Мудрость приходит с годами

      Ты — Сония Невермайнд четырнадцати лет, и ты наконец-то возвращаешься в школу после долгого лета. Вы с семьёй совсем недавно прилетели из Новоселика — родины родителей, — где неторопливо провели остаток жаркого сезона. Будучи за границей, ты на протяжении почти полтора месяца не имела возможности контактировать с друзьями, включая Чиаки, Комаэду, Хаджиме, и Гандама. Завтра наступит первый учебный день, но, если честно, всё, чего ты сейчас желаешь, — хорошенько отоспаться после смены часовых поясов. Учитывая, что в школе будут делать фотографии, ты надеешься, что на утро под глазами не появятся мешки от усталости.       Чиаки начинает писать тебе уже через пятнадцать минут после приземления, интересуясь, как прошли каникулы в Европе, и есть ли что-нибудь важное, что ты хотела бы рассказать. Ты отвечаешь, что прекрасно провела время, и что не смогла бы вернуться, не имея в рукаве хотя бы одной интересной истории для неё. Ты неохотно признаешься ей, что однажды вечером, когда твои родители были на ужине, ты флиртовала с одним из коридорных твоего возраста, и ситуация с того момента немного обострилась. Здесь она тебя останавливает: лучше услышать всё лично, из первых уст.       Гандам присылает сообщение, когда ты уже едешь домой, и после ряда стандартных вопросов спрашивает, можете ли вы встретиться. Он пишет, что столько всего хочет тебе рассказать: столько нового он узнал и столько вещей изучил. Ты несколько раз извиняешься, ссылаясь на резкую смену часовых поясов: как сильно бы тебе не хотелось выбраться через окно и увидеться с ним поскорее, с такой усталостью, давящей на плечи, ты можешь в конечном итоге случайно навредить себе. Он говорит, что всё понимает, и затем спрашивает, есть ли у вас завтра совместные занятия. Ты отправляешь копию своего расписания, и он отмечает, что вы будете вместе на математике, естествознании, истории, а также во время ланча. К тому времени, когда твой рассказ затрагивает летние каникулы, ты уже облегчённо валишься на кровать. Проходит совсем немного времени, и ты засыпаешь с телефоном, упавшим на грудь. Следующим утром ты просыпаешься поздно: родители не будят тебя, потому как проспали сами. Ты в спешке накидываешь форму и суёшь в рот яблоко, в то время как мама только просыпается. Выглянув в окно, ты видишь медленно отъезжающий от остановки автобус. Мама подвозит тебя на машине, попутно читая нотации о том, что подобные опоздания не должны более повторяться и стоит привыкнуть просыпаться вовремя. На улице всё ещё держатся сумерки, когда ты шагаешь под школьные своды.       Первым уроком стоит геометрия, и до начала занятия есть около десяти минут. Ты бежишь к своему шкафчику и быстро крутишь ключ в нужной комбинации. Возможно, тебе повезёт, и по пути до класса удастся с кем-нибудь поговорить. Тебе бы хотелось узнать у Комаэды, смог ли он собрать все силы в кулак и признаться, наконец, Хаджиме, что он всё лето собирался сделать. Обдумывая это, ты запихиваешь ветровку в шкафчик и с грохотом его захлопываешь, затем разворачиваешься по направлению к классу и замечаешь, что кто-то за тобой наблюдает. — Доброе утро, — говорит он, и от изумления у тебя отпадает челюсть. Гандам выглядит… ну, мягко говоря, абсолютно по-другому. Он подходит к тебе, и изумление только преумножается, ты даже не можешь найти подходящие слова. Его губы трогает ухмылка. — А, вижу, ты заметила новый сосуд, коим я завладел. Должен сказать, я нахожу его в значительной степени более впечатляющим, чем прошлый.       Его волосы теперь зачёсаны назад, а не свисают вниз, как раньше, и ты подмечаешь про себя, что выглядит это круто. Отчётливо выделяются его острые черты лица, угловатый профиль. Также его левый глаз (ставший серым) перечеркнут большим шрамом, а на правый надета красная линза. Шарф, связанный тобой, мягко окутывает шею и прикрывает подбородок. И весь этот образ невероятно ему идёт. Однако не сам внешний вид ошарашил тебя сильнее, а скорее тот факт, каким Гандам стал большим. Как минимум на полторы головы он возвышался над тобой, учитывая, что на тебе туфли с каблуками. — А ты… вырос, — слабо произносишь ты, и он смеётся, громче и увереннее, чем обычно. — По меньшей мере. Для создания твоей смертной натуры, должно быть, несколько сложнее осмыслить сей факт.       Его словарный запас заметно приумножился, и ты задумываешься, не это ли он изучал всё лето. Может, он и правда взялся за изучение словаря, к чему ты его уже много раз подталкивала. Он вскидывает бровь. — Способна ли ты понять мои слова, Мисс Сония? Мисс Сония? Ты не совсем уверена, откуда такое обращение вообще взялось, но, похоже, тебе оно нравится. Ты отмахиваешься: — Да, разумеется. Если бы я была не в силах понять то, что ты говоришь, это бы позорно сказалось на моей репутации, не так ли? — ты ослепляешь его своей лучшей улыбкой, оскалив белоснежные зубы, на что он продолжительно хмыкает из-под шарфа. Вместе вы направляетесь в сторону кабинета геометрии. — Может, позже расскажешь мне, каким образом тебе удалось объединить все эти слова со своей персоной. — Это было бы вполне целесообразно, — соглашается он, глядя на тебя сверху-вниз. Его взгляд, обращённый к тебе, ощущается намного явственнее, особенно теперь, когда он стал выше. — Мне нужно столько тебе рассказать о моих свершениях в подмирье. К слову, это местность, в которой я провёл все те месяцы, пока ты отсутствовала. Я был просвещён теми, кто держит бразды правления сим увядающим царством. — Ты хихикаешь, и он сгибает губы в улыбке. — Может, покажешь мне всё, что изучил, после занятий? — ты изгибаешь бровь и надеешься, что сможешь провести с ним побольше времени. — Полагаю, ты поэтому хотел встретиться вчера вечером, верно? — Как бы мне ни нравилась идея о дальнейшем времяпрепровождении с тобой, у меня есть… запланированные обязательства, в которых я должен принять участие, как только закончится день. — Гандам хмурится, после чего жестом предлагает тебе зайти в класс первой. Прихватив по пути учебный план, вы садитесь вместе в первом ряду. — Я нашёл занятие, которым могу заниматься, когда не заключён здесь в ловушке или когда не постигаю постулаты тёмных сил. Плата, что я получаю взамен на мои услуги, весьма заманчива, пусть это всего лишь бессмысленные пожитки, переданные мне немощным человечишкой. — О, так ты устроился на подработку? — говоришь ты, хлопнув в ладоши от восторга. Он кивает, смахивая весь образ тяжёлых испытаний, нагнетённый им самим, простым «ничего особенного». Но ты желаешь узнать об этом больше. — Нет, нет, ты обязан рассказать, каково это! У меня никогда не было возможности где-либо работать. Мне интересно!       Он удерживает паузу, словно раскидывая в голове плюсы и минусы, стоит ли тебе говорить или нет. — Если ты настаиваешь. Я занимаюсь делом, для которого был рождён, если не брать в расчёт повелевание более слабыми формами жизни. В этой низменной местности существует множество созданий помимо людей, которые нуждаются в срочной помощи, и как раз её я и осуществляю. Я обслуживаю животных в магазине, что расположен в дебрях шумного города. — Гандам оглаживает рукой волосы, словно он немного стыдится того, о чём говорит. После недолгих размышлений, он заключает: — Я весьма искусен в уходе за ними. — Это так здорово! — восклицаешь ты, но прежде чем успеваешь выплеснуть весь свой восторг, звенит звонок, и учитель встаёт перед классом. Занятия проходят вполне обыденно для первого школьного дня. Чиаки, уместившаяся рядом с тобой по другую сторону, тихо, насколько это возможно, рассказывает тебе, что Комаэда решил не признаваться пока Хаджиме в чувствах, по её же совету. Она считает, что так будет лучше, и ты соглашаешься. После того, как звонок звенит вновь, кто-то подходит к твоей парте. Когда он начинает говорить, по голосу ты узнаёшь в нём Соду, однако… совершенно изменившегося. Яркая одежда, розовые волосы, зубы, остро заточенные. Он безнадёжно пытается поговорить с тобой, но по-прежнему не может найти темы для разговора. Ты замечаешь, как Гандам устремляет на него свой острый взгляд, пока вы двое покидаете класс.

***

      Ты — Гандам Танака четырнадцати лет, и первый день нового учебного года оказался гораздо насыщеннее, чем ты мог себе представить. На протяжении всего обеденного перерыва Сония рассказывает тебе, как красива страна Новоселик, объясняет всё в самых подробных деталях вплоть до того, насколько свеж там воздух и насколько вкусна еда. Тебе еле как удаётся вставить в разговор слово-другое, но ты вовсе не удручаешься этому, ведь наконец-то можешь послушать её рассказы.       В дополнение к своим историям о Европе Сония с восторгом отмечает некоторые вещи, которые узнала о себе в поездке. После пары твоих любопытных вопросов, она признаёт, что в Новоселике у неё были некоторые отношения с парнем-ровесником, и ты еле сдерживаешься, чтобы не разинуть от изумления рот. Грядёт жертвоприношение девственной души, — думаешь ты. — Возможно, использую того надоеду с розовой головой. Она также рассказывает, как, посетив библиотеку, открыла для себя огромную секцию под скромной табличкой «оккультное» и погрузилась в чтение с головой. Однако перед возвращением домой ей пришлось оторваться от книг. Безусловно, она загорелась желанием узнать об этом как можно больше, и подумала, что ты бы выступил отличным учителем в этом деле. Ты шокирован, но и столь же польщён, хотя не признаёшь, что всем сердцем за эту идею. Ты выкидываешь оставшийся от обеда мусор, и на весь оставшийся день ваши пути расходятся.       Дорога на работу, как обычно, мучительна и несколько раздражает. Заурядные пассажиры смешались в автобусе в одну кучу: бездомный, отчисленный из колледжа, у которого каким-то чудом сохранился проездной билет, перспективный бизнесмен, ведущий важный телефонный разговор, мать, что везёт двух своих детей на тренировку по футболу, и так далее. Среди всей этой массы ты, наверное, самый странный, однако тебя это никак не волнует. С тех пор, как ты заработал этот шрам на лице, люди начали изумлённо пялиться на тебя и вряд ли когда-нибудь перестанут.       Начальник бормочет приветственные слова, когда ты заходишь в помещение, и кидает тебе фартук. Иногда, во время наплыва скуки, ты с интересом изучаешь его: как он, будучи большим и тучным, передвигается по магазину и умудряется не снести ничего; слушаешь, как он своим бурлящим голосом общается с клиентами. Саму его речь ты толком и не слышал никогда, только обрывки бормотания, отдалённо напоминающие слова. В итоге ты пришёл к такому заключению: начальник настолько до смешного невежественен, что такое могущественное создание как ты просто неспособно понять его. Этот вывод показался тебе наиболее благоразумным. Надевая фартук, ты сообщаешь ему о делах, которые тебе необходимо сделать в оставшееся свободное время, на что он одобрительно бурчит.       Пока ещё нет необходимости выступать в роли советника для посетителей, ты берёшь на себя смелость изучить учебный план по каждому предмету. Судя по всему, они различаются по сложности, но для тебя ведь нет ничего невозможного. В первую неделю, похоже, вам предстоит лишь докупить все необходимые принадлежности, настоящая же учёба начнётся со следующей. Отложив бумаги в сторону, ты приступаешь к обыденным процедурам: проверяешь клетки с животными, меняешь корм и доливаешь воду в поилки. Вот уже на протяжении нескольких недель твоё внимание заострилось на группке хомяков, которые, казалось, буквально цеплялись друг за дружку. Было довольно тяжело признаться самому себе, что эти зверюшки покорили твоё сердце. Тут к тебе подходит товарищ по подработке и передаёт просьбу начальника: нужно встать на ресепшен, так что ты берёшь в руки одного из хомячков и забираешь её с собой. Она уютно устраивается в твоём шарфе, пока ты идёшь к кассовому аппарату.       Усадив крошечное создание на столешницу, ты играешься с ней пальцем и вдруг слышишь звон колокольчиков над входной дверью. Не особо уделяешь этому внимание, лишь бросаешь короткий взгляд, и продолжаешь наблюдать за хомячком, которая торопливо вскарабкалась по твоей руке обратно в шарф. Раздаётся женский голос: — Извините, сэр, не могли бы вы помочь мне осмотреться? — Конечно, — приглушённо отзываешься ты, и, подняв глаза, видишь Сонию, сложившую ладошки на стойке и радостно ухмыляющуюся. Произошедшее не сразу доходит до тебя, ты растерянно приглядываешься к девочке. — М-мисс Сония? Почему ты пришла?       Хомячок в шарфе оживлённо закопошился и теперь шушукает что-то тебе на ухо. Ты мельком смотришь на крошечное создание и ощущаешь в этот момент нотку восхищения. Духовная энергия в ней очень сильна, как ты уже понял, и хомячок чувствует нечто особенное, что излучает Сония. — Чтобы провести с тобой время, конечно же, — она улыбается и пожимает плечами, словно это решение было самым лёгким в её жизни. — Хотя бы совсем немного времени. Я понимаю, всё же сейчас ты в своей «рабочей обстановке».       Ты собираешься сказать что-то — скорее всего, в несогласии — но внимание Сонии быстро переключается на хомячка на твоём плече. — О… какой он милый! У него есть имя? — У неё, — мягко поправляешь ты, вынимая зверька из складки в шарфе, — боюсь, пока ещё нет стоящего звания. Впрочем, в близлежащем будущем это может измениться. Вполне возможно, что в один день мы станем собратьями по оружию. — Ты глядишь на хомячка, усевшегося в твоих ладонях, и подносишь её близко к лицу. — Скоро я заключу кровный контракт с ней и её братьями. — Хомячок трётся носиком о твой нос, отчего Сония мелодично смеётся по другую сторону стойки. — Так вот, раз уж ты не против, — произносит она, слегка наклоняясь над прилавком, — у меня есть пара вопросов. Сегодня нам не удалось толком поговорить, ведь так? Первый день оказался куда более загруженным, чем я ожидала.       Ты опускаешь зверюшку, сам опираешься на стол локтями, и вдвоём вы наблюдаете, как хомячок бегает туда-сюда. — Что случилось с твоим глазом, если можно узнать?       Ты глядишь на неё, и Сония указывает на свой левый глаз. — В те дни сезона, когда бушевала мучительная жара, в это место привезли великолепное крылатое порождение ада — пламенно-кроваво-красного Ару. Его благородная душа по началу не поддавалась мне так просто, хотя по прошествии времени он всё же был усмирён. Во время одного из кормлений он взбушевался и кинулся на меня, и исходом нашей схватки стал этот могучий боевой шрам. — Пока ты говоришь, кончик пальца задерживается на грубом рубце. Сония медленно кивает, обращая к тебе понимающий взгляд. — Это… прискорбно. Мне жаль, — бормочет она, но тут же вновь загорается восхищением, словно ничего и не произошло. — В любом случае, похоже, что тебе нравится здесь работать. — По меньшей мере, — протягиваешь ты. — И ещё эти хомячки, кажется, очень тебе нравятся. Почему ты до сих пор их не забрал?       Её вопрос едва задевает больную для тебя тему, но ты думаешь, что стоит всё же ответить. Стоит ответить ей. Ты начинаешь говорить, пока несёшь хомячка обратно в клетку и воссоединяешь её с братьями. — У меня пока что недостаточно необходимого материала, чтобы заключить между нами пятью кровный контракт, — признаёшься ты, наблюдая, как хомячки бегают по клетке и прислоняются носиками к стеклу. Глядишь на Сонию: она нетерпеливо переминается с ноги на ногу рядом с тобой. — Они нуждаются в жалких человеческих душах, и я обязан буду регулярно снабжать их жертвоприношениями.       Если уж говорить всю правду — ты никогда не заводил питомцев на долгий промежуток времени. Тебе нравилось заботиться о зверьках из живого уголка в классе, забирая их домой на выходные, а ещё ты однажды помогал коту Нанами поправить здоровье, но более никакого опыта у тебя не было. — Что ж, если ты всего-навсего не можешь себе их позволить, я более чем обязана тебя выручить, — произносит Сония несколько медленно, с особой осторожностью обдумывая каждое слово. — Возможно, моя финансовая помощь покажется неуместной, но… уверена, я смогу обеспечить тебе всех четверых. — Она всматривается сквозь стекло клетки. — Нет… то есть, да, мисс Сония, думаю, это весьма неприемлемо. Я обязан отказаться от помощи, хотя я высоко ценю твоё предложение. — С губ срывается вздох, отчего на стекле появляется мутное пятнышко конденсата. — Не хорошо будет, если я позволю себе пользоваться твоими средствами. — Тогда не рассматривай это как одолжение, — говорит она и вдруг суёт руку вглубь своей сумки. Немного роется внутри с выражением полной концентрации на лице, после чего достаёт гладкий кожаный кошелёк. Твои глаза расширяются. — Считай, что это справедливая плата за некоторые твои услуги. — За мои… услуги? — ты не совсем понимаешь, к чему она клонит, но, в любом случае, события развиваются весьма стремительно. — Да. За эту плату, — Сония чуть ли не ослепляет тебя своей улыбкой, зажимая в твоей ладони горстку денег, — Ты обучишь меня всем заповедям поземного мира, расскажешь про все его сокровенные секреты и устройства. Я очень хочу узнать про оккультизм, про людей, про то, как всё работает, — голос её срывается, и ты находишь это умилительным. Она говорит с такой же страстью, какую ты частенько слышишь в голосе Ибуки, когда та рассказывает про музыку. — Было бы очень здорово. Ты сделаешь это для меня?       Она сжимает твою руку с вложенными деньгами и держит так, глядя тебе прямо в глаза. Теперь уже все четыре дьяволёнка в клетке прислонились к стеклу, заинтригованные девушкой-блондинкой, что стоит напротив тебя. Для них она всего лишь новопришедшая душа, очередная добыча, по которой можно изголодавшись пищать посреди ночи. Но для тебя она гораздо… нечто гораздо большее. — Мисс Сония… — ты нервно сглатываешь слюну, глядя на купюры и монеты в руке. — Словами не описать, насколько восхитительна эта сделка. Клянусь, когда мир начнёт распадаться на осколки, ты будешь первой, кого я упрячу в безопасное место.       Уши начинают гореть, когда взгляд её наполняется искорками восторга. Сония хихикает, и всё твоё лицо заливается краской. Заметив это, товарищ по смене прикрикивает на тебя, требуя прекратить флиртовать. Ты отрываешь от неё взгляд и что-то бурчишь в ответ, но потом вновь поворачиваешься к ней. — Я бы посоветовал тебе скрыться. Твоё величественное присутствие здесь, вероятно, будет отвлекать меня, — ты возвращаешься к стойке и прячешь деньги в карман штанов.       Её губы изгибаются ещё немного, обнажая белые зубы, и в глазах появляется озорной блеск. — Разумеется, — она элегантно машет рукой на прощание, колокольчики над входной дверью издают несколько меланхоличный звон. — Ещё увидимся, Гандам!       Позже тем же вечером ты изо всех сил пытаешься внятно объяснить своей возмущённой матери, откуда у тебя взялась коробка с четырьмя хомяками.