Подарки судьбы

      — Мы в ремонтных доках, — прокомментировал Кощей, закончив размахивать сканером. Грэм провожал каждый его жест обеспокоенным взглядом, нервно косясь на бессознательного внука. Доктор устало потёрла переносицу, вчитываясь в показания, полученные при обследовании Ясмин. — Она стабильна?       — Нет, — покачала головой Доктор, прикладывая два дрогнувших пальца к виску своей спутницы. Она пыталась нащупать какой-то отклик в её сознании, но всё было глухо.       — Этот стабилен, — вздохнул Кощей, рывком поднимаясь на ноги. Неожиданно он потянул к Доктор раскрытую ладонь. — Твой идиотский корабль не пустит меня без ключа.       Она подняла на него недоумённый взгляд.       — Ты хочешь остаться на моём?       — Нет. Конечно, нет, — тут же покачала она головой, осознав, наконец, суть его заявления. — У Грэма есть ключ, он тебя впустит. Я постараюсь её стабилизировать.       Кощей коротко кивнул и помог Грэму поднять обмякшее тело Райана. Доктор перестала беспокоиться о них в тот же момент, как взглядом вернулась к осунувшемуся лицу Ясмин.       Ей явно досталось сильнее, чем Райану. Доктор едва ли вообще чувствовала в ней жизнь. Яз спряталась в себе настолько глубоко, что достучаться не получилось ни с первого, ни со второго раза. Лишь на третий раз, зажмурившись в отчаянии, Доктор смогла уловить какое-то шевеление мысли в самой глубине её затуманенного разума. Она по-прежнему не отзывалась, лишь показывала, что всё ещё здесь. Доктор изо всех сил ухватилась за эту тонкую ниточку, теперь соприкоснувшись со спутницей лбами. Приходилось действовать осторожно, поскольку человеческий разум и без того слишком хрупкий механизм, а в таком ослабленном состоянии любое неверное движение может окончательно его разрушить.       Доктор не знала, сколько времени ушло на то, чтобы аккуратно укрепить эту связь между ними, рискуя вывести из строя и без того перенапряжённые цепи нейронов. Но в какой-то момент Кощей всё же вернулся за ними. Он медленно опустился на колени неподалёку, устало хмурясь. Без намерения как-либо помочь, просто дожидался, когда она закончит. Понимал, что лишнее вмешательство только ухудшит ситуацию.       Наконец, Доктор обессиленно выдохнула, отстраняясь от потеплевшего лба Ясмин — ей удалось наладить между ними слабую связь и понемногу вывести подругу в стабильное состояние. Оно всё ещё было неутешительным, но, по крайней мере, Яз больше не рисковала окончательно ускользнуть в любой момент.       Кощей без лишних слов подал руку, помогая подняться на дрожавшие от усталости ноги. Доктор неожиданно не нашла в себе сил разжать ладонь первой, инстинктивно уцепившись за его стабильный ментальный след. Поэтому Кощей прервал рукопожатие сам, переключив внимание на Яз. Доктор мысленно отругала себя за несдержанность — Ясмин помощь требовалась намного больше, чем ей. Втроём в полной тишине они покинули его корабль.       В последующие несколько часов Доктор практически не проронила ни звука, соглашаясь лишь давать скупые ответы Грэму. Была слишком занята настройкой медицинских приборов на борту своей ТАРДИС и перетаскиванием их в кабину нулевой гравитации. Постоянно находя себе занятие, она как бы абстрагировалась от происходящего. Пока Доктор пыталась помочь своим друзьям любым возможным способом, тревога за их жизни немного ослабляла удушающую хватку на её горле.       — Теперь остаётся лишь ждать, да, Док? — тихо спросил Грэм, тяжело опускаясь на принесённый из гостиной стул. На его лице отчётливо читалась тревога, и Доктор собрала остатки сил в кулак, пытаясь дать противному чувству хоть какой-то отпор. Поддержать друга хоть немного. Никто из них не подозревал настоящей степени опасности этого приключения, но вина за произошедшее лежала целиком и полностью на её плечах. Доктор не спорила с этим.       — ТАРДИС присмотрит за ними, — она попыталась улыбнуться, но чувствовала, как вымученно это выглядело. — Мы придумаем что-нибудь ещё, если это не сработает.       — Что же с ними там такое вытворяли, — медленно вздохнул он, вновь устремив взор на Райана. Со стороны казалось, что тот лишь мирно спит, но Доктор прекрасно знала, насколько обманчивым это могло быть.       — Похоже на последствия зондирования, — нехотя выговорила она. — Их допрашивали. И очень жёстко.       Грэм молча покачал головой, не решившись продолжать расспросы.       — С ними всё будет в порядке, Грэм, — как можно твёрже проговорила Доктор, положив ладонь ему на плечо. — Я обещаю тебе.       Тот в ответ накрыл её ладонь своей и несильно сжал в ответ. Этот жест немного приободрил их обоих.       — Мне стоит проверить, чем там занят Кощей, — наконец, спустя продолжительную паузу, вздохнула она, позволяя своей согретой ладони выскользнуть из его хватки. — Рискованно оставлять его без внимания так надолго.       — Он не станет пакостить у тебя за спиной, — покачал Грэм головой. — Может, он и вырастет психопатом, но кое-какие принципы у него пока что есть. По крайней мере, мне так показалось.       Доктор нахмурилась, адресовав ему вопросительный взгляд, но Грэм продолжал внимательно следить за выражением лица Райана. Оставшись без ответа, она неспешно побрела прочь по коридору, направляясь в консольную. Она уже давно хотела уйти из медицинского отсека, но не решалась бросать Грэма одного. Усталость брала своё — она потратила слишком много сил, пробиваясь через каскад собственных воспоминаний и пытаясь вернуть Яс к жизни. Ей отчаянно требовалась передышка, как бы эгоистично это сейчас не звучало. Но передышку она ещё не заслужила.       — Кто-то очень сильно хотел помочь нам убраться с Галлифрея, — вместо приветствия проворчал Кощей, поднимая голову от приборной панели. — Я даже успел перегнать свою ТАРДИС, прежде чем окно схлопнулось.       Доктор безразлично повела плечом, обходя консоль полукругом и подбираясь к монитору. Она хотела лично удостовериться в их местоположении — хотелось верить, что Кощей перенёс их именно туда, куда просили. У неё не было возможности проследить за процессом лично, поскольку она не могла покинуть медицинский отсек, а Кощей не хотел иметь дел с её раздражающей привязанностью к людям, чтобы прийти туда самому. Доктор медленно развернула экран к себе и подтащила клавиатуру ближе.       — Отправимся тогда на твоей, — убедившись в правильности координат, проговорила она, по-прежнему избегая смотреть на него. — Не хочу ещё раз рисковать их жизнями.       — Надёжнее тогда было бы сдать их на хранение в банковскую ячейку, — фыркнул Кощей, неспешно подходя ближе. — Эти существа буквально запрограммированы на самоуничтожение.       — Это не существа, — огрызнулась Доктор, поддаваясь раздражению и усталости. — Это мои друзья. Которые пострадали исключительно по причине того, что я позволила впутать себя в твои авантюры. Прояви хоть немного уважения.       — Ловко, — обескураженно выдохнул он, останавливаясь. — Если уж мы говорим откровенно, я пытался выпутать тебя из своих авантюр, — процедил Кощей уязвлённо. — Но ты упёрлась на своём. Следи сама за своим зоопарком, не нужно вмешивать меня в этот процесс извращённой ответственности за чужие жизни.       Доктор поджала губы, промолчав. На такую реакцию она и рассчитывала. Не дождавшись никакого ответа, Кощей приглушённо выругался себе под нос, и размашисто прошагал на выход в общий коридор. Доктор понятия не имела, куда он мог направиться, но была рада ненадолго остаться в такой желанной тишине. Дел теперь оставалось совсем немного — убедиться в целостности щитов на корабле и перенаправить отчёты медицинских датчиков в свою спальню, чтобы можно было следить за ними оттуда. После этого она наконец-то сможет дать себе передышку.

***

      Доктор закрылась в спальне не для того, чтобы её и здесь беспокоили. Поэтому она отвернулась к стене, сверля ту упрямым взглядом, и попыталась проигнорировать стук в дверь. Прекрасно знала, что стучался на её корабле только Кощей. И как раз его-то она хотела сейчас видеть меньше всего. Она хотела зализывать раны в тишине и спокойствии, хотя бы ради разнообразия. В последнее время события так и стремились погрести её под собой, как под снежной лавиной — не было времени не только на отдых между ними, но даже и банально возможности хотя бы их переварить и обдумать.       Стук повторился. Ещё громче и ещё настойчивее.       Доктор накрылась одеялом с головой, отказываясь принимать в происходящем участие. Она была вымотана морально и физически и уж точно не хотела продолжения своих пыток. Многого ведь она не просила — всего лишь час в тишине и спокойствии, чтобы привести мысли в порядок и выровнять уровни кортизола и адреналина.       Кощей оказался сообразительнее, чем она ожидала, и подёргал дверную ручку. Дверь она действительно редко когда запирала.       — Ты в порядке? — по-прежнему не решаясь входить без приглашения, поинтересовался Кощей, сиротливо стоя у порога. — Грэм продолжал настаивать, чтобы я проверил тебя.       — Просто устала, — отозвалась Доктор из-под одеяла.       Кощей вздохнул и закрыл за собой дверь. Хотелось бы верить, что с обратной стороны, но Доктор уже услышала, как он неторопливо прошагал к кровати. Что ж, на этот раз она хотя бы забралась под одеяло без обуви. Она слышала, как Кощей осторожно опустился на самый край матраса у неё в ногах. Как осторожный кот, который не хотел тревожить хозяйку лишний раз.       — Вообще-то я пришёл извиниться, — проговорил он негромко спустя какое-то время, когда Доктор уже, было, решила, что он просто опять хотел молча посидеть в её компании. Недоверчиво нахмурившись, она выглянула из-под одеяла.       — Ты? Извиниться? — переспросила она ворчливо. — У тебя самого-то всё в порядке?       — Мне действительно сложно находиться рядом с тобой, — проигнорировав недоверчивость, спокойно продолжил он, — но это моя проблема, а не твоя. По крайней мере, я не должен был закатывать сцену при посторонних.       — Да ладно, — вздохнула Доктор, выпрямляясь и принимая сидячее положение. — Из нас двоих ты хотя бы пытался держать себя в руках. Не особо успешно, конечно, но намерения тоже важны, знаешь ли.       Кощей смолчал, бесцельно глядя куда-то вниз, в складки одеяла. Он тоже выглядел чертовски уставшим. Наверняка за последние дни спал даже меньше, чем она сама. Вот уж кому действительно стоило бросить все дела и отдохнуть немного. Доктор тяжело вздохнула, но всё же медленно сдвинулась на одну сторону кровати. Кощей поднял голову, наблюдая за действиями слегка сощурившись, словно пытался отгадать, что именно она планировала сделать.       — Давай, ложись рядом, — скомандовала она, подтягивая сбившийся к ногам пушистый плед. Всё же она была не настолько благодушна, чтобы делиться своим одеялом. Кощей обескураженно моргнул в ответ, и тогда она освободила край кровати, потащив одеяло ближе к себе. — Я не буду предлагать дважды.       Он торопливо скинул ботинки и вытянулся рядом, охотно принимая у неё из рук плед. Теперь они лежали лицом к лицу, но избегали смотреть друг на друга. В комнате начала клубиться неуютная тишина, поэтому Кощей заговорил первым, чтобы хоть немного разбавить атмосферу:       — Немного напоминает наши совместные ночёвки на кампусе.       — Не правда, моя кровать раза в три больше, — фыркнула насмешливо Доктор. — Те кровати были настолько узкими, что там даже и в одиночку спать было практически невозможно, не говоря уже о двоих.       — И, тем не менее, мы умудрялись, — повёл плечом Кощей, легко улыбнувшись. — Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что мы либо были в том состоянии, когда уже совершенно не важно, где именно спать, либо попросту не спали вовсе.       Доктор умолкла, перестав улыбаться. Да, эту часть она прекрасно помнила, особенно после расширенного тура по собственным воспоминаниям. Кощей, тут же уловив перемену в её настроении, тоже притих, разочарованно потупившись. На этот раз она сдалась первой.       — Глупо делать вид, что ничего этого не было, — вздохнула она. — Просто эти факты так далеко для меня, что, признаться честно, я с трудом уже вообще что-то могу вспомнить. Между нами слишком много всего произошло.       — На что это теперь похоже?.. — тихо спросил он, по-прежнему избегая смотреть ей в лицо.       На дохлую лошадь, которую рука не поднимается закопать.       — Периодически кто-то из нас вспоминает былые времена, — пространно ответила она. — Но мы почти никогда не попадаем в лирическое настроение друг друга, так это всё больше и больше становится похоже на издёвки, а не на ностальгию. Особенно в последние несколько раз.       — Мне сложно это понять, — искренне вздохнул Кощей, наконец-то решившись поднять взгляд. И лучше бы он этого не делал. — Я всё ещё оглушительно влюблён и пока не вижу конца этому чувству. Не могу даже попытаться его вообразить. У меня всегда было, знаешь, такое ощущение… как будто это никогда не закончится. Никогда не мог представить себя с кем-то ещё.       — О, у тебя были другие, — фыркнула Доктор, усилием воли отводя взгляд. Нарочно выбирая эту тему, чтобы стряхнуть удушающее чувство с груди. — Но ты находил кого-то, только когда думал, что между нами всё кончено, это делает тебе честь.       — Вряд ли, — поморщился он, тоже отводя взгляд.       — Брось, я четырежды вдова, — она выдавила натянутую улыбку. — Я знаю, о чём говорю.       Кощей молчал и не смотрел на неё. Возможно, боролся с желанием встать и уйти прямо сейчас. Она не могла его в этом винить, поскольку сама вынуждала поступить именно так. Боялась, что разговор может вернуться к той теме, на которую она не совсем готова была говорить.       — Видимо, я обречён никогда не получать того, чего хочу. Действительно есть, от чего умом тронуться.       — Правда в том, что мы оба уже пережили наши лучшие времена, — тихо проговорила она, в попытке хоть немного выразить терзавшее её сочувствие. — Прости, но это так. Все остальные разы в лучшем случае выглядят, как отчаянная попытка реанимировать мертвеца.       Кощей прерывисто выдохнул, резко поджав губы. Доктор и сама сглотнула неприятный комок в горле. Но она должна была объяснить, почему ведёт себя рядом с ним именно так и никак иначе. Не могло быть никак иначе.       — Эти отношения закончились в тот момент, когда я сбежала с Галлифрея, — она продолжала говорить. Она должна была убедиться, что не оставила никаких ниточек надежды. — Ты прав, возможно, что-то действительно умерло во мне в тот момент. Я просто больше не…       — Замолчи, — он резко выдохнул, поднимаясь на локте.       Доктор решила, что нанесла своими словами достаточно ущерба, чтобы он наконец-то смог встать и уйти. Но вместо этого он неожиданно резко притянул её к себе, положив ладонь на затылок, и впился в губы требовательным поцелуем. Доктор боялась дышать или вообще хоть как-то шевелиться, молчаливо позволяя ему ожесточённо целовать себя в поджатые губы. Недостаток ответной реакции предсказуемо разозлил его ещё больше. Она лишь отчаянно надеялась, что у неё хватит сил удержать себя в руках. В конце концов, это было ради его же блага.       — Я не позволю, — он мотнул головой, отстраняясь, но лишь на пару сантиметров, не больше. — Слышишь? Я не позволю так этому закончиться. Не смей хоть на одну секунду подумать, что я это допущу. Ни за что, — он вновь приник к её губам.       Она закрыла глаза в попытке абстрагироваться от происходящего. Она тоже не могла. Не могла позволить ему продолжать жить этой иллюзией столько лет. Пусть лучше отмучается прямо здесь и сейчас, чем отравит себе этим бесконечным медленным страданием всю оставшуюся жизнь.       — Нет-нет-нет, — бормотал он в её дрожащие губы, замотав головой.       Колкая щетина царапала её щёки и подбородок, но она едва ли отдавала этому отчёт. Он задыхался напротив неё, давился словами, попросту не мог уже остановиться. Знал, что как только он остановится, между ними всё будет кончено. Доктор тоже это знала, поэтому не пыталась его остановить. Давала ему возможность выпустить хотя бы часть этой боли, хотя она обжигала и её тоже.       Наконец он обессиленно уткнулся лбом в основание её шеи, продолжая что-то тихо бормотать по инерции. Дрожащей рукой она осторожно пригладила его волосы на затылке, и он прижался плотнее.       — Тише, — надтреснутым голосом хрипло выдохнула она и тут же прочистила горло. — Тише, родной.       — Нет, — упрямо выдохнул он в её ключицу. Его ощутимо трясло. Доктор вновь осторожно провела ладонью по его волосам, пытаясь хоть как-то утешить. — Нет!       Он резко отстранился. Приоткрытые губы мелко дрожали, и он судорожно втягивал воздух ртом, забыв, очевидно, про обходную дыхательную систему.       — Посмотри на меня.       Доктор потупилась, поднимаясь с подушек. Это было бы бессмысленно и слишком больно, поэтому она не стала.       — Смотри на меня!       Он несильно встряхнул её за плечи, заставляя передние пряди разметаться. Она упрямо держала голову опущенной, не поддавалась. И тогда он решил сменить тактику.       — Пожалуйста, Тета, ради всего святого, посмотри на меня.       Она медленно подняла на него взгляд, прикусив нижнюю губу, чтобы та не дрожала. Всмотревшись, она поняла, что он выглядел даже хуже, чем показалось изначально — на грани отчаяния, в полной растерянности. Стало трудно дышать.       — Скажи мне это, глядя в глаза, — тихо выдохнул он, — чтобы я понял, что это правда.       Горло схватило спазмом. Она вдох сделать не могла, не то, что звук из себя выдавить. Не могла отвести взгляд от его глаз, теперь из-за застывших в них слёз казавшихся чересчур большими и пугающе стеклянными. Чувствовала, как её собственные нижние веки тяжелеют, наполняясь. Это было уже слишком. Но Кощей терпеливо ждал её ответа, прерывисто дыша через рот. Ответа, которого у неё не было больше сил ему дать.       Он уловил перемену в ту же секунду, почуял её слабость, не мог позволить себе упустить этот шанс. Кощей целовал её с исступлением и упорством, пока она, наконец, не сдалась. И, поддавшись один раз, она больше не была уже способна себя сдерживать. Размазывая по щекам общие слёзы, она судорожно обвила руками его шею, будто он был единственной точкой опоры во всей вселенной, и с упоением целовала в ответ. Оба едва могли дышать, но физически не могли остановиться.       В какой-то момент она оказалась под ним на своей половине кровати. Он покрывал короткими обжигающими поцелуями всё её лицо. Методично спускался ниже, за линию челюсти и подбородок, переходил плавно к мягким изгибам шеи. Затем возвращался выше — к аккуратным ушам, за ними, к линии роста волос. Доктор чувствовала, как голова отключалась от избытка ощущений. Она запрокинула её на подушки, сильнее открывая бледную шею. Вздрагивала, когда щетина царапала нежную кожу. Он буквально не мог оторваться от неё.       В следующий момент она уже торопливо стягивала через голову футболку и, отбросив её не глядя в сторону, тут же взялась помогать Кощею с рубашкой. Но пальцы дрожали, а руки тряслись, так что в конечном итоге кто-то из них просто дёрнул полы разные стороны и пуговицы разлетелись прочь. Она скрестила руки на его обнажённой спине, заставляя наклониться, вновь устраиваясь внизу и сразу вытягивая шею, чтобы коротко коснуться губами кожи под левой ключицей.       Теперь он прерывисто выдыхал ей в макушку, пока она стаскивала с себя бельё. Руки дрожали от нетерпения. Она ухватила за его ладонь словно в поисках поддержки, но потом потянула вниз, между своих ног и выгнулась, потому что он целовал её в шею. Зарылась пальцами в его волосы, потёрлась кончиком носа о плечо и каким-то образом всё вокруг начало дрожать и раскачиваться, словно реальность была лишь грязной водой в раковине и кто-то, наконец, открыл слив. Дрожа, реальность винтом ушла куда-то вниз, оставляя только способность ощущать.       Она чуть отстранённо выхватила взглядом его раскрасневшуюся шею и грудь. Он не сводил с неё глаз, не мог заставить себя перестать смотреть. Болезненно нуждался в её ответном внимании, она это чувствовала. Поэтому поцеловала в шею, оцарапала короткими ногтями спину в попытке прижаться теснее.       — Ты — моя, — едва слышно выдохнул он, наклоняясь ближе. — А я — твой. Это никогда не изменится. Никогда, понимаешь?       Доктор закивала, закрывая глаза. Теперь она действительно это понимала. Тёплое чувство принадлежности смешивалось в ней с сырым ощущением обречённости, образуя какой-то странный коктейль. Но это вскоре прошло, потому что она окончательно утратила способность связно мыслить.       Одно можно было сказать наверняка — это совершенно не было похоже на его стиль вождения.