Лучшие друзья

      Сколько бы не было боли и страданий, для желания жить ради друзей всегда найдутся силы. Бежать вперёд, ведомый тревогой за жизни дорогих людей, хранить бесстрашье в сердце и не допускать даже мысли о собственном благе – это всё и есть дружба – пожалуй, самое прекрасное, хоть и редкое чувство во всей Вселенной.       Мчась на всех парах, сбиваясь со счёту от бесчисленного количества минувших за спинами коридоров, ведущих иной раз в тупик, молодой детектив, темноволосая англичанка и королева далёкой планеты рассекали своим бегом воздух так, что после них он ещё оставался горячим и полным волнующих их сердца эмоций.       Как бы это ни было странно, но самой быстрой и самой отчаянно пытавшейся найти шаманов была именно Валери – прекрасное, хрупкое и такое загадочное создание Вселенной. Возможно, дело было в том, что только у неё было достаточно физических сил для такого забега, а, возможно, она просто знала и чувствовала со своим даром предвидения что-то, чего ни в коем случае нельзя допустить.       – Только бы успеть. Только бы успеть, – был слышан её шепот.       Но что именно нужно было успеть сделать, пока оставалось тайной.

***

      Первые секунды ново-старой жизни давались медиуму изрядно тяжело. Тело было холодным, как лёд, пальцы рук могли согнуться только с невероятным количеством приложенных усилий, а в сердце, снова бившемся и чувствующем давление эмоций, до сих пор хранилась боль расставания с человеком, которого она хотела назвать своим другом.       Веки были настолько тяжелыми, будто не открывались уже сотню лет, вдыхать снова свежий и такой леденящий лёгкие воздух было непривычно и, прямо говоря, неприятно, а окружающие её звуки давали размытые представления о том, что происходит в реальности.       Слышались женские всхлипы, постоянное копошение, говорившее о волнении и даже панике окружавших её людей, а также резкие и громкие дебаты, споры и местами переходящие на крик голоса парней, лишь подтверждавшие ощущения медиума о том, что произошло что-то непоправимое.       – Чёрт! Ну давай же! Давай! – донеслось до слуха девушки отчаянный голос северянина, у которого явно ничего не получалось, от чего он долбил кулаками ни в чём неповинную землю.       Анна пока была не способна на то, чтобы открыть глаза. К ней слишком медленно возвращались силы, но, тем не менее, чувство осязания подсказывало ей то, что она лежит на холодной каменной земле, а её голова покоится у кого-то на коленях.       – Анна! Анна, ты меня слышишь? – обливаясь горючими слезами, которые порождали сильную дрожь, во всей этой шумной баталии доносился до слуха японки голос девушки, которая заметила лёгкий взмах её ресниц.       Нельзя было точно сказать, что Анна с лёгкостью узнала этот тонкий, словно звонкий ручей, голосок златовласки, однако она уже явно где-то слышала его, и это давало ей некое успокоение. Спустя несколько тяжело давшихся попыток медиум всё же приоткрыла глаза, увидев первым делом лицо светловолосой жены северянина. Та смотрела на неё не то с радостью, не то с болью, и разобраться, чего было больше, пока было сложно.       Снова сжав её руку, будто боясь, что она снова уйдёт из жизни, как белый снег, тающий под прямыми лучами солнца, Сели резко подняла заплаканное лицо и стремительно направила свой взгляд куда-то вперёд, где и царила самая оживлённая атмосфера.       – Она жива! Он спас её!       И вот оно: снова секундная радость и горечь сожаления. Так необычно, но эти две эмоции умело соединились на лице Юсуи, которая и сама толком не понимала, из-за чего она плачет: то ли от радости, то ли от неведомого пока медиуму горя. Однако... Разве можно ликовать в тот момент, когда смерть, как заразная болезнь, перекидывалась от одного друга к другому?       Не в силах больше выносить неизвестности, Анна медленно «уронила» свою голову на бок, не сразу осознавая происходящее.       Совсем рядом с ней лежало неподвижное тело Йо. Его глаза были закрытыми, словно он мирно уснул, чем раньше не раз выводил её из себя, а на губах осталась призрачным следом едва уловимая улыбка, говорящая о последних секундах счастья перед концом прожитой не зря жизни. И его счастье, пусть и мимолетное, заключалось в том, что он снова, в последний раз, смог почувствовать стук сердца любимой, прежде чем уйти в вечность и потеряться в памяти людей.       Вокруг него сгрудились верные друзья, неготовые мириться с такой несправедливостью и отчаянно борющиеся с самым страшным и самым сильным врагом на своём пути – смертью. Им ведь столько раз удавалось избежать её плена, столько раз они возрождались, как фениксы. Неужели сейчас череда удачи прервётся и унесёт с собой жизнь дорогого всем без малейшего исключения друга?       Рен, Трей и Рио отказывались в это верить. Вот почему они были изнеможенны, сами на грани того, чтобы отправиться к великим предкам, но всё равно продолжали бороться за жизнь Йо, посылая в его тело оставшиеся и неизвестно откуда берущиеся остатки фурёку. Где-то в глубине души они знали, что это бесполезно, но всё равно не переставали верить в чудо, которое пытались сами же и сотворить.       Однако как говорится: «На голом героизме далеко не уедешь», – и это факт. Отдавая слишком много, они забывали о самих себе, и, в конце концов, из крепкой цепи начало вылетать одно звено, влекущее за собой тотальный распад всей слаженной работы.       Фурёку Рена, раненного и неизвестно на каких силах державшегося в жестокой реальности, то ослабевало, то снова принудительно росло. Вокруг него, переползая на коленях с одной стороны на другую, суетилась шатенка, которая не могла удержаться от волнения за своего любимого. Она просила – умоляла Рена поменяться с ней местами, ведь Юи прекрасно видела, что Тао приходится слишком туго, и его желание помочь другу было лишь жалкой потугой. Однако труднее всего шаману было не из-за открывшейся снова раны, не из-за головокружения или слабости, а из-за того, что каждые три минуты ему приходилось слышать взволнованный голос любимой, рвущейся ему на помощь, и отталкивать её от себя, боясь потерять ещё и её.       – Чёрт! – со злобой к общим неудачам выругался Трей, как только их слаженная работа в прямом смысле взорвалась и развеялась.       Разумеется, контроль потерял Рен по понятным для всех причинам, и за это его винить никто не собирался, тем более что и Рио, и сам северянин тяжело дышали, упираясь руками в землю, и не успевали смахивать текущий по лицу пот.       – Ещё раз, – кашляя от того, что он не мог и дышать, и говорить одновременно, рвался напролом Юсуи, будто бы собираясь победить смерть своим упорством, однако за его словами не последовало ничего, кроме того, что он сам упал на локти дрожавших рук и навалился лбом на каменистую землю.       – Это бесполезно, Трей, – держась за голову, которая сильно кружилась, признал Рио безрезультатность нынешних попыток.       – Трей, Рен больше не выдержит, – с мольбой и сдерживаемой дрожью в голосе заклинала северянина Юи, стараясь своим низким уровнем фурёку закрыть рану любимого.       – Всё я выдержу, – глубоко дыша и сквозь зубы выдыхая злость на собственную слабость, отмахнулся от её заботы Рен, попытавшийся опереться на здоровую руку и приблизиться к телу Асакуры ближе. – Давайте ещё раз.       – Нет! Хватит! Мы найдём другой выход! – вцепившись в него и не намереваясь отпускать, старалась образумить парней Юи, переносившая в своём сердце аналогичную боль утраты, но не желающая ещё и смерти своих друзей.       – Интересно, какой же?! Ну же, Юи, скажи нам! – совершенно не обоснованно срывался на неё Трей, ненавидящий собственную беспомощность.       – Я не знаю! – резко усмирила его Вэй, после чего закусила губу и взглядом начала искать ответы вокруг себя. – Ну... например, можно с помощью силы короля духов вернуть Йо к жизни.       – Силу короля духов может использовать только король шаманов, – тут же отверг её предложение Юсуи, однако и на это у шатенки появилась идея.       – Но ведь сейчас турнир прерван, и мы можем...       – Что, Вэй? – осёк её безумную мысль Тао. – Захватить короля духов силой? – девушка лишь закусила губу, понимая, что идея самая ужасная из всех, но вопреки этому вполне реальная. – Ты думаешь, как Хао.       – Уж лучше я буду думать, как Хао, чем допущу твою смерть! – снова ступила на путь сопротивления Вэй.       – Я не собираюсь умирать! – не крича, но очень грозно рубил на корню её мысли Рен. – Но и возвращать Йо к жизни таким способом не позволю, – вдруг его голос стих, и он с печалью добавил: – Хотя бы по той причине, что сам Йо этого бы не одобрил и уж тем более так не поступил.       – Йо... – словно эхом, слишком слабо, но так неожиданно раздался голос девушки, которая была настолько слаба, что только сейчас осознала происходящее.       Повернувшись на голос медиума, ребята увидели лишь то, как Анна лежит у златовласки на коленях, а её взгляд устремлён только на темноволосого шамана, покинувшего этот мир взамен на её жизнь. Крупная слеза, перекатившаяся через переносицу и упавшая на землю, говорила о том, как больно и подло её уколола судьба в самое сердце, где уже давно не было ни одной счастливой эмоции. Ребятам оставалось только повесить головы от сожаления и понимания её чувств, ведь их сердца тоже испытывали на себе муки немыслимого горя.       – Нет, не вставай, – постаралась не дать ей подняться Сели, потому как каждое движение причиняло вред неокрепшему после пережитой смерти телу. И тем не менее, как бы Анна ни была слаба, она плевала на все запреты и отвергала всю заботу, а тело само склонялось перед её волей и позволило ей не без труда, но всё же перекатится на живот.       Она, скрепя зубами, журясь он нытья напряжённых мышц, подтянула своё тело по земле вперёд, и, опираясь руками о грудную клетку Йо, постаралась сделать невозможное.       – Госпожа! – воскликнул Рио, как только увидел, как медиум попыталась продолжить дело парней – посылать своё фурёку в тело всеми любимого шамана. Однако сил у неё не было как физических, так и духовных. Она была разбита морально, уничтожена душевно, и всё это привело к тому, что она просто рухнула без сил на грудь Асакуры, крепко зажмурившись и сквозь стиснутые зубы произнеся:       – Идиот.       – Он пожертвовал своей жизнью ради Вас, госпожа, – сжимая кулаки от боли, причинённой бездушной судьбой и опустив глаза, произнёс Рио этот очевидный для медиума факт с великим восхищением своего учителя, хоть она и доводила сердце Умемии до тянущей боли.       – Анна, мы обязательно что-нибудь придумаем. Слышишь? Мы обязательно вернём Йо, – не в силах смотреть на то, как японка неподвижно лежит на земле, уткнувшись лбом в грудь любимого и такого безрассудного шамана, обещала без веских доказательств Юи, ни на секунду не останавливая свои мысли по поводу того, как можно вернуть Асакуре жизнь.       – А это можно сделать лишь одним способом, – снова положив свои ладони на грудь Йо, выглядел весьма решительно и серьёзно Рио.       – Что ты задумал? – всполошился Трей, заметавшись взглядом от лица байкера к его рукам. Хотя ответ был очевидно понятным и без его бессмысленного вопроса.       – Я передам господину силу собственного духа, – категорично заявил с абсолютной серьёзностью Умемия, однако прежде чем ребята успели обвинить его в сумасшествии, он и все остальные услышали резкий и останавливающий само время крик:       – НЕТ!       Если бы шаманы были способные хоть на какие-то быстрые движения, то они бы рефлекторно подпрыгнули от испуга, однако вместо этого они лишь резко устремили свои взгляды к каменному проходу, в котором застыла запыхавшаяся девушка инопланетного рода. Кто-то уже смог увидеть её раньше, а кто-то видел впервые.       – Я спасла тебе жизнь не для того, чтобы ты отдал её, – медленно опустив руки, которыми она опиралась о проём, постаралась как можно быстрее вернуть себе величие Валери, за спиной которой в тот же миг появились тоже тяжело дышавшие Лайсерг и Сара.       Но физическая слабость несравнима с тем, когда потрясение души в сей же миг крадёт дыхание, останавливает сердце, а зрачки глаз резко сужаются от ужаса, преподнесённого таким неожиданным и нежеланным способом.       – Йо! – кинувшись со всех ног вперёд, даже не заостряя внимания на то, что за разговор затеяла Валери, закричал Лайсерг, будто ожидая, что все несчастья, выпавшие на его долю, испугаются этого крика и рассеются в небытие. Однако, упав с разбегу на колени, так как ноги уже практически не держали его, и проехавшись несколько сантиметров по каменистой земле, сбивающей колени в кровь, он не только не отогнал беды, но и столкнулся лицом к лицу со смертью друга, которого он так старался защитить и спасти от всего, что, в конце концов, всё равно пало на его плечи. – Как? Как это произошло? – его руки тряслись, а взгляд метался по телу Йо, которого он был готов в сию же секунду спасти, лишь бы ему сказали, как это сделать. Он не пожалел бы ни сил, ни даже собственной жизни, лишь бы только вернуть его.       – Он пожертвовал собой ради Анны, – произнесла и тут же снова не смогла сдержать слёз златовласка, буквально через несколько секунд, отведённых на осознание, услышав стук кулака о землю и обречённое чертыханье даузера, неспособного ни на что, кроме обвинения себя в смерти Йо.       – Перестань жалеть себя, Дител, – понимая, какие чувства одолевают детективом, которого крепко обнимала англичанка, пытавшаяся впитать хоть часть его боли, постарался вернуть его к никуда не уходящей реальности Рен.       – Надо искать выход, – он с осуждением посмотрел на байкера и дополнил: – И явно не тот, где потребуются наши жизни.       – Прошу Вас, – неожиданно и резко повернувшись на коленях к королеве Валери и склонившись перед ней в мольбе, отчаянно произнёс Рио. – Вы ведь спасли мне жизнь. Умоляю: спасите её и моему учителю.       – Мы ничего не пожалеем ради этого, – поддержала его со слезами на глазах златовласка, чьи губы были алыми, а нос в мелкую красную крапинку от постоянного напряжения.       Но Ва́лери так и не ответила на их мольбу и солидарные к каждому слову взгляды их друзей. Она лишь медленно подошла к шаманам, окружившим тело Асакуры, после чего присела между Треем и Реном, взглядом осматривая то, что ей было не под силу исправить.       – Даже если бы у меня были силы, чтобы сразиться со смертью второй раз, то я всё равно не смогла бы спасти его, – с сожалением произнесла королева, покосившись на Тао и без лишних объяснений положив свою ладонь на его раненное плечо.       Рен даже было хотел отдёрнуть руку, – всё же он впервые видел её, хотя и понял, кем она является – но её взгляд, убедительный и серьёзный, заставил его замереть в ожидании чуда, которое случилось буквально через несколько секунд.       – О духи! – не смогла сдержать слёз облегчения Юи, как только королева убрала руку и удивила Рена тем, что его рука снова здорова и даже была без малейших царапин. – Спасибо, – сглотнув неприятный ком, застрявший в пересохшем горле, от всего сердца и очень тихо, будто произнося сокровенные слова, поблагодарила Вэй её вместо Рена, на что Валери лишь кивнула и снова перевела глубоко мыслящий взгляд на тело Асакуры.       – Что значит «не смогла бы»? – хоть его глаза были полны слёз, попытался разобраться Лайсерг, в чём причина её бессилия, ведь он не намерен был сдаваться, как и его друзья, а для этого своего врага надо было знать в лицо.       – Ваш друг не просто умер, он добровольно заключил сделку с самóй смертью, плата за которую жизнь, и отобрать её можно только равносильной ценой. Таков закон жизни и смерти всех миров.       – Тогда я правильно сказал: выход у нас лишь один, – не поднимая взгляда и мучаясь лишь от того, что видел, как неподвижно лежит на груди его учителя Анна, чьё лицо было не видно под спутанными волосами, снова подвёл Рио разговор к тому, что именно ему придётся пожертвовать своей жизнью.       – Нет!       – Хватит! – взорвался от гнева Рен, перебивая королеву, которая вспыхивала с испугом в глазах каждый раз, когда Рио говорил о самопожертвовании. – Перестань гоняться за смертью. Это лишь усугубит нашу ситуацию.       – Рио, я согласна с Реном, – вмешалась златовласка, положив свою ладонь на плечо байкера, чувства которого она понимала, но не могла позволить им быть неудержимыми. – Ты пожертвуешь собой, потом кто-то из ребят сделает то же самое для тебя. Это получится замкнутый круг.       – Я не могу дать господину умереть, – сотрясаясь от того, что он, как птица в клетке, бился о железные прутья, без малейшего шанса выбраться, не мог осознать байкер, почему друзья не понимают его.       – Он будет жить, Рио, – произнёс, будто поклялся, Лайсерг, испытывая своим твёрдым взглядом окончательно принятое решение. – Я заварил эту кашу, я и исправлю свои ошибки.       – Лайсерг, нет, – вцепившись в рукав его рубашки мёртвой хваткой, взмолилась Сара, однако даузер резко поднял ладонь, останавливая и её слёзы, и её крики призыва к тому, чтобы он не покидал её.       – Ты, похоже, глухой, Дител, – теперь, когда его рука снова была как прежде, и даже силы возвращались к нему, произнёс с предельной грубостью Рен. – Я же сказал, что мы должны найти выход без жертв.       – И интересно какой, Рен?! – вмешался северянин, тоже злящийся под гнётом безвыходной ситуации. – Я не хочу ничьей смерти, но ведь нам ясно дали понять, что кто-то в любом случае должен умереть!       – Эм... ребята, – тихий и нерешительный голос остался без внимания.       – Уж не собираешь ли и ты предложить свою кандидатуру?! – не обращая внимания ни на кого, кроме северянина, Рен уже не замечал грани между злостью и беспокойством за друзей.       – Послушайте... – снова этот тихий девчачий голос, однако...       – Я смотрю только ты здесь не готов отдать свою жизнь за Йо! – шли лишь одни эмоции северянина, а не здравый смысл.       – Ребята! – после нескольких неудачных попыток вклиниться в разговор парней, прервала всех своим криком Юи и, кстати сказать, в самый нужный и самый ответственный момент, так как Юсуи и Тао уже были на пределе своих нервов. – Эм... Я тут подумала... – неуверенно начала произносить Вэй, переводя взгляд от одного к другому, а по ходу додумывая свой план, который казался ей весьма реальным, но трудно представляемым. – Если плата за жизнь одного – жизнь другого, то почему бы нам просто не объединить усилия.       Она говорила эти элементарные для понимания слова с такой нерешительностью, будто её в любой момент могли обвинить в сумасшествии и накричать без причины. Однако вместо этого ни один из её друзей не шевельнулся, а лишь быстро подхватил нить её мысли и пошёл по ней до конца.       – А ведь правда... – первой нарушила молчание Сели, поддержав идею Юи. – Если каждый из нас отдаст часть своих собственных сил, то в совокупности это может спасти Йо жизнь.       – И тогда никому из Вас не придётся умирать, – тут же продолжила её мысль Сара, немного сжав плечо даузера, чтобы к нему вернулся здравый смысл, и чтобы сам детектив вернулся к ней, престав гоняться, как сказал Тао, за смертью. Ожидание решения было весьма долгим, если учитывать то, что даже секунда жизни без Йо казалась напрасной и потерянной в бесконечном потоке времени. Они обдумывали предложение Юи, каждый видел в этой идеи и плюсы, и минусы, и, в конечном счёте, Рио подвёл итог:       – Фауст говорил, что сила собственного духа – это наша жизненная энергия, которая не может восстанавливаться.       – Если каждый из нас, – продолжил его размышления Лайсерг, – отдаст хотя бы по десять лет своей жизни, то этого должно быть достаточно для того, чтобы вернуть Йо.       – Отдать-то можно и больше, если такой фокус вообще возможен, – одновременно и с сомнением, и с желанием показать, как лично ему дорог Асакура, произнёс Тао, посмотрев на Валери, как и все остальные, в ожидании консультативного ответа, ведь это внеземное существо знало о жизни и смерти гораздо больше, чем все вместе взятые.       Она не тянула со своим вердиктом, однако оставалась верной себе и сохраняла предельное спокойствие, будто она была всего лишь сторонним наблюдателем чужой безысходности и горя.       – Возможно, однако... – подарила и тут же посеяла сомнение в надежду королева, видящая тревожные взгляды шаманов. – Вам нужна идеальная гармония ваших желаний. Никто не должен колебаться, никто не должен превосходить другого. Вы должны будете слить свои силы в единое целое, звучащее без малейшей фальшивой ноты. Это сделать весьма трудно, однако, чисто гипотетически, вполне реально.       – У нас нет другого выхода, мы обязаны справиться, – нарушил кратковременное молчание Умемия, зная, что все его друзья думают также.       Как будто в подтверждение его слов и мыслей, воодушевляющих всех и толкающих на самые опасные решения, все шаманы вдруг заметили, как претерпевая по тихоньку отступающую слабость, как опираясь руками о землю и сцепив плотно зубы, Анна подняла своё тело с груди Йо, постаравшись принять положение сидя и подогнуть ноги под себя, при этом произнося последние, проставившие все точки, слова:       – А если у кого-то не хватает желания вернуть этого идиота, пусть катится отсюда ко всем чертям.       За её типичной грубостью и жесткостью скрывались искренние чувства и желание во что бы то ни стало спасти Йо. Когда-то он рисковал своей жизнью ради друзей, не думал ни о чём, кроме них, и сейчас старые слова Лайсерга о желании отплатить Йо добром за добро совершенно по-новому заиграли в сердцах шаманов, понимавших, что теперь настала их очередь жертвовать всем ради него.       Незамедлительно положив свои руки на ладони медиума, которая в свою очередь держала их на груди умиротворённо «спящего» в царстве забвения Йо, Рио спровоцировал последовательную и абсолютно аналогичную реакцию друзей.       Каждый был готов отдать хоть двадцать, хоть тридцать или даже всю жизнь, но, слава духам, Валери внесла ясность в то, что их отдаваемые силы должны быть идеально идентичными, учитывая то, что та же Сели или Сара совершенно не владеют даже фурёку духов.       Однако отговаривать их и спорить, кто должен участвовать, а кто нет, парни не собирались, учитывая тот факт, что страх за другого тем самым ослабляет его собственное желание вернуть Йо, а ведь оно тоже должно было быть, как чистая симфония без единой фальши.       – Вы уверенны, что у нас получится? – не сомневаясь в своём стремлении, но предполагая все возможные варианты развития, вдохнул полной грудью северянин.       – Мы вместе, а это самое мощное оружие против всего на этом чёртовом свете, – печально ответил Лайсерг, который сожалел только об одном – что раньше не понял свою неспособность быть сильным без друзей.       Знать, что на любого из них можно в любой момент положиться, что все они рядом для того, чтобы без утайки сказать о твоих недостатках, и пронести эти светлые чувства длинною в жизнь – всё это даёт гораздо больше сил сражаться за то, во что ты искренне веришь, нежели быть одиноким волком, не знающим ни любви, ни печали, ни счастья.       Все они знали, чего хотели и чего были обязаны достигнуть, поэтому, собрав всю волю, все остатки сил в своих руках, приготовились и постарались дотянуться до глубины своей души, где скрывалась неведомая им ранее сила. Сила, способная как даровать, так и отнять и без того мимолётную жизнь.