Императрица Ки. Бесконечная река, ведущая к звёздам.

      Ночь была прохладной, поэтому Талтал взял в одном из шатров тёплую накидку и укрыл ею плечи Нян, которая была лишь в танцевальном наряде.       – Откуда вы взяли всю эту одежду, столько вина, да и всё остальное? Пришлось кого-то ограбить? – с улыбкой спросил военный советник.       – Мы наткнулись на поселение разбойников, которые живут тем, что нападают на торговцев, идущих по Шёлковому пути, – ответила Нян. – В деревне оставался их лекарь с несколькими стариками, а остальные, испугавшись тюрков, укрылись со всем награбленным в пещере неподалёку. Мы позаимствовали их припасы и людей для нападения.       – И они так просто согласились?       – Утром они вернутся в лагерь тюрков и заберут оттуда всё, что смогут.       – А как вы узнали о том, что мы в плену? Вы прибыли довольно быстро, – заметил Талтал после некоторого молчания.       Нян Ин вкратце поведала ему о своём сне и остальных событиях, приведших её туда. Талтал внимательно слушал, не отрывая от неё взгляда. Сегодня они, наконец, признались друг другу в чувствах, хоть и не сказали этого вслух – связь между их душами стала настолько сильной.       Однако нужно было возвращаться. Идя по темноте в своих шароварах, Нян споткнулась о какой-то камень, и военный советник подхватил её, чтобы девушка не упала. После того, как их ладони соприкоснулись, Талтал уже не мог отпустить эту руку. Нян сначала почувствовала себя неловко, но не стала пытаться высвободиться, а только сильнее сжала его большую тёплую ладонь. Так они и шли до пещеры, где их ждали остальные.

***

      – Погибли трое наших и один из волчат. Тот пленный, что был без сознания, пришёл в себя. Лекарь сказал, что с ним всё будет в порядке. У остальных в основном лишь царапины, но Ли Сяолун ваш совсем плох, – доложил Нян один из разбойников, Ли Чжинаши, когда она и Талтал добрались до пещеры.       – Кто? Кто погиб? – испуганно спросила девушка.       – Тхальхэ.       – Тхальхэ? Нет, как же это… А Сяолун, где он?       Ли Чжинаши махнул рукой в сторону, и там Нян увидела лежавшего на земле юношу и лекаря рядом; вокруг сидели остальные волчата. К ним подбежал Субутай: он принёс тёплой воды.       – Что с ним? Куда его ранили? – взволнованно спросила девушка, оказавшись рядом.       – Два ранения в живот, довольно серьёзных, – ответил лекарь. – Он никому ничего не сказал и дошёл до пещеры сам, а здесь внезапно упал.       – Вы сможете его спасти?       – Я уж постараюсь, но состояние слишком тяжёлое.       – Это я его уговорил. Он мог бы остаться в Дайду, и с ним бы ничего не случилось… – сокрушённо прошептал Субутай.       – Не вини себя в том, чего ты не мог знать, – сказал Талтал, положив руку ему на плечо.       Ли Сяолун был беспокойным, что-то бормотал, но никто не понимал его речь. Нян Ин хотела помочь лекарю, но тот прогнал её, велев не лезть под руку, и девушке больше ничего не оставалось делать, кроме как издали наблюдать за кропотливой работой старика и корить себя за то, что не уберегла Тхальхэ, самого юного из них, да ещё и вот-вот может потерять Ли Сяолуна. Однако усталость брала своё, подавляя все переживания.

***

      Байан оставил двух часовых у входа в пещеру, а всех остальных отправил отдыхать. Девушка осмотрелась и глазами нашла Талтала, который уже крепко спал, изрядно вымотавшись за все эти дни. Нян Ин не смогла сдержать улыбку, видя его таким, и мысленно пожелала ему хороших сновидений. Переодевшись, девушка тоже собиралась лечь спать, но увидела Субутая, одиноко сидевшего у костра. Рана на его ладони всё ещё кровоточила, но он не обращал на это никакого внимания, погрузившись в свои мысли. Юноша слегка вздрогнул, когда девушка присела рядом и начала перевязывать его руку.       – Спасибо, – тихо сказал он.       – Прости… Я слышала, что сказал тебе их вождь. Ты не был рабом, верно?       Субутай молча смотрел на пламя. Нян поняла, что ему тяжело говорить об этом, и уже начала подниматься, чтоб уйти, но юноша едва слышно произнёс:       – Теперь я понял, почему он был таким.       – Что?       – Все мои воспоминания о детстве – его издевательства над моей матерью, – вполголоса ответил Субутай. – Он постоянно бил её и меня. Однажды моя мать просто исчезла. Может, он её убил, а может, она сбежала… Иногда у отца было хорошее настроение, тогда он мог взять меня с собой на охоту, обучать биться на мечах, ездить на лошади. Когда у меня что-то получалось, он даже говорил, что гордится мной. Но в основном он нагружал меня какой-нибудь тяжёлой работой. Поэтому я почти не соврал, что был его рабом, – на этих словах он слегка усмехнулся и, глубоко вздохнув, продолжил. – А когда Байан разрушил наше стойбище, отец просто бросил меня там. Я всегда ненавидел его, но не уверен, что сумел бы... Я мог бы промедлить в последний момент и всё провалить. Поэтому я благодарен тебе, что ты взяла это на себя, – закончил он шёпотом.       Нян Ин погладила Субутая по плечу, не зная, что ответить. Но он и не ждал слов поддержки – ему было достаточно того, что она сидит рядом. Рассказав ей о тайне, которую столько лет пытался похоронить в своём сердце, юноша почувствовал себя гораздо легче.

***

      К утру жар у Ли Сяолуна всё ещё был сильным, но юноша открыл глаза.       – Сяолун! Ты меня слышишь? Как ты? – оживилась Нян Ин, которая только что присела рядом.       Вместо ответа раненый закряхтел от боли.       – Эй ты! Шевельнёшься – и я сам тебя добью, ясно? Я не для того всю ночь с твоим кровотечением мучился, чтоб ты сейчас всё испортил, – проворчал лекарь.       – Само дружелюбие, – шёпотом ответил Ли Сяолун.       – Теперь с ним всё будет хорошо? – с надеждой спросила Нян Ин.       – Не знаю. Эти травы снимают боль, но не возвращают его Ци в нужное русло. Он всё ещё слишком слаб, чтобы я мог что-то точно сказать.       – Нян, – Ли Сяолун схватил её рукав своими цепкими пальцами, – не задерживайся здесь из-за меня. Мы же отправили письмо Эль-Тэмуру, он может скоро приехать или прислать воинов. Не дайте ему присвоить нашу победу, иначе он станет только сильнее.       – Он прав. Чем раньше мы отсюда выберемся, тем лучше, – заметил Талтал.       – Ты была для меня прекрасной наставницей, – продолжал Ли Сяолун. – Я всегда мечтал овладеть боевыми искусствами лучше, чем ты, Талтал, Байан, Субутай… Ты знала, что я часто забирался на вашу крышу и наблюдал оттуда за твоими тренировками? Чему-то ты научила меня, чему-то научился сам, подглядывая издалека.       – Ты мой лучший ученик, самый способный, – прошептала Нян Ин. Слёзы катились по её щекам: этот всегда весёлый и слегка ненормальный парень, её друг и товарищ, прощался. Он умирал здесь, на чужбине.       – В Дайду меня ждёт невеста. Ты ведь знаешь мою Ын Су. Когда ехал сюда, я считал расстояние сначала в шагах, потом в ли, чтобы на обратном пути знать, сколько мне осталось до встречи с ней. Но, похоже, я её больше не увижу. Прошу, позаботься о ней, – прошептал Ли Сяолун, которому всё труднее было говорить, но вслед за этим он получил лёгкий, однако довольно звучный шлепок по щеке от лекаря. Раненый вздрогнул от неожиданности и метнул на него такой выразительный взгляд, что старик наверняка упал бы замертво, если бы только Сяолун умел убивать глазами.       – Сам приедешь и позаботишься. Что это ещё за нытьё? Я что, сказал, что надежды нет? – прикрикнул лекарь. – Шаги он считал, видите ли. Давай, соберись и представь лицо этой твоей Ын Су, Хэ Су, или как её там. Представил? А теперь вспомни дорогу сюда и это твоё количество шагов. Представь, как возвращаешься к своей невесте, и думай только об этом, понял меня?       – Угу, – ответил юноша.       – Сосредоточься и верь! А если сдашься и опять будешь ныть, то, когда встанешь на ноги, мы всей братией придумаем тебе самую обидную кличку, и будешь жить с ней до конца жизни, ясно тебе?       – Я понял, – Ли Сяолун слабо улыбнулся.       – Так какое поручение ты должен дать госпоже?       – Передай Ын Су, что я скоро вернусь, – сказал юноша, стараясь сделать голос как можно твёрже. – А до тех пор присмотри за ней, Нян Ин.       – Хорошо, – улыбнулась ему девушка, стараясь сдержать слёзы. – Не волнуйся и выздоравливай, Сяолун.       Силы оставили юношу, и он закрыл глаза.       – Пускай поспит, тяжко ему пришлось, – сказал лекарь. – Кто-то умирает и от меньших ран. Но он всё равно должен бороться, а мы можем лишь помочь и верить в удачу.

***

      Тем временем воины готовились отправляться в путь. Байан и Ки Чжа О проверяли состояние лошадей. Субутай и Талтал, сделав свою часть работы, напоследок присели у костра, созерцая лучи солнца, проникавшие под свод пещеры. После некоторого молчания Субутай спросил:       – Вы признались госпоже?       – Я не говорил ей, но уверен, что она всё поняла.       – А вы? Вы, наконец, поняли, что у неё на сердце?       – Да. Вчера я всё узнал… Честно говоря, раньше я думал, что она любит тебя, Субутай.       – Меня? Я лишь слуга, – усмехнулся юноша.       – Мне всегда казалось, что вы понимаете друг друга гораздо лучше… Ну а ты, Субутай…       – Вы двое стали для меня семьёй, и это никогда не изменится, – сказал тот, предупреждая возможный вопрос, и покинул пещеру.       «Хорошо же ты ушёл от ответа», – подумал Талтал.       «Я дал свой ответ», – мысленно сказал Субутай. Высокие горы и струящиеся воды, вот кем они с Талталом всегда были. Так будет и впредь.       Тем же утром путники отправились в Дайду, доверив Ли Сяолуна разбойничьему лекарю.