Лучшие друзья

      Холодный ветер вот уже несколько часов не смолкает, сильно завывая и словно устрашая и без того пугающую историю молодого шамана, которая рассказывала о его собственной жизни и жизни его подруги.       Как ни странно, но после того, как один из главных героев этого рассказа высказался своему другу, ему стало гораздо легче. Он уже довольно долгое время не мог ни с кем об этом поговорить, а скрывать и держать всё в себе порой очень трудно, ведь каждому нужно дружеское плечо, на которое можно опереться в сложную минуту.       Что же касается этого плеча, которое принадлежало его другу, то Асакура отреагировал на рассказанную историю крайне странно. Вместо ожидаемых вопросов было гробовое молчание, смешанное с метающимся из стороны в сторону взглядом. Но по мере наблюдения за своим другом, Тао начал узнавать собственную реакцию в тот момент, когда он сам впервые узнал обо всём этом, поэтому не смог сдержать иронической улыбки.       – Да… я тоже долго переваривал, – усмехнувшись, сказал Рен, всё ещё не до конца выйдя из своих воспоминаний, которые так и норовили всплыть у него в голове.       – И что было дальше? – спросил Асакура, нахмурив брови, чтобы отбросить всю информацию на нужную полку своей памяти, и посмотрев на своего друга, чтобы услышать продолжение, но его, а также и ещё одного тайного гостя этого мини-мальчишника, который стоял за дверью, ведущей на крышу, ждало разочарование.       – А дальше был глубокий сон, которым я хочу сейчас насладиться, – очень резко прервал нить воспоминаний Рен, заставив зеленоглазого шамана, которого никто не видел и не слышал, сощурить глаза и понять, что на этом рассказ закончен и пора бы уходить, пока его не засекли.       В это время Йо уже хотел применить поговорку: «Сказал «А», теперь говори «Б»», но, прочитав всё это на лице друга быстрее, чем слова вырвались из уст, Тао успел опередить его ответом.       – Асакура, я и так тебе рассказал слишком много, – сложив руки на груди, как бы ставя барьер от назойливого проникновения своего друга к нему в душу, произнёс Тао, не желая больше поддаваться расспросу. – Давай закругляться, я серьёзно больше не могу тебе ничего сказать, потому что ещё сам не готов к этому.       В этот момент на лице Рена отобразилась совсем несвойственная и еле уловимая неуверенность и небольшой страх. Ему было явно тяжело о чём-то рассказать, но вот о чём, даже Йо своим супер-пронзительным взглядом не мог понять.

***

(Музыка: Christopher Young – The Uninvited)       Напевая какую-то песенку собственного сочинения, высокий парень, которого можно было увидеть за версту, сейчас копался в своём собственном ящике в поисках ванных принадлежностей, необходимых ему для похода в душ, который должен был смыть всю усталость сегодняшнего дня.       Но тут, когда его зубная щётка была у него в руке, а сменные трусы - в кармане халата, дверь комнаты открылась, и в неё зашёл второй хозяин этой скромной шаманской лачуги.       – О, Лайсерг! – возрадовался Умемия так, словно он впервые увидел своего протеже спустя долгое время. – Ты первым пойдёшь в душ?       – Нет, – ответил малахитовый принц, прошествовавший от двери к окну и имея на своём лице загадочную маску раздумий. – Иди первый.       – Хорошо, – пожав плечами, сказал Рио и уже хотел пойти в душ, как резко остановился, заметив, что его не только протеже, но и друг, смотрит на улицу через окно сосредоточенным и очень задумчивым взглядом, словно пытался понять совершенно и абсолютно нерешаемую задачу. – Лайсерг, у тебя всё в порядке?       – Да, – коротко ответил Дител, тяжело выдохнув и устало прикрыв глаза.       – Точно? – с недоверием, которое было подкреплено заботой и обеспокоенностью, спросил Умемия.       – Да, точно, – улыбнувшись, посмотрел на своего друга Лайс¸ чтобы тот поверил, что с ним всё в порядке. – Я просто устал.       – А, – всё понимающе протянул байкер, пожав плечами и сославшись на то, что ему могло и показаться. – Ну, хороший душ поможет, я быстро освобожу.       Кивнув в знак согласия и благодарности за заботу, Дител подождал, пока Рио скроется в ванной, после чего снова повернулся к окну, через него вглядываясь в темноту улиц, словно намереваясь там что-то найти, и с его губ сорвалось неудержимое чувство отвращения и злобы:       – Shit.

***

      Обстановка в эту ночь была везде напряжённой: не только на втором этаже, но и на первом, а в частности - в комнате под номером тринадцать. Если подсмотреть в замочную скважину двери, то вы не увидите там ничего кроме темноты, окутавшей всю комнату по той причине, что время сна забрало в свою страну мечтаний златовласую красавицу, которой снились, по всей видимости, хорошие сны, раз её маленькие губы изредка изгибались в улыбке.       Но вот тем же мирным и крепким сном не могла похвастаться вторая девушка, которая лежала на своём футоне, укрывшись одеялом. У шатенки была в этот момент просто невозможная парадоксальная ситуация. На её веки с каждой новой секундой наваливался сон, манящий увлечь за собой сознание девушки, но тут-то и возникает парадокс. Разум девушки неустанно боролся с усталостью и уже порядочно вымотавшим её ритмом жизни.       Юи постепенно начала замечать, что это вошло у неё в привычку – спать через сутки. Вот только эта привычка совсем не ладила с организмом, который отчаянно нуждался в отдыхе и который абсолютно не понимал, почему девушка сопротивляется, когда сама хочет спать.       «Нельзя» – это было единственное слово, которое уже в сотый раз вторила себе Юи Вэй, отчаянно пытаясь не закрывать глаза, веки которых были тяжелее золота.       С каждой секундой дыхание становилось чаще и сильнее, так как шатенка неумолимо продолжала сопротивляться такому противнику, как сон, набирающему обороты всё больше и больше.       Но всё же эта битва была уже давно проиграна, так как силы сегодня были исчерпаны на кучу разнообразных эмоций, которые высасывали их сильнее, чем тренировки.       О, нет!       Юи чувствовала, что больше не в силах сопротивляться покровителю ночи и темноты, а прикрытые глаза видели лишь мутное очертание подоконника, на который и смотрела девушка до сего времени. Страх - безумный и доводящий до нервоза, окутал сердце уже засыпающей шаманки. Но буквально через секунду, когда на глаза наворачивались слёзы, она почувствовала лёгкое, но слегка запыхавшееся дыхание возле своего лица, после чего кто-то сжал её ладонь, а на ухо было произнесено тихое, но такое нежное и придающее храбрости: «Я здесь, засыпай».       Почувствовав себя в безопасности, шатенка мгновенно сдалась в плен Морфею, но уже со спокойной душой и без страха в сердце, на последних секундах чувствуя, как её «ангел-хранитель» обнял со спины и поцеловал в висок.

***

      И снова с добрым утром. Честно сказать, все дни, которые провели ребята в деревне, были до такой степени насыщенными, что казалось, будто они пробыли в Добби Виладж не несколько дней, а уже месяцев пять точно. За время, проведённое здесь, было также очень тонко подмечено, что ни один день не обходился без сюрпризов или мероприятий.       Вот как раз сегодня произойдёт ещё одна очень важная вещь для наших героев, и в особенности для многих лиц. Можно даже сказать, что этот день станет коренным переломом во всём, что было до этого.       Но чтобы этот день начался, надо хотя бы встать с тёплой и уютной постели, которую некоторые таовские рожи так сильно не хотели покидать.       – Рен, вставай, – запустив в друга подушкой, сказал Асакура, который в очередной раз поражался тому, как меняются люди за пять лет. У Йо было такое ощущение, что он с Реном поменялся душами, ведь раньше всё было в точности наоборот.       Промычав что-то нечленораздельное, Тао всего лишь воспользовался благородно запущенной в него подушкой, положив её на голову.       – Рен, прекрати, – возмутился Йо. – У Сели сегодня первая репетиция в группе.       – И что? – послышался приглушённый голос из-под подушки. – Я-то ей зачем? Я ведь не её муж.       – Вот именно из-за её мужа мы и должны пойти, – пытался Асакура достучаться до Тао, которого он стаскивал с кровати за ноги. – Ты ведь знаешь, что этот Нобу - солист группы, и ты прекрасно знаешь, как Трей на него реагирует.       – Чёрт, Асакура! – вырвав свои ноги и усевшись с возмущённым лицом на кровать, взорвался Рен. – Ну прошу, отправь к нему в этот момент Дитела, пусть Юсуи совместит приятное с полезным.       – Полезное для тебя? – цыкнул Асакура, подметив то, что единственный, кому будет выгода от того, что Трей выместит свою злость на Лайсерге, так это Рену. – Между прочим, Юи тоже идёт, – немного поборовшись в перетягивании одеяла, но проиграв этот бой, сложил руки на груди Йо.       – Асакура! – взбесился Рен, но зато встав с футона. – Запомни, мой мир не вращается вокруг Вэй, так что не надо меня ею мотивировать.       – Да неужели? – победно улыбнувшись, наигранно улыбнулся Йо. – А мне кажется, что именно так всё и есть.       – Нет, – твёрдо заявил сквозь зубы Рен, но после этих слов Асакура засмеялся так задорно и искренне, что ввёл Тао в ступор, заставив его лицо застыть в непонимании и опаске.       – О духи, Рен, – всё ещё смеясь, говорил Асакура. – Ты бы видел своё лицо каждый раз, когда ты отрицаешь на корню всю свою привязанность к Юи. Ты и сам, наверное, не знаешь, как ты меняешься, стоит лишь ей показаться на горизонте.       – Причём тут она? – сложив руки на груди, что с психологической точки зрения значит, что он пытается огородить себя от вторжения в личное пространство, недовольно спросил Тао, не понимая, к чему клонит его друг. – Я просто изменился и…       – Нет, Рен, – перебил его Йо, смотря на друга с долей лукавства и не понимая, почему до него это не доходит. – Вчера ты был самим собой. Ты не изменился, Рен. Ты лишь заставляешь себя меняться… хм, как бы это странно ни звучало, но ради неё.       – И что? – фыркнул недовольно Тао, подойдя к комоду и вытащив из ящика свежую и чистую рубашку. – Это плохо?       – С одной стороны – да, а с другой – нет, – загадочно наклонив голову то в одну сторону, то в другую, пофилософствовал Йо, а Рен на это лишь изогнул бровь в немом вопросе. – Ну, я это к тому, что хорошо, когда ты ради друга можешь меняться. Ты, наверняка, понял, что со своим характером, какой был у тебя раньше, вы не сможете долго дружить, ибо, Рен, ты и сам понимаешь, какой он у тебя взрывной и невыносимый, – в этот момент Тао закатил недовольно глаза, так как тема его характера была уже давно поднята его сестрой, которая просто выносила ему этим мозг. – Но другая сторона медали, Рен, заключается в том, что это плохо, когда ты не можешь быть самим собой с человеком, которого ты любишь.       – Всё понятно, – буркнул Тао, совершенно пропустив мимо ушей все мудрые, а самое главное правдивые разглагольствования своего друга. – Мы несовместимы в любом случае.       – Я не это хотел сказать, – сложив недовольно руки на груди, возмутился Йо передёргиванию своего друга. – Я лишь хотел сказать, что она не знает тебя настоящего.       – И слава духам, а то бы уже давно сбежала, – задумчиво сказал Тао, после чего взял зубную щётку и направился в ванну, оставив Йо с раскрытым ртом, из которого так и норовил вырваться вопрос: «Ты о чём?».

***

      Если утро в комнате Асакуры и Тао началось с допросов и глубоких философских размышлений на тему мотивов совершаемых поступков, то в комнате номер тринадцать оно началось с усиленного поиска расчёски златовлаской.       – Юи, – протянула Сели громким голосом имя шатенки, которая принимала утренний душ, – а где у тебя расчёска? – оглядывая высокую тумбочку, на которой стояла фотография Вэй и Тао, и из-за которой Юсуи в сотый раз улыбалась, замечая, что они очень мило смотрятся друг с другом, спросила блондинка.       – В ящике! – прокричала Вэй, пытаясь перекричать звуки льющейся воды.       Когда сигнал дошёл до слуховых перепонок Сели, она возвела глаза к небу, переваривая информацию, после чего кивнула головой, произнеся утверждающее «ага», и выдвинула первый ящик тумбочки.       Со вчерашнего вечера, очень сильно сблизившего этих ещё недавно незнакомых девушек, Сели чувствовала себя тем человеком, который является частью маленького внутреннего мира Юи, и без которой она теперь не сможет. Но в то же время, наряду с крайней заботой и желанием подарить её настрадавшейся подруге настоящую дружбу, которой у неё довольно долгое время не было, Юсуи понимала, что излишняя жалость будет лишь отпугивать Вэй. Юи не сможет принять эту заботу лишь по той причине, что она сильная и привыкла всегда справляться со всем сама. Именно поэтому Сели решила, что отношения должны остаться такими, какие они есть, но в нужный момент быть готовой подставить своё дружеское плечо.       Итак, череда философских мыслей не поможет Юсуи расчесать свои красивые волосы, которые словно были золотыми нитями, переливавшимися на солнце, поэтому блондинка начала тормошить кучу безделушек, коими был забит весь ящик, чтобы найти расчёску.       Нелепые заколки, шкатулочка, драгоценный новый телефон старой модели, как бы это смешно ни звучало – всё это можно было найти в ящике, но только не расчёску, а всё из-за того, что она была маленького размера, складная и лежала под тонкой тетрадкой, которая была без обложки, выставляя всё содержание напоказ.       Медленно поднеся текст, написанный на бумаге, к глазам, Сели, зажав в другой руке расчёску, начала читать рифмованные строки поэзии реальной жизни. В этой дряхлой тетради было записано очень много стихотворений, которые брали за душу и заставляли то расплываться в счастливой улыбке, то поджимать от печали губы, поэтому неудивительно, что златовласка так погрузилась в чтение, что не заметила, как Юи вышла из душа, поправляя свой жёлтый топ.       – Сели, ты нашла расчёску? – с наивно хлопающими глазами смотря на спину Юсуи, спросила Вэй, но ответа не последовало. – Сели? – нараспев снова позвала подругу Юи, подходя к ней ближе и попытавшись заглянуть ей за плечо, чтобы увидеть, что она там такого интересного нашла. Но в тот момент, когда Вэй уже была совсем близко, Юсуи резко развернулась, взмахнув ещё немного мокрыми волосами, и с огромными глазами уставившись на шатенку.       – Это ты писала? – показав девушке её же тетрадь, задала вопрос златовласка. Увидев то, что было в руках у Сели, Юи резко втянула в себя воздух и отвела взгляд, чувствуя себя очень глупо.       – Сели… я… это… просто мне не было кому высказаться на протяжении десяти лет, поэтому я начала писать стихи… – замялась Вэй, которая не могла объяснить, почему она чувствует такую сильную неловкость, словно она обвинила в бездарности самого Шекспира.       – Но это прекрасные стихи, – неожиданно заявила Сели. – Честно. Я прочла только два, но мне очень понравилось.       – Да? – изумлённо уставилась на подругу Вэй.       – Да, – утвердительно заверила Юсуи, вчитываясь в строки. – Слушай, а можно я возьму их, почитаю на досуге?       – Ну… бери, – снова впала в непонимание Юи, растерянным взглядом мечась от златовласки к своей тетради. – Только я это… того… не Шекспир.       – А я и не люблю Шекспира, – улыбнулась Сели, из-за чего Вэй ощутила большой прилив нежности, счастья и тепла.       Да, именно этого ей и не хватало. Рен само собой её лучший друг, но что ни говори, мужчина-друг никогда не сможет так сильно проникнуться и понять девушку. Женская логика, женские эмоции может полностью понять, прочувствовать, а также помочь с их трактатом только другая женщина. И сейчас, когда Юи чувствовала эту постепенно образовавшуюся связь с Сели, это делало шатенку такой счастливой, что сердце было готово выпрыгнуть из груди, на глаза так и хотели навернуться слёзы, а душа была готова кричать и плясать от радости.       Из этого гробового молчания и перебрасывания друг другу добрых, лучистых светом улыбок вывел стук в дверь, который своим ленивым ритмом оповещал о сонливости пришедшего гостя.       – Сели, где мои серые штаны? – послышался измученный, на грани истерики, голос северянина, который, судя по гулкому стуку, обречённо ударился головой о дверь, а по завывающему голосу уже давно искал своей предмет гардероба, но его поиски не увенчались успехом.       Посмотрев на дверь, за которой стоял измученный и отчаявшийся Трей, Юи и Сели засмеялись так весело и искренне, что на секунду им двоим показалось, словно гора упала у них с плеч, а в душе образовалось чувство лёгкости и ещё во сто крат усиленного счастья.

***

      На часах уже было десять часов, а в желудках у ребят пустота бездонная и тьма дремучая, особенно у парней, которые сейчас ожидали их прекрасных нимф, которые были всё же больше украшением, чем обузой компании.       – Мой ледяной дружок, – сам не веря в то, что он решился спросить, обратился к Трею Рио, – с тобой всё в порядке? Ты какой-то бледный.       – У меня так всегда, когда я сплю без Сели, – держась за голову, словно он пил трое суток подряд, устало выдохнув, сказал Трей.       – Типичный недотра…       – Рен! – возмутились Йо и Рио, не дав Тао договорить свою очередную пошлость.       Возможно, Рио и прочитал бы своему пошлому и беспардонному другу лекцию относительно неприкосновенности личной жизни семейства Юсуи, но в ту минуту на счастье мозга Рена из подъезда вышли радостные, постоянно шушукающиеся и припрыгивающие, как первоклассницы, Юи и Сели.       – Доброее утрооо всеееем! – как оперная певица пропела Вэй, соскочив с третьей ступеньки сразу на землю.       – Мне казалось, что Сели будет петь, а не ты, – встав со скамейки и проследив за тем, как Юсуи просеменила к своему мужу, чтобы возместить ему ночной поцелуй, сказал Тао, сразу отведя взгляд к своей слишком счастливой подруге.       – Так и есть, но когда человек счастлив, он готов петь, летать… – крутясь в воображаемом хороводе, говорила Вэй.       – И какать бабочками, ага, это понятно, – быстро кинул Рен эту колкость, из-за которой Юи сложила руки на груди и надула губы. – Но сейчас не об этом. Счастье-то у тебя откуда?       – По дороге расскажу, – улыбнулась Юи, краем глаза заметив Лайсерга, который первым решил начать шествие к кафе, но не в то, которое ребята всегда ходили, а в то, где будет проходить репетиция группы. – Доброе утро, Лайсерг, – засветилась, как лампочка, Вэй, но в следующую секунду угасла, когда её адресат кинул на неё короткий взгляд.       – Доброе, – не без труда сказал Дител, пребывая где-то очень и очень далеко мыслями, что заставило Юи приобрести на лице чувство непонимания и даже обеспокоенности.       Тао тоже зацепило странное и холодное поведение Лайсерга, но уже через секунду решил не заморачиваться над этим, поняв, что чем он дальше от Вэй, тем лучше.       – Я надеюсь, в этом кафе будет завтрак, иначе я кого-нибудь сожру, – проревел Трей, направившись со всеми вместе по дороге на юг.       – Если честно я тоже голодный, – покачал головой Рио.       Дальнейшие разговоры были исключительно про еду у Трея, Рио и убеждающих их в сохранении спокойствия Сели. Йо шёл позади всех, о чём-то очень напряжённо думая. Рен и Юи вольготно шествовали с правой стороны, разговаривая о своём дружеском, никому не позволяя врываться в их личное пространство. А слева перемещался, словно тень отца Гамлета, Лайсерг, который был ещё более задумчивый, чем Асакура, и который украдкой поглядывал на закадычных друзей, прошедших огонь, воду и медные трубы.       – Ну и? – немного понизив голос, чтобы никто не слышал, подстегнул к рассказу подругу Рен. – Что произошло такого сверхъестественного, что ты аж вся светишься?       – Рен… – опустив глаза полные счастья и до конца не осознавая, что всё это правда, произнесла Юи, – я рассказала всё Сели.       – Всё? – моментально одарил подругу изумлённым и ошарашенным взглядом Тао.       – Ну, я имею в виду про себя, – исправила свою мысль шатенка.       – Хм… – расплылся в призрачной улыбке Тао, смотря то на Вэй, то на Юсуи, – я даже не буду спрашивать, что она сказала. И так всё ясно.       – Что тебе ясно? Что она ударит меня сковородкой, если я ещё раз подумаю о том, что никому не нужна? – смеясь и заражая своим смехом друга, сказала Юи.       – И в итоге, я оказался…       – Да-да, прав, – закивала головой Юи, прекрасно понимая, что Тао сейчас начнёт читать ей лекцию. – Просто это не так уж и легко сказать.       – Да, – туманно произнёс Рен, – я помню.       В этот момент Тао почувствовал маленький укол совести, которая с каждой секундой отдавалась будоражащим чувством вины. Рен не имел права вчера рассказывать всё Йо, но, как всегда это бывает, мы думаем о своих действиях или поступках слишком поздно.       – Юи, – обратился к подруге Тао, который с трудом решился подписать себе смертный приговор. Вэй, услышав собственное имя, которое так редко вылетало из уст её друга, резко и очень озадаченно посмотрела на шамана и увидела, как он ищет в себе силы что-то сказать: – Я рассказал тоже… Асакуре.       Рот шатенки немного приоткрылся, глаза наполнились неописуемым страхом, и снова девушка начала сглатывать чаще, чем дышать. Но зря Рен думал, что она его убьёт - Вэй на этот момент больше волновало другое.       – И… что он сказал? – чувствуя, как пытается вырваться сердце из грудной клетки, спросила Юи у Тао, который смотрел в другую сторону, не осмелившись посмотреть на свою подругу и виновато поджимая губы.       Но тут…       – Он сказал, – навалившись на плечо Рена и Юи, оказавшись между ними, сказал с разряжающей усмешкой Асакура, – то же самое, что и Сели, – после этих слов он подмигнул Вэй, которая готова была расплакаться от того, что её так легко приняли, несмотря на всё её ужасное прошлое. – Не парься, всё будет отлично, – сказал ещё пару контрольных добрых слов Йо, после чего пошёл вперёд к Трею и Рио, которые о чём-то усердно дискутировали.       Йо, как и Сели, понимал всю щекотливость ситуации и то, что лучшая дружба для Юи – едва уловимая, но надёжная в любой ситуации. В принципе это было то, что Рен демонстрировал вот уже как год.