Императрица Ки. Бесконечная река, ведущая к звёздам.

      На рассвете к тюркскому лагерю подъехал обоз, который сопровождало несколько человек. Впереди всех скакал богато одетый всадник, что-то напевая себе под нос. Это был Субутай.       – Кто вы такие? – спросил один из караульных.       – Мы прибыли от самого хана, везём дары Сухэ-Батору, – ответил юноша, хитро улыбаясь.       – Среди людей бывают и хорошие, и плохие, – сказал часовой, пристально вглядываясь Субутаю в глаза.       – А среди десяти пальцев есть и короткие, и длинные, – не растерялся тот.       – Я доложу о вашем прибытии, – кивнул часовой и обратился к своим товарищам. – А вы проводите их в гостевой шатёр и помогите расположиться.       «Это был пароль? Видимо, Субутаю известно действительно многое», – удивилась Нян, сидевшая в телеге.       «Сухэ-Батору всегда был верен своим привычкам. И как можно было за столько лет не поменять ни пароля, ни отзыва?», – подумал Субутай.       Да, юноша и впрямь многое знал о чагатайцах. Когда накануне Нян Ин и остальные стали задавать ему вопросы о том, что значили слова лекаря, Субутай поведал им свою историю: до одиннадцати лет он был рабом у одного из подручных Сухэ-Батору, но стойбище, где они жили, было разорено юаньским отрядом во главе с Байаном. Мальчик получил свободу, но увязался за командиром и стал служить ему, а позже – Талталу. Поэтому Субутай помнил о некоторых обычаях этого народа и, что ещё важнее, привычках Сухэ-Батору. Например, о том, что этот воин никогда не пьёт во время празднеств и может пригласить пленных в свой шатёр, чтоб напоить вином накануне их казни. Исходя из этого, Субутай попросил лекаря изготовить не яд, а снотворное.       Юноша спешился, и его пригласили в шатёр. Внутри, у входа, стояли два факела, и пока Субутай проходил между ними, шаман трижды ударил в бубен. Ничего не произошло, и, обращаясь к Сухэ-Батору, восседавшему на подушках, шаман сказал:       – Он не одержим злыми духами.       «Пусть их и называют тюрками, это всё ещё монголы, помнящие Тенгри, хоть и сильно смешавшиеся», – подумал Субутай и почтительно поклонился в знак приветствия.       Сухэ-Батору радушно улыбнулся и жестом велел гостю сесть на одну из подушек.       – Как твоё имя?       – Наран.       – Ты молод для посланника Джинкши-хана.       – Духи всегда были добры ко мне, господин.       Они обменялись табакерками и понюхали табак друг у друга, затем не спеша попили чаю, обмениваясь общими фразами о погоде, лошадях и многом другом. Субутай знал, что раньше этого разговор о делах не начнётся, такова природа кочевников.       – Так зачем Джинкши-хан прислал тебя? – наконец спросил Сухэ-Батору.       – Доставить его дары.       – Но весть о победе не могла добраться до него так быстро.       – А это не в честь победы.       – А в честь чего же?       – У хана скоро родится наследник!       – Наследник? Но о беременности Айтулун уже давно всем известно, и эту новость он уже праздновал. Родить она ещё не могла, рано.       – Нет, не Айтулун! – рассмеялся Субутай, но внутри у него всё похолодело от мысли, что его сейчас поймают на вранье. – Кроме неё, беременна одна из наложниц, и недавно шаман возвестил, что все духи ждут рождения этого ребёнка.       – Все духи?! – воскликнул Сухэ-Батору. Он вспомнил легенду, в которой говорилось, что рождения Чингисхана тоже ожидали все духи.       – Хан разослал много даров своим самым верным подданным, а ещё помиловал заключённых… Что ж, позвольте мне вручить вам его подарок! – сказал Субутай и повернулся лицом ко входу из шатра.       Стражник кивнул и впустил Ли Сяолуна, который, пройдя шаманскую проверку, отдал свёрток поднявшемуся Субутаю, а тот, встав на колени, вручил его нойону. Сухэ-Батору развернул подарок и обомлел: там были лук и колчан со стрелами удивительно тонкой работы, украшенные драгоценными камнями.       – Это же… это… Но откуда?! – шептал он.       – Что-то не так? – вновь заволновался Субутай.       – Это подарок предыдущего хана! Я потерял… нет, у меня украли их, из-за чего я тогда впал в немилость. Не ездил бы я сейчас по степи, если бы не тот день!       – Ах, это… Хан тогда устроил вам проверку, а вы потеряли вверенное. Но с тех пор вы, господин, много раз доказывали свою преданность, поэтому новый хан всё искал повод вернуть свою благосклонность и вот, наконец, нашёл!       – Он возвращает меня в столицу?       – Сразу же, как только будет заключён договор с Юань о перемирии.       – О Тенгри! – прошептал Сухэ-Батору.       – Хан отправил много вина, чтобы вы могли устроить настоящий пир, а также и другие дары. Но это не всё, ещё он прислал вам девушку, прекрасную, как луна, – нараспев сказал Субутай. – А как она танцует! Глаз не оторвать!       – О Джинкши-хан, благодарю за щедрость! – воскликнул нойон, после чего позволил гостям отдыхать в их шатре, а своим людям велел готовиться к вечернему празднику.       – Вот это да, господин Наран! – Ли Сяолун похлопал в ладоши, весело улыбаясь, когда вместе с Субутаем они вошли в гостевой шатёр. – И когда ты научился так притворяться?       – Пока всё по плану, – тихо сказал тот остальным. Теперь наконец-то можно было расслабить лицо, избавившись от сладкой улыбки, и снять надоевший кафтан, в котором больше не было необходимости, ведь официальная часть была закончена, а впереди ожидался весёлый праздник. И битва.       – Хорошо. Теперь нам надо подготовиться к дальнейшим действиям, – кивнула Нян.       – Оставшееся – проще простого. Главное, чтоб они хорошо выпили, – беззаботно сказал Ли Сяолун. – Субутай, сядешь рядом с нойоном и убьёшь его, когда тот отвлечётся на Нян Ин. А дальше – как пойдёт.       Субутай, смотревший вниз, резко перевёл взгляд на Ли Сяолуна.       – Не уверен, что он посадит меня рядом с собой. Я не так уж хорошо помню их традиции. Возможно, я окажусь напротив него, – сказал юноша. По его лицу пробежала тень волнения, будто он чего-то испугался. Это не укрылось от Нян Ин.       – Это сделаю я, как только подберусь поближе, – сказала она. – А теперь нужно осмотреть лагерь изнутри. Постарайтесь не привлечь внимания.       – Тогда я пойду и прогуляюсь, – сказал Ли Сяолун, почесав затылок, и вышел наружу. Все остальные, кроме Субутая и Нян Ин, последовали за ним, чтобы разгрузить привезённые дары и заодно осмотреться.       Юноша присел рядом со своей госпожой. Он видел, как легонько дрожали её плечи от переживаний, хотя на лице было лишь обычное хладнокровное выражение.       – Не бойтесь. Я буду рядом, – промолвил он.       Нян слабо улыбнулась. Она не сомневалась ни в ком из своих людей, но тревога не отпускала её, ведь их план был достаточно опасным. «В лагере нас семеро, остальные сейчас снаружи, чтоб обеспечить нам путь отхода. Субутай смог войти в доверие к вождю, поэтому всё должно пройти так, как задумано. Нас куда меньше, чем тюрков, но сегодня они нам за всё заплатят! – думала она. – Но почему Субутай так взволнован? Он беспокоится из-за предстоящей схватки или за этим есть нечто большее?»