Выпивкой ничего не решить

Потребовалось провести всего один день с Малфоем на острове, чтобы быть готовой биться головой о стену — я надеялась, что, если окажусь без сознания, он оставит меня в покое. Очевидно, он не очень хорошо справлялся с одиночеством и изголодался по вниманию — ходил за мной по пятам, болтая без умолку часами о самых бессмысленных вещах. Я должна выбраться отсюда, пока не сошла с ума. Но мне нечего было делать, расследование зашло в тупик! Слишком много людей, чтобы посчитать… Стоп! Вдруг в голову пришла одна мысль, и я была готова ударить себя за то, что не подумала о чем-то столь очевидном раньше. — Малфой! — я прервала его двухчасовое нытье о том, что он никак не может добиться, чтобы ему прислали гель для волос. Он перебирал плюсы и минусы смеси кокосового молока и зубной пасты в качестве заменителя, а я игнорировала его и размышляла о подходящей стене, о которую можно бы побиться головой. Он бросил на меня разочарованный взгляд. — Грейнджер, не знай я тебя лучше, то подумал бы, что тебе наплевать на мои волосы. — Как по мне, сейчас они выглядят лучше. Он выглядел потрясенным, затем на секунду задумался над моими словами. Я закатила глаза. Не хотела этого говорить, слова сами вырвались. И это была правда, ведь сейчас его волосы не были зализаны назад и не выглядели… склизкими. Я тут же пожалела, что вообще что-то сказала. — Ты права, Грейнджер, великое можно лишь сделать еще величественнее. Я не позволю жестоким наказаниям Министерства удерживать меня. — И он точно абсолютно серьезен. Я оглядела роскошную гостиную, в которой мы находились на частном острове, где он был полноправным правителем. — На самом деле, — продолжил Малфой, отчего я неслышно застонала — он собирается сказать что-то поверхностное и идиотское, — ты должна быть благодарна, что я милостиво впустил тебя в свой… — он с отвращением сморщил нос, — дом. Для любого нормального человека это был бы прекрасный дом, но для Драко Малфоя это просто тюремная камера. — Извини, я, кажется, потеряла всю благодарность. Вероятно, она где-то вместе с твоим смирением. — сухо ответила я. — Не смеши меня, во мне никогда не было смирения. Я сердито посмотрела на него и покачала головой; он очень хорош в том, чтобы сбить меня с толку. Я решила проигнорировать его замечание о смирении — он все равно был прав. — Кто знает, что ты здесь? — спросила я, возвращаясь к первоначальной причине, по которой прервала его бессвязное бормотание. Наверняка не так уж много людей, если все в волшебном мире его считают пропавшим. Малфой нахмурился, тщательно обдумывая вопрос — по крайней мере, он способен сосредоточиться на важных вещах, когда нужно. — Мать и отец, конечно… Блейз, Пэнси, Грег… И, вероятно, любой в Министерстве с достаточно высоким допуском, — он перечислил имена, загибая пальцы. Я ухмыльнулась. Это значительно сузило круг людей, которые послали бы сюда меня. Его глаза расширились, когда он понял, к чему я клоню. — Пэнси очень злилась на меня… я разорвал нашу помолвку прямо перед тем, как меня сюда отправили. Все было устроено заранее, и я целую вечность искал предлог, чтобы избавиться от этой гарпии. Она не очень хорошо это восприняла. — Его съежившееся лицо, когда он произнес последнюю фразу, заставило меня поверить, что это было серьезное преуменьшение. При упоминании Пэнси Паркинсон в голове вспыхнуло новое воспоминание.

***

— Не обращай внимания на Грега, — раздался сбоку холодный женский голос. — Он просто… обезумел. Я нахмурилась, глядя на ту, что сидела рядом со мной. Пэнси Паркинсон. Неужели эти слизеринцы никогда не оставят меня в покое? Потом придет Драко Малфой, сядет возле меня и попытается завести разговор. Я допила напиток и заказала еще один: если вечер подает какие-то намеки, то мне понадобится гораздо больше алкоголя, чтобы справиться с остальным. — Ты не собираешься спросить, почему я здесь? — недоверчиво спросила Паркинсон. Я повернулась к ней спиной, надеясь, что она уйдет. — Ладно, я все равно не собиралась тебе говорить, — надулась она. Я вздохнула и посмотрела ей в лицо. Может быть, если я отвечу, ей надоест надоедать мне и она уйдет? — Чего надо, Паркинсон? — устало спросила я. — Ничего, Грейнджер, я просто подумала, что выпью с тобой. — Будь я в нормальном состоянии, это показалось бы мне подозрительным, но мое рациональное мышление было… скомпрометировано, поэтому я вздохнула и позволила ей в тишине допить напиток рядом со мной. Она встала и похлопала меня по плечу. — Что бы тебя ни беспокоило, я уверена, все могло быть и хуже, — сказала она с широкой фальшивой улыбкой. Когда она уходила, я была почти уверена, что поймала ее бормотание: «...и все будет именно так...» — но была слишком счастлива от ее ухода, чтобы обеспокоиться тем, что творится в головах слизеринцев.

***

— Еще что-то вспомнила? — спросил Малфой, когда я тряхнула головой, чтобы прогнать остатки туманных воспоминаний. Я на секунду нахмурилась: подозрительно, что я столкнулась с двумя людьми, которые знали о местонахождении Малфоя, в ту самую ночь, когда кто-то отправил меня к нему. — Думаешь, Паркинсон когда-нибудь прикоснулась бы ко мне? — спросила, размышляя, что чистокровная принцесса никогда не пойдет на то, чтобы положить руку мне на плечо без каких-либо скрытых мотивов. Малфой смутился, но отрицательно покачал головой. Я вскочила со стула и побежала в комнату, в которой остановилась прошлой ночью. Нашла вчерашнюю одежду аккуратно сложенной у изножья кровати. На первый взгляд, моя блузка выглядела вполне обычно, но я внимательно осмотрела плечо, к которому прикоснулась Паркинсон, на случай, если она что-то с ним сделала. Прикоснулась к нему палочкой и произнесла заклинание, которое выявляло чары. — Грейнджер, что ты делаешь? — спросил Малфой, наблюдая за мной с порога, и неторопливым шагом проследовал в спальню. Я проигнорировала его и продолжила внимательно рассматривать блузку. Повернулась к нему и торжествующе ухмыльнулась, вытаскивая что-то из нагрудного кармана. Было нетрудно туда что-нибудь забросить, прикоснувшись к плечу. Внутри оказалась какая-то монета на шнурке, превращающая ее в ожерелье. Я осмотрела предмет, а затем показала Малфою. Он протянул руку, и я бросила его ему. — Понятия не имею, что это такое… По-моему, дешевая безделушка, — сказал он, и я была вынуждена согласиться. Он подал его мне. В ту же секунду, как прикоснулась к нему, я почувствовала рывок внутри тела, который всегда возникал при использовании портключа.