Лучшие друзья

      Считается ли измена изменой, если была таковой ради спасения? Вопрос сложный, что со стороны смысла и понимания, что со стороны моральности. Тем не менее у молодого шамана, в чьих жилах текла благородная кровь дома Тао, не было иного выбора, как совершить ещё одну, пусть и вынужденную, но всё же ошибку.       Радости от сделки с демоном Асмодей, которая приняла облик его любимой девушки, Рен явно не получал, однако его план, весьма сомнительный, но единственный в сложившейся ситуации, подразумевал то, что шаману придётся потерпеть некие неудобства и уколы совести, дабы в нужный момент выйти, как и полагается главе семьи Тао, победителем.       По небольшой комнате алых цветов, находящейся где-то на четвёртом уровне ада, были слышны весьма не тихие звуки страстных поцелуев и прерывистое, но импульсивное дыхание, исходящее от разных эмоций. Сказать, что испытывала Асмодей, в прямом смысле оседлавшая Тао, довольно сложно, ибо похожи эти нетерпеливые и властные прикосновения вперемешку с лаской и порой укусами были на чрезмерное возбуждение, но нельзя было заявить об этом со стопроцентной уверенностью. Это был демон похоти и разврата, страсти и вожделения, а значит, всё происходящее могло быть просто высокоуровневой игрой, дабы добиться у своей жертвы нужной реакции и тем самым завладеть его разумом настолько, чтобы он канул с головой в пучину безумия и там бы потерялся навсегда.       От парня же исходили до безумия похожие, но иногда и превосходящие по силе эмоциональные порывы. Поцелуй был глубоким, страстным и очень сильным, похожим на то, как дикий зверь вгрызается клыками в падаль. Глотать ртом воздух можно было только в перерывах между сменой положения губ в поцелуе, казалось бы, сводящим с ума их двоих. Только вот с каждой секундой верящая всё больше и желающая догнать напор шамана дьяволица и не подозревала, какие именно эмоции позволяли Рену так себя вести.       Злость – лишь злость и ненависть – были в сердце Тао, который никогда не отличался глупостью. Он ещё не сошёл с ума, чтобы всерьёз сделать то, на что якобы согласился, а ярость, весьма правдоподобно заменяющая страсть, была шаману только на руку. Оставалось лишь верить в то, что его сердце не устроит капризов и потерпит не очень приятный, но, как уже и было сказано, единственный план своего хозяина.       Мало того, что Тао чувствовал во рту тошнотворный привкус крови, который ему передался от губ и языка Асмодей, так ещё его тело сильно напряглось, когда тонкие ручки его псевдодевушки начали с особой ловкостью расстегивать оставшиеся после опасного путешествия пуговицы на рубашке, следом за этим оставляя острыми ноготками розоватые полоски на его теле.       О! А вот и каприз сердца, вопившего от возмущения и желания растерзать всех и вся, разнёсся по телу шамана, направляясь мощным ударом к вискам и заставляя всё тело содрогнуться. Слава всем демонам за то, что они такие наивные, Асмодей не придала этому значения, сочтя эту дрожь элементарным мужским инстинктом властвования над женским телом, и лишь оторвалась от губ парня, продолжив свой огненный путь алых губ дальше вниз по телу своей жертвы.       Разумом Рен понимал, что спешить нельзя, надо было как можно сильнее уверить Асмодей в том, что он якобы стал безвольным и действительно представлял Юи на её месте, что, кстати говоря, совсем не обижало дьяволицу. Но сердце... О, этот живущий своей жизнью орган совсем был лишён рациональности. Ему было плевать на планы. Оно хотело, чтобы Рен здесь и сейчас придушил эту чертовку, желательно с особой жестокостью.       Но даже если так, и как бы Тао ни разделял желания своего сердца, он всё равно пока оставался в весьма сложном положении, ибо наручники, которые до сих пор сковывали его движения, были до одурения крепкими, и освободиться от них было первоначальным и, честно говоря, пока единственным этапом плана.       «Так, – почувствовав, как Асмодей добралась губами до его груди и начала кончиком языка играться с его правым соском, в мыслях взревел шаман, – пора с этим заканчивать, – планы планами, самовнушение и воля – это тоже весьма хорошо, но физические рефлексы ещё никто не отменял, именно поэтому Тао невольно дёрнул руками, имея цель оттолкнуть от себя дьяволицу, но вновь ощутив то, что его действия ограничены крепкими, демоническими наручниками. – Вот чёрт!» – не открывая глаз, упрекнул Рен своё капризное сердце в глупости, прекрасно почувствовав, что Асмодей в тот же миг перестала играться с ним и медленно, словно змейка, подползла к его лицу, обжигая своим дыханием его ухо.       – Что такое? – прошептала дьяволица, запуская одну руку под джинсы парня, стремительно приближаясь ладонью к цели, а губами целуя мочку его уха. – Не нравится? – её голос был весьма и весьма довольным и даже усмехающимся, будто и не было у парня этого порыва остановить её, а вот душа Тао, кстати говоря, сыгравшая тоже немаловажную роль в таком исходе, была похожа на истеричку-монашку, кричавшую: «Конечно, не нравится! Фу-фу! Как таким вообще можно заниматься?!»       – К-конечно, нравится, – вразрез своим истинным мыслям и всё также не открывая глаз, чтобы не видеть похотливости пусть и фальшивом, но всё же любимом лице, прокряхтел, словно старый дед, Тао, чувствуя, как Асмодей принялась через ткань умело ласкать его член, а губами вновь прокладывая дорожку из поцелуев по его шее. – Просто чувствую себя так, будто меня насилуют, – можно даже сказать, неосознанно нашёл Рен нужные слова, которые могли стать ключом к спасению. – У меня, знаешь ли, тоже есть гордость и принципы, – на это заявление, прозвучавшее с лёгкой капризностью, Асмодей лишь посмеялась, как бы благосклонно реагируя на желания парня перехватить на себя инициативу.       – И что же ты сделаешь, если я тебя освобожу? – всё тем же сладким и возбуждающим любого, кроме Рена, голосом пропела ему на ухо дьяволица, слава духам и демонам, вытащив свою руку из-под джинс парня и потянувшись к наручникам, ослаблять которые не стремилась, пока не услышит ответ лежавшего под ней и не открывающего глаз шамана.       «Если б не Вэй, от**ел бы тебя так, что ты бы лет сто встать не смогла», – в сердцах и мыслях зашипел Тао, ненависть которого не знала ни границ, ни тем более благородных речей, выражающих его недовольство.       – Поверь, – ответил Рен теперь вслух и без злобных угроз, медленно приоткрывая глаза и на последних каплях самообладания говоря в подобной манере, словно безнравственный и аморальный мужчина, состояние которого не вместит ни один швейцарский банк. – Ты ещё попросишь меня остановиться.       Врать не то что бы не хотелось, просто несильно получалось. Но такая великая вещь, как интонация, которая одну и ту же фразу может преподнести по-разному, сделала своё дело, и угроза Рена прозвучала из его уст как нечто безумное, жаркое и полное незабываемого удовольствия. Это обещание стало для обманутой дьяволицы решающим и заставившим её в тот же миг уничтожить, как будто их и не было, наручники пленника.       В мгновение ока инициатива игры под названием «обман» была передана шаману, зрачки которого резко сузились, когда его руки почувствовали свободу, и он стремительно перекатился на живот, подминая хихикающую Асмодей под себя. Она-то надеялась, что сейчас пойдут такие ливни страсти, на которые способны только мужчины, однако вместо этого она почувствовала, как её горло начали передавливать сильные руки шамана больше не настроенного на её глупые игры.       Тут же поняв что к чему, дьяволица, обиженная и обманутая, резко ударила парня ногой в живот, причём приложив немалое количество своих демонических сил, из-за чего Тао пролетел от кровати до стены, врезавшись в неё спиной.       Скрепя зубами и сжимая кулаки так, что острые ногти впивались в ладони и проливали не красную, а чёрную кровь на атласные простыни, Асмодей готовилась убить на месте шамана, который даже и не думал вестись на её уловки и ласки. Казалось бы, что ему ещё нужно? Она приняла облик его девушки, была до такой степени искусной в постели, что он бы уже давно должен был выть на луну от желания, но, нет, что-то было всё равно не так, и именно это незнание причины раздражало горящую яростью и принявшую свой истинный облик Асмодей.       Кое-как собрав не только растерянные мысли, но и едва не ссыпавшийся в джинсы позвоночник, Рен наконец смог спокойно смотреть на пыхтевшую и едва ли не визжавшую от злости дьяволицу.       – Ты никогда не сможешь сравниться с ней, – поднялся на ноги и с особой категоричностью заявил Тао, как будто бы прочитав остро пылающий между ними вопрос.       – Конечно, – с яростным сарказмом передразнила парня дьяволица, представляя у себя в руках горло шамана. – Я же не такая добренькая и...       – Дело не в этом, – безжалостно прервал её Рен, который не хотел, чтобы даже демон подумал о его словах, как о сопливо прозаичных. Асмодей замерла, не понимая, что имеет в виду парень, который, по сути, должен был сказать, что его девушка добрая, весёлая и искренняя в отличие от неё. Но Тао был бы не Тао, если бы для него эти речи о великих чувствах были бы привычны. – Ты упустила одну важную деталь, копируя её.       – И какую же? – желая узнать, что в его девушке есть такого, чего бы она не сумела бы изобразить, спросила дьяволица. Но ответ, к которому она была абсолютно не готова, прозвучал, как гром среди ясного неба, лишая Асмодей речи от весьма важной и действительно неподвластной ей глупости.       – Вэй не умеет целоваться, – видя, как лицо дьяволицы застыло от изумления и деградирующего её разум удивления, усмехнулся вслед этим словам Тао.       История подобна бумерангу. Когда-то, не так давно, Юи смогла найти среди двух Ренов, один из которых был фальшивкой, а точнее шаманом-хамелеоном, настоящего, аргументировав свой выбор тем, что у истинного Тао кончики волос, видите ли, не секутся. Абсурд был полный, и только потом стало ясно, что на самом деле Вэй всего лишь хорошо знала каждый взгляд, каждое движение ресницами парня, которого она любила уже довольно много лет. Так случилось и сейчас. Под глупыми словами аргументов, почему нет, скрывались настоящие чувства и настоящие различия между безжалостной и ненасытной Асмодей и доброй, возможно, даже слегка глуповатой Юи. Найти вторую такую – нереально. Даже пытаться не стоит. Она была для Рена одна такая, и никто ни в раю, ни в аду не сможет заменить её.       – Тем более! – отойдя от шока, осатанела Асмодей, после чего рассекла рукой воздух, словно заявляя о непримиримости со словами шамана. – Зачем тебе такая неумёха?! Я смогу дать тебе больше, чем она!       – Не сможешь, – спокойно, но твёрдо окатил Рен её холодом своей категоричности, из-за чего желающая наброситься на него дьяволица вздрогнула и остановилась на полпути. – Не сможешь, потому что... – демон снова вздрогнула, увидев в немного опущенных и не смотрящих на неё глазах нежность, пробуждающуюся в парне очень редко. – Потому что тебя нечему учить, и наблюдать за тобой мне совсем неинтересно, – вернувшись из воспоминаний, полных того, какой порой неуклюжей, неуверенной и смешной бывает шатенка, заявил с особой формой безразличия к дьяволице Рен, гордо подняв голову. – Да, пускай она многого... хотя нет... очень многого не умеет и не знает, – снова усмехнулся Тао, перед глазами которого проносились забавные моменты. – Но есть то, что знает только она, – последовала пауза, а Асмодей так и продолжала, сжимая зубы, слушать исповедь Рена. – Она знает меня... настоящего меня, – Тао немного призадумался. – Пожалуй, даже лучше, чем я сам, – рука дьяволицы задрожала и сжалась в кулак, ведь это очищение души от всех грехов приводило её в бешенство, как демона, который проигрывал и был на краю гибели в этом шамане. – И я хочу увидеть, что будет, если мы будем вместе... – где-то неподалёку заискрились красные молнии, пока не привлекающие внимание, – что будет, если она станет госпожой Тао, – в стене начал появляться небольшой вихрь. – И сможет ли она, опираясь на меня, стать той, кого будут уважать, – последние слова стали жирной белой точкой, слившейся с кристально чистой после очищения душой и позволившей спасительному порталу открыться в стене, как бы заявляя, что его здесь больше ничего не держит. Его душа смогла спасти саму себя благодаря чувствам, которые он не стал скрывать и подавлять, не смешал с аморальной грязью, а принял, как нечто светлое и тёплое. – Что ж, с тобой весело, но мне пора, – совсем ненадолго удивившись тому, что портал открылся против воли Асмодей, которая не могла и слова вымолвить, но явно находилась в панике, шмыгнул носом Тао, вновь став тем, кем он и привык быть. – Да, и кстати, – едва он направился к выходу, возникла ещё одна важная вещь, – не рассчитывай на то, что ты ещё хоть раз завладеешь моей душой, – Рен был настолько уверен в своей победе, что совершенно не боялся стоять к дьяволице спиной. – Я расскажу Вэй обо всём, что здесь случилось. А уж простит она меня или нет, это только ей решать, так что адьёс.       Тао снова пошёл вперёд, чтобы выбраться из этого логова разврата, в которое, он знал, что больше никогда не попадёт, однако стоило ему подойти к завихрившемуся, словно сладкая вата, порталу, как вдруг до его слуха начал доноситься нарастающий безумный смех демона, внушающий в разум шамана то, что на этой исповеди его путь не закончен. Не подавая вида, что он обеспокоен её поведением, Тао лишь слегка обернулся, выгнув бровь и с неприязнью произнеся:       – Что смешного?       – Вряд ли ты расскажешь обо всём своей подружке, – Асмодей начала вращать кистью руки, тем самым открывая в воздухе демоническое зеркало, которое связывало все царства семи демонов. – Ведь она и так уже всё знает, и ей сейчас совсем не до тебя.       Последние слова Асмодей потонули в визге и криках шатенки, которая, как в телевизоре, предстала перед взглядом шамана, вздрогнувшего всем телом и, кажется, даже задрожавшего от ужаса, когда его любимая подвергалась таким зверским истязаниям, как, например, удары молниями и удары от самого тёмного властелина ада – Сатаны.

***

      Говорят, что ожидание убивает. Однако в случае ожидавших своих друзей Сели и Йо, это высказывание было неактуально. Наоборот, с каждой секундой и минутой их то и дело штормило из стороны в сторону, а нервишки так основательно подпорчивались.       – О духи! Почему так долго? – сев на камень, на котором старался соблюдать спокойствие Йо, изводила себя златовласка нескончаемыми переживаниями. Она не могла понять, что же такое могло случиться с ребятами, если даже она прошла практически быстрее всех. Неужели их грехи настолько серьёзны?       Асакура в свою очередь был очень скуп на слова. Возможно, потому что сам сходил с ума от беспокойства или, возможно, потому что не смог бы сказать ничего иного, как и те же слова Юсуи. Он лишь покосился на Сели с тревогой, тем самым будто говоря, что надо набраться терпения, после чего глубоко вздохнул, неустанно перебирая в голове то, что могло случиться с его друзьями.       Ценность дружбы, увы, но всегда ощущается ярче всего, когда она находится под угрозой. Многие говорят что-то типа: «Вот. Нужен лишь тогда, когда что-то нужно», – но, к сожалению, не все понимают, что именно этим и можно понять, кто тебе друг, а кто нет. Поймёт ли это тот, кому вы поможете в трудную минуту, или примет это, как кратковременную данность, дело сугубо его, но в главную очередь – вы должны доказать самому себе, что можете являться другом этому человеку. Ведь все мы разные, и то, что не оценит один, будет бережно оберегать другой. Главное – найти этого человека, хотя бы одного, и делать добро, как и положено, бескорыстно.       Загоревшиеся в один и тот же миг разными цветами – розовым и зелёным – порталы друг напротив друга незамедлительно привлекли оголённое внимание Сели и Йо, которые вскочили со своих мест так, будто они одновременно сели на острые кнопки. Куда кидаться, вправо или влево, они не знали, поэтому просто застыли на месте, но в следующую секунду из порталов были выкинуты навстречу друг другу два шамана, столкнувшихся лбами и расшумевшихся от боли.       – Трей! – воскликнула Сели, кинувшись к мужу, который, кажется, скулил, перекатываясь на животе, не от удара, а от чего-то другого.       – Рио! – вместе с подругой воскликнул Йо, кинувшись к байкеру, не знавшему за что ему хвататься: за голову, которую чуть не проломил своей черепушкой северянин, или за поясницу, где стопроцентно был большой синяк.       – Трей! Трей! Скажи что-нибудь?! Тебе плохо?! Что-нибудь болит?! – окатила Сели своего мужа вопросами, как волной цунами, толкая его в спину, когда северянин что-то мычал невразумительное, стоя на коленях и опираясь на локти. Но вместо слов действия всегда говорят намного больше.       Почувствовав невыносимую тошноту, которая вызывала даже температуру, и наконец почувствовав, что теперь ничего не мешает ему освободиться от переполненности в желудке, Юсуи не смог, да и, если честно, не пожелал сдерживать всё, что рвалось из него наружу.       – Трей! Ты опять обожрался?! – вскочила на ноги Юсуи, разозлившись так, что даже стены содрогнулись от её возмущения. Возможно, всегда добрая и культурная девушка так бы никогда не выразилась, но в данном случае состояние парня не описывалось никакими другими глаголами, а слово «опять» говорило лишь о том, что подобное, когда северянину было так плохо от того, что до этого было так хорошо, не впервые происходило в семье Юсуи. – Сколько раз я тебе говорила: знай меру?! – продолжала наседать на него своими нравоучениями златовласка, однако северянину было сейчас жизненно необходимо очистить свой желудок от всего, что тяготило его, поэтому он практически не слышал её и не имел возможности ответить.       Будто бы не замечая происходящих на заднем плане разборок в семье Юсуи, хотя, возможно, просто зная, что там всё под контролем, Асакура помогал байкеру подняться на ноги, взглядом осматривая первичные повреждения и оценивая его состояние.       – Рио, ты в порядке? – держа на плечах руку байкера, которая под давлением его тела была очень тяжёлой, спросил Йо, видя, как Умемия хоть и приходит в себя, разминая тело, но всё равно выглядит неважно.       – Всё хорошо, господин Йо. Я сейчас приду в норму, – пообещал Рио, сразу же доказав это тем, что он твёрдо встал на ноги, сняв с учителя свою руку и прогнув спину назад до своеобразного хруста.       – Рио, – пока байкер делал небольшую зарядку, тихо произнёс Йо, виновато опустив глаза в пол, – не стоит тебе меня так называть, – от этих слов за версту пахнущими раскаянием и самоуничижением Рио даже остановил своё упражнение для спины, так и застыв в повороте корпуса на девяносто градусов. – Если кому и надо учиться, так это мне у тебя, – Асакура говорил абсолютно искренне, ведь он и правда никогда не понимал, почему Умемия считал и до сих пор считает его своим учителем, когда в нём уже практически не осталось ничего такого, что когда-то заставило безбашенного байкера измениться до неузнаваемости.       – Господин Йо, – проигнорировав просьбу Асакуры не обращаться к нему так официально, произнёс Рио с небольшой и доброй улыбкой на губах, – Вы крайне несправедливы к себе, – Йо медленно поднял на него взгляд, но ничего не ответил. – С Вами много чего произошло такого, чего не выдержит даже самое доброе и храброе сердце, однако то, что Вы до сих пор с нами, говорит о Вашей силе, – Умемия положил свою ладонь на плечо учителя. – И неважно: пойдёте ли вы той дорогой, на которую Вас неустанно толкают, или же назло врагам проложите свой собственный путь – я всегда буду Вас уважать за то, кем Вы являетесь на самом деле. Вы тот, с кого я брал и буду брать пример. Ну а то, кем Вы станете, зависит только от Вас.       Честно говоря, Асакура не ожидал таких речей, которые были настолько искренне сказаны, что повергли его в оцепенение. Видимо, Умемия тоже сделал какие-то выводы, пока проходил своё испытание. Но чтобы настолько глубокие... Йо не находил слов, чтобы ответить. И, возможно бы, не ответил, находясь в пространстве собственных тягостных мыслей, если бы ещё один портал не загорелся красным цветом, и оттуда бы не вылетел ещё один друг, сменивший атмосферу происходящего.       – Рен! – бросив короткий взгляд на Рио, будто обещая позже продолжить их разговор, тут же устремился Йо вместе с байкером к Тао, который проехался спиной по земле.       – О, Рен, – попытался северянин прийти в норму и сказать это с удивлением и осуждением, что он появился позже его, но в итоге получился какой-то болезненный стон, будто он страдал от морской болезни. Лёжа головой у жены на коленях, он приходил в себя, чувствуя, как заботливая Сели хоть и настучала ему по голове, но теперь заботливо гладила каждую шишечку, поставленную лично ей.       – Рен, в чём дело?! – обеспокоился Йо, когда Тао не принял помощи друзей, растолкав их в стороны и буквально налетев на каменный портал Сатаны, не замечая ни боли в теле, ни друзей.       – Вэй! Чёрт возьми, возьми себя в руки и выбирайся оттуда?! – долбя кулаками по камню, словно пытался докричаться до сознания шатенки Рен, хотя и понимал, что это бесполезно.       – Рен, успокойся! – схватив его за плечи, оттянул Йо от портала своего друга, который просто-напросто мог сломать его своей яростью.       – Что с Юи?! – тоже помогал Рио удерживать рвущегося назад к порталу весьма злого и разъярённого друга, который знал, по всей видимости, что происходит там – в царстве Сатаны.       – Она не выйдёт оттуда! Она не может победить!       Внезапно после яростных и быстрых объяснений Тао портал, находившийся по центру комнаты, загорелся фиолетовым цветом, и оттуда был выкинут, словно за шкирку, совсем не тот человек, которого Рен так жаждал увидеть. Нет. Нельзя сказать, что Тао не был рад тому, что почему-то озиравшийся по сторонам с испугом Дител прошёл своё испытание, просто тревога за Юи перекрывала все его чувства настолько, что слова по поводу Лайсерга сводились к следующему: «Ну прошёл и прошёл. Молодец».       Что же касается даузера, то он совершенно не мог ничего понять, как будто бы он попал в абсолютно другую реальность с новыми людьми и новыми проблемами. Ещё секунду назад он дал своё согласие на то, чтобы продать свою душу взамен на свободу его друзей, которые как раз сейчас пребывали в панике, но он почему-то оказался здесь, живой и невредимый. Если бы их испытания были построены на основе компьютера, то он бы смог описать произошедшее, как сбой в системе. Действительно, было такое ощущение, словно он просто вылетел из игры, немного не дойдя до финиша.       – О, а вот и Лайсерг, – перекатившись на живот и попытавшись встать, так как новость о том, что Юи не может выбраться, заставила его откинуть свои пищеварительные проблемы в сторону, промямлил северянин, шатающийся из стороны в сторону, но направившийся к Тао.       – Рен, с чего ты взял, что она не может победить? – вернувшись к главной проблеме, продолжил допрос Йо, присевший перед другом, который ещё раз стукнул ребром кулака о портал, по которому сполз к подножью, запустив пальцы в волосы.       На вопрос друга Рен ничего не ответил, и не потому что не захотел, а потому что история была длинной, а время уходило, а точнее убегало с огромной скоростью. Тяжёлый выдох шамана лишь дал понять его друзьям, что дело худо, как ни крути, а значит, настало время бесчисленному количеству глупых предложений, первым из которых было от северянина.       – Давайте разнесём этот портал ко всем чертям.       – Нет! – тут же дёрнула его за плечо златовласка, чтобы он даже и не думал об этом. – Ты можешь навредить Юи!       Поднявшись на ноги, после чего взглянув сначала на закрывшийся за ним портал, а потом на друзей, Лайсерг чувствовал что-то неладное в происходящем. Чувствовался какой-то подвох, однако его личное дело с Люцифером могло подождать, потому что сейчас было важнее помочь Юи, которая, как понял Дител, застряла в царстве Сатаны и не могла оттуда выбраться.       – Надо достучаться до её сознания, – подлетев к порталу, который он начал исследовать не только взглядом, но и руками, словно желая найти потайную кнопку, сказал Лайсерг, который едва не упал, когда Рен, сидящий у подножья резко встал и очутился перед ним.       – Она в другом измерении. Ты думаешь, так легко до неё достучаться?! – объясняя это даузеру, словно умалишённому, отчеканил Тао эти слова горячей ненавистью ко всему на свете.       – Рен, не кричи на меня, – с абсолютным спокойствием сказал Лайсерг, намекая Тао на то, что его злость не решит проблемы, на что шаман лишь тяжело выдохнул и снова отвернулся к порталу, на который он навалился локтём.       – Может быть, попробовать сделать это с помощью фурёку, – не зная, как именно, но выделив единственный арсенал в их руках, вслух предложил Асакура, нарушая неловкую паузу и получая взамен нахмуренное лицо Тао.       – Точно, – тут же согласился Дител, заметавшись взглядом по звеньям логической цепочки. – Фурёку у каждого индивидуальна, как ДНК или отпечатки пальцев.       – И что нам это даёт, Дител? – стараясь не срываться, но всё же подгоняя даузера к ответу, нервно прошипел Тао.       – Попробуй найти её своим фурёку.       – Каким образом? В аду тысячи душ. Как он её узнает? – совершенно не понял предложенного плана северянин в то время, как Рен беспрекословно, не теряя времени, прикоснулся ладонью к порталу и начал перенаправлять свои силы в мёртвый и холодный камень.       – Не бойся, узнаю, – прорычал Тао, закрывая глаза и концентрируясь. – Такая дурында там лишь одна. ***       В царстве тьмы, где даже воздух был пропитан злостью, заражающей любую душу, как вирус, были слышны неистовые крики, попеременно сменяющиеся прерывистым дыханием и скрежетом зубов. Нестерпимые муки что души, что тела заставили девушку, отчаянно боровшуюся за свободу, увы, ослепнуть от ненависти к тёмному властелину, который уже в сотый раз полакомился её бесподобными эмоциями и с каждым разом всё легче и легче одолевал не сдававшуюся шатенку.       – Что? Всё ещё можешь встать? – самодовольно подметил Сатана, когда Юи вновь начала подниматься на ноги, перед этим прочувствовав на своём теле невыносимо болезненные удары демоническими молниями, которые как будто разрывали тело изнутри.       – Я сказала... пропусти... – но, увы, не сумев даже разогнуться, Вэй почувствовала, как ноги предательски затряслись, и она упала на колени, тяжело дыша, но не собираясь сдаваться. – Пропусти меня.       – Люди... – как-то совсем не в тему сыронизировал демон, – самые глупые существа на планете, – восседая на демоническом троне, парящем в воздухе и перемещающимся по велению владыки, поражался дьявол тому, как же деградирует от столетия к столетию человечество. Вместо того, чтобы подумать рационально и понять своего врага, они просто идут на пролом, полагаясь на силу как на душевную, так и на физическую.       Ясным ведь было, как светлый день, что Сатана – демон гнева и обмана – питается самыми негативными эмоциями, и, следовательно, всё, что нужно для победы над ним, это лишь усмирить свою ярость и довериться разуму. Но, нет, Юи настолько была слепа, что не замечала того, как ведётся на жестокую по отношению к ней игру тёмного властелина.       Почему она не видела такой очевидной вещи? Почему не могла просто остановиться хотя бы на полминутки и подумать? Ответ был прост до безобразия: дело было в её психическом состоянии. Чудом можно назвать многие вещи, например, такие как рождение ребёнка, прожитый день без опасности и страха, но то, что Вэй после лагеря «Дорэи», после стольких лет мучений в подобном, как и здесь, аду, смогла не лишиться разума окончательно, нельзя было назвать чудом. Слова этому явлению было и вовсе трудно подобрать. Однако несмотря ни на что: ни на то, что она не разучилась любить, ни на то, что не побоялась довериться любимому человеку, – она всё равно подсознательно испытывала страх ко всему на свете, из-за чего злость была лишь оружием её борьбы. Так она устроена... Хотя нет... Так её устроили – дали неизменные установки. И сделать с этим если и возможно что-то, то не в один миг точно.       – Вэй, смирись со своей участью, – спустившись на твёрдую поверхность и подойдя к сидящей на земле и тяжело дышавшей девушке, приблизился Сатана к завершающей фазе уничтожения всего живого в шатенке. Он видел, что она изнеможенна не столько телом, сколько душой, и прекрасно чувствовал её отчаяние, ведь сколько она ни старалась, ей не удавалось победить тёмного властелина – владыку ада. – Нет у тебя будущего в этой жизни. И ни твой распрекрасный Тао, ни твои друзья не смогут спасти тебя, – слова резали по живому, как раскалённый нож. Становилось невыносимо больно. – Ведь ты уже давно мертва. Мертва, и никогда не вернёшься к нормальной жизни, – донеслись до шатенки эти громкие и буквально выбивающие остатки воли слова, однако в следующий миг, когда, казалось, все острые гвозди сопротивления были умело забиты молотком беспощадности, рука Юи почему-то дёрнулась против воли, и единственное, что успел сделать Сатана, так это удивиться и попасть под мощный удар неведомо откуда взявшейся силы.       – Ч-что? – удивилась Юи, уставившись на свою руку с зажатым в руке кинжалом, наполненным невероятным, лично для неё, количеством фурёку. Под её глазами были фиолетовые мешки усталости и применённого насилия, поэтому на секунду Вэй даже почудилось, что это всё ей кажется, а сказочным образом появившаяся сила, словно второе дыхание, это лишь плод её галлюцинаций. Однако всё её недоверие разрушилось в тот же миг, когда, поднимаясь на ноги, захрипевший Сатана начал осыпать угрозами явно не её.       – Ах ты, щёнок малолетний, – ото лба дьявола прямой линией заструилась чёрная кровь, говорящая о том, что ему неслабо досталось. – От меня освободился, так теперь и зазнобу свою решил спасти.       Юи ничего не понимала, кто ей помог, да и что происходит, однако в следующий миг в её голове раздался голос, который она не спутала бы ни с кем из миллиона возможных, только вот настроение у её спасителя и мозгоправа было весьма и весьма скверным – свирепее, чем у самого Сатаны, до которого ему и вовсе не было дела.       – Твою мать, Вэй! Тебе вообще нельзя ничего доверить, что ли?! – разносился в голове шатенки разъярённый голос парня, благодаря которому слезы девушки непроизвольно покатились по щекам.       – Рен? – вслух произнесла Юи, не веря тому, что происходит: ведь Рен не просто нашёл её в этом царстве тьмы, но и успел защитить её.       – Нет, блин, единорог с проповедями! – всё ещё ярился Тао, который ох как испугался, когда его собственная часть сознания отыскала ту единственную дурынду, за самооценку которой ему ещё придётся очень долго бороться. Вэй была как непробиваемый танк: в один момент она говорила, что верит чувствам Рена, но в следующий – оказывалось, что ни черта подобного. Постоянные сомнения, страхи – это было всё таким очевидным, после всего пережитого ею, поэтому Тао не мог осуждать её – ему остаётся лишь бороться именно с ней до победного. – Ждём только тебя! Давай заканчивай!       – Рен, я... – почувствовала себя настолько жалкой и никчёмной Юи, что ей захотелось на месте зарыдать, не стесняясь ни тёмного властелина, скрипящего клыками от злости, ни Рена, который пыхтел в её мыслях, как разгневанный паровоз-убийца. Вот после такого и думай: стоит ли возвращаться назад.       – Отставить сопли! Разберись уже с ним! – не давал ей и секунды на тошнотворные извинения Тао, лишь усилив передачу своей фурёку, из-за чего девушка почувствовала невероятный прилив сил, будто бы её окунули в ледяную воду, а тело начало гореть и трястись от переизбытка адреналина. – Сзади! – скомандовал Рен, едва дьявол быстро исчез из поля видимости шатенки, решив напасть, как правильно и догадался шаман, со спины. Грязно, но, увы, зло никогда не отличалось благородством.       Отпрыгнув назад по сигналу, Юи едва не угодила под удар грубой силы, ставку на которую сделал разгневанный Сатана. Его кулак, окутанный синим пламенем, врезался в землю, где ещё секунду назад была шатенка. Грунт просто не выдержал применённой силы и треснул на четыре стороны, а на месте удара остался небольшой кратер.       – Я видела тебя с Асмодей. Ничего не хочешь объяснить? – уворачиваясь от последовательных атак демона, заявила мысленно Вэй, настроение которой стало совсем другим: более отстранённым от, казалась бы, только что уничтожавшей её волю проблемы и ставшим как-то даже по-домашнему опасным.       – Выберешься, тогда объясню, – пробубнил Тао, видеть которого Вэй, увы, не могла, но она была готова поспорить, что он на этой фразе просто не знал бы, куда деть глаза от вины.       – Нет, я хочу сейчас! – как-то странно: то ли Сатана стал слабеть, то ли Юи настолько была поглощена грызущей её ситуацией – но, так или иначе, бой сводился не только к нападению, причём весьма слабому со стороны демона, но и к довольно лёгким уворотам девушки, переполненной силой своего будущего супруга.       – Пригнись! – скомандовал Тао, когда владыка тьмы размахнулся, едва не попав кулаком по лицу отвлёкшейся на посторонние темы девушки, которая не упустила возможности нанести удар совместными силами по открывшемуся ей демону. От её удара Сатана снова отлетел назад, издавая такие хриплые звуки, словно помирающий человек, а меж тем страсти в сердце девушки совсем не унимались, только вот источником их была не ненависть, а любовь – самое мощное средство против смертного греха под названием «ненависть».       – Немедленно, Рен! – стукнула капризно ногой и вслух закричала Юи, совершенно забыв о каком-то там Сатане. Её сейчас волновал Рен, и то, что было у него с демоном похоти и разврата.       – Да что я должен тебе объяснить?! Что спасал свою шкуру, чтобы теперь спасти твою?! – даже голос выдавал шаманское волнение. Было ясно, как день, что Тао загнан в угол, и на деле рассказать о случившемся, тем более в такой ситуации, было куда сложнее.       – Переспав с ней?! – как-то вообще не вовремя проснулся в Вэй то ли женский инстинкт собственницы, то ли истерички.       – Я не спал с ней! – возмущённый этим заявлением и главное – недоверием распалялся ещё сильнее в свою защиту Тао.       – Но мог бы! – казалось, окончательно рехнулась девушка.       – Ты дура?! – тоже медленно сходил с ума Рен, впервые почувствовав на себе такие необоснованные укоры.       – Нет! Я просто люблю тебя! – всё также вслух заявила Юи.       – А я что, нет?! – незамедлительно и без малейшего шанса на обдумывание выпалил Тао, после чего воцарилась тишина. Владыка тьмы уже не смог прийти в себя, ведь сразила и ослабила его отнюдь не совместная работа будущей семьи Тао, а их любовь, которая, казалось, содрогнула весь ад, не оставляя шанса на укрепление каких-либо грехов. Подойти любому демону к шатенке именно сейчас было равносильно смерти, ибо настолько глубокое, пускай и глупое, признание стало бы губительным для любой тьмы. – Не реви, – стопроцентно покрывшись смущённым румянцем, приказал успокоившийся и тяжело выдохнувший Тао, едва почувствовал, как душа шатенки затрепетала и была готова разлететься на куски от такой приятной боли счастья в сердце.       – Ладно, – шмыгнув носом и утерев тыльной стороной ладони глаза, ставшие уже влажными, пропищала Вэй вперемешку с нервной смешинкой во рту, вставшей поперёк горла, из-за чего девушка закашляла.       Не успев и подумать о том, как ей теперь вернуться назад, к человеку, которого сейчас она так сильно хотела обнять, Вэй лишь заметила ярко вспыхнувший возле неё ало-чёрный портал, а уже после, преодолев туннель, соединяющий измерения, почувствовала совершенно другой воздух, совершенно другую атмосферу и, о духи, именно те объятия, которые так желала ощутить.       Едва шатенку выкинуло из глубин ада, Рен не только поймал её, прижав к себе так сильно, что, казалось, кости затрещат, но и в тот же миг развернулся вместе с ней, подставляя закрывшемуся порталу спину.       Если и протянется рука дьявола, то пусть ухватится за него. Если и полетят мстительные стрелы, то только в его спину. Он не позволит ей вернуться туда ни с ним, ни тем более без него, ведь, едва не потеряв, он наконец закончил выстраивать пазл под названием любовь, и теперь точно знал не что это такое, а кто.       – Слава духам, Юи! – накинувшись на подругу со спины, не смогла Сели дождаться пока сидевшие на коленях и обнимающиеся Рен и Юи прекратят держаться друг за друга, будто бы не веря, что это конец. – Я так боялась за тебя! – ну вот, девичьи ручьи слёз были в абсолютной симфонии.       – Вэй, отпусти меня, – придя в себя и осознав, что на них все смотрят, попытался Рен сделать вид, что ему вообще до фени эти нежности, и вообще не он это начал. Однако, немного подёргавшись, Тао почувствовал, что Юи ни в какую не хочет расцеплять рук, да ещё и на его приказ упорно замотала головой, прячась носом ему в ключицу.       – Это так трогательно, – в своей обычной манере расчувствовался Рио. – Дайте, я вас обниму, – раскрыв объятия, собирался Умемия, словно одеяло, накинуться на Рена и Юи, любовь которых прошибала на слезу.       – Нет-нет-нет, Умемия, – с глазами полными ужаса запротестовал Рен, однако в следующий миг от него был слышен лишь сдавленный хрип и мучительный писк, ведь байкер всё же заключил их всех в свои широкие объятия, навалившись главным образом на Тао.       – Рен, ты сейчас так «мило» выглядишь, – не без злорадства захихикал Юсуи, однако в тот же миг почувствовал высшую кару в виде невыносимой тошноты и побежал в сторону, слыша лишь ответный «комплимент».       – А ты так жалко, – из общей кучи прокряхтел Тао, бросив взгляд на Асакуру, который тихонечко посмеивался в сторонке. – Асакура, представь, что я последний гамбургер, и вытащи меня отсюда!       – Ты больше похож на картошку фри, – засмеявшись сильнее, но меж тем подойдя к общей куче и ища руку друга, за которую можно было бы тянуть, схохмил Йо.       – Ты сейчас на что намекаешь? – не оценил юмора Рен, выгнув бровь дугой и поставив под вопрос своё высвобождение.       Единственным человеком, не участвующим в общественной жизни своих друзей, был Лайсерг, стоящий рядом, как неприметный предмет интерьера, и погружённый в собственные мысли, полные мрачной атмосферы.       И эту любовь, достойную того, чтобы о ней слагали легенды, он пытался разрушить? Чёрт возьми! А всё из-за чего? Из-за гордыни, обуздавшей его в тот миг, когда он стал сильнее и значимее, перестав быть просто пешкой? Да, он всегда знал, что единственный человек, которого он никогда не сможет победить, это Йо. Но Тао... Став сильнее, Лайсергу неимоверно хотелось доказать себе то, что он так же силён, как и Рен. Но в погоне за результатом не заметил, что не теми методами и не в той сфере проводит своё доказательство.       О, великие духи! Смотря со стороны на незримые узы, которые были, увы, оборванны с ним, Лайсерг не находил места себе в круге друзей. Он задавался вопросом: неужели именно эту прекрасную дружбу он потерял в погоне кому-то что-то доказать? И да, опять же всё порушила его гордыня, не позволившая попросить помощи у людей, которые однажды спасли его от самого себя.       В этот раз он просто не захотел быть спасённым, приняв на свои плечи огромный груз ответственности. Пускай мотивы были благородны, но, чёрта с два, да, он действительно возомнил себя героем, расправляясь со злом в стиле икс-судей и веря, что он делает всё правильно. Интересным было лишь одно: сожалел бы он сейчас, если бы изначально признал свой бескомпромиссный грех?       – И что дальше? – внезапно вырвал даузера из его печальных мыслей голос Рена, когда Йо наконец вытащил его из объятий девушки и друзей. – Мы все прошли. Что-то ведь должно произойти? – оглядывая так и не пропавшие зеркала-порталы, замурованный выход и неподвижность стен, задумался Тао над их дальнейшей судьбой. Если судить по предыдущим перемещениям из мира в мир, то они должны хоть что-то почувствовать, но в итоге всё становилось куда более странным.       – Может быть, это из-за Юи? – предположил северянин, имевший немного бледный цвет кожи, но уже потихоньку приходящий в себя, хотя была бы его воля, он бы завалился спать.       – А что сразу я? – обиженно загундосила Юи, надув губы.       – Так ты ведь не сама прошла испытание, – хоть в словах Трея и был такой редкий смысл, но, увы, дело было вовсе не в шатенке и не в том, что ей помог Рен. Дело было в наивности Лайсерга, который успел даже подумать, что Люцифер сжалился над ним и отпустил.       – Нет. Дело не в Юи, – раздался позади ребят голос детектива, посмотрев на которого, все увидели, что он, кажется, даже смеётся, по крайней мере глазами, над такой невероятной жестокостью демона, специально отпустившего его к друзьям, чтобы попрощаться.       Да лучше бы он его прямо там убил, лучше бы искромсал его бесправную на спасение душу, ибо говорить «прощайте», смотреть в глазах девушек, которые стопроцентно не просто заплачут, а зарыдают перед ним, как перед покойником, было выше сил Дитела, которому тоже хотелось плакать. Как же, чёрт возьми, жестоко!       – А в ком же, Лайсерг? – ощущая некую тревогу, забившую в барабаны, дрожащим голосом спросил Умемия, немного нахмурив брови и чувствуя, как грудную клетку стискивают нехорошие предчувствия, которые, словно вирус, передавались всем без исключения.       – Во мне, – смирившись со всем, чем только можно было, тяжело выдохнул Дител, опустив глаза в землю, проклятую им за то, что скоро она станет разграничительной чертой между ним и друзьями, ценность и назначение которых он наконец-то понял... Но, увы, слишком поздно. – Я не прошёл испытание, – подняв глаза, пояснил англичанин, как и ожидалось, услышав в ответ лишь звон гробовой тишины.