Омут

Ло просыпается не от солнечного света или шума, совсем не от тех привычных факторов, которые он успел заметить за последние несколько дней. Он просыпается от теплой руки лежащей на его плече и неразборчивого копошения совсем рядом, продавленной где-то около спины кровати и едва уловимого теплого дыхания возле его головы. И сначала Ло видит только деревянные доски, прежде чем переворачивается на спину и, пару секунд фокусируя зрение, наконец разглядывает мальчишку сидящего рядом. Ло не двигается, вглядывается в выражение чужого лица. Кажется Луффи немного сонный, но это только из-за красного неровного пятна на его правой щеке, словно тот во сне подпирал её рукой. Ещё он немного обеспокоен и малость растерян. Что, в целом, для обыкновенного Монки и в глазах Трафальгара достаточно много. Немного больше, чем эмоций у камня, думал Ло. — Что..? - хриплым ото сна голосом спрашивает мужчина. И Луффи тогда немного сводит брови, а после облегчённо вздыхает. Он обводит взглядом помещение, смотрит в окно и сжимает немного сильнее чужое плечо через одежду. — Ты плакал. Кажется. Во сне. - медленно выговаривает Луффи, прежде чем сесть на кровать и отпустить Ло из мертвой хватки. Ло проводит ладонью по щеке и отмечает, что та действительно немного влажная. И теплая. Трафальгар так не хочет вылезать из-под пледа, потому что сегодня он в нем чувствует себя безопасно, сегодня он чувствует себя так, что хочется даже улыбнуться. Потому что сон был у него такой, где он был счастлив на каких-то несколько минут, но счастлив. — Тебе что-то приснилось? Ло слышит в этом вопросе какой-то надрыв, какое-то дикое нетерпение. Но мужчина переводит взгляд и видит вновь большие глаза, что смотрят куда-то за пониманием Ло, внутрь глубоко, пытаясь заранее узнать всё и прочесть все его мысли. И глаза эти немного сумасшедшие, по другому сказать нельзя. И от взгляда было бы действительно жутко, не будь с ней рядом такой... Возможно, очаровательной улыбки. Но она и вправду была такой, здесь нечего отрицать. Ло ещё немного думает, перед тем как ответить, и прямо чувствует всем телом как светиться рядом с ним чужое лицо. — Да. Что-то очень хорошее. Солнце, как будто. — Тогда ты плакал от счастья? — Наверное. — Чудно. И Луффи тут же отворачивается, чтобы скорее встать с кровати и перекинуть через плечо сумку. И пока Ло встаёт следом, осознавая что во сне обувь с него кто-то снял, Луффи кидает ему на колени мандарин и себе берет другой из той самой сумки. Ло неспешно оглядывает фрукт, переводя взгляд на мальчика. — Завтрак. Не плотный, я бы мяса поел. Но... В общем, до Зоро нам идти ещё долго. Хотя, может к полудню дойдём. — Так куда мы направляемся? Мы же вроде и так отклонились от изначального маршрута. Ло не то чтобы возмущался, но хотел как можно скорее добраться до столицы и покончить со всеми делами. Он вообще хотел бы скорее со всем покончить и не жить в неведении. Не знать кто ты и видеть лишь неизвестность везде было пугающее. И Ло отчего-то было сложно в этом признаться, но он действительно испытывал страх перед дорогой впереди. Потому что все вокруг было таким чуждым и неизвестным, все люди, все существа казались нереальными, надуманными. И ему даже казалось, что он сойдёт с ума в этом водовороте абсурда. И среди всего этого хаоса он был бы вполне рад видеть маленький лучик света, в виде мимолётной и редкой информации, что мог ему предоставить лишь один человек. Впрочем, на данный момент, и единственный. — Всё время слышу это имя. Кто это? — Зоро? - на что он получает одобрительный кивок. - Мой друг, очень хороший и давний друг. Он обычно в разных барах живёт. Ну, ночует и пьет. Он очень много пьет, но зато очень хорошо разбирается в выпивке! Так вот, нам туда очень надо, потому что, кажется, он проиграл большой долг Пероне и мы должны ему помочь. — Мы? - с лёгкой издёвкой переспросил Ло, на что Луффи лишь приподнял бровь и устремился к двери. — Пока мы вместе путешествуем, думаю, все мои интересы твои и все твои – мои. И Ло даже подумал, что слова Луффи начали приобретать туманный, но общий смысл. Когда они возвращаются обратно, проходя через молчаливую рощу, Ло чувствует некое спокойствие и умиротворение. Листья по прежнему здесь не шелестят и не звучат певчие цикады, нет и малейшего намека на бьющую ключом жизнь, как это было в тех запутанных зарослях около пещеры. Он рад, что наконец может выйти отсюда, также он рад больше не чувствовать эту слабость и усталость, что были вызваны долгой и тяжёлой дорогой и крикливой девчонкой. Когда под ногами Трафальгар чувствует твердую поверхность из камня и земли, наконец решает разобраться с завтраком. Он так и не успел съесть мандарин, потому что Луффи старался как можно скорее собраться в дорогу. Вскоре он почувствовал липкий сладкий сок на своих руках, ведь от чего-то никак не мог разобраться со шкуркой, то и дело ковырял рваные раны и ничего более, словно руки его раньше никогда с таким не сталкивались. Если всё, что он до этого делал и выполнял было результатом его мышечной памяти, то сейчас его пальцы лишь раз за разом проходились по плоду, рвали мякоть и проливали на землю сок. Ло сглотнул, когда к его горлу вдруг подступил жуткий ком и всё его тело заполнилось иррациональной паникой. Пока капли текли по его руками, заставляя чувствовать омерзение, такое знакомое и поглощающее его всего, от пят и до макушки. Ло казалось, что он теряет сознание, когда небо стало темнеть, чернеть и ноги оказались ватными, а мандарин всего на мгновение превратился в кровавое месиво алых бусин и нитей, оплетающих его запястья. В итоге оказался огромным темным пятном, лежащим на пыльной земле, а Ло, высокой каменной статуей, возвышающейся над своим жестоким творением. Он, быть может и упал, разбиваясь большим и малым камнем по дороге, если бы не громкий оклик и отрезвляюще сухая и тяжёлой рука на его лбу. Ло чувствовал себя так, будто его в ту же секунду могло вывернуть, словно у него морская болезнь и он попал в шторм. — Траффи? Но Луффи просто стоял рядом. — Всё в порядке? А на его руках и земле не было ни крови, ни липкого омерзения. — Ты бледный очень. И Ло точно никого не убивал. Трафальгар думал, стоит ли всё рассказывать Луффи. С одной стороны, эти образы возникающие в его голове, во время сна и наяву могли являться обрывками его потерянных воспоминаний. И наверное было бы логично доверить их мальчишке, который являлся возможно его спасением, который мог помочь ему их разгадать и понять, не упустить, а схватится за пока ещё тонкую ниточку и узнать куда больше. Но с другой стороны, при малейшем желании начать, рассказать, что он сейчас ощущает, он понимает, что не может. Он же не может доверять Луффи только потому, что тот его спас. Ведь доверие, Ло отчего-то был в этом уверен, должно проверяться годами, должно пройти через закалку трудностей и испытаний. И вроде бы Ло совершенно не в той ситуации, где у него есть выбор, где он волен сам выбирать кому доверять, если вокруг все незнакомцы и лишь один человек выбивается своим энтузиазмом помочь, спасти, сохранить. Ло замирает. Потому что вот оно, то, что не давало ему покоя и заставляло время от времени сомневаться и даже бояться. — Почему ты всё это делаешь? Откуда такое дикое желание помочь? - Ло поднимает на парнишку взгляд. Взгляд холоден. Луффи и до этого не чувствовал от Ло по отношению к себе тепла, да и не ждал его вовсе. Он ведь видел сотни таких людей, напуганных и измученных, чувствующих пустоту и одиночество посреди такого огромного и яркого мира. Словно рыба, выброшенная на берег. Но в то же время он и не ожидал такой бурной реакции, перемешанной с ледяным взглядом серых глаз и дрожащих рук, что с неподходящей для них силой сжимали бедный фрукт. — Что? Ты о чем, Траффи? - глаза у Луффи действительно выражают крайнюю степень непонимания, и брови его вдруг резко сводятся к переносице. - Ты не заболел? Я не думаю, что Перона могла нанести тебе какой-нибудь реальный вред, но... — Нет-нет-нет. Ещё Ло вспоминает слова Нами, о том, что Луффи не в первый раз спасает кого-то, а после ведёт в столицу. Он тратит на это кучу времени, но ничего не получает взамен. И разве так можно жить, разве нет никакой причины, никакой цели его путешествия? Разве может человек разбираться с чужими проблемами просто так? Ло уверен, что у Луффи должен быть свой собственный мотив, ради которого он лукавит и не хочет рассказывать. С другой стороны, если бы он хотел его убить или продать, в конце концов, причинить вред, он ведь не спала бы его уже дважды. Паника медленно отступает. Ло решает, что у него ещё есть время всё осмыслить и найти ответ самому, либо спросить напрямую, но позже. Потому что Луффи не ответит, потому что уйдет от вопроса. Потому что видимо Луффи не такой дурак, каким кажется изначально и Ло стоит с ним быть осторожнее. Так он и решает. — Вот, бери. - Луффи протягивает ему дольку мандарина, но уже своего, от той половины, что осталась. - Это не мясо, могу поделиться. Ло аккуратно принимает еду из чужих рук и понимает, что долька лишь больше разжигает в нем аппетит. От того он морщится и чувствует во рту слегка кислый привкус. Они продолжают идти под палящим солнцем. Ло пару раз поглядывает на шляпу на чужой голове и думает о том, что не прочь бы её забрать или найти похожую, чтобы солнце не так сильно прожигало его макушку. Но, что он успел заметить, Луффи бережно к ней относится, перед сном кладет рядом, а, когда бодрствует, всё время носит рядом, несмотря на время суток. На самом деле ему уже далеко всё равно и на палящее солнце, и на жару, и горячий воздух. Он просто ищет причину отвлечься от угрюмых и нежданных мыслей. — Голову напекло. - отзывается в итоге Ло, чтобы как-то объяснить свое поведение. - Не обращай внимание. - и уже тише добавляет. - Впрочем, ты и так. Самую малость, но Ло печется о том, что так хорошо начавшийся день всё меньше ему нравится. *** Они добираются к большому трёхэтажному зданию, стоящему у дороги, когда солнце немного переваливает ближе к горизонту. В самом деле Ло и не заметил, как прошло то время в дороге, казалось, он просто старался шагать как можно быстрее, в попытке как можно чётче вспомнить все последние дни и проанализировать их. В то время как Луффи лишь мог в очередной раз удивляться изменению в настроении спутника, что до сегодняшнего дня был сильно подавлен и достаточно слаб. И пусть это и вызывало некую тревогу в подсознании у мальчишки, он старался как можно меньше думать о плохом и сосредоточиться на энтузиазме Ло. Когда они остановились, как-то совсем резко, у Ло под ногами поднялась пыль и он хмуро глянул на Луффи, вызывая у того слабую улыбку-извинение. Мальчишка первым заходит в здание, с одного сильного рывка рукой распахивая перед собой тяжёлую деревянную дверь. Сначала кажется, что в помещение темно и Ло совершенно не удается ничего разглядеть, но после он понимает, что окна маленькие и увешаны плотными красными шторами, скорее всего и не были обязаны пропускать свет. Здесь пахнет сигаретным дымом и кислым запахом, напоминающим лимон. Ло как-то сразу это место не нравится и он ещё несколько секунд стоит у двери, прежде чем пройти за Луффи, минуя, пока пустые, столы и стулья. Зал большой, но совершенно не просторный, с деревянным полом и несколькими большими лампами на потолке, что пока не были зажжены. Рассмотреть что-либо Ло почти не удаётся – Луффи замирает на месте пытаясь рассмотреть что-то у стены. — Зоро-о. - тянет негромко он и рукой трясет друга за плечи. - Зоро-о! - повторяет он. Ло становится очевидно, что так он никого не разбудит, но тактично молчит, проходят взглядом по барной стойке и полкам за ней, где сверкают множество бутылок с алкогольными напитками и стаканы. А прямо перед его лицом сверкает длинное лезвие катаны, больше похожее на дорогое серебро. Ло мог бы сказать, что слышит на нём запах крови и привкус смерти. К счастью, он с ней пока не встречался. — Не трогай. - слышит он за своей спиной, стоит только протянуть руку к этому убийственному богатству. Ло тут же отходит и оборачивается, чтобы лицезреть того самого «Зоро» своими глазами. И он создаёт неопределенное впечатление. К примеру его совершенно злое выражение лица и дрожащий в ухмылке уголок рта. Или хотя бы его изрезанная на куски одежда, свисающий с плеча рукав белой рубахи и огромный шрам на груди, что виднелся среди лахмотий. Он представился в голове Ло образом сумасшедшего убийцы с наклонностями в алкоголь. Он думал, многое ли друзья Луффи могли сказать о нем самом. Наверное стоило бы бежать скорее от него на тот самый Гранд Лайн. — Ой, Зоро! Это Траффи! Зоро осматривает взглядом снизу вверх, так что становится неуютно. После лишь протягивает ему руку, очевидно, для рукопожатия. Ло протягивает свою с неким опасением, но решает, что раз катана лежит далеко, руку ему отрезать вроде не собираются. — Ло. - негромко представляется мужчина. Но это совершенно не вызывает никаких вопросов у Зоро. — Я веду его в столицу. - также зачем-то добавляет Луффи, чуть наклонная голову вперёд. И в этот раз взгляд Зоро меняется с насмешливо-устрашающего на некое подобие смешения крайнего удивления и мимолётного испуга. Ещё Ло чувствует как рука Зоро сильнее стиснула его, но видимо не специально, ведь всё своё внимание он тут же перевел на Луффи. С лица его тут же сползла сонливость и усталость. Ещё Ло замечает лёгкую заминку и немой диалог между друзьями. — Ладно. - в итоге сдается Зоро. - Тебе решать. — Вот и хорошо. Руку Ло наконец отпускают. Трафальгар мало слушает быструю и жужжащую болтовню мальчишки, который иногда от нетерпения забывает проговаривать слова до конца. Кажется, он даже залез на спину Зоро, и вскоре уселся на стойку, под возмущенный крик друга. Ло старается не вникать в условности и мелкие фразы. Он никак не может понять, должно ли быть так на самом деле или он невероятный счастливчик, ведь ловить взглядом каждую крохотную смену настроения и подмечать интонацию, связывать всё воедино независимо от желания. Будь его воля, он давно бы отказался думать. — Эй, Ло. - говорит совсем рядом чужой бас, к которому мужчина совсем не привык. - Такими темпами ты лопнешь. Думай меньше, давай-ка лучше выпьем? За знакомство! — Я не... Ло не успевает договорить, как в его свободную руку впихивают гранёный стакан, наполненный на половину темной жидкостью. Обжигает горло, думает Ло. Чувство чем-то напоминает пожар, только он быстро проходит, оставляя за собой лёгкую сухость, не более. Тем не менее, Ло убеждается в мысли, что не фанат крепких напитков и в том, что Зоро определённо именно такой, каким о нём рассказывал Луффи. Сам Луффи совершенно неожиданно выпрыгивает из-за стола и садится рядом с Ло, правда на стол, но видимо ни малейшего намека на манеры от него сегодня не дождаться. — Луффи, чертёнок! - добро прикрикнул на него Зоро, заметив заметавшийся взгляд Ло. — Никакой я тебе не «чертёнок»! - смешно каваркает последнее слово Луффи, заставляя Зоро отпустить смешок. В руках у него оказывается темная бутылка, на которой всего-то написано большими буквами «Вино» и больше ничего. Ло ещё немного думает, прежде чем вмешаться, дело-то с одной стороны и не его в общем-то, но Луффи ведь сам сказал, что пока они вместе путешествуют, то разделят вдвоём, что угодно. — А ты точно достаточно вырос для алкоголя? — Это сок вишневый. - говорит ему Луффи, очаровательно хлопая ресницами, и делает ещё один глоток прямо из бутылки. Ло хмурится, совершенно не ожидал подобного ответа. - Ненавижу эту вашу выпивку. Она же горькая! — Он выглядит молодо, да? - подмечает Зоро. - Я думал, что ему и десяти не стукнуло, когда только встретил. Всё это его шаманская хрень, а ему, между прочим, почти двадцать. — Девятнадцать. - подтверждает Луффи, поднимая вверх указательный палец. Ло не успевает уловить момент, когда за несколькими столиками оказываются другие люди. Но Луффи упоминал, что где-то неподалеку располагался город. Впрочем, его они удачно обойдут, чтобы сократить путь. Помещение вдруг заполняется негромкими переговорами, что со временем становятся всё громче и с каждой секундой превращаются в неразборчивое общее жужжание, совершенно не ласкающее слух Ло. Как ни странно, но теперь он видит некую логику, в том, чтобы, приходя сюда, выпить куда больше стакана. Вскоре Ло отчётливо разглядывает темное небо за окном, когда даже луна спряталась за облаками, и замечает как из всеобщего праздника жизни выбивается один человек. Тихо и плавно, словно ногами он и не ступал совсем, в зал зашёл человек. За ним тяжело и медленно закрылась дверь и он, ловко обходя пьяный народ, направлялся в его сторону. В смысле, Ло не был в этом уверен, но остановился он именно напротив сидящего подле мечника. Лицо у существа было бледным и вытянутым, почти стеклянным, и в темноте смогло бы заменить луну. Выделялись лишь его темные безумные глаза, в которые Ло смотреть долго не смог, и темные полосы на лбу, словно заменяющие брови. Он походил на аристократа, думал Ло, ведь было в нем нечто такое, что можно было сравнить только с мрамором и статуей, совершенно безмолвной и холодной, посреди душного тесного помещения. Белые рукава его рубашки так сильно контрастировали с обыкновенной грубой одеждой, что Ло невольно разглядывал его чуть дольше, ровно до того момента, как существо кладет на стол аккуратную прямоугольную коробку и высыпает туда же круглые, приплюснутые, черные и белые камни. Но те, совершенно вне ожиданий Ло, равномерно распределяются по цветам с двух разных сторон, после чего медленно опускаются в две деревянные чаши, оставляя доску полностью пустой. — Выбирай чашу, Ророноа. — Черные. - сквозь зубы, но с лёгкой ухмылкой, отвечает Зоро, пододвигая ближе одну из чаш. — О, как интересно! Траффи, только взгляни: ещё чуть-чуть и Зоро разрежет его на мелкие кусочки! - восклицает прямо над ухом у Ло Луффи, который в свою очередь встал прямо за спиной, чтобы поближе рассмотреть игру. — Кто это? - Ло подавляет в себе желание говорить шепотом, от того голос слегка дрожит. — Соломка. - Ло резко оборачивается, чтобы Луффи смог увидеть крайне хмурое выражение лица, отражающее в то же время крайнюю степень негодования. - Как же его... Сейчас... Бес Хоукинс. Кажется так. Тот, кому Зоро задолжал. — А Перона здесь тогда при чем? — Ей он тоже задолжал. — Ясно. - замечает Хоукинс, обратив свое внимание за Ло, очевидно на Луффи. - Теперь мне понятно, почему твои шансы победить сегодня, Ророноа, были так высоки. — Если бы они были действительно так высоки, ты бы сразу признал мою победу. — Я должен повторить уговор. - словно не замечая слов Зоро, продолжил Бэзил. - Выиграешь – твой долг будет навсегда списан, проиграешь – станешь одной из моих марионеток. — Что значит «марионетка»? — Значит «одержимым», полное подчинение тела. Ло не понимал, как Луффи мог так спокойно говорить столь ужасные вещи, что могли случится с его другом. Значило ли это полную уверенность в победе Зоро? Это самый вероятный вариант, думал Ло. Но так же быстро как за спиной Ло становится пусто и Луффи исчезает где-то в толпе. Зоро делает ход, с громким стуком оставляя черный камень на доске. Теперь, в относительной тишине, он может различить звуки трубы и контрабаса, после–гитары. В противоположном углу сидела небольшая компания музыкантов. До сих пор их музыка была неразборчивой, переплетающей диссонансы со скрипом и фальшью. Однако с каждой минутой звуки срастались в твердый аккорд, разносящийся по всему залу вместе с точным громкий ритмом и ускоряющимся темпом. Это определенно была танцевальная музыка. На доске появлялось всё больше и больше камней, черных и белых, лицо Зоро приобретало все больше вид зверя, пугающим своим оскалом. Но Хоукинс был спокоен, лишь полосы над его глазами медленно разрастались, и волосы, до этого и правда напоминающие солому, становились темнее. Несколько пьяных не в меру людей кружились в танце, заставляя проливаться на пол бокалы и кружки с алкоголем, наполняя помещение ароматом едким и жгучим, он врезался в нос не хуже любой аптечной гадости, наподобие тех трав, что хранила у себя Нами. Ло с интересом наблюдал за безумием, что рождалось в этих стенах. Люди кружились на месте неуклюжими бочками, под стройный низкий звук виолончели. Их ноги отбивали ритм, стуком, что напоминал молоточки и грубые раскаты грома. Лишь когда Луффи начал мелькать среди разношерстной толпы, действие обрело поистине безумный характер. Пляски. Пляски, в которой среди черных и белых пятен мелькал красной рубашкой Луффи, кружился по залу, то взбираясь на стол, то падая обратно на пол, то ловко вставая на ноги, отбивая в ладоши стук целой грозы и колокольчики, что он всё время носил с собой, а теперь оказались на его руках, производили впечатление мелкого дождя, перезвона, ощущения радости, словно само звучание смеха. Быть может причина этого таилась в самом Луффи. Когда он перепрыгивал через очередное тело и улыбка его освещала все вокруг, его шальные глаза, словно сам он давно одержим каким-то бесом. Он был безумен, как и все вокруг, он кружился, но совсем не напоминал бочонок, а изящное существо, поглощенное пляской, оркестром, музыкой. В тот момент он казался яркой краской, огромной палитрой, целой мажорной гаммой, состоящим из фотонов, несущихся с небывалой скоростью по кругу, который замкнулся уже в сотый раз. Хоукинс же напротив источал собой лишь убийственный холод, резко и громко расставляя камни, обдумывая свой каждый ход. Он был в равной степени одержим, но игрой, его волосы, совсем потемневшие, взмыли в воздух, напоминая злых змей, шипящих на противника, и запястья стали черными, и лицо приобрело оскал, подобно Зоро. Теперь он был похож на зверя, с клыками, массивными руками и длинными черными когтями. Когда почти вся доска была сплошь заполнена камнями, да так, что у Ло рябило от переизбытка контраста, исчез и колокольчик. Но Хоукинс, тяжело дышащий, но по-прежнему холодный и безразличный, остался, исподлобья глядя на своего соперника. Так заканчивается игра. Ло не может видеть лицо Зоро, но чувствует жуткое напряжение его спины. Он считает в уме, подсчитывает баллы и внимательно следит за своими камнями. Луффи подходит к ним до сих пор улыбающийся, жутко мокрый, так что несколько прядок волос прилипли ко лбу. Он легко падает на стул рядом с Ло и громко смеётся, потому то, видимо, ему так хочется. В тот момент Ло теряется во времени, не ощущает совершенно желания спать, как было все предыдущие дни, но видит как на улице начинает светать. После видит развалившихся на полу и столах людей, как пару раз открывается дверь и выпускает посетителей, и то, как нестройный оркестр в углу наигрывает куда более тихую и спокойную мелодию, медленную и томительную. Луффи прищуривает один глаз, глядя на доску для игры и оценивая ситуацию. — Давай-ка глянем. Жизнь или смерть? - протягивает Луффи, заглядывая Ло в глаза. Но Ло лишь хмурится. Откуда ему знать, о чем говорит Луффи. Однако юноша лишь блестит глазами невозможными и Ло снова не в состоянии оторваться. Потому что вновь видит яркий свет, как будто знакомый, но вспомнить где видел не может. И пока глаза Луффи скачут по доске вверх и вниз, по линиями пересекающимся, он улыбается всё острее и острее. — Даже с учётом коми я победил. Прежде, чем солнце успевает показаться из-за горизонта, Хоукинс уходит. Одинокой тенью, плетётся по дороге от бара, чем-то и вправду напоминая Ло метлу. Лишь тогда, что Зоро, что Луффи позволяют себе отдых и Ророноа, перед этим крепко пожавший Луффи руку с самодовольной улыбкой, тут же соприкасается лбом со столешницей, засыпая. Удивительно, думал Ло, сколько энергии было в этих людях, и как много они были способны потратить. На колени Ло резко опускается тяжёлая горячая голова. Сам Ло думает, что это наверное больно и неудобно, но Луффи закрывает глаза и позволяет себе устроится комфортно. — Дай мне пару минут. - тихо говорит он, не открывая глаз, оставляя на лице еле заметную улыбку. - И мы тут же отправимся в путь. Ло совсем немного не по себе. Потому что лицо у парня впервые такое умиротворённое и живое, излучает свет и энергию. Потому что рядом с ним становится жарко и хочется кидаться в танец, хочется бежать вперёд и жить. Ло ещё некоторое время не может сфокусироваться на одной единой мысли, блуждает по лицу, отмечая каждую тень и блеск кожи. Луффи кажется ему человеком с невероятно очаровательной улыбкой, и только, если б не она, он бы давно скинул его со своих колен. Но ещё он кажется совсем не таким холодным, сейчас он – яркая искра, вспышка, горящее пламя. Всё это на самом деле было в его глазах вместо потухшего уголька, что встретил Ло в их первую встречу.