My Neighbor Cat

Каждый день начинается по-прежнему с кошачьих нежностей, правда теперь Ёнбок ведёт себя немного сдержаннее, не с таким явным энтузиазмом лезет тереться о чужое лицо, не лижет в нос, но это и не требуется, потому что Чанбин делает всё сам. Как только он просыпается, то подхватывает лежащего на соседней подушке котёнка и перекладывает к себе на грудь. Он это делает в первую очередь для того, чтобы убедиться, что Феликс никуда не делся, а потом уже просто не может себя остановить, принимаясь гладить и чухать маленький рыжий комочек, который первые несколько минут упирается и пятится, затем ему приходится смириться и поддаться тому удовольствию, что переходит к нему от старшего. Со придвигает малыша к себе ближе, зарывается в шерсть на животе, щекочет, слыша тихое фырканье откуда-то сверху, напоминающее смех, затем чуть опускает котика и легонько целует в его влажный носик. Так у них появляется ежедневный ритуал, на который они тратят примерно по десять минут. После этого Чанбин уходит в ванную, а Феликс получает возможность обратиться в человека и одеться, затем готовит завтрак для старшего и покорно ждёт на кухне. Пока Со завтракает, Ли умывается быстро и возвращается, чтобы ещё немного посидеть со своим другом, пьёт молоко и одаривает парня влюблённым взглядом. Первое время после тяжёлого признания Ликс держал дистанцию, больше отмалчивался и не рисковал первым заговаривать о чём бы то ни было, но проходят дни, недели, и уже можно не отсаживаться от хёна на метр, можно не прятать пристыженные глаза и не дёргаться всякий раз, когда Чанбин захочет его коснуться. Также у них появилась ещё одна фраза, которую Со повторяет каждый день перед уходом с искренней надеждой в глазах, и получает всегда один и тот же ответ: — Пожалуйста, никуда не уходи. — Я буду ждать тебя здесь, хён. Так они прощаются всякий раз, когда Чанбин уходит на работу или учёбу, не забывая ещё и подкрепить слова объятиями, которые изначально были неловкими, но со временем стали уверенными и чувственными. И Феликс правда ждёт его, пытается вернуть их отношения на прежний уровень, поэтому, пока Со отсутствует, он готовит разные вкусные блюда, не забывая про любимую выпечку старшего. Это несказанно радует того по возвращении домой, заставляя чувствовать, что всё постепенно налаживается и становится точно на свои места. Чанбин позволяет себе совершить некую вольность, за которую Ли может быть и поблагодарит, но от счастья светиться явно не будет, — он оплачивает штрафы за квартиру младшего и платит за текущий месяц. Конечно, отпускать его он не собирается, не позволит вернуться к себе домой, но если потом накопятся штрафы, то будут большие проблемы, поэтому лучше делать так, пока они не решили, как им быть со свободной квартирой. Вечерами они вместе смотрят сериалы, а когда Феликс видит, что Со уже засыпает и не в силах следить за сюжетом, то отключает ноутбук и укладывает старшего на кровать, а сам превращается в котёнка, устраиваясь рядом и принимаясь урчать, чтобы помочь поскорее уснуть. — Ликс, — немного сонно зовёт Чанбин одним вечером, зарываясь пальцами в длинной шерсти. — Обернись обратно, ну, в человека. Ли смотрит немного озадаченно, потом видит, что парень сдвигается немного, освобождая на кровати место для него, поэтому он всё-таки перемещается на свободное пространство и превращается, а Со сразу же накидывает на него одеяло, чтобы скрыть его наготу и не дать замёрзнуть в человеческом обличье. — Что случилось, хён? — обеспокоенно спрашивает Феликс, боясь заглянуть в глаза. — Ничего, я просто хочу поговорить с тобой. Если я буду говорить с Ёнбоком, то буду слышать только «мяу», а я пока что по-кошачьи понимать не научился, — Чанбин улыбается лениво, руку подносит к лицу младшего и накрывает его щёку ладонью, чуть-чуть поглаживая. — Что ты делаешь? — шепчет Ли, не шевелясь. — Разве тебе не приятно? Не нравится? — Нравится, просто… ты никогда так не делал. — Постараюсь наверстать упущенное, — Со глазки прикрывает так, будто сам наслаждается своими же действиями. — Зачем? — Ты ведь влюблён в меня. — Хён… — Феликс пытается вывернуться из-под руки, но его удерживают на месте. — Это плохая тема для шуток. — Я и не шучу, пытаюсь ответить тебе тем же. — Я же тебе не нравлюсь в этом смысле..? — Почему ты думаешь, что не можешь нравиться мне, Ликс? Я тебя так давно знаю. Тем более, что теперь мы живём вместе, и я могу узнать тебя даже ещё лучше. — А наша дружба? — Просто хорошая основа для наших новых отношений, разве нет? Я подумал, что ты будешь счастлив, если я скажу тебе, что ты мне нравишься. — Хён, может быть мне стоит тогда чаще находиться в человеческом теле? — Ли расслабляется потихоньку и смелеет, робко улыбаясь. — Как тебе удобнее, Ликс. Но знаешь, — на щёчках Чанбина появляется едва заметный румянец. — Мне нравятся твои превращения. И ты очень милый, будучи котёнком. Так что если тебе хочется, то ты можешь обращаться, когда посчитаешь нужным. И, ну, мне нравится сама мысль о том, что у меня есть и парень, и котёнок. — То есть, тебе не противно от того, что я элурантроп? — Феликсу приятно это слышать, но он всё равно хочет уточнить. — А должно быть? Кстати, знаешь, я почитал в интернете, что у элурантропов в человеческом обличье остаются кошачьи ушки и хвостик, — почему-то Со смущается из-за этого. — Но у тебя нет никаких кошачьих признаков. — Я могу это контролировать. — Можешь показать мне? Феликс кивает осторожно, закрывает глаза всего на несколько секунд, чтобы сосредоточиться на себе, а не на парне, что продолжает бережно держать его лицо, поглаживая немного грубоватыми пальцами. И вот он слышит, как восторженно выдыхает Чанбин, который приподнимается на локте, с любопытством и немного детским восхищением разглядывает появившиеся кошачьи ушки на макушке рыжика, точно такие же, как у котёнка, только побольше, а потом замечает выскользнувший из-под края одеяла длинный пушистый хвост. — С ума сойти… — у старшего глаза горят, а рука с щеки устремляется к чуть подёргивающемуся среди копны волос ушку, подушечкой осторожно проходится по поверхности, поглаживает, потом начинает осторожно чухать у основания, как делал это всегда, правда в тех случаях, когда это был именно Ёнбок, а не сам Феликс. — Мне послышалось, или ты сейчас заурчал? — Тебе послышалось, — теперь настала очередь Ли краснеть, потому что сдержаться от проявления наслаждения очень сложно. — Правда? — переспрашивает Со, перенося руку к другому ушку и снова мягко почёсывая. Вместо ответа Феликс глаза прикрывает и теперь уже из его рта вырывается нескрываемое урчание, громкое, звонко рокочущее в груди, заставляя таким образом Чанбина млеть и хихикать. Ему до потери памяти нравится такой младший, робкий, податливый и нежный. И Со удивляется, как за все года их дружбы не замечал этой стороны своего друга, иначе влюбился бы намного-намного раньше, был бы ближе и наверняка знал бы о секрете Ли уже давно. Но теперь он обещает себе быть более чутким к Феликсу, обращать внимание на каждую мелочь, запоминать, хранить в своём сердце и пользоваться этим. С этими мыслями он укладывается поближе к рыжику, желая обнять его, поэтому приходится прервать процесс ласки. Он протискивает одну руку под худое тело, затем обвивает второй и пытается прижать к себе, но чувствует сопротивление. — Ну чего ты? — Хён, это хорошо не кончится, — тихонько смеётся Феликс. — Ты о чём? — удивляется Со. — Либо мне нужна одежда, либо я превращаюсь в кота. — Сомневаюсь, что я получу удовольствие от поцелуя, во время которого нажрусь шерсти, — фыркает Чанбин. — Тем более, я зоофилией не увлекаюсь. — К чему ты клонишь? — Поцеловать тебя хочу, идиот. Пока Феликс вовсю таращится на старшего, тот пользуется сложившимся молчанием и резко приближается, сначала мимолётно чмокая приоткрытые губы, а потом, отстранившись всего на несколько секунд, возвращается с более длительным и приятным поцелуем, на который Ли отвечает с охотой, теряя над собой контроль, поэтому не замечает того момента, когда Чанбин всё-таки прижимает его обнажённое тело к себе, оглаживая мягкую кожу на спине, талии, затем спускаясь к пояснице, потому что уж слишком хочется ещё больше удовлетворить своё любопытство. Так он осторожно спускается к основанию пушистого хвоста, принимается поглаживать длинную, приятную на ощупь шерсть, и чувствует, как ему в губы отбивается слабый стон. — Не советую продолжать так делать, — хмурясь, но отнюдь не от недовольства, бормочет Феликс, разрывая поцелуй. — А мне нравится, — довольно изрекает Со. — Ну хён! — Ладно-ладно, сегодня больше не буду, — ещё раз коснувшись чужих губ своими, соглашается старший. — Хочешь тупую шутку? — Давай. — Многим приходится специально покупать хвостик и ободок с ушками, а тебе даже тратиться не надо на это. Чанбин тихонько смеётся собственной шутке, а Ли краснеет стремительно от понимания смысла, поэтому быстро превращается в котёнка, чтобы скрыть своё смущение, оказывается полностью под одеялом, выползает из-под него что-то бурча, перебираясь на свою подушку. Смех продолжает раздаваться ещё несколько минут, а потом Со принимается гладить Ёнбока, чухая его шейку, которую он вытягивает навстречу ласкам. — Прекрасный малыш в любом виде, — шепчет Чанбин, слыша в ответ тихое мурчание.