Эволюция / Evolution

Если уж целовать Доктора было плохой идеей, то то, что они сделали дальше, наверняка было ужасной. Яз понятия не имела, кто кого толкнул в сторону её кровати, но она была более чем готова взять на себя вину и легко сдалась, что было неизбежно, когда губы Доктора переместились к её шее и начали двигаться вниз. Под её головой была мягкая подушка, под обнаженной спиной — шелест простыней, и Доктор, всё ещё одетая, ласкала её руками и ртом. Если это была ужасная идея, Яз абсолютно точно намеревалась делать ошибки чаще. — Ты в порядке? — тихо спросила Доктор, убирая волосы со щеки Яз. Краткая передышка. — Великолепно, — ответила Яз, понимая, что она употребила любимый эпитет Доктора. — Пожалуйста, не останавливайся. — Я представляла себе это, — призналась Доктор, и от этого сердце Яз забилось сильнее, чем от ощущения прохладных ладоней Доктора, скользящих по её ребрам. Затем мягкие губы опустились к её груди, и Яз была уверена, что не могла даже представить, что Доктор задержится на коже между её грудями, над её сердцем. Там она была особенно нежна. Но Яз этого было недостаточно. Она хотела знать больше о том, о чём думала Доктор прямо в эту секунду, в этот решающий момент. Это — точка невозврата. Если они собирались упасть в это, Яз нужно было убедиться, что она не одна. Ей нужно было заверение, что кто-то другой упадет вместе с ней. — Помнишь, как мы сказали, что поцелуй — плохая идея? — спросила она, продолжая разговаривать, даже когда Доктор спустилась к её животу. -Мм? Яз задавалась вопросом, почему она пыталась заставить Доктора говорить, в то время, как женщина явно была так близка к тому, чтобы съесть её. Сама концепция заставила мурашки пробежать по коже Яз; её следующие слова прозвучали в такой же спешке. — А это тогда что? Она подавила вздох, когда дыхание Доктора пощекотало кожу под её пупком, и ладно, они действительно двигались очень быстро. Она не могла ожидать от Доктора чего-то меньшего, чем полная самоотдача, но мысль о том, что это пристальное внимание будет сосредоточено на ней и только на ней, немного нервировала. — Наверное, идея ещё хуже, — усмехнулась Доктор, и этот хриплый звук стал намного грязнее из-за того, что её рот теперь переместился в пространство между ног Яз. Яз подавила визг, когда Доктор уверенно перекинула её ноги через свои плечи, устроив её таким образом, что у неё не было возможности спрятаться. Глаза Доктора потемнели, когда она впервые увидела её, и Яз была почти уверена, что скончалась на месте, когда увидела, как она облизывает губы. — Но также, возможно, это лучшая идея, которая у меня когда-либо была, а в своё время у меня было несколько довольно блестящих идей. Было большим облегчением узнать, что они на одной волне. Яз перестала задавать вопросы, когда Доктор поцеловала её между ног и нашла своему языку лучшее применение, чем разговор. Её пальцы обхватили бедра Яз, удерживая её на месте, и Яз забыла обо всём, но лишь ненадолго. По крайней мере, она пыталась. Она никак не могла осознать тот факт, что это был Доктора, её пальцы внутри неё, её язык, облизывающий её. Тот факт, что всё это делала Доктор, заставил её кончить практически молниеносно и задыхаться, разочаровавшись, что она не может продержаться ещё немного. Что, если этого не случится снова? Доктор сняла её ноги с плеч, и Яз на время отбросила эту мысль, вместо этого занявшись одеждой Доктора. Она задумалась, всегда ли Доктор была такой худой, и поймала себя на том, что очарована изгибом её бедер и мягкой кожей под её маленькой грудью, которая идеально ложилась в ладонь Яз. Без своей одежды Доктор казалась слишком хрупкой, и Яз была нежной, осторожной, почти настороженной из-за того факта, что к ней, вероятно, не прикасались долгое-долгое время. Доктор не заставила себя долго ждать, она обхватила её пальцы, крепко сжимая и прижимая её ладонь к себе. Она захныкала, когда дрожь утихла, и Яз пробормотала что-то бессмысленное, когда вышла, и поцеловала потный лоб Доктора, рухнув на подушки рядом с ней. Доктору потребовалось много времени, чтобы вернуться в настоящее, настолько, чтобы Яз успела забеспокоиться. — Ты в порядке? — она нахмурилась, гадая, была ли усталость Доктора чисто физической, или она уже сожалела о том, что они сделали, и собиралась уйти. К её облегчению, Доктор кивнула, неуверенно открыв глаза и распахнув руки, приглашая в них Яз, прежде чем снова их сомкнуть. Яз охотно позволила окутать себя, надеясь, что сможет обеспечить и другой вид комфорта. Она думала, что в тюрьме о контакте с людьми не могло быть и речи, что могло бы объяснить внезапную любовь Доктора к объятиям. Яз устроилась в её руках, пытаясь привыкнуть к ощущению их обнаженных тел, прижатых друг к другу. Она сосредоточилась на подъёмах и спадах груди Доктора и задумалась, сможет ли почувствовать двойной пульс её сердец — одно счастливое, другое грустное, как только недавно напомнила ей Доктор. Она положила ладонь между её грудей. Яз действительно могла чувствовать, как сердца колотятся под рёбрами, и они были сильными, но темп был безжалостным; почти как сама Доктор, никогда не замедлялись, практически перекрывая друг друга в своей спешке. Её мозг работал с ещё большей скоростью, и Яз удивлялась мысли, что Доктор, самый умный и лучший человек, которого она когда-либо встречала, разделит постель с кем-то вроде неё. Доктор тихо вздохнула и сонно заговорила, и Яз почувствовала себя глупо из-за того, что подумала, что она хотела сбежать. Она, должно быть, измотана. — Это единственное место, где я хочу быть прямо сейчас. Казалось, она читала мысли Яз, но девушка отклонила эту идею как совпадение. Они были в пузыре, созданном ими самими, и она не хотела рисковать и лопнуть его, слишком много думая. К её продолжающемуся удивлению и облегчению, Доктор осталась ночевать, и на следующее утро неловкости не было; только предположение, что они продолжат путешествовать. Так просто. Чаще всего они продолжали свои приключения на простынях кровати Яз, находя утешение друг в друге, даже не обсуждая это. Это было легко, приносило удовлетворение, и Яз чувствовала себя менее одинокой, чем когда-либо. Несмотря на это, Доктор всё ещё казалась грустной. Эмоции, которые, как Яз начинала понимать, присутствовали всегда, но сейчас Доктор всё хуже их скрывала или просто прилагала меньше усилий. То, что её огорчало, явно было чем-то, что уже было и ушло, но она была не единственной, кого мучили печальные мысли; Пока Доктор увязла в прошлом, Яз терзали мысли о будущем, о том дне, когда она больше не будет рядом с Доктором. Но она месяцами думала «а что, если», и с неё было достаточно размышлений о том, что могло бы произойти. Она не могла так жить. Проще говоря, жить настоящим было легче и безопаснее всего. Так у них были лучшие шансы на счастье. Также это означало, что они терялись друг в друге, а не разговаривали, но Яз делала всё возможное, чтобы сломать защиту Доктора в посткоитальной дымке. Однажды, думала она, может быть, Доктор откроется. Они стали ближе однажды, когда Яз наконец набралась смелости и спросила о тюрьме. Об этом она думала несколько недель. — На что это было похоже? Тюрьма. — Она понизила голос, словно извиняясь за вопрос, который задавала. Рука Доктора перестала гладить её руку, но она не отодвинулась. Голова Яз всё ещё покоилась на её ключице, и она поцеловала её в знак благодарности. — Скучно. — Тон Доктора соответствовал слову, как и выражение её лица, когда Яз подняла взгляд; она увидела тусклый свет, возникший в её глазах, как будто кто-то за кулисами повернул ручку. Яз промолчала, мысленно себя пнув. Что за глупый вопрос. Трудно представить себе Доктора, сидящую на одном месте в компании только собственных мыслей, и от самой этой идеи у Яз заболело сердце. Но у неё не было двух сердец, и как бы Доктор ни настаивала на том, что, по крайней мере, одно из её сердец было счастливым, Яз не была уверена, что верит в это. И поэтому иногда Яз радовалась, что они не разговаривают. Она утешала себя тем, что предоставляет физический комфорт и позволила себе поверить, что Доктор может заботиться о ней так же сильно, как она заботится о Докторе. И время от времени у Доктора проскальзывало что-то, что давало ей надежду, и она цеплялась за это; Яз чувствовала, как Доктор целует её в макушку, когда она дремала, или бормотала имя Яз во сне, и Яз каталогизировала эти подсказки так же, как и информацию, которую она собирала, когда Доктор её оставила. Тогда она обманывала себя, поддерживая фантазию о том, что Доктор, возможно, всё-таки не мертва, и это окупилось. Она надеялась, что её усилия будут также вознаграждены, если она проявит терпение. Но это было что-то вроде гонки со временем: время, которое они могли провести вместе, было явно ограничено, и оно было на стороне Доктора. Тем не менее, Яз ни о чём не жалела. Почти. Когда настанет тот день — когда Доктор покинет её, — она знала, что это будет невыносимо и усугубится тем фактом, что Доктор снова останется одна. Яз игнорировала это, как могла, но это была постоянная мысль, всегда присутствовавшая на задворках её разума и никогда не дававшая ей покоя. Вскоре Доктор заметила, что что-то не так, но вместо того, чтобы обсуждать это, Яз поцеловала её, уложила в постель, спала рядом с ней и поглощала каждую секунду, насколько могла, потому что ей нужно было запасти их на всю оставшуюся жизнь. На следующее утро Яз нашла Доктора у консоли. Они улыбнулись друг другу, спокойные, довольные и принимающие каждый день таким, каким он был. Это было лучшее, на что они могли надеяться. Доктор покрутила что-то на консоли, и Яз усмехнулась, наблюдая, как она двигается, фалды пальто развевались позади неё. Она никогда, никогда не забудет этот образ. — Готова, Яз? — с усмешкой спросила Доктор, уже держа одну руку на рычаге, который отправит их в полет в пространстве и времени. На самом деле ей не нужно было спрашивать, потому что Яз никогда бы не сказала «нет», но они всё равно соблюдали традицию. Однажды готовность Яз прыгнуть головой вперёд её погубит, но она больше всего на свете надеялась, что этот день настанет не сегодня. Или, возможно, она уже миновала точку невозврата. Она кивнула. — Всегда.