уже успели мысленно похоронить Его Высочество и распрощаться с собственными головами. Несмотря на радость находки, они попытались было приструнить Ингрид, подумав, что в пропаже принца виновата она. Однако Агнарр вступился за свою спасительницу и перед уходом распорядился наградить девушку мешком серебряных далеров**. Ингрид награду беспрекословно приняла.       Всё оставшееся время до отъезда Агнарр мог провести как прежде, посвятив себя охоте и веселью. Он быстро оклемался, но чудачка Ингрид завладела его разумом так, что ни о чём другом принц не мог думать. Закрывая глаза, он тут же вспоминал освещенную пламенем камина комнату, запах лечебной мази, соскользнувшее на пол платье Ингрид. Он стал расспрашивать местных о ней, на что получил ухмылки, недоумевающие взгляды и перешёптывания. Жители деревни поведали ему, что она потомственная знахарка, которая, однако же, всегда была нелюдимой, а потому Агнарр услышал больше сплетен и домыслов. Сам факт того, что ничего толком он о ней не узнал, будто поджигал интерес к личности Ингрид ещё больше. Принц понял, что хочет увидеться с ней ещё раз. Так через неделю он снова оказался у её порога. Никаких достойных причин для визита он не сумел найти, но это не помешало ему постучать в дверь, что тотчас отворилась перед ним, будто Ингрид уже ждала его.       — А я уж думала ты не придёшь. Зачем тянул столько дней? — лукаво спросила девушка, впуская Его Высочество внутрь.       — Ингрид, этикет диктует общаться с королевскими особами с глубоким почтением, — с легким раздражением сказал Агнарр. Этой девушке явно стоило поучиться манерам.       — Если бы не я, обледенелый труп твоей королевской особы съели бы волки. Или ты уже забыл?       — Нет, я не забыл, — вздохнув, отвечал Агнарр. — Но я хотел спросить, как ты меня тогда нашла?       — Ворожба помогла, — спокойно произнесла Ингрид.       — Значит, это правда? Ты знахарка?       — Мне больше нравится, когда меня кличут ведьмой.       — Но ты не похожа на ведьму, — с сомнением сказал юноша. — Ты… красива.       — А вот для этого мне магия и не нужна, — самодовольно отвечала ему Ингрид. — Но ты думаешь почему твой ушиб так быстро прошёл?       — Не иначе как ты наколдовала?       — Может и так.       После этого девушка отвернулась от принца, подошла к столу, на котором были разложены высушенные травы, и принялась раскладывать их в ларец. Она выглядела так, будто после её слов Агнарр вышел из дома и оставил её в одиночестве. Его Высочество смутился от повисшей паузы и показного безразличия со стороны знахарки. Он прочистил горло и заговорил:       — Я ведь так и не поблагодарил тебя. Спасибо, что не оставила меня там умирать.       Ингрид бросила последний пучок травы в ларец, закрыла и убрала его на полку к другим банкам и склянкам. Завершив это действие, она на мгновение посмотрела на принца оценивающе. Подойдя к нему вплотную, девушка без стеснения спросила:       — Ты ведь сюда не за этим пришёл?       Агнарр не знал, что ответить. Его растерянность даже позабавила Ингрид. Она протянула руку к щеке принца, после чего ловким движением приманила его к себе. Агнарр вновь ощутил на устах её поцелуй, на этот раз требовательный, горячий, и, перед тем как его прервать, девушка прикусила принцу губу. От такой неожиданности Его Высочество отпрянул, чем рассмешил Ингрид.       — Забавный ты мальчик, — сквозь смех сказала она.       Агнарр ощутил прилив возмущения, его уши и щёки вспыхнули румянцем. Как смеет она так про него говорить? Уязвлённое самолюбие сместило прежнюю застенчивость, и принцу захотелось во что бы то ни стало доказать этой шутнице, что он настоящий мужчина, который не потерпит такого отношения к себе. Он настойчиво притянул её к себе, снова слился с ней в поцелуе, пока руками принялся сдёргивать с неё одежду. Агнарр услышал приглушённый стон, что только разгорячило его напористость, и, грубо толкнув девушку к кровати, он быстрыми движениями ею овладел. Ведомый страстью, Агнарр не мог заметить, как Ингрид продолжала улыбаться, пока её тело трепетало от удовольствия. Такой принц нравился ей куда больше.       С тех пор он почти каждый день наведывался к Ингрид. Товарищи принца даже начали беспокоиться из-за его нездорового интереса к знахарке. Стали поговаривать, будто она его околдовала, и лишь потому юный царевич настойчиво стремился к домику Ингрид. До отъезда в столицу оставалось две недели, и вельможи перешёптывались, как бы ему не захотелось остаться в этой деревушке навечно. Юношеская страсть и в самом деле одурманила разум Агнарра. Испытывая лишь физическое влечение к красавице, он мог многие часы проводить в её компании. Несмотря на то, что умственными дарованиями природа девушку обделила. Ни о чем по-настоящему важном он с ней поговорить не мог в силу её малообразованности и недалёкости. Однако было ли это важно, если статус их отношений, как чего-то запретного и порочного, будоражили и воодушевляли принца?       Он успел узнать, что Ингрид была на пять лет старше него и всю свою сознательную жизнь она зарабатывала как травница и знахарка. Она лечила людей, продавала настои, накладывала и снимала порчу, помогала обделённым во внимании девушкам с любовными приворотами. Всему этому она научилась у матери, которая скончалась, когда девушке было семнадцать. От неё же Ингрид унаследовала способность накладывать чары. Она утверждала, что способности эти её род получил от духов природы, связью с которыми девушка гордилась. Её силы были слабыми, но их хватало для того, чтобы гадать, создавать целебные микстуры, а иной раз даже влиять на погоду. За это непродолжительное время Агнарр всё же заметил, что характер у неё был под стать дочери Гулльвейг***. Ингрид была невежественна, но достаточно импульсивна и злопамятна. Она лукавила с принцем, насмехалась над ним, но при этом могла усмирить его гнев своим природным очарованием. Однако одного шарма было недостаточно для того, чтобы долго скрывать её недостатки. День отъезда уже был близко, когда Агнарр вдруг осознал, насколько ему стало скучно находиться рядом с Ингрид. Познав все прелести её тела, он с разочарованием заметил, что умом она не могла предложить ему ничего стоящего. Если Агнарр и стал в самом начале жертвой какого-то наваждения, то его оковы его не долго пленили принца, что не могло не радовать его приближённых. А потому он даже не зашёл проститься с Ингрид, когда свита Его Высочества отчалила в столицу.

***

      Эдвард Сольберг, младший сын графа Гюлленлёве, с самого детства был вхож во двор Эренделла. Он был ровесником юного принца и в силу схожих интересов он быстро завязал с ним дружбу. С годами Эдвард и Агнарр из товарищей по играм стали закадычными союзниками по духу. Эдвард был спокойнее и рассудительнее Его Высочества, и если в их тандеме принца можно было назвать сердцем, то Сольберг точно выполнял роль головы. Он частенько уберегал Агнарра от сомнительных авантюр, заботясь о чести принца. Делал он это не столько из выгоды, сколько из неподдельных тёплых чувств к другу детства. К тому же, сам король Рунард своей просьбой возложил на отпрыска графа Гюлленлёве ответственность за сохранность престолонаследника. Эдвард сопровождал Его Высочество во время злополучной охоты на песцов, после которой убедился, что за Агнарром нужно следить внимательнее. Сольберг ощущал скрытую неприязнь к той странной ведьме, что дурила принцу голову полмесяца. К своему облегчению, в преддверии отправки домой он обнаружил, что интерес друга к таинственной женщине пропал. А значит, можно было со спокойной душой возвращаться в столицу.       Он же помогал Агнарру советами, когда спустя семь месяцев стало известно о желании короля Рунарда женить сына на дочери дворянина из благородной семьи фон Анен. Несмотря на то, что отец Идуны не имел титула, он располагал крупными земельными владениями, а благодаря своим амбициям он удосужился расположения самого короля. Семья фон Анен достаточно долго хлопотала над тем, чтобы усилить своё влияние за пределами собственных владений, и венцом их творения должен был стать брак Идуны с принцем Агнарром. Король Рунард не был против такой пассии для сына, ведь юная фон Анен не была иностранкой, она выросла в Эренделле и, что было весьма немаловажно, за неё обещали крупное приданое даже по королевским меркам. Участие принца в этом процессе было сведено к минимуму. Эдварду казалось, что Его Высочество будто бы и не был против сочетаться браком с девушкой, которую ему отыскал отец.       — По крайней мере, она недурна собой, — как-то раз сказал ему Агнарр.       По-началу Эдварду показалось странным, что его друг терпит и даже поощряет подобное вмешательство в его свободу. Однако потом он понял, что Агнарр расценивал это как первый серьёзный шаг на пути к тому, чтобы однажды стать королём. От осознания этого принц словно остепенился. Он стал больше времени уделять государственным делам, наравне с отцом посещал все собрания и аудиенции. Король Рунард был рад подобной переме в отпрыске, который ещё только недавно беспечно резвился в тундровых пустошах.       Эдвард был рядом с Агнарром во время его встреч с Идуной. Она показывала себя образованной, аристократичной, тихой и скромной девушкой. Принц был доволен. Он считал, что именно такими качествами должна обладать его будущая жена, которая, очевидно, в силу своего характера не станет создавать ему проблем. Едва ли он питал к ней любовные чувства, однако в разговорах с ней выказывал уважение.       — Мы с ней решили исправно выполнять свой супружеский долг, — делился Агнарр с Эдвардом. — Но при этом мы не будем вмешиваться в жизнь друг друга. Пусть занимается чем хочет. Политикой она не интересуется, в отличие от её семейки.       Агнарр давно уяснил, что членам королевской семьи не стоит рассчитывать на брак по любви. Он считал, что его будущая жена не обязана разжигать в его сердце страсть. Для этого есть другие женщины.       Видя, что будущее бракосочетание не тяготит друга, Эдвард не мог не радоваться. Подготовка к торжеству шла полным ходом, когда однажды, направляясь во дворец, Эдвард не встретил у ворот её. Ингрид, закутанная в длинный плащ, пыталась проломиться внутрь, но стража не давала ей пройти. Она громко заявляла, что ей необходимо встретиться с принцем. Эдвард почуял неладное, резко схватил её за руку и отвёл в сторону, подальше от глазеющей толпы. Ингрид попыталась освободиться, но Эдвард грозно дал ей понять, чтобы не сопротивлялась.       — Во имя всего святого, что ты здесь делаешь? — полушёпотом спросил он.       — Мне нужен принц!       Только оказавшись подле Ингрид достаточно близко, он заметил ужасающие изменения в ней.       — Забудь о нём, ты больше никогда его не увидишь.       Ингрид запомнила Эдварда как одного из друзей Агнарра, который постоянно его сопровождал. Она усмехнулась его словам и вызывающе ответила:       — Если я с ним не увижусь, то тогда встану на площади и стану кричать во всё горло, чтобы каждый узнал об этом.       Кровь вскипала в жилах Эдварда и он сильнее стиснул руку девушки, отчего та вскрикнула.       — Прямо сейчас он не сможет к тебе подойти, — сказал он. — Но скажи, где ты остановилась, и он придёт к тебе этой ночью.       Ингрид молча обдумывала слова Эдварда, после чего настороженно ответила:       — Постоялый двор “У Хенрика”.       — Жди его там, а теперь ступай и не смей привлекать к себе внимание.       Он отпустил Ингрид и она, отступив назад, неуверенно побрела прочь от дворца. Эдвард ощущал нарастающую панику, но, глубоко вздохнув, взял себя в руки, после чего решительно направился к Агнарру, чтобы всё ему рассказать.

***

      Уже пробил двенадцатый час ночи, когда двое мужчин в плащах переступили порог постоялого двора. Заведение это находилось на окраине города, и предназначалось оно для людей низкого достатка. В самой большой комнате были расставлены деревянные столы и стулья, на которых восседали крестьяне, работяги и прочая челядь. Они распивали дешёвый алкоголь и пели песни, а потому в помещении стоял гул. Один из прибывших мужчин встал в угол, дабы не привлекать к себе внимание, в то время как второй направился к хозяину трактира. Через пару минут он подошёл к своему спутнику и сказал:       — Её комната на первом этаже, там, дальше по коридору.       Оба пошли в этом направлении и, дойдя до нужной двери, тот, кто разговаривал с хозяином, указал на неё. Тогда второй мужчина постучал. Дверь отворилась, и он вошёл внутрь. Его сопровождающий остался стоять в коридоре.       — А я уж думала ты не придёшь, — сказала Ингрид.       Агнарр снял с себя капюшон и начал говорить только убедившись, что она заперла дверь на ключ.       — Говори, что тебе от меня надо, — мрачно сказал он.       — А ты можешь разговаривать со мной дружелюбнее? — с обидой в голосе ответила Ингрид. — Тем более, когда женщина в положении, с ней нужно быть ласковее.       Она погладила рукой заметно выпирающий живот. Эдвард успел предупредить его об этом, но Агнарр всё равно не мог поверить своим глазам.       — От кого он?       — А ты как думаешь? В этом году я спала только с тобой.       — Это может быть ложью. Кто поверит словам жалкой шлюхи?       — Ты поверишь, — злобно прошипела Ингрид. — Ты знаешь, что это твой ребёнок. Твой сын.       — Я повторю свой вопрос: что тебе от меня надо?       — Женись на мне!       Агнарр опешил и не смог ответить сразу.       — Это исключено.       — Почему? Я ведь мать твоего сына. Он станет твоим наследником.       — Нет, Ингрид, он не будет моим наследником, ведь он родится вне брака. Всего лишь бастрад… Если этот ребёнок и впрямь от меня.       — Но если мы поженимся сейчас, он не будет считаться бастардом! У нас ещё есть два месяца… И ты же принц, можешь хоть сейчас это устроить!       — Зачем тебе это? Я могу дать тебе денег, сколько пожелаешь денег. Тебе этого хватит и на себя, и на ребёнка.       — Как ты не поймёшь, я хочу стать твоей женой. Хочу, чтобы мой сын стал следующим принцем.       — И тогда ты станешь королевой, да? Ты хоть слышала себя? Где это видано, чтобы деревенская ведьма становилась женой принца!       — Хватит оскорблять меня, — обида в голосе девушки становилась всё сильнее. — Мне было видение, что я спасу тебя. Так я тебя и нашла. Я видела, что буду носить под сердцем твоего сына. Что он станет будущим королём Эренделла! Не смей идти против судьбы, иначе плохо будет.       Агнарр ходил по комнате не в состоянии спокойно слушать всё то, что она говорила. Проблема, из которой себя представляла Ингрид, становилась всё серьёзнее.       — Ты специально переспала со мной, чтобы зачать ребёнка и теперь шантажировать меня.       Ингрид улыбнулась. Эта улыбка Агнарру не понравилась.       — Никто не заставлял тебя из раза в раз прыгать ко мне в кровать. Ты сам прибегал как миленький. Если ты не женишься на мне, тогда каждый в Эренделле узнает, что я забеременела от тебя.       — Тебя воспримут как сумасшедшую. Ты и есть сумасшедшая, раз думаешь, что я так просто на тебе женюсь.       — Почему ты так этого не хочешь? — в отчаянии спросила она.       Агнарр тяжело вздохнул. Эта женщина была так же глупа, сколь наивна.       — Я не могу, у меня уже есть невеста.       Ингрид некоторое время обдумывала сказанное.       — Вы уже поженились?       — Нет, но это произойдёт совсем скоро.       — Значит, у нас ещё есть время, и плевать на эту девку, не она родит тебе наследника.       Она подошла к Агнарру и положила руки на его плечи.       — Мы ещё успеваем. Наш сын, твой сын родится в браке, тогда всё будет по закону. И ты его полюбишь, обещаю!       Его Высочеству было противно даже думать о подобном варианте. Он знал, что отец расценит это как личную обиду. Королевский род будет очернён связью с отребьем. И всё только потому, что какая-то сумасшедшая захотела сыграть в сказку и стать королевой. На эмоциях Агнарр оттолкнул Ингрид и та с грохотом упала на пол. Она привстала и яростно закричала:       — Сукин ты сын! Или ты женишься на мне, или я прокляну тебя, твою дрянную невесту и ваших паршивых детей. Хочешь разозлить ведьму? Если да, то очень об этом пожалеешь. Клянусь, не сделаешь как я хочу, я постараюсь над тем, чтобы незавидная судьба ждала вашего первенца. Моих сил достаточно, чтобы отравить всем вам, подонкам, жизнь!       Агнарр опустился над Ингрид, ударил её по лицу и начал трясти.       — Заткнись! Заткнись! — кричал он.       Ингрид начала звать на помощь. Испугавшись, что это услышат за пределами комнаты, Агнарр прижал девушку к полу и закрыл рукой её рот. Она сопротивлялась и изо всех сил пыталась вырваться из его цепкой хватки. Гнев взял над принцем верх, и всё, о чём он мог думать — как заставить её замолчать. Мысль, которая возникла в его голове, была предельно проста: если избавиться от Ингрид, то тогда все проблемы решатся разом. Его руки опустились ниже, к её шее и со всей силы сдавили её. Глаза девушки округлились от ужаса, она начала биться ногами, хрипеть и царапать его лицо. Агнарр приложил все свои силы, сжимая бледную шею больше и больше. Из глаз Ингрид потекли слёзы, она пыталась что-то сказать. Ярость исказила лицо принца, в этот момент он испытывал глубочайшую ненависть к этой женщине.       Она больше не посмеет так с ним разговаривать. Она больше не посмеет ему перечить. Она больше не посмеет нарушать его спокойствие. Она больше не посмеет покушаться на его планы.       Он не знал, что для того, чтобы задушить человека, нужно столько сил и времени. Ему показалось, что она извивалась под ним целый час, прежде чем её тело наконец размякло. Её красные глаза уставились в одну точку, руки упали на пол, рот замер в тихом крике. Агнарр отцепился от её шеи и в панике отпрянул от безжизненной Ингрид.       Он убил её.       Он убил её нерождённого ребёнка.       Он избавился от своих проблем.       Его Высочество не мог оторвать взгляда от застывшего в ужасе лица Ингрид. До его сознания не сразу дошло, что он сделал. Когда же понимание завладело его разумом, принцу стало плохо. Его вырвало в лежащий рядом кувшин. Ощущения от убийства человека оказались совсем не такими, как это было на охоте. На последних силах он добрался до двери и трясущимися руками отворил дверь. Его друг стоял там и, увидев лицо Агнарра, он всё понял. Эдвард стремительно зашёл в комнату и запер её. Только тогда он посмотрел на лежащее на полу тело. Агнарр пытался что-то ему сказать, но вместо этого он лишь бессвязно бормотал.       — Она говорила это мой сын. Я убил своего сына. Она кричала на меня. Она хотела отобрать у меня всё. Я бы не стал её мужем. Отец бы не понял. Она была злой, и я её убил. Она умерла, её больше нет.       Эдвард огляделся по сторонам и увидел стоящий на комоде таз с водой. Он зачерпнул кружку воды и умыл ею Агнарра.       — Приятель, успокойся, — сказал он. — Ты действовал на эмоциях, ты себя не контролировал.       Эдвард усадил друга на кровать, а сам вновь уставился на труп. Он принялся думать, что делать дальше. Нельзя было допустить, чтобы об этом кто-то узнал. Пока он размышлял над дальнейшими действиями, Агнарр притих. Наконец Эдвард придумал, как им поступить.       — Агнарр, слушай меня внимательно. Мы сейчас положим её и все её вещи в этот сундук возле кровати, — он пальцем указал на него. — По виду она должна туда вместиться. После этого мы с тобой вдвоём постараемся незаметно его перетащить во двор. Хозяину я скажу, что она ушла с нами и заплачу ему, чтобы он не задавал лишних вопросов. Самое главное, чтобы никто не заметил твоего лица. Вытащим сундук на улицу, а уже оттуда ты отправляйся во дворец. Я заберу твою лошадь из стойла, чтобы никто не увидел тебя. На ней возвращайся домой, но другой дорогой. Если будут спрашивать, скажи, что был всё это время у меня. Ты понял?       — Да, — ответил Агнарр. — А ты останешься?       — Я завершу всё до конца. Не беспокойся, к утру её уже никто не найдёт.       Агнарр поступил в точности, как ему сказал Эдвард. Со следующего дня он продолжил свою жизнь так, будто ничего не было. С виду он не подавал никаких признаков беспокойства и переживаний. Но глубоко в сердце таился страх, что однажды эта история всплывёт наружу. Работа Эдварда была безукоризненной: дни сменялись друг за другом, а об Ингрид никто и не вспоминал. По ночам Агнарра часто преследовали мысли о совершённом им деянии. Он убил женщину и её нерождённого ребёнка. Его Высочество старался успокаивать себя тем, что он пошёл на это преступление из-за сильных эмоций, который не в состоянии был контролировать. Она ведь сама не оставила ему выбора своим поведением. В конце концов, он поверил в собственные оправдания и со временем перестал терзать себя.       Это случилось, когда он уже был женат на Идуне. Однако год за годом она не могла произвести на свет наследника. Она всегда отличалась отменным здоровьем, но почему-то каждая её беременность заканчивалась выкидышем. Агнарр скрепя сердце вспоминал слова Ингрид о проклятии. Может ли так быть, что ведьма не соврала и перед смертью обрекла его род на страдания? Так Агнарр и Идуна прожили семь лет. За это время король Рунард покинул этот мир, завещая престол сыну. Во главу Эренделла встал новый правитель.       При дворе уже начали ходить слухи о том, что возможно Его Величество король Агнарр расторгнет брак с нынешней женой из-за бездетности, когда она вновь забеременела. Все девять месяцев прошли для королевы Идуны тяжко, она почти не покидала своих покоев, находясь под постоянным присмотром лекарей. Наконец, к большому счастью всего королевства, она произвела на свет своего первенца — белокурую девочку, чертами лица безумно похожую на саму Идуну. Радость появления принцессы, наречённой Эльзой, разделяли все жители Эренделла, за исключением Агнарра. Ибо он в ужасе обнаружил, что белые волосы и голубые, как лёд глаза, напоминали ему об Ингрид. Когда Эльзе исполнилось два года, проявились первые ростки её магии. Так, колыбель, в которой она спала, могла покрыться инеем от одного её плача. Никто не мог объяснить, почему девочка обладала такими силами. Кто-то говорил о божественном вмешательстве, другие твердили о воле духов природы, третьи были уверены, что дело в проклятии. К последним относился и сам король Агнарр. Теперь он уже не сомневался, что это дело рук колдовства Ингрид. Его Величество с осторожностью смотрел на подрастающую дочь, а когда она во время игр случайно ранила свою младшую сестру Анну, чуть её не убив, тогда окончательно убедился, что она представляет из себя опасность. Именно по воле короля юная принцесса была заточена в своей комнате. Он надеялся, что можно найти способ избавить Эльзу от этого чудовищного проклятия, параллельно с этим вынуждая дочь сдерживать себя, скрывать свои способности. Ситуация осложнялась тем, что кроме Эльзы и Анны у Идуны никто не родился. А значит, по праву старшинства, Эльза должна была стать наследницей престола. Но как Агнарр мог допустить, чтобы его страной в будущем правила ведьма? Годы шли, а ему казалось, что у него ещё есть время, чтобы как-то исправить ситуацию. Эльзе исполнилось восемнадцать, когда Агнарр и Идуна отплыли на мероприятие в другое государство. Король намеревался там отыскать способ исцелить недуг дочери, о чём и сказал ей. Не догадывался Агнарр, ступая на корабль, что это судно скоро поглотят беспощадные волны океана, как и его самого, его жену и всех, кто был с ними.       Так самый большой страх короля Агнарра воплотился в жизнь. На престол его королевства после него взошла ведьма.