Глава 2. Жертва
4 марта 2021 г., 20:46
Девушка сонно потянулась в серо-зелёной постели. Два последних месяца её рабочий день начинался именно с бормотания себе под нос в плену одеяла на простыни. Хорошо, когда ты айтишник, и можно со спокойной душой работать дома.
Зевая, кудрявая села на кровать ещё полным сновидений взглядом, окидывая комнату в поисках халата и носков. Неряшливость всегда была частым гостем в жилище этой особы. Идеальную чистоту можно было встретить лишь в одном уголке — кухне. Добравшись до неё, по дороге натягивая правый чёрный чулок, хозяйка квартиры-студии ещё раз зевнула. Сильнее укуталась полами махрового друга, пряча под ними милую пижамку с принтом чешуйчатого, и поёжилась, ещё полностью не проснувшись. Взяв любимую чашку с нарисованной там агамой голубого цвета, девушка с писком присела, подняв руки над головой, вытягивая спинные мышцы. Улыбнулась хладнокровному животному и принялась шуршать у кофемашины со смешной наклейкой хамелеона. Айтишница с детства любила рептилий. Родители даже разрешили воспитывать одну, но её украла сова, выхватила прямо из рук во время прогулки в парке. Больше кудряшка не заводила питомцев, долго вспоминая ящерицу со слезами на глазах. Свою заинтересованность в данном виде пресмыкающихся она проявляла в одежде, украшениях, милых статуэтках и прочей мелочёвке, даже горшки с засохшими кактусами, и те были с агамой.
Порыскав на единственной полочке, где должен был храниться бодрящий напиток, девушка громко заныла на всю жилплощадь о его отсутствии.
— Чего вздыхаешь? — послышалось позади одинокой жительницы квартиры. — На!
Медленно обернувшись, вооружённое лопаткой хрупкое создание облегчённо выдохнуло. Приняло стаканчик с кофе, подписанный её именем, и блаженно прикрыло глазки, вдыхая шоколадно-ореховый аромат сиропа.
— У тебя есть ключи от моей квартиры? — спросила она вошедшую девушку, на голове которой пёстрые локоны послушно ложились в радугу.
— Да, не вернула после того, как жила, знала, что пригодятся. Прибраться бы тут, — сморщила гостья свой носик, рассматривая бардак. — Давай собирайся, сегодня тебе к боссу. Я отвезу.
— Уволить он меня может и по телефону. Зачем туда ехать? — наслаждаясь напитком, равнодушно спросила айтишница.
— Чтобы у тебя было больше поводов напиться сегодня. Всё, собирайся, я жду внизу в машине. И там ещё один кофе. Бегом! — хлопнула в ладоши подруга и развернулась к двери.
Светловолосая кудряшка пожала плечами, на нюх определяя свежесть одежды, аккуратно сложенной в огромную кучу на диване. Сморщившись, она направилась в шкаф, молясь, чтобы там нашлось хоть что-то чистое, и это не была пижама.
Стук в двери её остановил у самого храма каждой модницы. Задумавшись, кто это может быть, девушка медленно поплыла на звук, тряся руками мелкие локоны, мол, это поможет придать им вид причёски.
На пороге её встретил мужчина с длинными чёрными волосами, передние прядки которых уже покрылись сединой и выбивались из низкого хвоста. Темно-фиолетовая рубашка с красивыми запонками на рукавах прекрасно оттеняла бледную кожу и словно неживые серые глаза. От его любопытного взгляда холодок пробежал меж лопаток капелькой пота и скрылся в резинке пижамы.
— Вам кого? — слетело с губ, пахнувших кофе.
— Простите, что тревожу Вас так рано, милая. Я Ваш новый сосед из триста четвёртой. Соли не найдётся? — потряс пустым стаканчиком, вежливо улыбаясь, незнакомец. На мизинце у него был роскошный перстень интересной формы. В центре, вместо брюшка, был огромный чёрный камень, переливающийся на свете фиолетовым, от него в стороны по фаланге отходили две паучьих лапки. А ещё две направлялись к голове, где можно было наблюдать восемь мелких рубинов, расставленных как глаза. Девушка бесцеремонно засмотрелась на детализированное украшение, подняв брови. А, вернувшись из раздумий, прошлась глазами по хлопковой ткани прямо к острому кадыку и громко сглотнула, заметив два белоснежных клыка в ряду выставленных в улыбке зубов.
— Так поможешь, милая? — прозвучало пугающей хрипотцой, вырывающей девушку из размышлений о внешности незнакомца. — Я тебя тут подожду, — передав через порог стаканчик, учтиво склонил голову брюнет.
— Да, сейчас посмотрю, — замялась, взяв посудину, ответила девушка, параллельно задумываясь, а есть ли эта специя у неё дома. На кухне она только пила кофе и ела заказанную еду. Максимум её кулинарских способностей — разогрев вчерашней ресторанной пищи в микроволновке. Всё свое время она проводила за компьютером, набирая коды и следя за исправностью программ. Открыв тумбочку, в которую последний раз заглядывала точно месяц назад, она вытянула лицо. Белая картонная коробочка приветливо улыбнулась надписью «Соль». Напрягая мозги в попытке вспомнить, когда же была сделана покупка, кудряшка насыпала кристаллический порошок, роняя частицы по всей кухне и сгребая их ногой в сторону.
— Вот. Прошу, — улыбнулась хозяйка квартиры, дрожащими руками протягивая стаканчик.
— Вы очень любезны, простите за беспокойство, милая, — хрипнул голос нового соседа с острыми чертами лица. — Если чем-то смогу помочь — обращайтесь.
Неловко кивнув, айтишница вспомнила, что внизу её ждёт подруга, кофе и куча проблем. Выхватив первое попавшейся платье, висевшее на опустевших вешалках, она быстро напялила его на себя, пытаясь на ходу застегнуть молнию на спине. Продолжая скакать на одной обутой ноге, девушка искала пару, параллельно собирая сумку. Всё валилось с рук, а время поджимало. Захлопнув двери, она, проехавшись на плоской подошве, вставила свою руку в закрывающийся створки лифта и ахнула. Должник соли учтиво улыбнулся и нажал на кнопку «стоп». Его цепкий заинтересованный взгляд прошёлся по девушке, что поправляла спавшее с плеча красное платье, раскрас которого имитировал аспида. Они прижалась лопатками к стенке и пыталась выдавить из себя подобие радости от встречи, но в глазах читалась сковывающая неловкость и тень страха.
— Помочь с молнией? — указывая кивком за спину, спросил мужчина и, получив немое согласие, выполнил предложения, не касаясь руками ее кожи.
— Меня зовут Лайя, а вас? — стараясь разрядить обстановку, поинтересовалась она, чем вызвала замешательство в серых глазах.
— Мое имя… — задумался мужчины, уперев взгляд в пространство. Расфокусировано поднял брови и повернулся к удивлённой соседке. — Ваш кулон отлично гармонирует с платьем.
Проморгавшись от неожиданного ответа, девушка неловко поправила ящерицу с широко расставленными лапками и угрожающе выставленным языком, что сидела на большом остроконечном рубине.
Дальше они спускались молча, но кудряшка покрывалась мелким капельками холодного пота от заинтересованного взгляда. Серые радужки, обрамляющие черные зеницы, смотрели на украшение, что красовалась в глубоком декольте. V-образный вырез привлёк бы любого традиционной ориентации и женщин под розовым знаменем, но в глазах соседа не читалась пошлость или вожделение, присущие заинтересовавшимся. Девушка покрывалась мурашками и старалась прикрыться рукой, но лишь больше привлекала внимание к своим действиям. Мужчина смотрел на ложбинку меж грудей, совершенно не стесняясь этого. Он улыбнулся краешком губ, когда стук сердца стал громче, а отсутствие нижнего белья ещё более заметно по дрожащей от биения кровяного насоса левой груди. Соседка поёжилась, заметив боковым зрением, как он облизнулся, а брюнет лишь выпустил смешок на её реакцию.
— Прошу, — улыбнулся он, пропуская девушку перед собой, как только открылись створки лифта.
Совершенно не спортивная айтишница быстро перебирала ногами к сигналившей из машины подруге. Опустошая бумажный стаканчик с холодным кофе, она подробно рассказала обо всем, что случилось с ней утром и, получив удивление от наличия соли, даже обиделась на радужноволосую.
— Да, в этом платье на тебя только слепой глазеть не будет. Это ты так для босса нарядилась? Будешь пытаться сберечь свое место? — подёргав рукой у щеки, улыбнулась водитель. — Да расслабься ты! Вечером идём в клуб праздновать мой день рождения, о котором ты забыла, и твоё увольнение, только платьице поприличнее надень.
Офис встретил айтишницу как бывшую сотрудницу. Новенькие не понимали, почему на неё так зыркают старшие, а те осуждающе смотрели на виновницу вирусной атаки. Как и ожидалось, владелец компании положил перед ней бумаги о расторжении трудового договора и пожелал всего хорошего, так же липко скользнув по открытому декольте. Расстроенная девушка медленно вышла из здания, с которым её больше ничего не связывает, и побрела в ближайшее кафе. Весь день она гуляла по городу, думая, куда устроиться и как жить дальше. Ведь за аренду всё равно необходимо платить.
Стоило только открыть дверь квартиры, как запах пеперони ударил по носовым рецепторам. Подруга принесла на тарелочке аппетитный кусочек и, проследив, чтобы кудряшка всё съела, отправила её в душ. Девчачьи дела отвлекли погрустневшую безработную. Надев блестящие короткое платьице и каблук повыше, подруги направились в ночной клуб залечивать душевные раны и праздновать именины.
Вереница шотов разной крепости и цветовой палитры наполняла молодое тело градусом, расковывая его. Музыка проникала в каждую клеточку тела, заставляя её вибрировать. Танцпол радостно принял пьяную блестяшку, что извивалась змеёй, привлекая к раскрепощённым движениям внимание. Чужая рука нагло исследовала изгибы тела, прижимая к паху владельца. Кудряшка попыталась сбросить мужские конечности, но те лишь сильнее обняли талию, зарываясь носом в пушистые волосы. Виновница торжества жадно исследовала рот какого-то красавчика, пока остальные девушки снимали это на камеру и что-то кричали. Казалось, помощи ждать не от кого, но хватка незнакомца ослабла. Как из страниц сказки, из кадров слащавого фильма, знакомый длинноволосый мужчина отталкивает от хрупкой девушки наглеца. По-собственнически хватает за руку и ведёт на выход, игнорируя её попытки отблагодарить или остановиться. Затолкав хмельную девушку в такси, сосед кинул ей свой пиджак цвета тёмного индиго, выплёвывая грубое «прикройся», и назвал водителю адрес, раздражённо всматриваясь в мелькающий за окном ночной город, пока пассажирка, пригревшись, посапывала на его плече.
У самой двери квартиры краснощёкая соседка несмело сняла чужую одежду и протянула брюнету, стараясь избегать прямого взгляда. Лёгкая, добрая улыбка украсила его губы, но девушке стало от нее неуютно, словно лицо с острыми чертами сейчас лопнет от фальши, осыпаясь штукатуркой. Она поспешно попыталась открыть двери, спрятанным в лутке запасным ключом, и уже готовилась было войти и попрощаться со спасителем, как тот резко вжался в неё всем телом, толкая одну из её ног. Скользящим движением туфли была разделена широкая полоса соли, что таилась прямо под порогом. Улыбка сказочного принца превратилась в оскал, являя истинное лицо садиста. Серые глаза помутнели дьявольской чернотой, в которой смерть восседала на троне, скучающе подперев голову кулаком. Возбуждающая внезапная грубость сменилась животным страхом, связывающим всё нутро в тугой узел ужаса. Лопатки больно ударились о холодную стену, а рот, обведённый красной помадой, оказался зажатым крепкой рукой.
— Как бы меня не ласкал твой крик, милая, сейчас надо вести себя тихо, — хрипнул неприятный низкий голос. Безумные глаза с вопросом заглянули в девичьи, что наполнялись слезами. Тонкие паучьи пальцы подхватили капельку, бережно касаясь ресниц, и поднесли влагу к тонким губам, пробуя ее языком.
— Всегда любил женские слезы, в них столько правды… — наслаждаясь вкусом, прикрыл глаза Паук. — Тихо, милая, тихо. Она обязательно придёт к тебе на помощь, — прошуршал он слова, ядом выпуская их в бледное лицо, и оглянулся по жилплощади.
На подоконниках виднелись широкие полосы белого кристаллического порошка, даже по периметру комнаты и в каждом уголке наблюдалась соленая горка, словно кто-то хотел устроить снегопад, но не нашёл бумаги.
Мужчина ногой осторожно поправил повреждённую дорожку у входной двери, всё ещё прижимая испуганную хозяйку квартиры к серой стене. Поднёс указательный палец к губам и, обнажая клыки, прошипел успокаивающие звуки, что отозвались усилением сердцебиения жертвы. После короткого кивка, шуршащего мягкими волосами по вертикальной поверхности, Паук умилился послушанию кудряшки и вежливо попросил пройти вглубь жилья. Заметив домашний телефон, который она считала пережитком прошлого, девушка быстро мотнулась к нему, но упала, еле успев выставить руки. Толчок в голую спину мертвецки холодными руками позволил ей парить быстрых две секунды.
— О, так ты любишь играть, — присев в районе талии, обрадовался мужчина, кончиками длинных ногтей погладив меж лопатками. — Я знаю много игр, надеюсь, мои вкусы придутся тебе по душе, — выпростался и острым носком туфель влетел в живот, вырывая сдавленный крик. — Так ты любишь погромче, — покрутил пальцами возле ушка, наслаждаясь звуком, и ударил ещё раз, переворачивая блестяшку.
Брюнет резко опустился на одно колено, запустил пальцы в мягкие пряди, сжал их в кулак и, словно тряпичную куклу, поставил девушку на ноги. Сдавливая нарумяненные щёки паучьими пальцами, он насильно открывал рот, заталкивая в него маленького Крестовика.
— Осторожно, он немножко ядовит, но дружелюбен, — зажав рот, прохрипел на ушко ледяным дыханием слуга Смерти.
Выпучив глаза, боясь пошевелить языком, по которому восемь маленьких лапок крутились, ища выход, айтишница попыталась вырваться из объятий монстра, но всего лишь лишилась волос. Царапая жилистые руки, спрятанные под хлопком, она извивалась ужом, старалась наступить острым каблуком на ногу, присесть, упасть, спастись, но крепкая хватка не слабела, полностью игнорируя потуги жертвы. Попытки вырваться из лап садиста так и не удосужились должным вниманием всю дорогу от журнального столика с телефоном. Он небрежно кинул хозяйку квартиры на расстеленную кровать и поиграл пальцами в воздухе, не глядя на жертву. С двух сторон от изголовья к рукам пленницы потянулись темно-фиолетовые ленты. Липкие и блестящие они обвивали ее кисти, ложились меж пальцами в подобии перчатки и затягивались до мокрого хруста. Девушка закричала, надеясь, что выплюнет крестовика, но тот уцепился лапками за бескостную мышцу и укусил свою пищу, впуская несмертельный яд.
— Тише, милая, тише, — приложил палец к тонким губам брюнет. — Сегодня я только твой.
Небольшой паучок шерстяными лапками прошёлся по красной помаде, пачкаясь в ней. Задние конечности быстро работали, создавая искусство на лице молодой особы. Серебряная ниточка ложилась одна на другую, стягивая губы в немоте, надавливая на кожу до мелких порезов. Жертва резко разомкнула уста и снова прокричала, обрывая созданную членистоногим красоту. Язык опухал. Его кончик невыносимо жгло в месте укуса. А маленькое тельце украшенное крестом на брюшке угрожающе подняло передние конечности. Скользнуло к поврежденной мышце, чтобы продолжить ужин. Пломбированные зубы от огромного количества сладкого щёлкнули, разделяя помощника брюнета пополам. Бесстрастно наблюдая за пленницей, садист зевнул и повёл двумя пальцами слева направо. Коварная блестящая полоса скользнула под мочкой уха, украшенной жемчужной пусетой, направляясь к другой. Игнорируя попытки скинуть ее, надавила на израненные уста и, прижав травмированный язык с остатками лапок, стянулась плотным кольцом вокруг головы, царапая уголки рта до крови.
— Какая ты вкусная, — словно попробовал сам, блаженно выдохнул изверг, оторвавшись от расстёгивания запонок на рубашке. Спокойно подвернул рукава, наблюдая за мычаниями жертвы в паутине, что отчаянно брыкалась, скользя пятками по простыни, пока толпа маленьких чёрных паучков с красными точками на брюшке стягивались по серой простыне к оголённым конечностям.
— Какие стройные ножки. Ровные, — прошёлся внутренней стороной ладони по дрожащей голени. Еле касаясь губами, поцеловал ее и, выпустив два горизонтальных клака, укусил. — Ум-м, с привкусом текилы. Где же взять соли и лайма к тебе. О, точно, — окинул он рукой помещение, разводя руки в стороны. — Всё здесь.
Медленно направился к окну и, улыбнувшись отражению, взял щепотку кристаллического порошка, пока кровь из свежих ран смаковали его подопечные под истошный скулёж «мухи». Любуясь страхом и безысходностью пленницы, сложив губки, Паук подул на красные отверстия и щедро приправил их, вызывая новую волну приятного, подавленного паутиной вопля. Девушка дёргалась, извивалась, вырывалась, разрезая запястья, что тут же посыпались солью, отгоняя насекомых, украшавших ее. Изголовье песчаного цвета билось об общую стенку, в надежде на бдительность пожилых соседей. Под девушкой квартира пустовала, а триста четвертая, по словам садиста, принадлежала ему, но до этого там долгое время никто не жил из-за убийства. Надежда были лишь на миссис Джейн, проживавшую в одиночестве с золотой рыбкой.
— Какая буйная, — промаршировал пальчиками от колена до бедра, ведя толпу мурашек, и резко сжал мышцы у самого нижнего белья. — Страшно?
Мелкие черные восьмилапики разбегались под ним, словно пропускали короля, бога, которому поклонялись, а по щелчку его пальцев и вовсе испарились, являя Пауку свою работу — тысячу укусов, украшавших узором паутины голые бритые ноги. Яд каракурта смертелен, но заложнице рано уходить на тот свет, а поэтому членистоногие не тратили ценный секрет, творя свою картину. Даже зная бы это, хозяйка жилплощади не перестала бы азбукой Морзе подавать сигналы SOS.
Деликатный стук в двери так некстати прогремел по всей квартире, что садист закатил глаза, отрицательно помахав головой, попыткам девушки воодушевиться и понадеяться на спасение. Взъерошив распущенные волосы, он подмигнул жертве и снял с себя рубашку, оголяя шрамированный рельефный торс, вытянул пояс из брюк, хлопнув черной кожей возле розовых пяточек, и расстегнул ширинку.
— Да, — облокотился на дверной косяк брюнет, стягивая пояс на штанах в попытках застегнуть пуговицу. — Чем могу помочь?
Оглядев его с ног до головы, пожилая женщина, покраснев, замялась, думая, что потревожила молодёжь во время сладких игр. Как же она заблуждалась…
— Ничего, — выдал смущённый божий одуванчик и обернулся, — развлекайтесь.
Кинув в ответ «простите», садист отметил, что сегодня жизнь старушки оборвётся. Ровно через два часа к ней должен будет заглянуть другой слуга и беззвучно махнуть косой, унося душу на острие. Равнодушно прикинув, кто это может быть, Паук вернулся к пойманной мухе, застёгивая молнию.
— Мне тут идею подкинули… — стрельнув глазами на двери, улыбнулся он. — Поиграем в изнасилование? Тебя на два часа хватит? — оскалился мучитель, убирая волосы в хвост.
Он взмахнул руками и рядом с девушкой разложились приспособления пыток грушеобразной формы с искусно выделанными винтами. Тонкими длинными пальцами Паук поднял одну из них и покрутил в руках, равнодушно скользя глазом по металлу. Затем взял вторую, погладил ее большим пальцем, словно вспомнил что-то приятное, касаясь острого штыря. Губы растянулись в лёгкой улыбке, а фаланга нежно очертила еще одно декоративное украшение лепестка, что царапнуло бледную кожу.
— Ты же не девственница? — поднял одну бровь он вместе с уголком губ и, не разрывая зрительного контакта, принялся крутить винт, наслаждаясь страхом, отражавшимся на молодом лице.
Зеркала души, блестевшие каплями серебра, увеличивались по мере раскрытия садисткой игрушки. Ужас переполнял их. Молящим взглядом девушка впилась в беспросветную темень, обрамлённую длинными чёрными ресницами, в которых равнодушие мешалось с чёрствостью и предвкушением страстной игры.
— Да, ты — не твоя прародительница, — досадно констатировал он, вращая раскрытый металлический цветок у окна, словно показывал кому-то. — Ты бы всё рассказала, только взглянув на скальпели — скучно. Но нам два часа ждать возможного прихода твоего спасения, так что, как на счёт акупунктуры? — отвернувшись от стекла, хитро взглянул на опухшую от слёз девушку.
Ловким движением он запрыгнул на кровать, что скрипнула под его весом. Пристроился между ног, расположив руки на внешней стороне бёдер, и сжал пальцы, впуская острые когти в плоть. Тонкие струйки теплой крови слезами тела скатились по покрытой бугорками страха коже. Девушка хотела вскрикнуть, но лишь сильнее впилась уголками губ в повязку, увеличивая улыбку и всхлипывая от боли снова.
— Тише, милая, тише! Я же ещё ничего не сделал, — схватился за полы платья мужчина и дёрнул в стороны. Блестящая синтетическая ткань разошлась, как по щелчку пальцев, показывая мужчине отсутствие бра. — Ум-м, так даже лучше, — ухмыльнулся он, разглядывая стройность и молодость в одном флаконе. Затем провёл подушечками пальцев по открытой поверхности, отмечая, как животный страх проникает в подсознание меняя девушку. Он прикрыл ресницы, втягивая носом одурманивающий запах ужаса, что, словно воздух, насыщал жизнью слугу Смерти. Медленно открыв глаза, он посмотрел в заплаканные красные очи, провел по ним пальцами, спустился к повязке и прошипел, обжигая морозно-мертвецким выдохом. Предплечье покрылось мелкой густой серебряно-чёрной шестью. Неглядя, он выдернул иглу наугад и резко вонзил ее в скулу, недавая девушке опомниться, переварить все происходящее.
— Больно? — с издёвкой хрипнул он и снова потянулся длинными пальцами к измененной руке.
Вторую колючку Паук вонзил в челюсть, затем в губу, шею. Спустился по лестнице рёбер, втыкая каждую следующую все глубже, но оставляя ее на виду. Подул ледяным дыханием на ареолы и вытянул еще одну иглу черного цвета.
— Не хочу, чтобы ты мёрзла, — достав из кармана коробочку, он черкнул спичкой и поднёс пламя к острию, наблюдая смену его цвета до красного, злобно усмехнулся. — Как жаль ты не споёшь мне, — протянул изверг и с размаху вонзил раскалённый металл в нежнейшую розовую ткань. Тело выгнулось кошкой, забилось змеёй на сковородке, уперлось пятками в простынь. Девушка извивалась и отчаянно пыталась отбиваться ногами от садиста, что лишь шикал и насмехался с её беспомощности. Всё тщетно. Он крепко держит за бёдра, делая новые дыры острыми когтями, продолжая развлекаться с мухой.
— У нас ещё часик, — взглянув на настенные часы, достал новую иглу. Как и прежнюю нагрел и всадил в святыню, поворачивая на входе. Чувствительный бугорочек превратился в розовую игольницу. — Ум, ты же любишь ящериц, — щёлкнул он пальцами. — Сейчас.
Садист пошевелил пальцами и на прикроватной тумбочке разложились скальпели. Он обсмотрел один из них со всех сторон и осторожно коснулся ним верхнего слоя кожи. Тонкая полосочка красного цвета показалась ровной линией. Ее края тут же украсили раскалённые тонкие иглы, воткнутые в эпидермис. Девушка мычала, резала рот, стараясь хоть как-то справить с ума сводящей болью, но делала только хуже. Кровь ровными ленточками стекала по подбородку, спускалась к израненной шее, огибая челюсть. Она растворялась в кудрях, окрашивая их смертью, принося увлечённому садисту настоящее удовольствие.
— Мне кажется, настало время для цветка, — полюбовавшись мелкими разрезами и кровавыми точками, что изображали чешуйки рептилии, констатировал он. Украшенный живот и грудь радовали глаз Паука, но этого было мало. Он, загруженный работой по уши, двести лет искал предка одной девушки, что лишила его жизни, вырвав сердце, и сейчас насладится вдоволь пытками.
Два фиолетово-серебряных каната потянусь к тонким лодыжкам, разводя их в стороны. Девушка, почуяв новую угрозу, снова принялась биться рыбой на суше, но нити затянусь так сильно, что левая нога хрустнула, выставляя наружу острый конец кости. Увидев окровавленный кальций, приятный мрак утяжелил опухшие веки. Кудряшка вяло сползла по простыни, запрокидывая голову. Ей казалось, что вся боль ушла, оставляя после себя лишь усталость, что весь этот день всего лишь плохой сон, но открывать глаза было намного страшнее, чем пребывать во власти Морфея.
— Нет, нет, нет, — похлопал он её по лицу, — оставайся со мной, — прошелся по голени, вставляя кость, что со скрежетом вернулась на место, новый поток неприятных чувств возвращая к пугающей реальности.
Зафиксированные дополнительными паутинами ноги больше не двигались. Голая промежность манила возможностями. Встав сбоку от жертвы, он облизал два пальца и прошёлся ими по мокрым от мочи складочкам. Оскалился, выбирая приготовленное приспособление, и нежно погладил внутреннюю часть бедра холодным металлом. Затем резко толкнул грушу, украшенную снаружи шипами, в лоно девушки и медленно задвигал ею.
— Да, к черту! Ори! Кричи! — сорвал садист повязку со рта, сдирая с языка ряд подгнивших от укуса паука сосочков. — Ну же! — покрутил агрегатом, погружая его и высовывая.
Впиваясь безумным взглядом в красные от слез глаза, он тронул пальцами винт, предвкушая мелодию смерти. Визг поднял волну азарта у дирижёра, что надавил рукой на лобок, прижимая его к спине, и повернул ручку по часовой стрелке, заставляя игрушку раскрыться, натягивая стенки влагалища. Вопль, истошный, с ума сводящий вопль, эхом отразился от увешанных милыми рептилиями стен. Острие груши равнодушно разрезало розовую ткань, пуская тёплые струи крови вместо привычной смазки. Девушка кричала, рвала связки, билась бешенным животным, отчаянно стараясь убежать от садиста. Но Паук не выпускает жертву из паутины, пока она жива.
Пустив ещё пару собственных верёвок, что зафиксировали порезанную талию, бедра и грудь, он ещё раз покрутил регулятор громкости, настраивая сорванный голос на полное лишение его. Отчаяние и боль мешались с плазмой, вытекавшей из влагалища, безысходность и страх стекали соленным серебром из глаз с полопавшими сосудами от рыданий. Девушка полностью выбилась из сил и только всхлипывала, понимая, что конец уже близок.
Паук, отойдя от кровати к окну, блаженно прикрыл ресницы. Приветливо помахал рукой силуэту, что сидел на краю крыши, поджав одну ногу, и глянул на настенные часы.
— Пора! — хлопнул в ладоши слуга Смерти и приложил подушечку указательного пальца к большому, имитируя вращения предмета — каждая засунутая игла принялась юлой углубляться в плоть, пронзая даже кости, скрываясь от взора. Сорванный, осипший голос не порадовал мужчину звуком, но тот и не расстроился. Поднял вторую руку и, добавив средний к двум указанным пальцам, снова покрутил, заставляя винтик следовать согласно ходу времени. Лепестки груши полностью раскрылись, задевая свои острием внутренние органы расположенные рядом внизу живота, травмируя их навсегда. Он наслаждался своей работой, держа жизнь хрупкого создания в своих руках, играя с последними минутами адекватного восприятия мира. Кудряшка всё ещё дышала и боролась за жизнь слабым биением сердца.
Внезапно, точно по времени, окно вылетело мелкими щепками, задевая стеклом острые скулы.
— Ну, здравствуй, милый! — прошипела Ящерица, деревяшкой разрывая собственноручно сделанную широкую полоску из соли. — Сегодня ты умрёшь.
Помешавшая веселью покрылась чешуёй черно-красного цвета, выпустила длинный гибкий хвост и взмахнула рукой, призывая главный атрибут смерти — косу. Рассечённый язык скользнул по металлу, пока желто-зелёные глаза оценивали обстановку, стараясь не задерживаться на пострадавшей.
— Я так долго ждал нашей встречи, милая, — ответил Паук, выпуская длинные шесть лапок с брюшком, на которые оперлась верхняя часть мужского тела с таким же оружием в руках, только рукоять в паутине, а на лезвии вместо ящерицы — тарантул.
***
— Они уже начали? — спросил молодой мужской голос за спиной сидящей на крыше девушки. — Да… — вырвавшись из нахлынувших воспоминаний, фыркнула особь с кошачьими ушками на голове. — Ты вовремя, Пёс.
