My Neighbor Cat

Феликс боится даже глаза закрыть на пару минут, он не спит и не ест, потому что боится, что если выйдет, то наткнётся на старшего, который не выпустит его без объяснений, он вытрясет из него душу, но заставит всё рассказать. А Ли не готов. Он знает, что ему не поверят, его возненавидят за его сущность и за обман уж тем более, поэтому отсиживается под ванной, мерцая глазками на Чанбина всякий раз, когда тот подходит к нему. Со постоянно что-то говорит, убеждает выйти и объясниться, однако выходит тщетно, ибо в ответ он слышит только шипение или жалобное поскуливание, поэтому ему остаётся только сидеть на холодной плитке в ванной комнате, выжидая, когда его питомец всё-таки сдастся и вылезет хотя бы покушать. Сутки проходят довольно однообразно, ведь Чанбин перемещается по квартире только для того, чтобы дойти до туалета или кухни, торопливо сделать перекус для себя и набрать еды для Ёнбока, захватывает молоко с собой, потому что переживает дико, но, зная упёртость этого рыжика, то он не высунет и носа добровольно наружу. — Ну давай, малыш, тебе нужно поесть, выходи, — всё же пробует уговорить его Со, но в ответ он слышит только возню, которая обозначает, что котёнок только сильнее забивается в угол, а никак не то, что он собирается подойти к еде. Тогда парню остаётся только пропихнуть миски под ванну. Лишь уловив краем уха тихое почавкивание, он принимается тоже есть, чувствуя некое облегчение за своего питомца, которого уже с большим трудом можно назвать таковым. — Слушай, — тихо обращается к Ли Чанбин, вымыв руки и отхлебнув из бутылки молока. — Я не знаю, следует мне верить своим глазам или нет, во что мне вообще стоит верить, но даже если это было видение… Я бы хотел поверить в то, что это правда. Феликс… я же правда скучаю. Ты вообще можешь себе представить, каково мне, когда из моей жизни пропал самый дорогой человек? Так что даже если это было лишь видение, галлюцинация на нервной почве, я бы не удивился. Ликс, если это правда ты, то давай ты выйдешь, и мы просто поговорим. Ответа не следует первые несколько секунд, а потом раздаётся приглушённое мяуканье, но как это следует понимать, Чанбин не знает, ждёт какое-то время, взгляда не сводя с прохода в «убежище» Ёнбока, потом понимает, что выходить он всё-таки не собирается. Однако Со тоже так просто отступать не собирается, продолжая сидеть на месте. — Рыжий котёнок с длинной пушистой шерстью и короткими, путающимися лапками. Это и правда тебе подходит. Когда я несколько месяцев назад говорил это, то просто думал, что на тебя это было бы похоже, но никак не думал, что это может быть точное описание тебя самого. И ты правда не спишь в ногах, — тут он хмыкает, опуская лоб на сложенные на коленях руки. — Как это вообще возможно? Может быть это сон? Может у меня из-за тебя просто крыша поехала? Утром я наверняка проснусь в своей кровати, а ты будешь как обычно рядом спать на подушке, потом ещё будешь долго топтаться на моей груди и мурлыкать, так ведь? Я просто постепенно схожу с ума от одиночества — ничего больше. Феликсу больно от этих слов. Он всегда хорошо понимал Чанбина, но тут он не понимает, жалеет ли он об увиденном или просто не может поверить, но всё равно был бы рад узнать, что это правда. Нужно как-то сбежать. Это единственный способ уберечь старшего от правды. Но как тут сбежишь, если парень сидит впритык к ванне и дёргается от каждого звука, раздающегося со стороны котёнка. Да и самого Ли клонит в сон, поэтому стоит немного набраться сил прежде чем делать что-то дальше. Так он забивается немного в сторону, больше под саму ванну, чем в угол, чтобы Чанбин просто не смог до него дотянуться если что. Свернувшись в комочек, Ёнбок ещё выжидает какое-то время, потом слышит сопение Со, который, кажется, тоже уснул, и теперь проваливается в сон и сам. Утром оба дёргаются от будильника Чанбина, звучащего из спальни, поэтому старший подрывается с места и несётся выключать назойливую мелодию. Потом он возвращается в ванную комнату, заглядывает под ванну и встречается с поблёскивающими глазами котёнка, бурча что-то вроде «значит, не приснилось». Он снова поднимается, забирает пустые миски, идёт на кухню за новой порцией еды, возвращается, пропихивая завтрак рыжику, а сам умывается, идёт переодеваться, так как сегодня нужно идти в университет, забивает на свой приём пищи, ведь он и так слишком долго ковыряется, то и дело заглядывая в тёмный угол, проверяя, на месте ли его Ёнбоки. — Слушай, я пошёл на учёбу, а ты поешь, пожалуйста, — Чанбин сидит на корточках, просунув руку немного под ванну. — Но имей в виду, если к моему возвращению ты оттуда не вылезешь, то я буду тебя водой оттуда вымывать для начала, а если и это не поможет, то снесу ванну к чёртовой матери, но достану тебя и заставлю поговорить со мной. Феликс отвечает ему глухим «мяу», но выходить не собирается, из-за чего Со вздыхает обречённо и поднимается, уходит, оставляя дверь в ванную открытой. Пушистик слышит, как парень обувается, берёт свои вещи и захлопывает за собой дверь. Он прислушивается ещё несколько минут, улавливая сначала удаляющиеся шаги, а потом тишину. Только убедившись, что он действительно остался один, Ли выбирается из своего угла, тормозит, чтобы стряхнуть с себя пыль, затем превращается в человека, потому что чувствует, что это его единственный шанс на побег. Выудив из шкафа старшего шорты, Феликс считает, что этого вполне хватит, чтобы перейти лестничный пролёт, ведь дальше он окажется в своей квартире, а там уже можно ничего не бояться. По крайней мере до тех пор, пока Чанбин не вернётся и не обнаружит пропажу своего питомца. Ключ ловко проворачивается немного дрожащими пальцами в замке, дверь легко открывается. Он останавливается, высунув носик наружу, прислушиваясь и принюхиваясь, но не ощущает ничего опасного, поэтому делает осторожный шаг в коридор. Он не успевает закрыть за собой дверь, как его хватают за руку, крепко сдавливая, не позволяя даже дёрнуться как-то. — Куда собрался? — голос Чанбина звучит у самого уха Ли. Феликс испуганно смотрит в глаза старшего, видит в них серьёзную решительность и не придумывает ничего лучше, как снова избежать разговора путём превращения в котёнка. На этот раз Со убеждается в том, что ему ничего не показалось, поэтому успевает перехватить маленькое тельце, подхватив ещё и падающие шорты на лету. Чтобы этот юркий комочек шерсти наверняка никуда не сбежал, Чанбин засовывает его в свою мастерку, прижимая к своему сердцу, как всегда это делал. Он возвращается в свою квартиру, пытаясь ещё и сдерживать брыкающегося котика, который шипит громко, царапая его через слой одежды. Не думая даже ругаться, парень проходит в спальню, закрывает дверь в комнату, садится на кровать, достаёт извивающегося Ёнбока, что теперь ещё и кусается в довершении ко всему. — Ты можешь кусаться и царапаться дальше, Феликс, я вытерплю, — сурово произносит Со, держа крепко рыжика. — Превратись обратно в человека. Тебе теперь уже не отвертеться, Ликс, давай уже. Я не отвяжусь от тебя. И Ли чувствует свой сокрушительный провал, потому что старший полностью прав, ведь деваться теперь некуда. Он слишком хорошо знает Чанбина. Тот ни за что не выпустит его и будет ждать до тех пор, пока не будет так, как он хочет. Может быть тогда лучше признаться во всём сейчас, чем подливать масла в огонь долгим и нервным ожиданием? Феликс всё ещё мечется, жалобно смотрит на своего бывшего соседа, мяучит, пытаясь сказать непонятно что. Он всё-таки сдаётся, замирая на мгновение в крепких руках, закрывает глаза, пытаясь успокоиться и сосредоточиться. Чанбин впервые получает возможность увидеть превращение так явно и так близко, когда не приходится думать о чужом побеге, поэтому уже через полминуты он видит перед собой своего лучшего друга, держа его за талию, а тот сидит перед ним на кровати, старательно прикрываясь. — Хён, прекрати пялиться, — хрипло упрекает Феликс, а Со моргает часто-часто, затем суёт ему шорты, которые держал рядом, ждёт, пока он оденется. — Так ты… — у Чанбина тысячи вопросов на языке крутятся, и он не может выбрать, какой следует задать первым. — Ты всегда таким был? — Да, это наследственное. Феликс поднимается и отходит на несколько шагов от парня, который не перестаёт его разглядывать. — Не сбегай. — Я не сбегу, только не подходи ко мне, иначе я снова обернусь, — предупреждает Ли, когда видит, что Со начинает тянуться к нему. — Я — элурантроп. Я как оборотень, только обращаюсь не в волка или какое-то другое чудовище, а именно в кота. — Ты говорил, что не любишь котов. — Да. — Ревность? — Присущая всем котам, — кивает Феликс, напрягшись всем телом. — Получается, ты подарил мне сам себя? Чтобы я не завёл себе кого-то другого? — Да, хён. — Почему ты мне не говорил никогда? Ну, о том, кто ты такой, — Чанбин пересаживается на край кровати, чтобы как бы ненавязчиво оказаться ближе, но Ли всё равно делает ещё шаг назад. — А ты бы мне поверил? Никто не верит в мифических существ. Вампиры, оборотни — это же теперь просто главные романтические персонажи в книгах и фильмах, но не более. А я просто галлюцинация, хён. Могу поспорить, что если бы я вчера не обернулся в кота, ты бы так ничего и не понял, подумал бы, что я просто вернулся. — Ликс, но ведь я не «никто», да и ты даже не пытался мне ничего сказать. Ты бы не перестал быть моим другом. — Да, прости, что теперь я всё испортил. Теперь у тебя ни друга, ни любимого питомца, — Ли обхватывает себя руками, готовясь расплакаться, а Чанбин на этот раз встаёт и стремительно приближается к Феликсу. — Не подходи ко мне! — Ты чего говоришь, идиот?! — Со не даёт ни отступиться, ни превратиться, перехватывая паренька, заставляя прижаться к себе. — Ты обещал быть всегда рядом и ты сдержал обещание. Конечно, я не в восторге от твоей лжи мне, но ты же меня не кинул. — Бини-хён, — скулит Ли, опускаясь на пол вместе с обнимающим его Чанбином, который не выпускает совсем и похлопывает успокаивающе по спине. — Я вернусь к себе, хён, пусти… — Ты же съехал, — удивлённо говорит Со. — Нет, я никуда не съезжал, хотя платить за квартиру мне всё равно нечем. — Оставайся у меня, не уходи никуда, Ликс, — просит старший. — Я больше, чем полтора месяца думал, что тебя нет, не заставляй думать так ещё. — Тебе нужно идти в универ, хён. — Забей, Ликс, — Чанбин сжимает его в своих руках, затем отпускает и поднимается. — Я приготовлю нам что-нибудь поесть нормально, только не уходи никуда и не превращайся. Оказавшись в одиночестве сидящем на полу, Феликс ладонями лицо вытирает, надеется, что Со и дальше не будет злиться на него, примет таким, какой он есть, позволит остаться рядом с собой. — Слушай, — старший задерживается в дверях. — Ты сказал, что воспринимаешь меня иначе, чем я тебя, — Феликс вскидывает голову от этих слов, напрягаясь снова. — И я подумал… может быть такое, что ты влюблён в меня? — Хён, не думаю, что после моего ответа ты оставишь меня тут, так что лучше не спрашивай. — Просто ответь, Ликс. — Может быть, хён, может быть я и правда влюблён в тебя. Чуть нахмурившись, Со кивает и всё же скрывается на кухне, а вскоре возвращается с тарелками, полными еды, заставляет младшего поесть и пихает ему в руки молоко. И они не уходят никуда друг от друга, весь день просиживая в спальне, изредка перебрасываясь короткими вопросами-ответами. А вечером, когда Чанбин всё-таки собирается ложиться спать, Феликс всё же превращается в котёнка, устаиваясь на любимой подушке рядом с парнем, правда через какое-то время Со подхватывает рыжика и укладывает на своей груди, принимаясь сразу же гладить его, затем чешет привычно длинную шею, заставляя его урчать. Так они погружаются в сон, пережив такие сложные для обоих двое суток.