Императрица Ки. Бесконечная река, ведущая к звёздам.

      Путники благополучно добрались до столицы. Тогон был несказанно рад их возвращению: присутствие в столице генерала Байана вселяло в него уверенность и чувство безопасности. Теперь наконец-то можно было начать действовать против канцлера, давление и власть которого всё росли, но, несмотря на всю решимость противников Эль-Тэмура, с самого начала всё пошло не так. Причиной всему стал сам Тогон, который больше всех на свете ненавидел канцлера, но при этом не хотел причинить боль Танашири. Ради неё он был готов забыть о пережитых унижениях, поэтому он сам разрушил все планы по свержению Эль-Тэмура, которые так долго строил. Если раньше Тогон был одержим властью и местью, то теперь он понял, что близкие люди ему намного дороже. Вместе с Танашири они приняли решение пытаться всеми силами сдерживать двор, сохраняя равновесие между разными сторонами, чтобы однажды они смогли примириться друг с другом.       Поняв, что император отступил от своих целей, Байан начал действовать вразрез с его волей, объединившись с Вдовствующей императрицей. Они организовали отбор новых жён для Тогона – так во дворец попала Байан, которая с лёгкостью вошла в доверие к Танашири. Одновременно с этим генерал Байан, Талтал, Ван Ю (и присоединившаяся к нему Ён Би Су) развернули активные действия против канцлера. Нян Ин и Ки Чжа О во всём этом принимали мало участия, в основном следя за тем, чтобы дворцовые интриги не приводили к беспорядкам на улицах.       Император фактически потерял контроль над своими подданными, и шаткое равновесие было нарушено: Эль-Тэмур и его сыновья были убиты. По законам, необходимо было уничтожить весь их клан, в том числе и Танашири, но Тогон не мог допустить подобного, поэтому решил незаметно отправить её из дворца, но не успел.

***

      Ночью Танашири не могла сомкнуть глаз, то безудержно рыдая по отцу и братьям, то строя планы мести генералу Байану; придворные дамы Со и Ён ни на минуту от неё не отходили.       Байан, пришедшая проведать императрицу, которую вот-вот должны были низложить, вошла к ней в покои и увидела там полный хаос, созданный Танашири, которой хотелось крушить всё на своём пути.       – Уже так поздно, но ты всё равно пришла? Смотри, до чего меня довели, – всхлипнула императрица, увидев на пороге свою подругу.       – Ваше Величество, простите меня… Если бы я знала, что так будет, то помешала бы дяде, – с виноватым видом проговорила Байан.       – Я знаю, – прошептала Танашири.       – Что сказал Его Величество?       – Пообещал утром прийти за мной и отправить в надёжное место, а я накричала на него и прогнала… Но он скоро придёт и заберёт меня отсюда, я уверена!       Тут Байан внезапно переменилась в лице: выражение сочувствия исчезло, сменившись наглой улыбкой.       – Значит, я как раз вовремя! Как жаль, я не позволю тебе никуда уехать. Теперь всё иначе. Скоро ты будешь казнена за измену.       – Что ты сказала?! – опешила императрица.       – Ты не так уж плохо себя вела во дворце, не считая вечных перепалок с Вдовствующей императрицей, поэтому, возможно, Его Величество ещё мог бы спасти твою жизнь и просто отправить тебя в ссылку. Но недавно... Помнишь, когда ты пригласила меня на чашку чая, а я пришла чуточку раньше, чем ты вернулась с церемонии, помнишь? Тогда я кое-что нашла в этих покоях, – сказала Байан и показала свёрнутый лист бумаги.       – Как ты посмела рыться в моих вещах?! Отдай немедленно! – разозлилась Танашири, узнав в руках бывшей подруги письмо со стихами, что когда-то были написаны Тогоном.       – Скоро сюда прибудет мой дядя, он позаботится о том, чтоб ты ответила за свою измену!       – Какую ещё измену?! Это письмо от императора!       Услышав это, Байан рассмеялась и подошла ближе к Танашири.       – Даже если это правда, даже если Его Величество подтвердит твои слова, то всё равно никто не поверит дочери изменника и марионетке канцлера. Император слаб и ничего не сделает. Ты сегодня умрёшь, а я скоро стану следующей императрицей! – торжествующе заявила Байан.       – Ах ты дрянь! – вскричала Танашири и дала бывшей подруге настолько сильную пощёчину, на какую только была способна.       Байан потеряла равновесие и упала, ударившись головой о тумбочку. Девушка лежала на полу, беспомощно раскинув руки и прерывисто дыша, гневно глядя в глаза Танашири, но не в силах произнести ни слова. Вокруг её головы растекалась кровь.       – Нет… Что делать?.. Дама Со, что теперь делать? – перепугалась императрица.       – Нужно добить её и избавиться от тела, – твёрдо сказала дама Со, но ничего не успела сделать, так как в покои вошёл Байан вместе с Талталом и несколькими стражниками.       – Байан! Девочка моя… – вскрикнул генерал, увидев страшную картину, и подскочил к племяннице. Он взял её за руку, и девушка, подарив ему свой прощальный взгляд, испустила последний вздох.       – Нет! – прокричал он, а затем, стиснув зубы, посмотрел на Танашири и процедил. – Ах ты гадина!       Он выхватил меч и бросился на императрицу, но его удар был ловко отражён другим клинком. Это был Тогон. От него пахло вином, но он твёрдо стоял на ногах.       – Остановись! – приказал он.       – Она убила мою племянницу и теперь должна умереть. Не пытайтесь остановить меня, Ваше Величество!       – Может, и меня убьёшь? Повинуйся приказу, или же я велю казнить весь твой клан!       – Но, Ваше Величество!..       – Мне повторить это в третий раз, Байан?       Скрепя сердце генерал вложил свой меч обратно в ножны. Сопровождавшая императора Чжин Ок облегчённо вздохнула.       – Вы тоже виноваты в её смерти, Ваше Величество, – сказал Байан. – Вы никогда не позволяли нам развернуться, а ведь мы могли избавиться от семейки канцлера куда быстрее, если бы не вы. И теперь вот чем всё закончилось!       – Вы все одержимы враждой; мы же с государыней были единственными, кто пытался поддерживать хоть какой-то мир. Вы думаете только о своей выгоде, не имея понятия, сколько людей от этого пострадает. Вы все, каждый из вас, могли бы сесть и поговорить, но ведь куда легче просто взять и всё уничтожить!.. А теперь вы ещё и приказам моим перестали подчиняться. Это и есть та преданность, в которой вы когда-то клялись мне? – кричал Тогон.       – Ваше Величество… – начал Байан.       – «Ваше Величество»? Так я всё ещё император? Что ж, отлично! Тогда те, кто всё ещё предан мне, встаньте на колени! Немедленно! – Тогон сделал жест рукой Чжин Ок и Танашири, дав понять, что их это требование не касается.       Все остальные, кроме Талтала, опустились на колени.       – А ты почему не на коленях?       – Если бы коленопреклонение было равно преданности, я бы и ноги себе отрезал. Однако, глядя на Ваше Величество в данный момент, я не уверен, что смогу оставаться вам преданным, – ответил Талтал, устремив свой тяжёлый взгляд в глаза императору.       – Точно! – усмехнулся Тогон, показав на Талтала пальцем. – Что ж… Танашири, где тут у тебя бумага, кисть и чернила?.. А, нашёл. Мне давно следовало это сделать! – сказал он и начал что-то быстро писать, а затем поставил на этом листе свою печать.       – Ваше Величество… – растерянно прошептала Чжин Ок, подошедшая к императору и увидевшая текст, но юноша только шикнул на неё.       – Помолчи, дама Чжин. А вы все можете встать на ноги. Значит, так: я беру Танашири и покидаю столицу или, быть может, страну, а вы забираете себе трон, все богатства и навсегда забываете о нашем существовании! – воскликнул Тогон и, истерично рассмеявшись, кинул в толпу указ об отречении.       – Что? Отречение? – изумился Байан, не зная, как реагировать.       – Разорви этот указ сейчас же! Ты же так хотел стать могущественным правителем! – пронзительно закричала Танашири.       – Такие решения не принимаются быстро, – заметил Талтал.       – Нет, я очень давно над этим думал! Я уже всё решил, поэтому не спорьте, а уважайте мой последний указ. Кстати, все увидели, в чью пользу я отрёкся? Служите верой и правдой хотя бы ему. Пусть он не страдает так, как я, думая, что у него есть свои люди, когда на деле они преданы только себе. Танашири, пойдём отсюда, – Тогон схватил свою жену за руку и увёл из этих покоев.