My Neighbor Cat

Чанбин себе места не находит. Он пишет смс-ки Феликсу в любой удобный момент для этого, просит его остаться, никуда не уезжать, но его сосед либо намеренно игнорирует сообщения, либо боится поговорить с ним. Так думает Со по крайней мере. Ведь на деле Феликс не превращается из Ёнбока в обычного человека, предпочитая оставаться котёнком. Он переживает, что так не сдержится и скажет другу правду, а потом будет жалеть сильнее, чем сейчас. Именно поэтому Ли уделяет старшему больше времени, старается заставить его улыбаться своим урчанием, не отходит ни на минуту, когда Чанбин находится дома. — Ёнбока, неужели ты и правда чувствуешь, когда мне плохо? — спрашивает Со в очередной раз, как только рыжий комочек начинает тереться о его грудь, головой лезет под ладонь, требуя, чтобы отложили телефон после отправленного сообщения и погладили его. — Ты делаешь меня счастливым, знаешь об этом? Феликс мордочку прячет, чтобы скрыть свою печаль в поблёскивающих глазках, урчит громко, утробно, запуская вибрацию по всему телу и даруя своему «хозяину» от этого приятное ощущение, позволяющее отвлечься от проблем, которые сам Ли на него вообще-то и навлёк. — Знаешь, что я тебе скажу, малыш? — Чанбин откладывает телефон и принимается гладить своего питомца, повернув того мордочкой к себе. — Без Ликса мы с тобой останемся вдвоём против всего мира. Не понимаю, как я должен буду возвращаться к себе и не видеть его… человека, который с самого детства встречал меня широкой улыбкой. Ты наверное плохо его помнишь, когда он дарил тебя мне, а потом вы не виделись, но у него лучшая улыбка на свете… — Мяу! — звонко прерывает его Ёнбок, поднимаясь на задних лапках, а передними накрывает чужие губы, не давая договорить. — Не хочешь слушать про Ликса? Ревнуешь? — усмехается Со, затем подхватывает его руками и ещё ближе подносит к лицу это маленькое тельце, носом зарывается в шерсть на животе, щекочет немного, водя из стороны в сторону, затем чуть отодвигает котёнка, снова глядя ему в глаза. — Ты будешь прекрасным воспоминанием о нём. Буду любить тебя так же, как и его, хотя уже люблю, так что нечего ревновать. Маленькое сердечко рыжика сжимается в груди и требуется огромных усилий, чтобы не показать свою боль, а снова заставить себя заурчать. Чанбин прижимает его к себе, что-то напевает тихонечко, и Ли узнаёт в мелодии свою любимую песню, которую впервые услышал на уличном концерте, куда ещё в школьные времена его притащил старший. Это было не только моментом влюблённости в песню, но и первым шагом к принятию своих чувств к другу. Феликс решает слишком сильно не оттягивать момент расставания с Чанбином. Так будет намного проще им обоим, ведь Ли больше не придётся разрываться между двумя домами, между двумя обликами, а Со просто отпустит своего друга и возможно будет немного меньше тосковать из-за этого. Он дожидается того момента, когда срок оплаты за квартиру подойдёт к концу, после чего присылает сообщение своему соседу с предложением встретиться после его рабочего времени в их любимой кофейне, на что парень, конечно же, соглашается. Когда Феликс стоит у зеркала, отряхивая свою чёрную футболку, он думает о своих предательских чувствах, о том, что если бы он просто оставался другом Чанбина, то ничего подобного не случилось бы, им бы не пришлось расставаться, но Ли слишком собственник (благодаря своей кошачьей сущности, естественно), слишком долго хранил свои чувства внутри и не осмеливался признаться, потому-то теперь и кажется, что оставаться подле Со намного проще будучи котёнком. За этими мыслями Ликс не замечает, как по щекам стекают дорожки слёз. Ему будет жаль прощаться с этой квартирой, зато он будет ближе к своему возлюбленному. Вообще-то Феликс в данной ситуации сильно хитрит и кривит душой. Свою квартиру он никак не может ни продать, ни что-либо ещё сделать, так как это наследство его родителей, поэтому он будет считаться жителем до тех пор, пока не накопится определённое количество штрафов, но Чанбину об этом знать не надо, не надо давать ему призрачную надежду на что-либо. Собственно так Ликсу даже не нужно будет вещи собирать и куда-то вывозить; всё останется на своих местах. Ли просчитал всё до мелочей на сегодняшний день, поэтому приходит в кофейню за десять минут до прихода своего друга, у которого вид очень уставший и опечаленный. Они сидят молча до тех пор, пока им не приносят их заказы. После того, как Чанбин отпивает свой кофе, он ставит чашку на стол и смотрит прямо в глаза Феликса, будто бы пытаясь прочитать его душу, и младший может поклясться, что у него бы это обязательно получилось, если бы Ликс не моргнул пару раз и не закашлялся. — Когда уезжаешь? — спрашивает Со, дождавшись, когда кашель его собеседника пройдёт. — На днях. Осталось вещи дособрать. — Нужна помощь? — Нет, хён, спасибо. — Ты специально это делал? — Что? — удивляется Ли. — Так отстранялся от меня в последнее время. Ты заранее знал, что уедешь, поэтому сокращал наше общение. — Нет, хён, это не так. Я не знал, что уеду. Я этого не планировал и не хотел. До сих пор не хочу. Просто у меня нет выбора, хён, пожалуйста, пойми меня. На лицо Чанбина набегает мрачная тень, ощущение, что он сейчас расплачется, но сдерживается, делаясь как будто серьёзнее. — У тебя ведь есть выбор. Ты всегда знал, что я рядом, но ты не пришёл даже обговорить со мной всё это, просто самолично принял решение и поставил меня в известность. Неужели я для тебя ничего не значу, что ты так сделал, Ликс? Неужели тебе всё равно на нашу дружбу? — Не говори так! — Почему? — Ты ничего не знаешь. — Ну так объясни. — Я… не могу, хён. Это противоестественно, поэтому давай не будем об этом. — Ну вот, теперь ты придумываешь какие-то дурацкие отмазки, — вздыхает Чанбин, отпивая ещё кофе. — В прошлый раз ты сказал мне выбирать между котом и тобой, а теперь говоришь про противоестественность. — Мне жаль, хён. — Мне тоже жаль прощаться с тобой. Тем более по такой пустяковой причине и с пустыми отговорками. — Хён, что ты хотел сказать? — Феликс решает ускорить их разговор, потому что ещё немного и он сам падёт в истерике, признаваясь во всём, что натворил. — Так не терпится разойтись своими дорогами? — горько хмыкает Со, допивает свой кофе и смотрит на младшего, который взгляд прячет и головой мотает. — Феликс, тебе правда не обязательно уезжать, потому что я тут. Не знаю, чувствуешь ты это так же, как и я, или нет, но мой дом там, где есть ты. Даже если бы мы жили на разных этажах, в разных домах или улицах, если бы мы были знакомы так же долго, всё равно это было так. И если я также являюсь твоим домом, то ты всегда сможешь вернуться сюда, потому что я буду здесь, буду ждать тебя сколько потребуется. — Хён. — Да? — Это потому что я твой друг? — Нет, Ликс. — Почему тогда? — Потому что ты — часть моей семьи. — Да, это многое объясняет, — Ли пальцы заламывает под столом и глаз не поднимает на хёна, ведь они уже полны влагой. — Разве ты воспринимаешь меня иначе? — сомневаясь, спрашивает Чанбин, подаваясь вперёд. — Возможно. Немного. — Как? — Это уже неважно, хён. Если ты всё сказал, то мне пора уходить. Поднимаясь с места, Феликс старается не смотреть на своего друга, двигается почти вслепую на выход, задевает пару стульев, но его останавливает даже не это — Со дёргает его за руку, разворачивает и тянет на себя. Озадаченность не сразу позволяет Ли понять происходящее, но спустя полминуты он осознаёт, что оказался в крепких объятиях старшего, чувствует его тёплое дыхание где-то в области шеи, затем влагу, касающуюся его кожи, и понимает, что Чанбин плачет. — Пожалуйста, возвращайся. Или не уезжай совсем. — Я всегда буду с тобой, хён, — Феликс обнимает его в ответ всего на несколько секунд, а потом отпускает и отстраняется, пряча свои собственные слёзы. — Прости, мне пора. Я уйду первым. И он правда уходит, спешит запрыгнуть в автобус, потому что знает, что так он выиграет время, ведь Чанбин наверняка захочет пройтись пешком, а Ли успеет за это время побиться головой об стену, успокоиться, привести себя в порядок и вернуться теперь уже точно в свой дом. Так он и делает, дожидаясь в конце концов старшего, сидя в прихожей и бросаясь ему в ноги, как только Со с натянутой улыбкой переступает через порог. Он разувается и сразу же подхватывает своего пушистика на руки, прижимая по привычке к сердцу, проходит с ним вместе в спальню, не раздеваясь даже, заваливается на кровать. — Ну всё, Ёнбок, теперь мы остались вдвоём, тебе больше точно не к кому ревновать. От этих слов Ли притихает, а потом находит в себе силы заурчать глухо, чтобы вынудить таким образом Чанбина погладить себя, отвлечь от плохого настроения, насколько это вообще возможно. Примерно через полчаса ладонь Со останавливается на одном месте, а Феликс приподнимает голову, чтобы взглянуть на лицо старшего. Он понимает, что ему удалось его усыпить своим урчанием, и это однозначно к лучшему. Если они оба думали, что спустя время, а именно полтора месяца, станет легче, то оба ошиблись. Чанбин каждый божий день с самого утра надевает маску с липовой улыбкой, которой не может обмануть только своего котёнка, хоть и пытается, потому что думает, что это всего лишь животное, которое не понимает человеческих чувств, поэтому искреннюю грусть на его лице можно увидеть только тогда, когда он расслабляется и засыпает. Он может обмануть кого угодно, но не элурантропа, ведь ему отнюдь не чужды человеческие чувства и переживания. Ёнбок ощущает всё, а особенно боль, которую сам же и причинил, из-за чего в его голове начинаются перебои, он часто зависает, не сразу реагирует на оклики Чанбина, дёргается, будто бы пугаясь, но заставляет взять себя в руки, так как боится, что Со может снова в голову прийти идея с ветеринаром. В один из тех редких дней, когда у старшего выдался полноценный выходной, которым он решил воспользоваться по полной программе, Феликс сидел на полу в спальне, размышляя обо всём, что он наделал. Он прекрасно знает о накопившихся смс-ках в его телефоне, так как знает, что Чанбин пишет ему по несколько раз на дню, но не спешит их читать, ведь знает, что так сделает лишь хуже. Более того, он знает примерное содержание сообщений, ибо чаще всего в момент их написания сидит на коленях хозяина. Он слышит, как Со зовёт его во сне, просыпается из-за этого, но ничего не может с этим поделать, надеется, что со временем это пройдёт, а пока что ему остаётся только подходить к парню и урчать, пытаясь усыпить обратно. Погрузившись в мысли с головой, Ёнбок не слышит того, как Чанбин выходит из душа и возвращается в спальню, попутно окликая своего котёнка. Но в один момент рыжик вздрагивает всем телом, оборачиваясь на старшего и одаряя самым преданным взглядом. — Ликс..? Феликс? Рыжик не понимает, почему к нему обращаются именно так. Может быть у Со просто уже мозг поплыл из-за потери лучшего друга, и он запутался в именах? Очень странно, особенно если учесть недоумённое выражение лица Чанбина, с коим он замирает в проходе. Для того, чтобы убедиться, что никакого его косяка нет, Феликс отыскивает взглядом зеркало, вот только вместо маленького пушистого рыжего котёнка, сидящего на полу, он видит худого бледного парня с растрёпанными волосами и постепенно расширяющимися глазами. Возможно последующими действиями он делает только хуже, но Ли превращается обратно в котёнка и выбегает из комнаты, направляясь в ванную, где снова забивается в дальний тёмный угол, откуда его вряд ли удастся достать. Теперь его жизнь стопроцентно окончена.