Мышлаевский
2 декабря 2021 г., 12:01
— Мы из Наркомпрода. Игорь Владимирович Мышлаевский, — он бесцеремонно вошёл в избу. Одет молодой человек был по-армейски, — У нас приказ, как вы уже наверняка знаете.
— Да нету у нас ничего, сами хрен без соли доедаем, — буркнул крестьянин. Мышлаевский прищурился.
— Думается мне, вы врёте всё-таки, — сказал он, сводя руки за спиной.
— Да все, что есть — вон, на столе самовар с кипятком, остальное уж сто лет как партизанам отдали.
— Ну, партизанам — это дело благое, — сказала его спутница. Она перекинула через плечо длинную цвета темного шоколада густую косу, и увлеченно рассматривала стоящие на полках расписанные вручную горшочки. Когда-то в них находились крупы и мука, но теперь они были совершенно пустыми.
За годы, ещё с момента, как продразвёрстку ввело царское правительство, крестьяне приноровились не сдавать свои продукты по фиксированным ценам. Теперь, когда тем же пользовалось новое большевистское правительство, никто и не думал изобретать новые способы уклонения от неэквивалентного обмена.
— Ну, раз вам скрывать нечего, разрешите хоть погреб проверить.
— Без вопросов, — равнодушно сказал хозяин дома. Носком сапога он поддел ручку люка, ведущего в подпол. Тот откинулся с резким лязгом, отчего по-прежнему сидящий за столом ученый поморщился. По шаткой лестнице Мышлаевский принялся спускаться в подвал. Девушка, сопровождавшая его, предпочла остаться наверху. Видимо, она подозревала, что двоих их могут закрыть внутри. Подобной идеи ни у кого из присутствующих не было, однако в голове своей Лосев прикинул, что в случае сильного голода два бездыханных тела в подвале могли бы сослужить им хорошую службу. Вспомнив о любимых им гуманистических идеалах, Лосев тут же выбросил мысль об этом из головы.
«Крестьянин на то и крестьянин, что всегда индивидуалист, — размышлял про себя Мышлаевский, — Особенно если кулак. Особенно, если зажиточный. Сдавать хлеб по твёрдым ценам он, конечно, не захочет, он лучше сам удавится. Из-под полы продать втридорога крестьянину лучше, он мыслит в рыночной логике, а предприниматель на то и предприниматель, что сдохнет, лишь бы цену не снижать. Он готов выливать молоко вёдрами и смотреть на гниющий хлеб, гнать из него самогон, лишь бы только нам его не сдавать»
— Здесь пусто! — раздался голос из подпола, — Либо все сожрали сами, либо и впрямь партизанам отдали.
— Так у нас, укуси меня пчела, вся деревня в лес ушла за власть советов бороться, белых в ближайшем городе стрелять.
— Ну, это дело бравое. А вы-то чего не пошли?
— Ну а ежели все на фронте, кто им пшеницу растить будет?
— Пшеницу, говоришь, — задумался Мышлаевский, — Ну ладно. Бывайте, товарищи.
— И вам не хворать, — тихо буркнул себе под нос мужчина.
Как только гости оказались за порогом, тот грязно выругался. В попытках объяснить Пину смысл выражений Крестьянина, Иваныч перелистал мысленно в своей памяти все словари немецкого, с какими ему приходилось иметь дело, но так и не нашел ничего, что описывало бы эмоции Медведева, а потому спокойно произнес на немецком нечто вроде: «он просто ругается». Присутствующие переглянулись.
— Я думаю, не шибко они нам поверили. Будут, пожалуй, даже настойчивее предыдущих. Царские вон сколько приходили. Предыдущие красные тоже покоя не давали почти месяц! Эти тоже так просто не отстанут.
— Так у нас ведь есть запасы, — сказал Лосев, — Был же полный погреб! Куда вы все это подевали, друг мой?
— Все тебе расскажи! — недовольно сказал Михаил, — Ну нет уж, эту тайну я с собой в могилу унесу.
Не просто так он про могилу сказал. Уж кто-кто, а Николай знал-то знал, что там, на окраине деревни, где старое кладбище, каждый третий гроб… Впрочем, это совершенно неважно.
