Императрица Ки. Бесконечная река, ведущая к звёздам.

      Пленники в это время не сидели без дела. Им удалось освободить руки, но Ён Би Су, которую мало интересовало намечавшееся очередное пиршество, наблюдала за ними, поэтому вскоре их снова связали. Сухэ-Батору был весел в тот день, поэтому вновь позволил им жить до следующего утра. Чтобы переманить пленных на свою сторону, он велел привести их в свой шатёр во время праздника, собираясь проявить всё своё радушие и наобещать всевозможные богатства.       – Хоть напьёмся перед смертью, – проворчал Байан.       – Лучше дождаться, когда все они изрядно напьются, и тогда сбежать, – сказал Ван Ю.       Байан закрыл глаза и молча кивнул. Талахай раздумывал над тем, чтобы перейти на сторону противника; Талталу нравилась идея Ван Ю, но на всякий случай он продумывал план внедрения к врагу, чтобы позже сбежать, унеся с собой полезные сведения.       Вечером пленников привели в шатёр нойона. Их усадили на подушки, но руки по-прежнему были связаны за спиной, а вокруг выстроилось несколько стражников. Они находились не так уж далеко от выхода из шатра, но бежать пока не представлялось возможным. Оставалось ждать разгара праздника, когда надзор за ними стал бы менее пристальным.       Сухэ-Батору полулёжа устроился за столом, рядом сидела Ён Би Су, а чуть поодаль – несколько лучших воинов лагеря. Запах жареного мяса был прекрасен и чуть ли не сводил с ума пленников, которых всё это время держали впроголодь.       – Зовите сюда посланников, да пусть не забудут привести свой подарок. А для Нарана подготовьте место с северной стороны шатра, сегодня он наш самый почётный гость! – скомандовал нойон.       Услышав знакомое имя, военный советник и генерал переглянулись. Так звали погибшего брата Талтала, и когда-то это имя было выбрано сигналом, означавшим приближающуюся опасность или призывавшим быть внимательнее. Но сейчас это казалось простым совпадением.       Пленные сидели у входа лицом к столу, стоявшему в центре, поэтому видели всех заходивших лишь со спины. В шатёр вошли семеро; последней из них была девушка, неловко споткнувшаяся возле Талтала, который был ближе остальных пленников к проходу. Вдруг военный советник почувствовал, что ему в ладони что-то вложили. Ощупав предмет, он понял, что это был небольшой кинжал. Девушка сделала это настолько аккуратным движением, что никто из стражи ничего не заметил.       Талтал поднял голову и обомлел, узнав Нян Ин. «Неугомонная!..» – пронеслось в его голове. В душе сразу началось смятение: он не так уж боялся за себя, как за неё, и той единственной мыслью, что успокаивала его всё это время, было то, что Нян сейчас очень далеко. Но теперь она была здесь, добровольно бросая себя в самое пекло. Сделав глубокий вдох, Талтал попытался вернуть себе привычное хладнокровие. Он рассмотрел остальных гостей и увидел своих старых знакомых. «Наверняка есть кто-то и за пределами этого шатра», – подумал он, оценивая обстановку.       – Да чтоб меня! – прошептал Байан, который тоже узнал посланников.       Ван Ю и Талахай заметили его оживление и догадались, что гости нойона здесь неспроста.       – Я рад, что вы снова пожаловали в мой шатёр, – растягивая слова, сказал Сухэ-Батору гостям, когда те с почтением поклонились. – Наран, ты уже познакомился с моей племянницей, Би Су?       – Ещё не успел, – с улыбкой ответил юноша. – Но я много слышал о ней. Как вас, господин, сравнивают с самим ханом Хайду, так и имя Ён Би Су возвышают наравне с воинственной Хутулун, славной дочерью Хайду.       Ён Би Су сдержанно улыбнулась, Сухэ-Батору же рассмеялся и пригласил гостей к столу, указав Субутаю на почётное место.       «Так, северная сторона. Пиршество начинает самый старший? Тот, кто сидит на севере, стороне предков? Или тот, кто сидит на западной части, стороне воды? Нет, все смотрят на меня, значит, всё-таки север. Перед тем, как пить, был какой-то обычай, но какой же?» – лихорадочно вспоминал Субутай. Он налил в свою чашу вина, коснулся его безымянным пальцем правой руки, а потом им же задел стол, оставив на нём несколько капель. После этого он сделал вид, что отпил из чаши, и только тогда все остальные принялись за вино, и началось веселье. «Хорошо, что я ещё хоть что-то помню. Они не начинают пиршество, пока не поделятся вином с предками», – с облегчением вздохнул юноша.       Теперь оставалось ждать, когда начнёт действовать снотворное. Привезённого вина хватало на весь лагерь, поэтому можно было не сомневаться, что пить будут воины и за пределами этого шатра. Но стоило учитывать, что пьяны будут не все, – ни стража, ни Сухэ-Батору с Ён Би Су не притрагивались к вину. Тем временем Талтал потихоньку освобождал себе руки, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Один из воинов подошёл к пленным с вином, но Ван Ю резко мотнул головой и выбил чашу из его рук. Сухэ-Батору решил не обращать на это внимания, а Ён Би Су усмехнулась. Она не прекращала следить за бывшим королем, видя в его взгляде бушующее пламя и всё время ожидая, что он может что-нибудь выкинуть. Вождь помнила своё сражение с Ван Ю и знала, что он не сдастся, не перейдёт на сторону тюрков. Достойный враг, которого невозможно заполучить в качестве союзника… Король непременно потерял бы уважение Ён Би Су, если бы согласился на её условия, но всё же ей почему-то очень хотелось, чтоб пламя его глаз не испепеляло, а вдруг стало бы мягким, согревающим её душу…       – А что же наша гостья сидит и не веселится? Как твоё имя? – обратился нойон к Нян Ин.       – Цветущая Луна, мой господин, – ответила та, вставая с места.       – Наран сказал, что ты прекрасно танцуешь. Станцуй же нам!       – Да, господин, – нежно проговорила Нян Ин и встала в центр шатра.       Сидевший в углу старик достал свой моринхур и начал водить смычком по струнам. Ван Ю поморщился, слыша, как фальшивит музыкант, но чагатайцы, судя по всему, получали удовольствие от подобной игры (или же делали вид из уважения к возрасту старика). Ли Сяолун решил добавить ритма и начал постукивать руками по столу.       Все смотрели на Нян, которая начала свой танец. Её движения были легки и грациозны; каждый мельком брошенный взгляд её улыбающихся глаз, каждый жест будто притягивали, манили к себе. На девушке был наряд голубого цвета с открытым животом. Никто из тюрков и не подозревал, что Нян прячет кинжал в рукаве и ждёт возможности обагрить его кровью.       Девушка кружилась в танце и наблюдала за всем, что происходит в шатре, в то время как все смотрели только на неё, не видя ничего вокруг. Воспользовавшись этим, Талтал наконец-то освободился и помог сделать то же самое Байану, Ван Ю и Талахаю. В это же время у большинства тюрков стали слипаться глаза под действием снотворного. «Я вернула обратно то, что когда-то взяла без спроса, – думала Нян Ин. – А теперь самое время вернуть себе то, что забрали у меня. Мне нужно лишь немного приблизиться и метнуть кинжал в сердце Сухэ-Батору. И даже если это будет последним, что я сделаю, я не стану жалеть!»       Шаг… Лёгкий взмах обеими руками… Ещё один шаг… Поворот… Молниеносное движение руки – и холодное лезвие вонзилось в грудь нойона.       Все вскочили со своих мест, и началась жаркая схватка. При входе в шатёр воины и гости должны были сдать своё оружие, но «посланники хана» умело пронесли всё под одеждой, поэтому сейчас они были в явном преимуществе перед кучей сонных невооружённых тюрков. Опасность представляли лишь Ён Би Су и горстка стражников, которые должны были охранять пленных.       Разъярённая Батору выхватила из ножен меч своего дяди и набросилась на Нян, которая осталась без оружия, кинув кинжал в нойона, и теперь едва успевала уворачиваться от ударов, но тут на помощь пришёл Ван Ю: он схватил Би Су за руку и, с лёгкостью отобрав у неё меч, бросил его Нян Ин, и та стала отбиваться от других нападавших. Батору вскрикнула от досады и попыталась продолжить бой, но бывший король довольно быстро скрутил её.       – Убей меня! – завопила она.       – Не спеши. Уверен, мы с тобой ещё встретимся. Меня зовут Ван Ю. Найди меня, – сказал тот и ребром ладони ударил Ён Би Су по сонной артерии, отчего девушка потеряла сознание. После этого он отнёс её в наиболее укромный угол шатра и оставил там. Все были поглощены сражением, поэтому не заметили этой уловки.       Покончив с воинами в шатре, беглецы выскочили наружу и увидели, что там тоже шла битва: это Ки Чжа О со своими людьми расчищал путь. Лагерь был похож на кипящий котёл, но вскоре стало ясно, что победа будет не за тюрками. «Где Субутай? Он всё ещё не вышел из шатра?» – подумала Нян Ин, поняв, что ещё не видела его снаружи. Оглядевшись, она решила вернуться в шатёр нойона – вдруг её другу нужна помощь?       Субутай в это время действительно был внутри. Видя, что остальные пока справляются и без него, он подошёл к Сухэ-Батору и присел рядом – тот был ещё жив и тяжело дышал.       – Субутай… Думаешь, я не узнал тебя? – прохрипел он.       Юноша замер: ему столько хотелось сказать, но он не мог произнести ни слова.       – Сначала я не понял, но потом, когда ты отдал мне лук, я узнал твой взгляд. Ты всегда так смотрел, когда хотел сделать что-то хорошее, как будто спрашивая, всё ли ты делаешь правильно, доволен ли я тобой… Я думал, что ты погиб. А ты, значит, спелся с этими… – продолжал нойон.       – Ты бросил меня! Я звал тебя, а ты просто уехал! – не выдержал Субутай.       – Да? Я потерял тебя в той суматохе, поэтому уехал без тебя… Значит, шаман был прав.       – Что?!       – Когда ты родился, шаман сказал, что ты можешь принести смерть в наше племя. Поэтому я всегда был жесток к тебе… Но ты мог пощадить хотя бы Би Су. В детстве она всегда защищала тебя… Да что теперь. Прощай, сын. Будь храбрым.       Нойон испустил последний вздох, и Субутай наконец дал волю слезам. Чтоб не закричать во весь голос, он сжал ладонью собственный клинок, и горячая кровь закапала на землю. Посидев так немного, юноша поднялся на ноги, и Нян Ин, всё это время безмолвно наблюдавшая за ним, скорее вышла из шатра, пока Субутай не заметил её присутствия. Она была поражена услышанным, но об этом некогда было думать – нужно было продолжать сражение.       Оказавшись снаружи, Субутай жадно вдохнул холодный воздух и наконец-то пришёл в себя. Мигом оценив обстановку, юноша увидел, что его господину срочно нужна подмога: военный советник оказался окружён несколькими тюркскими воинами, довольно крепко стоявшими на ногах, в то время как сам Талтал едва успевал отражать их удары, пошатываясь от усталости – нахождение в плену никому не добавляет сил. Субутай был от них на почтительном расстоянии, поэтому мог опоздать, но тут он увидел в паре шагов от себя лук и стрелы, лежавшие рядом с одним из убитых тюрков. В это время над Талталом со спины уже был занесён чагатайский меч, но Субутай оказался быстрее, и его стрелы градом обрушились на противников. Военный советник мельком обернулся и вздохнул с облегчением, успев увидеть, что друг уже бежит ему на помощь. Юноша оказался рядом за несколько мгновений и встал спиной к Талталу, прикрывая его:       – Господин, теперь можете назад не оглядываться. Я рядом.       – Спасибо, Субутай!..       Когда был убит последний тюрок, воцарилась ночная тишь. Все переглядывались, не веря, что их план осуществился.       Военный советник подошёл к Нян и, схватив её за руку, утащил в сторону.       – Пора уходить. Они нас догонят, – сказал Байан и увёл всех остальных с поля боя. Ван Ю и Ки Чжа О отправились к клетке и выпустили оттуда оставшихся пленных, забрав с собой Му Сона, который до сих пор не приходил в себя.       Отойдя за один из шатров, Талтал остановился и развернулся к Нян Ин.       – Ты с ума сошла?! Глупая! – закричал он, схватив девушку за плечи. – Разве можно было так рисковать?       Талтал от волнения потерял всякое самообладание – маска хладнокровия наконец-то спала с его лица, а глаза наполнились слезами. Вместо ответа Нян Ин обняла его так крепко, как только могла. Талтал прижал её к себе, впиваясь пальцами ей в спину, и прошептал:       – Я так скучал…