Лучшие друзья

      – Нет, Йо! Не смей! – едва смысл сказанных слов пронзил сознание даузера, вздрогнувшего всем телом и почувствовавшего резкую и колкую боль в сердце, которое словно покрылось глубокими трещинами, крикнул, что есть мочи, Лайсерг.       Он уже было поддался вперёд, чтобы вцепиться в плечи сошедшего с ума друга, решившего пожертвовать своей невинной душой вместо его грешной и заслуживающей наказания, как вдруг стены и пол их круглой темницы задрожали, температура воздуха резко возросла, из-за чего даже дышать было больно – воздух в прямом смысле обжигал лёгкие горячим паром, что поднимался из самых глубин ада. Стоять на ногах стало практически невероятно, потому что землетрясение, которое было похоже на то, как отбойный молоток прорезает себе путь наружу, не давало даже шанса устоять перед невероятной тряской.       – Что происходит?! – одной рукой схватил жену за талию и прижал к себе, а другой – нашёл опору у стены Трей, стараясь перекричать не только грохот, но и испуганные возгласы девушек, которые аж закрыли уши от невыносимого скрежета, похожего на то, как тормозит лифт, разогнавшийся с невероятной скоростью.       Каждый старался устоять на ногах, как и то, что все думали в первую очередь друг о друге, а не о самих себе. Рен, не давая шанса на возражения, тут же закрыл Юи своей спиной, чувствуя, что сейчас что-то произойдёт в самом центре комнаты, где большой камень начал дымиться и в прямом смысле плавиться на глазах. Рио, воскликнув имена учителя и своего протеже, которые оказались ближе всего к эпицентру тряски, попытался кинуться на помощь, но ударная волна, поднявшаяся из центра камня фиолетовым столбом света и рассеявшаяся в разные стороны, сбила крепкого байкера с ног, тем самым отрезав его и остальных от Йо и Лайсерга, пытавшихся уцепиться за стены и уловить испуганные взгляды друг друга.       Они были не так близко друг от друга, между ними лежало расстояние, однако то, что их золотая нить дружбы снова засияла и, видимо, разрушила чьи-то коварные планы, было неоспоримым фактом.       Ещё одна ударная волна, которая сыгралась в тандеме с яркой вспышкой, заставила героев не только зажмурить глаза, но и зажать нос, иначе бы горячий воздух точно сжёг бы всю слизистую.       Чувство беспомощности, охватившее всех, было не из самых приятных. Из-за яркого света, который был явно огненных оттенков, шаманы ничего не могли видеть, лишь ожидая собственного конца или шанса на спасение. Когда глаза почувствовали спасительную прохладу остывшего за доли секунды воздуха, картина стала не менее пугающей. Сложилось такое впечатление, будто все, кроме Йо, только что вбежали в пустой класс, в котором разборка между одноклассниками была в самом разгаре.       Перед Йо стоял не просто разгневанный, а взбешённый демон четвёртого уровня ада – Люцифер. Его зубы скрипели за плотно сжатыми губами так, будто чирканье спичек. Искры из глаз рождали беспощадный огонь, которым демон старался сжечь стоящего перед ним шамана, осмелившегося снова сунуть нос не в свои дела. А за спиной были полураскрыты чёрные крылья, которые напоминали капюшон кобры, готовой к атаке.       – Как же ты надоел мне, Асакура, со своей дружбой, – не громко, но отдаваясь эхом в ушах каждого из присутствующих, едва сдержанно зашипел Люцифер, пытаясь пробить эту непоколебимую броню шамана, который смотрел ему прямо в глаза без малейших сомнений и страхов. Однако сломать бескрайнюю веру Йо в друзей, в себя и в свой правильный поступок было просто невозможно. – Хоть бы раз подумал о себе, – усмехнулся с ненавистью и осуждением демон, словно плюнув на внутренние законы совести Асакуры, – так нет, ты ж настолько велик и благосклонен, что прощаешь и понимаешь каждого сирого и убогого. Того и глядишь лопнешь скоро от своего величия, ангел ты земной, – скалился и ненавидел шамана всем своим чёрным, демоническим сердцем Люцифер, в конце концов, назвав Асакуру самым отвратным оскорблением, принятым в аду.       – Люцифер! Не трогай его! – проследив логику между желанием Йо пожертвовать своей жизнью вместо его и появлением на «сцене» демона гордыни, грозно воскликнул Дител, практически добежавший до своего друга, но застывший от неожиданной скорости чёрных крыльев, которые перенесли демона прямо к нему.       – А ты вообще замолчи, бесхребетная тварь! – вот теперь открыто разозлился на даузера демон, ярость которого породила ветер, беспощадно напавший на перья исчадия ада и волосы шаманов. – Твоя задача заключалась в том, чтобы сообщить о своём уходе, а не распускать здесь сопли и изображать смертоубийство с покаянием! Ты просто жалок, Дител! В тебе нет ни капли самоуважения!       – Подожди, – внезапно отрезвел Лайсерг, увидев, как в подтверждение собственной догадке демон едва заметно испугался, видимо, осознав, что в приступе гнева болтнул лишнего, хотя это всё равно ничего не меняло, а лишь дало даузеру правильное понимание произошедшего. – Если бы ты мог заполучить мою душу, ты бы ни за что не отпустил бы меня попрощаться с друзьями, – начал рассуждать Дител, складывая в уме все совпадения и вычитая из них заблуждения.       – Замолчи, Дител, – словно слабее, но от этого не становясь добрее, прошипел Люцифер, чувствуя, как его влияние на англичанина ослабевает. (Музыка: Hiroyuki Sawano – Exorcist Concerto Third Movement U & Cloud)       – Я был прав! – в тот же миг вдохнул глоток чистейшего воздуха победы Лайсерг, напролом взглянув на тихо закипающего от новой волны злости Люцифера. – Каждая душа имеет право на спасение! Каждому греху есть своё искупление! И для того, чтобы победить гордыню, надо обрести смирение! – невообразимый поток выводов полился за края совести детектива, который унижал самого коварного и искусного демона ада. – Что я и сделал... – уже более спокойно закончил Дител, радуясь отнюдь не тому, чему должно.       В его глазах горел огонь беспрекословной победы, однако ликовал он не потому, что был свободен от оков собственной гордыни, а потому, что сумел так умело размотать запутанный клубок интриги, нагло подсунутой ему Люцифером.       Счастья от разгаданной уловки было столько, сколько нет у маленького ребёнка, получившего конфеты, однако, несмотря на это, Лайсерг не смог сохранить то же настроение при виде демона, затрясшегося от критической ярости и желания растерзать наглеца, сумевшего переиграть его.       Люцифер схватился за рукоятку грозного меча, заскользившего по ножнам с превеликим удовольствием и предвкушением расплаты за унижение. В тот же миг Дител осознал, что у него нет мощного оружия, способного противостоять демону, из-за чего паника лишь на мгновение охватила его и заставила попятиться назад, спотыкаясь о злосчастный камешек и падая на землю, однако ни острому лезвию, ни испугу англичанина не дано было набрать полной мощи.       Люцифер, намеревавшийся пуститься вперёд в атаку, вздрогнул и замер на месте, а малахитовые глаза детектива наполнились сотрясающим его душу, сердце и разум изумлением и потрясением до его самых сокровенных глубин.       Все, как один, – как главные фигуры на шахматной доске – заслонив спиной друга, Рио, Трей, Рен и Йо преградили путь демону, направив на него концы своих шаманских орудий. Сработает это или нет, никто не знал, но то, что они любой ценой защитят своего друга, не только ярко читалось в их грозных взглядах, где не было места смеху и шуткам, но и чувствовалось в невероятно твёрдой и нерушимой ауре, пропитанной верой друг в друга.       Вопросы о том, как друзья смогли так быстро оказаться между двух огней, не боясь попасть под раздачу, были излишними. У каждого из них были крылья, не похожие на демонические: их невозможно увидеть, их невозможно потрогать, их можно лишь почувствовать, при этом окрыляясь самим и веря в то, что они несут на себе.       Подобной сплочённости и идентичности действий могли бы позавидовать королевские гвардейцы, которые проходят не через одну сотню тренировок, чтобы добиться такой сплочённости и слаженности, а ребятам не нужно было ничего, чтобы стать едиными, – лишь они сами друг у друга.       Прелесть и главная сила дружбы в том, что если один споткнулся и упал, остальные всегда подадут ему руку помощи, которая станет самым мощным оружием против любых напастей и врагов. Лишь единство и доверие, лишь понимание и верность, лишь любовь и дружба. Сколько ещё «лишь» вмещает в себя это понятие, которое только с первого взгляда кажется нам понятным? Мы не можем зваться друзьями, пока чувство эгоизма преобладает в нас. Исключительно альтруизм, не слепой, но героичный, порождает настоящих друзей – таких, которые всегда рядом не столько телом, сколько душой.       Осознав всё это, словно пустив контрольный выстрел в голову Люцифера, который когда-то чуть было не уверил его в том, что читать его душу проще, чем раскрытую книгу, Лайсерг с благодарностью в искрящихся от счастья глазах улыбнулся и поднялся на ноги.       Он несколько непрерывных секунд, текущих в самом важном моменте всего их путешествия, смотрел на друзей, глубоко дыша и поражаясь тому, как они стоят непоколебимой стеной и не сводят взгляда со своего врага. Несмотря на то, что Люцифер лично им ничего не сделал, он всё равно был противником всех без исключения, ибо враг одного из друзей есть враг всех. Таково негласное правило их дружбы.       – В одном ты прав, Люцифер, – произнёс Дител, пока что не выходя из-за спин друзей, так и державших оружие на вытянутой руке в сторону демона. – Моя душа и правда не может быть спасена, однако... – малахитовый принц начал медленно шагать вперёд, минуя непоколебимую «живую» броню и зарождая на глазах неподалёку стоящих девушек слёзы. – Судить её дозволенно лишь моим друзьям, ведь именно они мои справедливые судьи.       И после этих сильных слов, не дав демону даже отойти от очередного удара, разрушающего его власть над уже неподвластным ему детективом, Лайсерг невообразимо быстро направил свой кулон поиска вперёд, и тот беспрекословно, с превеликой радостью слушаясь хозяина, обвил Люцифера с ног до головы, словно гирлянда на ёлке.       Демон не мог пошевелиться, лишь шипя от неудобства тугой лески, сдавливающей кожу, а даузер, переполненный уверенностью, так щедро дарованной ему от друзей, лишь крепко держался правой рукой за крепкую нить, в любой момент готовый дёрнуть за неё и отправить Люцифера обратно в ад.       Дьяволы, демоны и искусители – все они сильны только тогда, когда порождения их сущности живут внутри людей. Когда грехи разрушают их изнутри, превращая лишь в подобие человека, вот тогда-то они и считаются властителями душ. Но сейчас, в этом месте, где сплочённость друзей была невероятно сильной, не было места никому из нечестивых, и даже самое сильное зло становилось просто слабой тенью пережитого.       – И снова ты, Дител, выиграл только благодаря своим друзьям, – ослабнув в плену тугой нити, от начала до конца пропитанной фурёку, из последних сил пытался Люцифер сыграть на самолюбии детектива, однако, судя по самоуверенному выражению лица даузера, демон тратил слова впустую, из-за чего его одолел последний, ослабевший смешок с иронией. – Даже сейчас в тебе плещет гордыня, которую ты можешь лишь на время усмирить, но не истребить в себе, – на этих словах взгляд малахитовых глаз стал серьёзнее и по-своему злее, ведь слова демона были подобны настоящему проклятию. – И пускай сейчас ты победил меня, в следующий раз я уничтожу тебя до такого состояния, что твоя жалкая душа не понадобится не только мне, но и тем, кому ты так дорог.       – С нетерпением буду ждать этого момента, – стараясь не поддаваться этой угрозе, но всё же не сумев придать сарказму беззаботность, произнёс Дител, приподняв одну бровь и в тот же миг без жалости дёрнув на себя леску, которая без особого труда отправила ослабевшего демона обратно в ад.       От мощного взрыва, снова заставившего шаманов зажмурить глаза, осталась лишь пыль, медленно оседавшая на землю, и жар, оставшийся, как напоминание о былом присутствии здесь демона из глубин ада.       Открыв свой малахитовый взор, Лайсерг выглядел таким же серьёзным и угрюмым, будто и вовсе не зажмуривался. Слова демона настораживали и заставляли даузера теряться в мыслях о будущем, которое не было опоясано светлой радугой. Но, судя по всему, проклятья Люцифера стали не более, чем пустой звук для девушек и настоящих украшений этой героической компании, буквально напавших на умненького детектива, не устоявшего на ногах и упавшего вместе с ними.       – Девчонки-девчонки! Вы меня сейчас задушите! – не разбирая, что они ему вдвоём говорят, весело смеясь и радуясь тому, что он всё же остался с ними, чувствовал себя Дител, как Тао пару минут назад.       Следом за Сели и Юи на детектива навалился Рио, басивший своим громким голосом что-то о том, что он безмерно рад, что Лайсерг справился. Объятий было столько много, что Лайсерг уже просто не обращал внимания на нехватку воздуха, а лишь смеялся вместе со своими друзьями, которые никогда даже и не думали на него обижаться.       – Знаешь, Юсуи, если бы ты попал к Мамону, ты бы не прошёл, – усмехнулся Тао, видя, как у северянина начала дёргаться бровь, из-за непростительно долгих объятий его жены с даузером, да ещё и с Умемией.       – Так он же демон алчности, Рен, – нахмурив брови, недопонял Йо мысли стоящего рядом друга.       – А, по-твоему, что такое ревность? Причём слепая и необоснованная, – говоря так, будто Трея и вовсе не было рядом с ними, продолжил насмехаться Тао, не теряя спокойствия и достоинства, из-за чего у северянина задёргался ещё и глаз. – Ревность – это же высшая степень алчности.       – А ведь и правда, Трей, – согласился Асакура с суждениями Рена. – Радостью надо делиться, от этого её станет больше.       – Да пошли вы оба! – закипев, как чайник на плите, взбесился северянин, пустившись к общей куче, чтобы высвободить свою и только свою жену.       Да, была бы возможность и Трей бы не только при Сели, но и в её сторону дышать бы запретил. Но именно это и делало Юсуи тем самым любимым всеми друзьями северянином, который был вспыльчив от того, что так боялся всё потерять.       Внезапно, перебив и ругательства Трея, и звонкий смех Сели, Юи, Рио и Лайсерга, до слуха друзей донёсся какой-то странный звук, заставивший их застыть в том положении, в котором были, и лишь посмотреть на замурованную дверь, с предельной быстротой покрывающейся глубокими трещинами. Через них стали проскальзывать яркие лучи ослепительного света, из-за чего ребятам снова пришлось прищуриться, чтобы сохранить своё и без того уже пострадавшее зрение.       Мимолётный вскрик Сели от резкого взрыва потрескавшейся преграды, и вот проход открыт, возвещая шаманам о том, что им наконец-то дозволенно пройти вперёд к своему последнему испытанию, где опасность не удвоится, а утроится. Вместо туннеля проход был затянут переливающейся всеми цветами радуги материей. Это был очередной портал, который должен был привести героев в каменный город, и, осознав то, что не стоит испытывать благосклонность этого места, которое было, как живое, Трей быстро выгреб из-под объятий Рио свою жену, а заодно вернул и Юи её законному жениху, проявив верх благородства.       Портал был настолько завораживающим, что Лайсерг, так сидящий на земле и опирающийся на выставленные назад руки, смог очнуться лишь тогда, когда заметил протянутую ему руку помощи.       Проследив глазами путь от самых кончиков пальцев до глаз, Дител непроизвольно сглотнул, будто не веря в то, кто именно сейчас смотрит на него и, кажется, даже едва уловимо улыбается.       Нерешительно протянув свою ладонь, Лайсерг почувствовал, как решительно Йо сжал её и потянул на себя, поднимая друга и прощая ему все ошибки, которые он допустил по неопытности и под влиянием собственной гордыни.       Даже, несмотря на то, что даузер уже крепко держался на своих двоих, рук они не разомкнули, будто бы снова заключая дружеский договор, разрушить который нужно ещё будет постараться. Совесть неумолимо колола сердце англичанина, боявшегося взглянуть прямо в глаза человеку с чистейшей душой, из-за чего от детектива послышались следующие, полные угнетения, слова:       – Я не достоин этого, Йо.       Но в ответ на то, что показалось снова переродившемуся и восставшему из пепла Асакуре несущественным бредом, послышался лишь подобный полушёпот откровения.       – Единственное, чего я тебе не прощу, это если мы опоздаем.       И речь была вовсе не о спасении мира, а о жизни девушки, которая волновала Асакуру в первую же очередь. Он ей ещё столько не сказал, ещё столько загубленных её железным характером попыток воспрепятствовать не совершенно. Йо был просто обязан снова поговорить с ней, хотя и понимал, что прочитать нотацию Анне вряд ли получится.       – Йо... – не смог до конца выразить своего потрясения Лайсерг, чувствуя, как сердце в груди бьётся, как вольная птица в клетке ужасной вины.       – И это дружба, товарищи! – с самой ужасной актёрской игрой на всём чёрно-белом свете, возвестил Юсуи, сплясав первый такт цыганочки с выходом. – Вперёд, Хуан и Мария! – сравнив историю отношений друзей с мексиканским сериалом, Юсуи пнул так и державшихся за руки Лайсерга и Йо в портал, устав слушать и видеть до боли сентиментальную сцену прощения и возрождения дружбы.       Путешествие через последний портал стало самым восхитительным и невероятным в их приключении. Они не просто пронеслись через пространство, они видели своими глазами галактики, космос, невиданные ранее планеты. Они летели с огромной скоростью назад к Земле, не испытывая при этом никакого дискомфорта для тел. Было такое ощущение, что меж мирами неслось только их сознание, а, может быть, это и правда было так, и на самом деле их тела не покидали пределов планеты. Но это уже было неважно.       С огромной скоростью приблизившись к своей планете и, в частности, стремительно падая на землю той самой Долины Слёз в Шотландии, шаманы вскрикнули от испуга, потому что лишь на мгновение перед приземлением им показалось, что они в прямом смысле размажутся о землю. Но вдруг всё перед глазами потемнело, а когда почувствовался лёгкий ветерок и твёрдая почва под ногами, опасность стала лишь нелепой шуткой пройденных испытаний.       – Ну и где мы теперь? – открыв глаза и увидев, что они находятся где-то посреди пустой каменной комнаты, светящейся, как и всё в округе, нежно-бирюзовыми цветами, задал логичный вопрос Трей, поднимаясь на ноги и протягивая руку жене.       – Лайсерг, – позвал своего протеже Рио, который уже успел подойти к небольшому окошку, выглядевшему, словно бойница или форточка, и увидеть кое-что очень интересное.       Без лишних вопросов Дител сам решил посмотреть, что так привлекло внимание байкера, которые нахмурил брови и отражал истинное лицо серьёзности. Вслед за даузером к маленькому окошку поспешили и все остальные его друзья в результате чего, столпотворение у маленькой бойницы было такое, будто все разом не прошли через узкие двери.       – Я ничего не вижу! – пытаясь допрыгнуть до не только маленького, но и меж тем довольно высокого окошка, пищала от бессилия Юи, почувствовав, как Рен положил ей ладонь на голову и немного надавил, чтобы она не скакала, – всё равно это бесполезно. Вэй была самая низкая из всех, что нередко играло ей как на руку, так и против.       – Что это значит? – нахмурился Йо так же, как и Рио, когда увидел то, что они находятся на, чёрт его знает, каком этаже нефритового города, а единственное окошко открывает им вид на главные ворота города, где толпились вооружённые и противостоящие им члены ордена «Чёрная Роза».       – А это значит, что мы появились там, где нас не ждали, – усмехнулся Тао поразительному везению.       – Ты прав, Рен, – отойдя назад спиной, тоже не представлял Лайсерг, как им крупно повезло, ведь если бы они появились через центральные ворота, то шансов выжить у них практически не было бы. – Можно считать, что нам воздалось за наши преодолённые препятствия.       – И что дальше? – развёл Трей руки в стороны, не понимая, то ли он совсем тупой, то ли Лайсерг что-то недоговаривает. – От того, что мы появились в другом месте, их меньше не становится.       – Да, – отчасти согласился Дител. – Но мы можем воспользоваться своей незаметностью, чтобы по очереди ликвидировать их.       – Ты предлагаешь их убивать? – всё ещё не веря до конца в то, что его единственная пуля, попавшая в человека и лишившая жизни, станет не последней, с опаской смотрел на эту перспективу северянин.       – Трей, они нас не пощадят, – с сожалением в глазах, признала Юи прискорбную правду. – Здесь либо мы первые атакуем, либо нас.       – Но всё же давайте постараемся обойтись без жертв, – тоже не пребывал Йо в хорошем настроении от перспективы убийства людей.       – Так говорите, будто у кого-то есть оружие, – усмехнулся Тао, открывая дверь и начиная совершенно новое и, пожалуй, самое опасное приключение для друзей.       Забыв об элементарных мерах предосторожности при спасательной миссии всего человечества, Тао сделал самую глупую за всю свою жизнь ошибку: он открыл настежь дверь, даже не подумав о том, что там могут быть враги.       По иронии судьбы, без стеснения смеявшейся до потери пульса над этой неловкой ситуацией, мимо их комнаты проходила пара приспешников Генриха, которые вели какую-то беседу и были не менее обескуражены неожиданным и таким глупым появлением Тао и маячивших на фоне ребят.       Лицо Рена стало невообразимо каменным, словно в мыслях он позволил себе самокритику, обозвав себя идиотом, а выражения лиц его друзей и вовсе не поддавались описанию, при учёте самого разнообразного и до жути смешного спектра эмоций и мимики.       – Тревога! – заревел один из охранников, как медведь, которому наступили на ногу.       – Не ори! – инстинктивно сработал рукой Тао, ударив кричавшего охранника по лицу, да так, что из его носа потекла кровь, а он сам потерял сознание.       Но в тот момент, когда Рен был сосредоточен на одном из врагов, второй без особых копошений выхватил из кобуры пистолет и уже намеревался выстрелить в Тао, который, судя по злому выражения лица охранника, отправил в чистейший нокаут его друга, если в таком обществе вообще могут быть друзья.       – Рен! – воскликнул от испуга Дител, кинувшись на мужчину, чтобы предотвратить смертельную атаку.       Увести прицел от Тао, Лайсергу удалось без особого труда, схватив врага за руку, только вот сдаваться мужчина явно не хотел, да и выстрел тоже прогремел на весь коридор, который эхом разнёс звук высвобожденной из пистолета пули.       Все замерли на месте. Даже сторонник Генриха не смог и далее бороться с Дителом, ведь ему тоже стало интересно, куда он попал. Казалось, что он так же, как и его противники, до жути испугался и побледнел, сливаясь с цветом светлых стен. Лишь молодая златовласка стояла с широко открытыми глазами и ртом, из которого доносился какой-то надрывно протяжный звук ошеломления.       – С-сели? – держа пальцы рук на уровне носа, словно она в любой момент была готова зажать себе рот ладонями, пропищала испуганно Юи, сердце которой едва не остановилось от испуга.       Северянка, страх которой не сравним ни с чьим другим, лишь медленно повернула голову влево, стараясь отклонить её на максимально дозволительный градус. Увидев то, что она и хотела, от неё послышался панический и сдавленный писк, потому как пуля, случайно вылетевшая из оружия и не имевшая чёткого назначения, пролетела всего в нескольких сантиметрах от её головы и попала в стену. Всего в нескольких сантиметрах! А страху у всех было столько, сколько не вместит в себя ни одна комната ужаса.       Среди изумлённо застывших на месте шаманов, включая самого виновника выстрела, чья голова была зажата между подмышкой Дитела, была и иная эмоция, раскалившая воздух до предела. От Трея, глаза которого скрывала чёлка, слышалось какое-то неестественное людям рычание, вся его фурёку сочилась из него не привычно голубым цветом, а рыжим и красным. Но, как ни странно, он не был зол... Да потому что злостью такие сильные эмоции ярости назвать язык не повернётся!       – Дител, беги, – очень быстро произнёс Рен, с ужасом смотря на северянина, который сейчас просто не мог отвечать за свои поступки.       – Да как ты посмел выстрелить... – первый тяжёлый шаг, и вот невероятная паника возросла среди всех, – в мою... – сделал акцент северянин, из-за чего зажатый в тисках детектива мужчина начал вырываться, – ЖЕНУ!       Единственное, что успел сделать Лайсерг, не знавший, кому именно предназначен этот не сулящий ничего хорошо крик северянина, так это прикрыться своим врагом, лишь услышав, как разогнавшийся от неумолимого желания расплаты Трей с воинственным выкриком и нецензурным обращением не ударил, а в прямом смысле вмазал кулаком по лицу врага. Сила его удара была такова, что у мужчины сначала затряслись зрачки, словно мячик попрыгунчик, бьющийся о пол и потолок, а после он с чувством ужасной боли от сломанного носа, упал на землю, являя тяжело дышавшему Юсуи бледное лицо испуганного до полусмерти Дитела.       – Да. Без жертв, – свежо и с явным сарказмом заиграло недавно сказанное желание на губах Тао, который тоже был малость шокирован, но не позволил себе этого показать так, как детектив.       – Сели, ты как? – подбежал отошедший от шока Рио, которого в первую очередь волновало состояние напуганной подруги, до сих пор смотрящей с испугом вперёд, где пытался остыть выпустивший пар муж.       – Я думала, он его сейчас убьёт, – пропищала девушка, поражая байкера тем, что, оказывается, она испугалась не столько пули, сколько последствий. Трей был не Треем, когда дело касалось Сели, и, зная это, златовласка больше всего боялась, что сейчас её муж второй раз убьёт, каким бы он ни был, но всё же человека.       – Как думаете, нас засекли? – подбежав к Рену, поинтересовался Йо вполне логичным и уместным в данной ситуации вопросом. Но, как всегда, действия намного ярче дают представление о происходящей действительности, чем пустозвонные слова и предположения.       Внезапно откуда-то из глубины города послышался звук свистка, заменявший звуки горна. Будто по цепочке, он стал передаваться по всему городу, оповещая всех о том, что прибытие ребят не осталось незамеченным.       – Рен, держи! – впопыхах схватив оружие охранников, находящихся в плену царства Морфея, кинул Лайсерг пистолет самому готовому к предстоящему бою, что физически, что морально, другу, после чего все, как по команде «старт», побежали вперёд, не зная, что их ждёт дальше, но понимая, что оставаться здесь было бы второй самой большой глупостью после неосторожных действий Тао.

***

      В то же время, этажами выше, в самом центре большого павильона, с куполообразной крышей и величественными статуями королей и королев, царила не менее напряженная атмосфера. Конец всего человечества был близок как никогда, ибо любой, кроме ордена «Чёрная Роза», понимал, что сила Хао не сможет подчиниться неопытному шаману, который даже духов призывать не пробовал. Освободившись, самый опасный шаман всех времён и народов, несомненно, постарается завладеть телом аристократа, который возомнил о себе невесть что – спасителем человечества.       Генриху тяжело давалось, своего рода, слияние души. Он то и дело, чувствовал, как всё внутри жжётся невероятным пламенем, из-за чего хотелось кричать. Но он терпел. Терпел и верил, что скоро он обретёт силу, которая изменит не только его жизнь, но и жизнь всех, кто этого заслуживает.       Рядом с Генрихом стоял небезызвестный Вальдемар, который, словно змей-искуситель науськивал Шварца, говоря, что им сейчас гордятся все его предки, и что скоро эта боль пройдёт.       Почему Вольф не стал производить переворот и не занял место Генриха, до сих пор оставалось непонятным девушке, стоящей позади аристократа и постоянно ловившей на себе боковой взгляд его верного слуги. Возможно, эта тень Шварца знала, какие муки ждут того, кто попытается подчинить себе Хао. Хотя вряд ли Вольф бы испугался боли.       Тогда, может быть, он не был уверен в результате и решил сначала проэкспериментировать на Генрихе? Всё возможно, хотя Анна почему-то упорно не хотела рассматривать вариант о том, что Вальдемар действительно предан ордену и не собирается изменять традициям, которые он чтил и по которым только наследник семейства Шварц мог всех их возглавить.       – Вы справитесь, сэр, – в очередной раз, словно акушерка при родах, повторил Вольф, постоянно отслеживая каждый неровный вздох Анны, которая была готова в любой удобный момент напасть.       – Вальдемар, – сквозь зубы прохрипел Генрих, – заткнись, – Шварц и так чувствовал себя, как рыба на шпажке, а от успокаивающих речей Вольфа ему становилось только хуже, однако он понятия не имел, как сильно в очередной раз задел чувства Вольфа, не понимающего такой жестокой несправедливости.       Всё происходило, как и с Гербертом Шварцем. На преданность и заботу, на верную службу и полную самоотдачу Шварцы отвечали лишь оскалом и пренебрежительным тоном. Они говорили с ним, как с собакой, которая нужна только для защиты, а когда надоедала, могла и сама по себе погулять. Любого могло взбесить подобное отношение, ведь чувствовать себя использованным не нравится ни одному живущему на земле.       От мыслей о несправедливости к себе любимому Вальдемара отвлекли неожиданные и даже выбившие у него почву из-под ног звуки свистков, повествующих о том, что в город проникли незваные гости, которые, к сожалению, не сочли нужным умереть при встрече с охраной, а наоборот сбежали, обещая вернуться.       – Что у вас происходит? – схватившись за рацию, висевшую на поясе, потребовал объяснений у своих подчинённых Вальдемар, очень надеясь, что это всего лишь ложная тревога, ведь такое уже было, когда один из слабонервных заметил крысу и открыл по ней стрельбу.       – Проникновение! Дител проник в город! – донеслось из рации послание, вселившее в тело Вольфа злость, а в тело Анны окрепшую надежду.       У неё словно выросли крылья за спиной, ведь наконец-то её слёпая вера прозрела и явила то, что она была права. Ни одна сила на свете не сможет остановить Йо и ребят, если они будут вместе, и уж пора бы ей самой хоть как-то рискнуть и внести свой вклад в миссию по спасению человечества.       Недолго думая о том, что же делать, а лишь воспользовавшись тем, что Вольф сбит с толку, а в его руках была рация, а не пистолет, Анна тут же кинулась вперёд, разумеется, расположив к себе внимание Вольфа, который успел разве что только дёрнуться. Генрих тут же был сбит с ног и повален на Вальдемара, не сумевшего устоять на ногах.       – Бежим! – скомандовала Анна, схватив перепуганную до смерти Валери за руку и потащив её на себя.       Быстро придя в себя и высвободив руку уже с зажатым в ней пистолетом, Вальдемар, отпуская сквернословия в адрес медиума, направил прицел в её сторону, не обращая внимания на навалившегося на него Генриха, который как раз пытался сообразить что к чему, как вдруг заметил, что Вольф целится в убегающую вместе с королевой Анну.       Лишь миг потребовался для того, чтобы протрезветь и в то же время лишиться рассудка. Лишь мгновение нужно было для того, чтобы понять: Вальдемар не промахнётся. И лишь крик нужен был для того, чтобы кинуться к руке приспешника и сбить его прицел в другую сторону.       – Нет! – вместе с неистовой мольбой Генриха за спиной раздался выстрел, из-за чего Анна, не успевшая скрыться за колонной, остановилась с широко раскрытыми глазами и перестала дышать.       Кратковременное затишье поселилось в павильоне, не суля ничего хорошего. Девушка испугалась больше не того, что не почувствовала боли, а того, что за её спиной было подозрительно тихо. Самые ужасные мысли пронзили её голову, а чувство страха за человека, который стал ей отнюдь каким не чужым, заставил её резко развернуться и испытать двойственные чувства.       С одной стороны, она испугалась напрасно, так как Генрих был цел и не ранен пулей, на которую, как могла предположить Анна, он мог кинуться. Но с другой, такой ещё более ужасающей стороны, был взгляд голубых глаз, которые ярко выражали всё, что пронзило каждую клеточку Шварца. Он был напуган тем, что, не задумываясь, спас шпионку, а она испугалась того, что её враг мог погибнуть ради неё. Невероятная ирония, но это было так.       Сумев убить его без ножа и пули, Анна видела в этом взгляде надежду на то, что всё это лишь дурной сон, что всё это происходит не взаправду. Он молил её соврать. И он бы поверил в эту ложь снова! Только бы она это не подтвердила. Но в ответ были лишь извинения.       Впервые в жизни Анне захотелось по-настоящему заплакать от отвращения к самой себе. Не из-за вины перед кем, а из-за того, какой ужасной она может быть. Не так она собиралась раскрыть ему правду, хотя и знала, что прощения и понимания ей в любом случае не видать. Но чувствовать, что она обязана ему жизнью даже при учёте того, что он осознал её предательство, было хуже всего. Ведь на его фоне она была настоящей дьяволицей, погубившей ангела, ставшего падшим.       – Прости... – лишь одними губами произнесла девушка, знающая, что это слово ничего не решит, после чего, сцепив зубы, скрылась за поворотом, убегая вместе с Валери в город. У неё не было времени, чтобы ещё и захватить сферу, но это и не было нужным, так как без королевы они бы всё равно не смогли её использовать.       – Чёрт, – буквально столкнув с себя податливое тело аристократа, выругался Вольф, который хотел выстрелить ещё раз в спину девушки, но в его пистолете кончились патроны.       Быстро встав и поменяв магазин, Вальдемар явно не собирался больше сохранять шпионке жизнь, тем более что теперь все карты вскрыты, и Генрих не сможет даже возразить тому, что её предательство – неправда.       Перезаряжённый пистолет, люто-ненавидящий взгляд, и вот Вольф уже было намеревался пуститься в погоню за Анной, как вдруг его длинное чёрное пальто натянулось и не дало ему далеко уйти.       Сидящий на полу и прячущийся от этого жестокого мира за полузакрытыми глазами Генрих удерживал его от погони, вызывая негодование своего союзника, то и дело кидавшего взгляд на проход, в который побежала медиум.       – Сэр, мы должны... – начал было снова читать нотации Вальдемар, подразумевая, что сейчас скажет сердобольный Шварц, однако хриплый голос аристократа и вид, будто у него температура под сорок градусов, заставили его умерить пыл и удивиться сказанному.       – Займись Асакурой, – подавленно, не поднимая глаз от земли, произнёс Шварц, почему-то будучи уверенный, что он пришёл вместе с Дителом. – Я сам разберусь с ней.       Вольфу стало одновременно и непонятно, и интересно, что скрывается за этими словами, которые не внушали особой надежды. Ради проверки он решил протянуть Генриху заряженный пистолет, готовый к тому, чтобы покарать предательницу, и самым удивительным для Вольфа стало то, как быстро и без сомнений Шварц его взял.       Обещание стало более чем внушительным, но вот доверия, что Генрих сделает это на самом деле, у Вальдемара было мало. Хотя кто знает, ибо у Шварцев принцип мести за причинённую боль стоит перед клятвой в вечной любви. Так что, кто знает...