Ближе, чем кажется

      Ярослав сидел в кабинете, не в своем, к сожалению, а руководителя научной работы и смотрел на фотографию черной дыры на стене. Точнее, ее внешней оболочки. Яркий, желто-оранжевый размытый контур, а в середине черный круг. Изображение завораживало, затягивало. Надпись под фотографией — «Ближе, чем кажется», придавала реалистичности, причастности к не до конца изученному космическому объекту. Смотрел он пять минут, восемь, пятнадцать. Возле черной дыры пространство и время искривляются и не имеют значения. Ему ночью снилась черная дыра, а еще Максимилиан. Или не снился, а был на самом деле. Не черная дыра, конечно, а Максимилиан.       Ярослав мгновенно просчитал в голове возможные варианты, почему он видел суккуба во сне, и вывод сделал — ночью Максимилиан хотел подчинить Ярослава своей воле. Он перевел взгляд с фотографии на раскрытую перед собой книгу. Слова не расползались, формулы были понятны. Значит, разум не поврежден. А как с ощущениями? Ярослав провел рукой по щеке, спустился на шею. Ничего необычного — всего лишь касание одной части тела к другой. В изученных книгах о неудачах суккубов информации не было. Суккуб, если и выбрал себе жертву, то доведёт подчинение до конца. Ярослав понимал — он рискует, приводя в дом сладкого соблазнителя и подлую тварь. Так о суккубах писали в учебниках. Но любопытство и возможность пообщаться с представителем из другого пространства были выше инстинкта самосохранения. Его интересовала наука, а остальное шло придатком, побочным продуктом или помощником в достижении целей, связанных исключительно с наукой.       Так было буквально пару дней назад. До того момента, когда он принял вызов от соседа, соглашаясь ему помочь, спустился на этаж ниже и открыл дверь. А дальше — взгляд растерянных голубых глаз, рожки, несмело выглядывающие из светлых колечек волос и мелодичный голос с нотками обиды. Ярослав перевел взгляд снова на плакат, и почему-то казалось, что черная дыра намного ближе, чем суккуб Максимилиан.       Вернулся Ярослав поздно вечером. Еда лежала на столе нетронутой. Похоже, гость не выходил из комнаты. Человек знал о суккубах исключительно из описания в книгах, но даже он понял — Максимилиан обижен. Утром следующего дня Ярослав постучал в дверь его комнаты с намерением наладить контакт. Максимилиан приоткрыл дверь.       — Что надо? — спросил сурово и нахмурился.       — Обещал одежду новую. Покажу, как заказ сделать.       Максимилиан пошел, усмирил обиду и пошел. Не может же он ходить в человеческих обносках.       — На квадрат нажмешь, и одежда попадет в корзинку. Когда выберешь, я оплачу.       Открылся перед Максимилианом доселе невиданный мир. Одежду ему любовники покупали, а ещё мама. А тут выбор и по цвету, и по размеру, и по модным человеческим дизайнерам. Глаза его заблестели ярче, рот открылся от изумления. Прям предоргазменное состояние. Чистый кайф. Человек в него не влюблен, а оказался щедрее бывших влюбленных болванов. Это взбудоражило, аж мурашки по коже.       Максимилиан провозился с покупками до вечера. Он не наглел, выбрал необходимое для самого милого существа. Естественно, не обошлось без терзаний. Что же лучше: шелковая рубашка цвета — коричневый олень или коричневая сепия. Максимилиан не знал, что такое сепия, а вот оленем быть не хотел. Выбор очевиден.       — Значит — сепия. Ещё смешная шапка с рожками, как раз, чтобы настоящие спрятать. И все! Ярослав, милый, нужно оплатить!       Сонный Ярослав выполз из комнаты, постоял немного, соображая кто это такой довольный сидит на его кухне.       — Только самое необходимое, ничего лишнего.       Суккуб развернул экран монитора — электронная корзинка пухла от количества товаров. Ярослав поправил очки и, видимо, ещё не понимая, где он, сел на стул рядом с Максимилианом.       — Тысяча? — спросил он и удивленно посмотрел на модника. Глаза его сонными больше не были, и мозг работал на полную мощность.       — Ты заметил? Я специально старался, чтобы число красивое получилось. Единичка и три нолика! Ты же, вроде, числа любишь. Правда, красивое?       — Красивое, — согласился любитель чисел и открыл корзину.       Ярослав не был приверженцем максимализма и носил не только синие джинсы и черные кофты, но такого торжества красок он ещё в своей жизни не видел.       — Зачем тебе 50 пар полосатых носков?       — Это чулки! Они разного цвета! Как я мог выбрать?       Ярослав кликнул мышкой, отменяя больше половины.       — Ты разрываешь мне сердце! — вскричал суккуб обиженно.       — Прости, но в этом месяце мне пару книг купить надо, — сказал Ярослав и лихо закликал мышкой.       Максимилиан, с перекошенным от досады лицом, смотрел, как выбранная им одежда исчезает из корзинки, значит, и из его жизни. Ярослав разобрался с ненужными покупками за пять минут, еще за пять — выбрал суккубу действительно необходимое. Ещё через час Максимилиан стал обладателем новой одежды.       — Как я выгляжу?       Максимилиан надел единственную рубашку, над которой сжалилась жесткая рука всезнайки.       — Красивый цвет. — Ярослав мельком взглянул и опять уткнулся в бумаги.       Максимилиан он… он был расстроен. После неудачной ночи пришло решение сменить тактику обольщения. Влюбить не искусственно, а по-настоящему. А затем крутить человеком как вздумается. Глядишь, эффект от такой любви будет сильнее, чем от любви по принуждению. В университете суккубов такому не учили — Максимилиан сам придумал.       Но вот опять человек чуть ли не носом зарылся в записи и усердно пишет. Суккуб склонился над столом, заглянул в листы. Числа, знакомые греческие и латинские буквы, палочки и стрелочки, прям как на кончике его хвоста.       — Что ты делаешь? — спросил Максимилиан. Для начала стоит хоть в общих чертах знать предпочтения будущего любовника.       — Рассчитываю энергию фотона.       Лучше бы его энергию рассчитал. Убыло ее, между прочим, около десяти процентов. И затратил он ее на охмурение этой ледышки, на переживание и поиск решений. Ушла его драгоценная энергия, растворилась безвозвратно.       — Расскажи. — Максимилиан придвинул стул ближе, облокотился на стол, подпер ладонями заинтересованное лицо номер двадцать пять.       — Тебе интересно? — Ярослав поднял на него горящие глаза и возбужденно облизал нижнюю губу.       Максимилиан заметил движение и, откровенно говоря, обалдел, но сообразил, что столь взволнованное действие совершил человек не от близости суккуба, а от предстоящего разговора. Максимилиан кивнул и не пожалел. Ярослав с улыбкой на лице и озорными глазами, даже через стекло очков горящими ярче звезд, увлеченно рассказывал. Максимилиан не пытался вслушиваться в неизвестный ему язык. Он иногда кивал, иногда делал удивленные глаза и взволнованно шептал:       — Не может быть…       Человек так же взволнованно принимался доказывать, что может, и приводил примеры. Он размахивал руками, и когда рук оказывалось недостаточно — вставал, чтобы смешно дрыгать ногами или даже сложиться пополам, демонстрируя суккубу нечто невероятное.       — Ой, как интересно! — воскликнул суккуб, и Ярослав просиял, будто солнце в холодный день.       — Если что-то непонятно, задавай вопросы. Я с радостью отвечу, — сказал он, слегка запыхавшись.       Да, Максимилиану, в самом деле, хотелось задать ему пару вопросов.       — У тебя когда-нибудь был возлюбленный?       Ярослав вопроса не ожидал — это и отразилось на его лице недоумением.       — Нет, я один. Ты первое живое существо, с которым я разделил жилье, после переезда от родителей.       Максимилиан хитро улыбнулся, придвинулся ближе и заговорщицки зашептал.       — Секса у тебе не было.       Он не спрашивал, он озвучивал факт.       Ярослав уверенно кивнул.       — Да, я не интересуюсь сексом.       Тут настала очередь двух тонких линий на лбу суккуба поползти вверх. Он не знал, как реагировать. Вся его природа, природа суккуба, того, кто умеет обольщать и любить — негодовала. Неужели человек может добровольно отказаться от сладости жизни?       — Наверное, не встретил особенного.       Особенного? Максимилиан хотел схватить его за майку, притянуть к себе и закричать — он и есть тот особенный, а потом поцеловать страстно, мокро. Но что-то его остановило. Что-то пугливо сжалось в груди, брыкнулось и вообще исчезло.       — Я в ванной полежу, голова разболелась, — сказал он растерянно.       Ярослав кивнул и вернулся к любимым формулам.       Ванна была маловата, но неудобство с лихвой компенсировала тёплая вода, пушистая пена и ароматная соль. Максимилиан был подавлен. Как тут не затосковать? Как не опустить очи и не сложить ручки белые? Он печально вздохнул, поправил непослушный локон, погладил живот. Складки появились — плохо. Кожа на ногах стала грубее. Хоть ситуация была не критическая, Максимилиан предпочитал иметь сил по максимуму. Неплохо бы энергию восстановить. Есть у него секретное оружие, что бодрость вернет. Сначала он отмокнет как следует, выкинет из головы Ярослава, потрет себя тщательно, уделяя особое внимание укромным местечкам, и сделает кое-что интимное.       Чистый, обсохший Максимилиан стоял напротив зеркала в ванной. Он надул свою гордость — губы алые, мягкие. Похлопал ресницами подкрученными и стрельнул голубым глазом в отражение, и взбил кучерявые волосы, аки у херувима. Маленькие рожки торчали из густых, объемных завитков и были они естественно красивы. Без сомнений, у него все свое, родное. Он только лишь слегка добавил блеск глазам и волосы сделал на тон светлее, чтобы выглядеть как солнышко — яркое, светлое, озорное.       — А кто это у нас такой красивый? Самый лучший? Максимилиан, конечно. — Он игриво хихикнул и отправил отражению воздушный поцелуй. — Ой, а это что такое хорошенькое? Моя конфетка, — ответил он и взял в руку небольшой, чуть возбуждённый член.       Он прикусил губу и уставился на себя в отражение, оголил нежно-розовую головку и охнул возбуждённо. Немного поласкав конфетку, он повернулся спиной.       — А попа! Ох, упругая, круглая! Так бы и залюбил сам себя.        Он руками взялся за две округлости и, наблюдая себя в зеркале, погладил половинки, сжал их, выдохнул долго, соблазнительно. Длинный, гибкий хвост извивался, но не мешал рассмотреть превосходную картину, раскрывшуюся перед ним. Аж дух захватило!       — Ох, сладкая попка, — прошептал озорник, спешно облизал палец и медленно засунул в дырочку.       Максимилиан тихо промычал, поджал губы. Смотреть стало неудобно, он крутанул голову, чтобы сменить плечо, но взгляд негаданно остановился на двери. Дверь он вроде закрыл, но получается нет, так как стоял в дверях Ярослав и смотрел. Смотрел на Максимилиана, на секретное оружие его смотрел. В голове разбушевался ураган мыслей. Как много он видел? Давно здесь? И что теперь?       — Продолжай. Тебе надо пополнить энергию, — сказал человек, зашел в ванную и закрыл дверь.       Все у него так! Как неживой, честное слово! Хоть бы извинился или покраснел. Вот Максимилиан покраснел и стушевался. А потом подумал — он же суккуб, хоть и молодой, но опыт-то у него есть. Кстати, отличный шанс показать, какой он похотливый искуситель. И пусть холодный всезнайка захлебнется слюной. Ведь суккуб не даст и пальцем к себе притронуться. Он же не глупый!       Максимилиан потянулся снять майку.       — Не снимай, край в рот возьми, — сказал Ярослав и прислонился к стенке.       Да, наверное, так будет более соблазнительно. А подлец знает толк в прекрасном! Удобные полосатые чулки плотно обтягивали стройные ноги, майка была задрана вверх и как бы целомудренно открывала торчащие соски, живот и хорошенький член. Идеальный, небольшой член, чтобы целовать и лизать как сахарный леденец. Можно, конечно, и смотреть на него, любоваться и восхищаться. Только, пожалуйста, смотреть не так, как это делает Ярослав. Не потерпит Максимилиан в свою сторону отрешенного взгляда. Он пошатнулся назад и попой уперся в гладкую, холодную поверхность зеркала, но не почувствовал дискомфорта. Максимилиан кипел от возбуждения и желание, словно лава, накатывало медленно, но неизбежно подминало, пожирало все под собой. Он взял леденец в руку, сделал пару неуверенных движений, и захлебываясь в собственном сбившимся дыхании, начал ласкать вкусную конфетку. Рука то ускоряла движения, то неожиданно снижала скорость.       Ярослав смотрел. Его взгляд подолгу зависал на приоткрытых пухлых губах, то скользил по телу, ощупывая невидимыми руками, то спускался ниже и наблюдал, как рука суккуба теребит небольшой член. Максимилиан улавливал взгляд, прикрывал глаза и дышал глубоко, сильно. Правильно, смотри, хорошенько все рассмотри. Максимилиан сильнее попой прижался к зеркальной поверхности, рука его двигалась быстрее.       Вот сейчас должна энергия от человека пойти. Не может же он оставаться совершенно невосприимчив к слегка раскрасневшемуся, возбуждённо запыхавшемуся, красивому суккубу. Небольшое розовое облачко сформируется в солнечном сплетении человека, там, где зарождается желание. Оно легко перелетит к суккубу, и маленькие капельки, невидимые человеческому глазу, проникнут в кожу в области живота и впитаются. Энергия человека сольется с энергией суккуба. Силы увеличатся, и станет суккуб ещё краше, и будет бодр и весел.       Но не было всего этого! Не было. Но было внутри. В нем самом закрутилась воронка энергии. Было это приятно, неожиданно, непонятно. Человек смотрел, будто застывшая статуя. Вот взять бы его за руку, оживить, теплом поделиться, отдать ему свою энергию, ведь стало ее неожиданно много. Тоненькая струйка выпорхнула из головки хорошенького члена, куда-то улетела, на что-то попала, а следом и более вязкая субстанция потекла по напряженному леденцу, по ослабленной руке. Максимилиан обмяк, вместо бодрости испытывая усталость, но усталость приятную, слабость тягучую.       — Можно я приду спать к тебе? У меня диван неудобный, — сказал Ярослав, открывая дверь.       — М-м-м… можно, — пролепетал Максимилиан.       Вот так просто? Стоило только себя поласкать и человек готов запрыгнуть к нему в кровать. И без всяких там оморочек. Что же это получается? Ярослав в него может по-настоящему влюбиться? Максимилиан ахнул и сполз на пол.       Ярослав закрыл за собой дверь. Послышалось, как на кухне открылся холодильник, звон тарелок, шум кипящей воды в чайнике. Максимилиан так и сидел на коврике в ванной, ощущая необыкновенную радость и волнение. Не сможет он сказать почему и от чего.