Слуги Смерти

Глава 3

Липкие и блестящие, они обвивали её кисти, ложились меж пальцев в подобии перчатки и затягивались до мокрого хруста. Приветливо помахал рукой силуэту, что сидел на краю крыши, поджав одну ногу, и глянул на настенные часы.

      Прохладный воздух ночного города забирался в давно неживые лёгкие запахом утихомирившейся суеты. Нуждающиеся в солнце понемногу отходили в мир снов, укрываясь одеялом, а любители луны тихо скользили по опустевшим улочкам в поисках приключений. И это были не только люди…       Нужда в кислороде пропала пару веков назад, но грудная клетка по привычке вздымалась, наполняя альвеолы затхлым газом. Девушка сидела на краю крыши современной архитектуры, прижав одну ногу к себе, на колено опустив острый подбородок. Тонкий гладкошёрстый хвост обнял бедро и подрагивал кончиком в такт свободно свисающей босой ступни. Вот уже сто лет она не прячет один изменившийся глаз, ушки торчком и пятую конечность с белой краской после чередующихся широких полосок по всей длине. Русыми волосами ниже пояса играет присущий высоте лёгонький сквозняк, норовя закрыть густыми прядями огромные зелёные глаза. Но владелица пышной шевелюры не позволяет проказнику лишить её представления уготовленного коллегой — все локоны в косу. Медленно. Прядка за прядкой. Время ещё есть. Они только вошли в квартиру, миновав созданный такой же слугой оберег. А ей интересна битва между бывшими возлюбленными.       «Девушка ещё не до конца поняла, что она жертва… Это будет забавно», — подумала владелица косы, лезвие которой украшали два изумруда, повреждённые вертикальными царапинами.       Подоспевшая к первому акту, Слуга Смерти заняла лучшее, по её мнению, место и пока не выдала себя, скрываясь в темноте города. Спрятанная за хмурой тучей луна укрывала дитя темных сил, позволяя без опасения проявить душащие изнутри эмоции, внезапно накатившиеся. Кошка смотрела сквозь темноту, как подобает её виду, и невольно оскалилась, когда девушка в серебристом платье упала на пол — мучения начались.       Боль наполнила ранее весёлые и любопытные глаза. Жертва Паука кричала и брыкалась, боролась за свою жизнь, вызывала сочувствие и колющее чувство ностальгии в неживом сердце. Садист никогда не нравился хвостатой. Слишком напыщен и доволен собой он был. Мальчишка с тёмной мечтой, которая осуществилась после его смерти. Кошку это забавляло. Её мечты так и не сбылись. Всего одна мечта осталась без надежды на осуществление с одной стороны, а с другой — каждая дорога мира ждёт, когда её лапки тихо пройдутся по ней, но уже не оставив и следа.       Мурлыкающее себе под нос создание смахнуло одинокую слезу, полностью погрузившись в нахлынувшие воспоминания своей жизни.       «А ведь на её месте когда-то была я…» — впервые за века стёрла с себя признаки животного и полностью вернулась в человеческий облик Слуга Смерти. — «Но и тогда смерть меня обошла… или приметила?»

***

      Холодный морозный день ворвался в весенний месяц жестоким напоминанием, что зима закончилась лишь на календаре. Кое-где подтаявший мокрый снег покрылся коркой льда и припорошился новой порцией хлопьев белого цвета. Девочка, идущая в метель, громко плакала, не жалея сил. Она отбилась от семьи, потеряла их из виду и просто шла наугад в диком тихом лесу. Малышка с русыми волосами, заплетёнными во что-то наподобие растрёпанной косички, босыми ногами ступала по холодной земле и громко-громко звала маму. Но ни родитель, ни младший братец не отзывались. Охрипшая, уставшая, она увидела на середине реки что-то тёмное и высокое. Чей-то силуэт расплывчато возвышался над замершей водой и словно звал к себе. Надежда, что это она родненькая и любимая, возродилась в душе ребёнка согревала огнём. За плечами словно выросли крылья, и девочка быстро побежала навстречу тёплым объятиям. Малышка не обращала внимания на острые ветки, что так и норовили выколоть глаза, оставляя свои следы на бледно-синей коже красными полосами. Ловко перепрыгнув огромный камень и не потеряв равновесие, приземлившись на мокрые скользкие ветки, зеленоглазая быстро побежала дальше, стирая слезы по пути грязным вонючим рукавом ободранной папиной фуфайки — единственное, что принесли в дом с последней его охоты.       Под ножками становилось скользко. Мороз жестоко кусал замёрзшие ступни, вонзая в них мелкие иголочки зимы. Расстояние до силуэта сокращалось, но чёткости не прибавлялось.       — Мама! — крикнула малышка, протягивая руку уже небу. Хмурому, серому, далёкому, бессердечному небу.       Горячая вода лизнула ступни, голень, колени, талию. Плечи. Голову…       Запутанные пряди волос красиво и грациозно расплывались в толще зелено-серой смерти. Легкие хотели дышать воздухом, но вместо кислорода вбирали в себя жидкость, лишавшую жизни хрупкое тело. Маленькие кулачки колотили по льду в попытках сломать его, но откуда силы у восьмилетнего ребёнка против могучей стихии — зимней глубокой реки? Перед зелёными глазами что-то блеснуло, где-то высоко-высоко, и там же остановилось, на прощание, мелькнув белоснежными перьями…       Жилистые руки крепко ухватились за мокрые грязные рукава, вытаскивая ещё живое синее тельце на сушу. Холод алчно ласкал кости и внутренности. Затягивал их колючими цепями, намереваясь превратить в ледяную статую, что вернётся украшением речного дна уже не одна.       Силуэт, обведённый серым цветом, пристально следил за спасшейся, стоя в паре метрах. К нему присоединился еще один — чёрный, как ворон. Они вдвоём наблюдали за разворачивающейся картиной, перешёптываясь, но удалились, забрав воспоминание с собой.       Дрожь пробивала девочку, отчаянно пытавшуюся откашлять морозную воду. Кто-то снимал мокрую одежду и шептал, что всё будет хорошо, главное — дышать.       Тёплый, приятный запах земляники и яблок нежно поцеловал маленький носик, торчащий из-под кучи тряпок. Хрупкое тельце было укрыто всем, что попало под руку обезумевшему от страха владельцу халупки. Тут, на постельке, где умерли от болезни его сын и годовалая дочь, сейчас лежало что-то замёрзшее, но живое. Цвет волос как у покойной жены, что не выдержала потерю ещё и этих детей и отдалась ветру совсем недавно. Пара платков всё ещё пахли уникальным запахом воровки. Девочка хрипнула непонятный звук, и мужчина приподнял слабую головушку, поднёс к потрескавшемся бледным губам напиток, осторожно помогая утолить жажду.       — Тихо, тихо, — прошуршал незнакомый голос заботой, — по малу. Ты давай согревайся. Эй, Шкряб, — обратился к коту хозяин, — залезай-ка к ней — греть надо.       Камин тихо потрескивал дровами. В комнате были слышны тихие всхлипы и бормотания мужчины. Он что-то говорил в пустоту, словно оправдывался и взвешивал все «за» и «против». Потом снова поил девочку, на этот раз отваром из трав. Малышка не открывала глаза, лишь тихо просила воды и жутко кашляла. В бреду пару раз ей виднелась высокая женщина с белоснежными волосами и бледной кожей. Её серые глаза по-недоброму смотрели на сиротку, но их владелица ничего не делала, только наблюдала.       На четвертый день, когда спал жар и малышка вернулась в сознание, она узнала, что находится в доме своего спасителя — Морта. Мужчина старше средних лет, весь в морщинах с седыми висками и густой бородой смотрел на девочку карими щёлочками и жевал губы, всё ещё сомневаясь о праве на жизнь, что сам и дал.       В тот день он стоял на берегу, намереваясь покончить с жизнью.       Ворон уже жал его на середине реки, лениво затачивая лезвие…       Но когда старый вор увидел, как под лёд провалилось выбежавшее с той стороны леса дитё, переосмыслил жизнь, бросаясь спасать надежду. Он быстро вытащил ребенка, раздел и замотал в свою верхнюю одежду, дарующую тепло. Откуда у него взялись силы, Морт не знал, но до дома дошёл меньше чем за полдня, прижимая к себе дрожащую снежинку. А дальше на автомате: сухая постель, шкуры, одеяла, камин и отвар…       Десять лет назад он не успел спасти своего старшего мальчика, вытащив на берег лишь среднего сына, что не пережил переохлаждения, сгорая от высокой температуры не приходя в сознание. Жена горевала, но бьющиеся под сердцем ещё одно не позволило долго лить слезы, родившись раньше срока.       — Как тебя зовут, девочка? — хрипнул низкий голос грустного мужчины.       — Папа называл меня Китти, а мама… — шмыгнул маленький носик, — мама, — всхлипнула девочка, — Кейт…       — Если хочешь, можешь остаться у меня, Китти, — покачал головой вор.       С того дня малышка с русыми волосами, как у жены, и зелёными глазами, как у покойной годовалой дочери, стала жить вместе с Мортом. Она называла его отцом и делала всё, что тот просил. А просил он совсем недетские услуги…       По дому девочка передвигалась тихо, как мышь, стараясь не задеть колокольчики, не ступить на скрипучую доску или не спугнуть игривого кота. За нарушение покоя полагалось наказание. И это не просто уборка или готовка, нет: связанные руки и натравленный злой пёс. Зная, как лохматый рвёт белок и кроликов, девочка быстро освобождалась от затянутых узлов и резво поднималась на возвышенности, спасая тонкие ноги.       — Слишком медленно, — фыркнул в очередной раз вор. — Тебя могли бы поймать.       — Ты слишком сильно завязал, — огрызалась малышка, наблюдая, как отец закрывает собаку.       — Думаешь, стража тебя нежнее накажет? — наклонив голову, уточнил мужчина. — Пойми, доченька, в нашем деле главное не попасться. Надо быть хитрым умным расчётливым и ловким. Тренируйся, солнышко, тренируйся.       Морт учил её воровать. Сначала красть по мелочам: яблоко, ленту, грушу. Затем хлеб… На удивление девочка быстро осваивалась в опасном ремесле и в двенадцать лет уже смело вытаскивала мешочки с монетами у богатых горожан, не привлекая внимания.       Но однажды её словили. Больно схватили за руку и подняли за неё над землёй на пару сантиметров. Малышка с огромными зелёными, как изумруд, глазами с мольбой и страхом смотрела на взрослого охранника, что мерзко оскалился, рассматривая улов. Красивая. В свои четырнадцать лет она была очень красива. Опасно, дьявольски хороша собой. Уже не девочка на вид, а искусительница с пухлыми губками и ровными белоснежными всем болезням на зло зубами. Липкий взгляд скользнул от аккуратного ротика к декольте, прикрытом платком под цвет глаз, который она украла неделю назад на ярмарке, и вернулся, упираясь… утопая в омутах с мерцающими соблазнительными огоньками.       — Пойдём, — приторно мерзко выплюнул взрослый в утончённые черты юного лица, что искривились пониманием с застывшем испугом. Таща упирающуюся малышку в темный переулок, что спрячет от любопытных носиков грязные действия, замаскированный городской стражник не заметил, как ловко жертва сбросила мешочек под ноги мимо проходящему старцу.       — Так что мне с тобой сделать? — ухватываясь пальцами в острый подбородок, тошнотворно спросил мужчина, прислоняя к паху тонкую девичью ладошку свободной рукой. Миндалевидные озера увеличились в размере, как и желание мужчины, предвкушавшего юность. Облизавшись, он всем телом навалился на хрупкую воровку, прижимая ее к каменной стене. Губы потянулись к платку. Шрамированная грязная рука быстро задирала тонкую верхнюю юбку без дополнительных кусков ткани под ней. Охранник даже удивился и огорчился такой доступности, досадно сплюнув под ноги, но не остановился.       Рядом проехала конница, цоканьем копыт отвлекая отступившего на один шаг от девчонки насильника. Не раздумывая, пользуясь моментом, малышка коленом влетела в возбуждённый пах со всей силы и кинулась в сторону, срывая с себя юбку. Мужчина от неожиданности и боли сложился пополам, крича проклятия, а девушка ловкой кошкой запрыгнула в первое открытое окно на втором этаже и, схватив яблоко со стола, побежала по чужому дому к выходу. Зная, что за ней погонятся, русоволосая поднялась на крышу, а там её родная стихия — свобода. Пара домов и сток сена, что просит нырнуть в него. Поджав ножки, девушка отдалась порыву, наслаждаясь криками городского стражника, что обещал её найти. Перед глазами снова что-то блеснуло, и пронеслось у самого кончика носа, не задев кожу. Малышка удачно приземлилась, разодрав о вила лишь руку. Смерть была так близко вот уже в который раз…       Названный отец часто ругал дочку за любовь забираться на самые высокие деревья. Закатывал глаза, когда малышка, испугавшись высоты, молила его прийти на помощь. Пыхтя, бывший вор всё же забирался на первые нижние ветки, а дальше просто подсказывал девочке, как спуститься самой. Однажды она сорвалась и должна была точно убиться, но кое-как ухватилась за ветку, что сломалась от её движений, потом за ещё одну и повисла прямо над землёй в двадцати сантиметрах. Пока она летела, ей показалось, что над ней что-то заблестело, но так и не успело приблизиться. Чёрный силуэт удалился, спрятавшись в пышной кроне дерева. Вот снова перед зелёными глазами появилось странное размытое тёмное пятно.       Время шло. Воровка улучшала свои навыки, становясь ловчее и ещё краше. Миндалевидные изумрудные глаза, обрамлённые пышными угольно-чёрными ресницами до самих темных симметричных бровей, привлекали внимание мужчин и женщин. Немного загорелое лицо без изъянов, только крохотные ямочки, когда улыбаешься, — украшение скромности и милоты. Ровный тонкий носик и пухлые розовые губки, которые она никогда не кусала, считая глупой привычкой. Длинные русые волосы теперь постоянно аккуратно заплетены или убраны под капюшон, чтобы не мешали на деле. Сейчас она не ворует всякую мелочь, только ювелирку или кошельки. Отца нет уже как год. Спас её от конницы, в последний момент толкая в толпу зевак. Тогда перед ней снова показался уже привычный тёмный силуэт и блеск металла, но жизнь продолжается. А значит, надо готовиться к делу.       Как обычно напялив юбку поверх удобных штанов с кучей кармашков, спрятав волосы под капюшоном и прикрыв лицо платком, длинноногая малышка решила обчистить одного из местных аристократов. Хотя прекрасно знала, как жестоко он расправляется с посягателями на своё имущество. Она уже давно подворовывает у господина Шервуда из кассы ювелирной лавки, проникая туда ночью или, очаровывая продавцов, выносит мелкие драгоценные камни. Но на этот раз воровка решилась на неслыханную дерзость, после которой голову на плечах не удержать.       Тонкие нежные пальчики быстро хватали жемчуг и янтарь, блестящие украшения и золото, пряча всё под юбку. В доме влиятельного человека девушка быстро обшаривала шкатулки, коробочки и маленькие плохо скрытые от опытного взгляда тайники. Она уже почти закончила, как в хозяйскую спальню ворвались два огромных пса с охраной, что услышала странный шум на втором этаже и решила проверить. Вояки быстро бросились на незваную гостью, заставляя ту без раздумий прыгнуть в открытое окно, молясь богам о спасении. Весьма удачно, что повозка портного с тканями и клубками ниток проезжала как раз у той стенки. И как она могла перепутать день. Сегодня ни Шервуда, ни его личной охраны, а тем более псов не должно было быть в поместье. Свалившись с неба в мягкие рулоны, она, воспользовавшись испугом портного, быстро поднялась и побежала к забору. Увернулась от парочки мужчин, прошмыгнув прямо под ногами. Присела сжалась и, точно кошка, запрыгнула на каменную оградку, цепляясь пальцами в острые кованные шпили. Злодейке удалось выбежать в город. Пару раз нырнув в нужных проходах, не слыша ни звуков преследования, ни рычания собак, девушка немного расслабилась. Погоня осталась позади, но что-то внутри подсказывало — рано радоваться. До подготовленного места со сменной одеждой оставалось рукой подать, как на горизонте показался человек в форме. Резкая смена направления. Затем ещё и ещё. Она чувствовала, что забегает в ловушку. Каждый её шаг словно был предугадан. Куда не кинься, везде охранник со злющим псом, готовым в любой момент оторвать ногу. Слыша приближающий лай, она она пару раз свернула наугад. Паника впервые окутывала ловкое тренированное тело, пробивая его дрожью. Воровка обернулась, засмотревшись на приближающегося одинокого молодого паренька, и влетела в спину такого же подчинённого господина Шервуда, что поджидал её в темноте меж домов.       — Попалась? — уточнила она у него, нервно улыбаясь. Медленно, чтобы жест не остался незамеченным, она потянула нижнюю губу под ряд белых зубов и вдохнула глубже, чем раньше. Сбитое дыхание сыграло на руку манипуляторше.       — От кого бежим, красавица? — ядовито спросил он, нехотя скользнув к декольте. Открыто выставленные на показ сочные груди заставили мужчину сглотнуть, а девушку ухмыльнуться. Она выдала томный краткий стон и моляще посмотрела в помутневшие от желания озёра.       — Может, договоримся? — стреляя глазами на поражение, придала голосу соблазна.       — Пойдём, — рыкнул мужчина, отдавшись демону на плече, что снял штаны и готовился к соитию с ангелом, хотевшим красавицу не меньше. Снова тёмный переулок, скрывающий рядом таких порочных. Охранник быстро справился со штанами и полез руками к упругой груди, но малышка, скривившись, подняла колено, а вдобавок замком рук ударила по позвоночнику, как и учил отец. Пара резких кровожадных ударов в живот. Пяткой несколько раз в голову. Сейчас не время быть милосердной. Природа так и не одарила её физической силой, поэтому приходилось делать динамические движения и искать подручное оружие. Справа послышался скулёж, значит, снова вышли на след. А они так знатно попетляли с этим окровавленным куском похоти. Бежать! Надо срочно бежать! Пришитыми по обе стороны лентами девушка подвязала юбку с награбленным — нельзя оставлять добро где ни попадя. Быстро поднялась на крышу, используя импровизированную лестницу из выступов в стенах и подоконников, и скрылась за дымоходом.       Там, с высоты домов, она узнала, что погоня лишь обострилась. К личной охране подтянулась местная стража. Но ей всё равно. Главное — уйти из города в лес, а там пару дней пути, и ты в новой жизни. В столице, где никто тебя не знает. Задумавшись о перспективах, воровка не сразу поняла, что в неё стреляют.       Острый наконечник блеснул снова перед глазами, мельком унося тёмный силуэт, напоминающий роскошного мужчину в чёрном плаще. Потеряв равновесие от неожиданности, она поскользнулась на крыше. Цепляясь за воздух, старалась затормозить. На такой скорости сложно сообразить, куда лучше падать, особенно когда тебя поджидают с каждой стороны.       Её поймали. Бросили к ногам Шервуда как какой-то мусор. Он посмотрел на неё черными, как сама тьма, глазами и пытался выдавить из себя брезгливость, но в зеркалах души читалось иное — похоть. Желание затуманивало, одурманивало немолодого мужчину, что присел на уровень зелёных глаз. Он всматривался в колдовской красоты воровку, отгоняя мысли, собирающиеся внизу живота.       — Попалась? — выпустив нервный смешок, но не убрав улыбки, спросила она, глядя исподлобья.       — Паршивка, — выплюнул мужчина ей в лицо. — Убрать! — выпрямившись, крикнул охране.       Мир потемнел, давая лёгкий короткий передых. Тело обмякло, теряя любую связь с окружающими.       Руки связанны над головой тугой верёвкой. Она больно врезается в нежную бархатную от природы и ухода кожу. Голые длинные ноги скользят по простыне, помогая девушке сесть на кровати. Она полностью нагая в чужой, хорошо обставленной мебелью спальне. Много свечей освещает каждый уголок хозяйских покоев. Страшно? Нет. Надо скорее освободиться и бежать, бежать, куда глаза глядят. Ночь не страшна. Страшны люди, что не спят под луной. Но чего бояться своих?       Воровке часто рассказывали такие же коллеги, что этот аристократ любит издеваться над укравшими его добро. Только делает он это не собственноручно — не любит крови. Зато наблюдает за процессом. Мужчины, парни и даже мальчики — все страдали, украв у него хоть грошик. Девушки-воровки — редкость в то время. Те, которых знала она, крали по мелочам и уж точно не забирались в дома аристократии. Значит, ожидать можно чего угодно: побоев, камней или экзекуции. Что же ждет в его комнате?       Полуобнажённый мужчина с брюшком медленно зашёл в спальню. Он огляделся и жадно посмотрел на девушку.       Ещё когда она мирно лежала на простыни, хозяин смотрел на красивое лицо, заливаясь румянцем и злостью на самого себя. Низ живота сводило, скрючивало, сдавливало. Наглых бабочек так хотелось утопить в море алкоголя, но они бессовестно поднимались всё выше, к самому сердцу. Красивая, налитая, круглая грудь с торчащими сосками пленяла разум. В фантазиях он брал её уже по второму кругу, снова и снова неистово вколачиваясь в нежное тело. Русые пряди пахли отваром ромашки, дуба и липы. Кожа — пряным молоком с мёдом. Такая бархатная, мягкая… Он позволил себе лишь раз робко прикоснуться к тонкому шраму на руке и отдёрнул себя на мысли, что хочет вылечить его, знать историю появления, поцеловать, чтобы не болел.       Пока воровка была без сознания, насмотревшись на неё, аристократ успел порадовать одну из любовниц своим присутствием. Их было много, одна другой краше, но злодейке уступали. Великое творение самой красоты. Глаз не оторвать. Он покорно ждал её пробуждения, чтобы насладиться криками сполна. А потом ещё и ещё. Упиваться ею, пока не вытрясет всю душу. Одна только мысль, нет, тень её лишала мужчину рассудка. Ведьма. Она точно ведьма! Околдовала холостяка своей красотой, словно колдунья, одним взглядом свела с ума и привязала к себе, сделав рабом похоти.       — А по-другому никак? — играя пальчиками, поинтересовалась девушка. — Может, есть другие варианты? — пряча нервозность за обворожительной улыбкой продолжила. — Сделка? — с надеждой спросила, подтягивая к себе ноги, прикрывая ими наготу.       — И что же ты, — выделил он последнее слово с плохо срываемым презрением, — можешь мне, — указывая на свое положение в обществе, — предложить?       Хозяин сел на край кровати, облокотившись на изножье. Черные глаза всматривались в пупырышки на коже испуганной девушки, что продолжала храбриться и улыбаться.       Рывок. Тонкая лодыжка потянулась по простыням, возвращая девушку в вертикальное положение. Горячие толстые пальцы прошлись по стройным ножкам, украшенным синяками и ссадинами. Огненное дыхание, способное оставить красные следы, коснулось бархата кожи. Страх костлявыми, ломаными пальцами медленно окутывал в свои объятия жертву. Она дёрнулась. Попыталась скинуть чужие руки. В глаза ей посмотрели два чёрных уголька и ехидная улыбка — попалась.       — Не думаю, что это хорошая идея, — дрожал высокий голос, пока наглость мужчины поднималась всё выше по ногам.       Рефлекторно девушка закрылась. Свела бёдра, сильно-сильно сжав их. С глаз вырвались слезы. Но и это не испортило её красоты. Сейчас её хотелось ещё больше. Колдунья! Похитительца сдержанности! Крепкие руки хозяина надавили на колени. Быстро расслабившись, чертовка резко дёрнулась, притянув пяточки к попе.       — Глупышка, так даже легче, — усмехнулся он.       Не разрывая зрительного контакта мужчина подсел ближе. Провёл пальцами по талии, ловя отдаляющуюся от его ласк кожу, и пользуясь моментом замешательства, скользнул к лобку.       Так крепко она ещё никогда не сводила ноги, пытаясь выдавить чужую конечность. Закусила губу и ещё сильнее сдавила ладонь бёдрами. Шершавая мозолистая кожа, словно не аристократ он, а обычный работник шахты. Мужчину это позабавило. Он медленно, наслаждаясь, опустился к груди и выжидающе посмотрел на пленницу. Ловко схватил её локоть и поцеловал в торчащий сосок. Как же это умопомрачительно, слышать её шипение, пока горячий язык скользит по чувствительной ткани. Девушка забилась всем телом. Попыталась увернуться, извернуться от наглых мерзких поцелуев, что он ей с наслаждением дарил. От перенапряжения мышцы расслабились, указательный палец скользнул по розовым губам.       — Ты девственница? — оторвался он от действий, искренне удивляясь статусу молодой взрослой особы восемнадцати лет. — Но как?       — А что? Если я дворовая, то должна с каждым встречным? — возмутилась Китти, показывая нрав.       — Расслабься, — мягко, но властно произнёс хозяин.       Игра закончилась.       Шервуд осторожно, боясь напугать или вызвать дискомфорт, поцеловал босые ступни. Медленно двигался губами к косточкам, облизал их, повёл влажную дорожку выше, к коленям.       Глазами спрашивая разрешения, он осторожно коснулся губами острой скулы. Плавно сместился к пухлым губам. Уделил внимание тонкой шее. Опытный в любовных делах делал всё, чтобы настроить девушку на интим, стереть страх и подарить наслаждение. Желание быть первым одурманило его, а её чистота стёрла мысли о насилии. Строгий, властный, сильный и холоднокровный, он должен был убить её на месте, поиздеваться, наслаждаясь мольбой о прекращении, выбросить собакам для игр, да что угодно, только не вот так вот ласково целовать каждый сантиметр её нежной кожи. Плавно переместившись губами на внутреннюю часть бедра, он опустил ладонь на манящую грудь, чуть сжав её. С робкого позволения примкнул к половым губам горячим ртом. Девушка резво вобрала воздух, но мужчина лишь тихонько, еле слышно прошипел успокаивающие слова и снова лизнул чувствительную точку. Он целовал страстно и осторожно. Стоны заполнили хозяйскую спальню. Горячие губы блуждали по нагому телу, оставляя штампы собственности. Узкое тесное лоно сводила с ума, как и понимание первенства у такой красавицы. Он в её плену…       Вот так не верь в любовь с первого взгляда.       Прислуга, что, словно мыши, стояла под дверью, удивилась звукам. Но простому люду негоже вторгаться в волю хозяина.       С той ночи они жили вместе. Воровка иногда убегала погулять по крышам, но возвращалась домой без добычи, а он оставлял открытое окно в спальне, зная, что она обязательно залезет к нему под одеяло. Пригреется на груди и будет тихонько сопеть, целуя грубую кожу. Он выгнал всех любовниц. Каждая капля его любви принадлежала ей. А она подарила ему свою верность, ни разу не давая повода усомниться в решении стать домашней, приручённой.       Целый год они прожили в сомнительной идиллии. Она ловила мышей, что норовили прогрызть запасы Шевруда, а он баловал свою кошечку разными блестящими на солнце и тени самоцветами.       Как в доме начался пожар, русоволосая красавица не знала. Она поднималась с подвала с бутылкой вина в руках, как учуяла дым и крики. Сердце сжалось до размера горошины. Хмельное разлилось под ногами, что неслись в спальню. Горячий воздух давил лёгкие, обжигая их. Дышать было нечем. Кашляя, прикрыв подолом платья лицо, она ползла по ковру в задымленном помещении в поисках любимого мужчины. Окна взорвались от температуры, впуская жизненно необходимый для огня кислород. Пламя вспыхнуло с новой силой, поглощая помещение голодным демоном. Не выдержав страстной пламенной любви, потолок рухнул. Прижатое обрушившейся балкой тело лежало неподвижно с вытянутой рукой. Он проснулся от запаха дыма и поднялся с кровати в поисках любимой воровки сердца, но так и не увидел её в ту ночь. Крик вырвался из обожжённых лёгких, но был заглушен треском стены.       Всё помещение с ужасом стихии поплыло перед глазами, словно иллюзия. Внимательные, натренированные глаза воровки выцепили косу, лезвие которой украшал оскал злой бешеной собаки. На рукояти были полосы от когтей и зубов. Державший её рыжий парень с пухлыми губами равнодушно помахал девушке «пока». Над русой головой блеснул металл.       — Стой, Пёс, — оборвал время и пространство властный загробный голос. — Красивая, — протянул костлявую руку некто в тёмном капюшоне.       Он помог девушке встать и оглянул её с ног до головы. Хмыкнул и посмотрел в сторону темных силуэтов, что приобретали чёткость в зелёных глазах.       — Кто вы? — наклонив голову, спросила ни живая, ни мёртвая.       — Его слуги, — ответил брюнет, проворачивая чёрную косу в руке. Он отошёл к сохранившему свой вид столику с духами и принялся наугад перебирать запахи.       — Я о ней вам говорила, господин, — учтиво поклонилась женщина в белом. — Девять раз она укорачивалась от нас. Даже Любовь сохранила ей жизнь, нагло влезая в наши планы. Девять раз мы зачёркивали её имя, а оно писалось снова и снова. Мы…       — Довольно, — поднял костяшку Смерть. — Согласна ли ты служить мне, Кошка? — задал он вопрос, заглядывая в изумрудные омуты.       Его внешность вмиг изменилась. Сейчас на неё с любовью в глазах смотрел Шервуд и улыбался, протягивая ей руку. Черные озёра приветливо блестели, пряча на дне любовные желания.       Девушка с сомнением кивнула и потянулась к нему. Но стоило ей вложить свою хрупкую ладошку, как лик Смерти изменился. Шершавая, грубая, широкая ладонь названного отца вручала ей оружие слуги. На рукояти виднелись круглые рыжие пятна. Лезвие было странно изогнуто. Тупое.       — Предыдущий владелец этой вещицы переродился, став вольным гепардом в саване, — пояснил Смерть, хриплым голосом Морта. — Теперь она твоя.       Как только тонкие пальчики коснулась деревянной ручки, всё оружие изменилось под стать новой владелицы. Рукоять русая с серыми и черными полосками, на лезвие два изумруда, поцарапанные вертикально.

***

      — Слушай, Псина, а я и забыла, что меня убил ты, — шипя, произнесла на крыше Кошка.       — Тебя убила верность. Убежала бы от него — осталась жива, — отрезал рыжеволосый парень.       — Смотри, Ящерица откусила ухо Пауку, — поморщилась зеленоглазая Слуга Смерти и красноречиво высунула язык, показывая своё отвращения. Но Пёс его не разделил. Он странно нахмурился, рассматривая пустоту перед собой…

Каннибализм всегда напоминал о ней…