Лучшие друзья

      Сначала дорога лежала строго на юг через торговые ряды деревни, на которых продавалось всё, что может пригодиться шаманам для их комфортного проживания. Потом на запад, через место, где организованным роем были построены жилища, в которых проживали или могли проживать за определённую сумму богатые люди. А дальше по извивающейся тропинке через жилые дома, которые также являлись местом проживания среднестатистических шаманов, наши герои наконец-то вышли к незатейливому, маленькому кафе, в котором и должна была пройти первая, а также уже генеральная репетиция.       Сели, как и Юи, в принципе не понимала, как так можно: в день, когда уже будет смотр группы, брать в свою команду клавишника в её лице, которая мало того, что должна как-то приноровиться к концепции песен, так ещё и вспомнить, как играть, ведь Юсуи уже давно не практиковалась.       – Доброе утро! – решив смотреть на всё с оптимизмом, проголосила Сели, едва она и ребята зашли в кафе и увидели, как на маленькой сцене, где уже стояла аппаратура и музыкальные инструменты, восседали и о чём-то болтали четыре парня, в том числе и Нобу.       – Привет, красавица! – соскочив с помоста и приземлившись перед всей компанией, сказал Нобу, просияв улыбкой и одновременно пожав Трею руку, словно они закадычные друзья.       Честно говоря, такое спокойное и добродушное поведение двух ещё недавно враждующих парней привело ребят в лёгкое изумление, особенно Сели. Но буквально через секунду светлый ум блондинки коснулась догадка, что её муж ради неё старается сдерживать свою ревность и проявлять видимое доверие.       – Итак, – хлопнув в ладоши и осматривая свою зону работы, а именно клавиши, начала Сели, – с чего начнём? И какой у нас план?       – План всё тот же, – пожав плечами, ответил Нобу, – мы репетируем в быстром темпе вальса до вечера, а потом к нам приходит спонсор и либо даёт нам добро на выступление, либо запарывает, и мы расходимся.       – До вечера, да? – задумчиво качнула златовласка. – Ну что ж, значит, нельзя терять ни минуты, – зазывая к началу репетиции, сказала девушка, у которой глаза загорелись, как лампочки, от предвкушения очень интересной работы.       – Подожди, – вмешался Трей, – может, сначала поешь?       – Нет, милый, я пока не голодна, – ответила девушка.       – Уверена? – тоже поинтересовался Нобу, заботясь о своей бывшей девушке и нынешней хорошей подруге, спиной чувствуя, как сильные попытки самоконтроля Трея лопаются по швам. – Мы подождём.       – Я потом покушаю, давайте работать, – отмахнулась блондинка, забравшись на сцену и подойдя к клавишам, на которых она сыграла пару атональных созвучий.       Подпихнув друзей в спину, Йо сказал, что он сейчас умрёт с голоду, и что не надо мешать репетиции, поэтому ребята заказали себе еду и уселись за столик, который располагался совсем неподалёку от сцены.       Пока самый оголодавший народ Поволжья набивал себе брюхо, Сели разучивала музыкальные композиции, которые были написаны самим Нобу. Их группа, название которых было «Real Sound», оправдывала своё имя, ибо они не хотели пользоваться шаблонными песнями, которые знает и поёт весь мир.       На данный момент за текущие три часа, Юсуи более или менее выучила несколько композиций, поэтому, когда она уже свободно играла их, с помощью лежащих перед ней нот, Нобу решил, что пора бы попробовать сыграть эту песню всем сразу, а именно: трём гитаристам, барабанщику, клавишнице, а ещё попробовать прибавить ко всему этому текст песни.       – А ты песню тоже сам сочинял? – поинтересовалась Вэй, которая болталась перед сценой, где группа налаживала инструменты, пока мальчишки сидели всё за тем же обеденным столом, болтая о своём мужском.       – Да, сам, – немного стеснительно, но в то же время с гордостью, ответил Нобу, поднимая с пола кабель.       Их разговор плавно перешёл в то, что называется «одинаковыми интересами». Вэй, конечно, не говорила о своих увлечениях, но с удовольствием слушала рассказ блондина о том, как создавались его шедевры, и что его на них вдохновляло. Порой это были такие смешные ситуации, что Юи не могла сдержать своего звонкого смеха, который один раз даже привлёк внимание совершенно забывшегося в разговоре своих друзей Рена.       Но когда молодой шаман обратил свой взор на смеющуюся брюнетку, он первым делом заметил не её, а взгляд малахитовых глаз, которые пристально смотрели на неё.       Лайсерг сидел за тем же столом вместе с парнями, но на противоположной стороне под углом сорок пять градусов от Рена, уже минуты три как незаметно, но всё же целенаправленно, наблюдая за шатенкой. В его глазах Тао увидел такие чувства, как: любопытство, изучение, оценивание, но одновременно и некая загадочность, словно он пытался что-то для себя решить.       – Глаза не сломай, – сузив глаза, произнёс Тао предупредительным голосом, но так, чтобы болтающие рядом Трей и Рио, которые в чём-то сильно поспорили, ничего не услышали. От Асакуры Рен и не пытался ничего скрывать, но Йо тактично делал вид, что увлечён спором его друзей, хотя очень настороженно мониторил ситуацию.       Не дёрнувшись ни одной частью тела, так и оставшись в положении сидя и держа свою голову на сложенных в замочек руках, Дител лишь перевёл свой взгляд, полный задумчивости и ноток концентрации, на Тао, увидев, что тот смотрит на него с опасной для жизни злостью. Лишь тогда, когда малахитовый принц заметил этот позыв ревности и злости, он искривил свой рот в усмешке и сказал, словно назло, снова переведя взгляд на Юи:       – Я сочту это за комплимент, – саркастичная фраза, слетевшая с уст зеленоглазого шамана, честно сказать, немного выбила Рена из колеи. Такой неожиданный ответ, да и не очень понятный, поселил в самом Тао семя растерянности. И, словно заметив непонимание в глазах Рена, Лайсерг снова одарил его коротким взглядом и очередной усмешкой, после чего пояснил доводящим до безумия елейным и насмехающимся голосом. – Тебя сейчас не волнует тот парень, с которым она так мило общается, тебя волнует то, что я на неё смотрю. А это значит, что меня ты воспринимаешь всерьёз, как потенциальную угрозу.       После этих слов, которые были сказаны в результате быстрого, но глубокого анализа души Тао, что её владельцу совершенно не нравилось, Рен уже раскрыл рот, набрав в лёгкие побольше воздуха, но тут в их пространство влез с руками и ногами Трей, который заострил своё внимание на сцене.       – О! Они начинают, пошли поближе! – направился к сцене Юсуи, заставляя своих друзей тоже оторвать свои пятые точки от стульев. Дител напоследок кинул на Рена усмешливый взгляд, полный издёвки, после чего направился вслед за Треем и Рио, сказав при этом своё «И».       – Держи себя в руках, – проходя мимо, сказал над ухом друга Йо, сжав его плечо и призывая к спокойствию.       Тао ещё несколько минут сидел на стуле, с неохотой осознавая, что Дител прав, и Рен действительно считает его настоящей угрозой. Почему-то ему было очень тошно осознавать то, что именно его бывший друг стал для него самым трудным препятствием в жизни, от которого не так-то просто избавиться. Но самое главное заключалось в том, что Рен понимал, почему именно Дитела он воспринимал серьёзно. Всё дело в Вэй. Она и раньше западала на парней, но это всегда было издали, например, на какую-нибудь японскую звезду и ограничивалось лишь фразой: «Симпотяшка», но больше ни к чему такому не приводило. Но сейчас! Сейчас у Юи было полное помешательство разума, она отождествляла Лайсерга с каким-то древнегреческим богом Аполлоном, с которым раньше сравнивала Рена. Да, это была огромная ревность, неизвестно насколько в любовном плане, но в плане дружбы очень сильная.       – Итак, – оглядел всю группу взглядом Нобу, после чего посмотрел на зрителей и махнул рукой в знак того, что можно начинать и в ту же секунду первым начал играть гитарист, а дальше в его ритмы начали вливаться и остальные музыкальные созвучия инструментов.       Проигрыш вначале был просто потрясающим, поэтому неудивительно, что у Вэй начала голова ходить ходуном, делая волну то в одну сторону, то в другую, и вот подошла очередь песни, которую все, включая Сели, услышат впервые.       – А под окном моим трава,       И у меня там нет удава.       Ах, как же ты хороша,       Как не варёная лапша.

…

      Знаете то чувство, когда ваш разум понял, что он услышал полный бред, а на лице ещё застыла улыбка от предыдущих радостных эмоций? Да, вот именно в таком состоянии застыли на своих местах зрители, а также переставшая играть Сели.       – Э… Сели, в чём дело? – тоже прервав игру на своей гитаре, спросил Нобу.       Было такое ощущение, что парень был умственно отсталым, раз не понимал, в чём дело и почему на него все так смотрят. Да-да, ни смысла, ни рифмы, ни чувств – ничего не было в этой песне, которая просто взорвала мозг всех присутствующих. Друзья по группе на вопросительный, полный ужаса взгляд Сели лишь закатывали глаза, кивая головой на мотив: «Да, это не сон».       – Нобу, – втянув в себя воздух через стиснутые зубы, произнесла имя парня златовласка, даже не зная, как именно объяснить ему, – понимаешь… это… ну…       – Дерьмо, – сотрясаясь в беззвучном смехе и протянув первую гласную, произнёс Трей, самоконтроль которого рухнул при первом же удобном случае подколоть своего главного соперника.       Одарив своего мужа укрощающим и гневным взглядом, Сели попыталась разрядить напряжённую обстановку.       – Нобу, а может, другую песню попробуем?       – Да у него всё в таком стиле, – произнёс барабанщик, который после этого начал отбивать ритмы на своём инструменте.       – Всё настолько плохо? – обратился блондин к Сели, а потом посмотрел на своих зрителей, мнение которых было тоже очень важным для него.       – Да нет, – пожав плечами, усмехнулся Тао. – Я благодаря этой песне теперь буду знать, как звать Вэй.       – Удавом? – ужаснулась Юи.       – Невареной макарониной, – отправив в рот на встречу с желудком виноград, который он себе заказал, с дружеской издёвкой произнёс Рен, чем заставил Трея ещё хуже смеяться, бившись головой по крышке стола. Но в ту же секунду они оба получили подзатыльники от Рио, а для Тао ещё был персональный шлепок в грудь от Вэй, что способствовало быстрому прохождению фрукта через горло.       – Думаете, это так легко - писать стихи? – возмутился Умемия. – Мало уметь рифмовать слова, надо иметь вдохновение, которое подтолкнёт тебя к великолепным стихам.       – Точно! – воскликнула златовласка, которая в ту же секунду после пламенной речи байкера нашла выход из ситуации. – Юи, давай положим твои стихи на музыку Нобу!       Буквально за наносекунду после этих слов виноградинка, которая была зажата между зубами Тао, была резко раскушена пополам, а сок мощной волной брызнул вперёд, погружая фрукт в полость шамана, глаза которого стали, как бездонная пропасть.       Шатенка, сидящая по левую руку от него, стиснула зубы и болезненно зажмурилась, ожидая бури. Никто не понимал, в чём дело. Почему воцарилась такая тишина, а в воздухе похолодало?       – Стихи пишешь, значит, – покачав головой и смотря вперёд убийственно рассерженным взглядом, произнёс Тао, – ясно.       Хуже слова «ясно» только слово «ага». Это значит, что человек не расположен к разговору, а также может находиться в состоянии обиды, что и произошло после такого сенсационного открытия для Рена.       – Прости, я думала, что он знает, – пропищала Сели, умоляя о прощении свою подругу, которая чувствовала, что Тао обиделся не на шутку.       В эту молчаливую минуту у всех были совершенно разные эмоции и выражения лица. Трей поджал губы и сделал глаза навыкате, сочувствуя Юи. Рио уже сочинял свой собственный шедевр для группы Нобу, не обращая внимания на очередную «семейную» ссору друзей. Асакура кротко улыбнулся, как всегда приходя в изумления о того, как Тао меняется и как Вэй тупит относительно их отношений. И единственный человек, который видел совершенно иную сторону медали, был Лайсерг. Малахитовый принц уловил самую суть этой ситуации, извлекая из неё тот факт, что Рену известно довольно не всё о Юи, вопреки всем его уверенным заявлениям об этом.       – Рен, – промурлыкала Вэй, как кошка, скребясь ноготками по плечу Тао, который жестоко разжёвывал свой виноград, смотря в другую сторону, – ты что, обиделся?       – Обиделся? Кто обиделся? – возмущённо и с сарказмом процедил Тао. – Вэй, ты такая смешная, – а вот после этих слов Тао запустил в шатенку пару ягод винограда, из-за чего Юи поняла, что сейчас его лучше не трогать.       – Так, а что там со словами? – вмешался Нобу, снова возвращаясь к предыдущей теме, пытаясь не акцентировать внимание на собственном фиаско.       – Они у меня с собой! – радостно воскликнула Сели, мысленно хваля себя за то, что положила тетрадку со стихами Юи в сумку.       – Ребят, – вертясь из стороны в сторону, в сомнениях произнесла Вэй, – может не стоит, а? Стихи-то не очень хорошие.       – Неправда, – возвращаясь обратно от сумки, которая лежала на одном из маленьких диванчиков, сказала Сели, протягивая тетрадь Нобу. – Вот посмотри. Как по мне, так отличные стихи.       Несколько минут Нобу внимательно читал начертанные в тетради стихотворения, сменяя выражение своего лица то на задумчивость, то на улыбку, после чего выпятил нижнюю губу и помотал головой вверх-вниз.       – Очень круто, – дочитывая последние строки, сказал блондин, после чего поднял глаза на Вэй и дополнил. – Реально круто.       – А я что говорила, – щёлкнула пальцами златовласка, тыкая шатенку в тот факт, что она была права.       – Только вот… – в сомнении произнёс парень. – Повествование-то от женского рода.       – Ну, а Сели вообще-то девушка, – усмехнувшись, сказала Юи, на что блондин стукнул себя по лбу, обвиняя в собственной тупости.       – У меня другой вариант, – как-то уж слишком опасно и заговорчески произнесла Сели, сузив глаза. – Давайте, автор песен и будет их петь.       – Что? – изумилась Вэй, а у Тао дёрнулось лишь ухо по мере своей излишней обиды.       – А что, неплохая идея, – вмешался в этот совет Йо. – Я пару раз слышал, как ты поёшь, очень даже неплохо.       – Ага, для душа, – буркнул Тао, но в ту же секунду получил тетрадкой по голове от Сели.       – Не сбивай нам настрой, – шикнула на него златовласка. – Нобу, мы же можем взять ещё одного человека в группу? Пусть Юи будет солисткой, потому что мне будет очень тяжело одновременно и играть, и петь.       – Ну, в принципе… – уже с явной склонностью к положительному ответу начал говорить блондин, переглядываясь с остальными членами группы, которые закивали головами.       – Подождите-подождите, – притормозила Вэй уже оживившихся ребят, которые были всеми руками «за», – я думаю, это плохая идея.       – Почему? – спросил Рио, в руках которого была тетрадь со стихами, переданная по кругу очередности. – Это действительно очень красивые стихи.       – Но я раньше никогда не выступала, вдруг я вас подведу, – кусая нижнюю губу из-за нахлынувшего страха, пыталась отвертеться Вэй.       – Но это лучше, чем неварёная макаронина, – засмеявшись и пробегаясь взглядом по строчкам стихов, которые были плохо видны из-за широкой спины Умемии, сказал Трей.       – Но…       – Юи, – резко пресекла последующие возражения Юсуи, – это будет работа, и она будет оплачиваться, – сделала тонкий намёк златовласка, чем совершенно обезоружила, а в какой-то мере даже и поменяла взгляды Вэй.       – Согласна, – поразмыслив полторы секунды, стала в стойку полной боеготовности и заметалась взглядом в поисках места работы Юи.       Справа от себя шатенка услышала усталый и обречённый выдох, который издал глава семьи Тао, который так и говорил: «Кто бы сомневался».       – Не начинай, – с мольбой произнесла Юи, прося избавить её от постоянной лекции Тао на эту тему, о которой знала только она и он.       Они смотрели друг другу в глаза и снова общались без слов, прекрасно понимая каждый взмах ресницами, каждое сокращение мышц лица и каждый ритм дыхания. Эта связь была как всегда сильна, несмотря на то, что они ещё минуту назад поссорились, и она очень пугала одного человека, малахитовый взгляд которого наблюдал за этим молчаливым общением.       – Так, ладно, – хлопнув в ладоши, воззвал ко всем Нобу. – Давайте работать, а то скоро спонсор придёт, а у нас мало того, что такие изменения, на которые я, кстати, не знаю, как она отреагирует, да ещё и песня не отрепетирована.       – Давайте, попробуем несколько, а уж потом выберем, какую показать, – предложила златовласка, после чего, не теряя времени на пустые разговоры, вся группа начала подбирать под стиль своей музыки стихи.       В коллективную работу всех участников ансамбля втянулись и Рио с Йо, которые вносили свои дельные замечания и предложения по тому поводу, как правильно распределить слова между музыкой, где потянуть, а где - быстро проговорить.       На протяжении всех часов общемозгового штурма, Юи очень часто посматривала на очень молчаливого Лайсерга, которого сегодня ничего не заботило, кроме его собственных мыслей, в которые он глубоко уходил, игнорируя всех и вся.       С каждым новым часом работы, в которую влился Трей и даже немного Рен, Юи начинало очень сильно волновать такое поведение Дитела. Он сидел с ними, но в его глазах Вэй не видела заинтересованности и активности. Был лишь дикий холод, особенно это исходило от его коротких ответов в сторону шатенки, когда та спрашивала у него, всё ли в порядке.       Раньше он улыбался ей, а сейчас замкнулся, закрылся и отгородился от неё всеми возможными преградами. Это не могло не пугать шатенку, которая, как всегда, пыталась найти причину в себе. Хотя, возможно, это так и было.       – Ну что? Давайте попробуем? – через несколько часов работы предложил Нобу. И снова жуткий мандраж одолел сердцем бывшей дорэи, которая подошла к микрофону лишь под мотивирующим её фактом того, что эта работа оплачивается и может помочь ей.       – А может другую песню? – не переставая чувствовать сильное биение своего сердца, которое готово было выпрыгнуть из сердца, спросила Вэй, смотря глазами, полными страха, на своих одногруппников.       Песня, которую они выбрали первым делом, была слишком жизненной. При её выборе Нобу руководствовался тем, что она очень подходит к атмосфере турнира, но никто не знал, кроме догадавшихся Йо и Лайсерга, а также знающего Рена, что песня была написана о жизни Вэй. О её пути от дорэи к свободной девушке, а также о том, что она чувствует, пребывая здесь, на турнире.       – Нет, поём эту, – ответила вместо Нобу златовласка, которая провела по клавишам. – Не волнуйся, если не понравится, то выберем другую. (Музыка: Хельга – Мой герой.)       Решив, что пора бы уже завязывать пустые разговоры и уговоры, Нобу, не сказав ни слова, начал играть начальный проигрыш, а за ним вдогонку собрались все остальные.       За быстрым проигрышем подошло время песни, которая зазвучала из уст молодой шаманки очень неуверенно, ведь она чувствовала себя так, словно всем сейчас открывает свою душу. «Завязали глаза, бросили в океане, Я цеплялась за жизнь на последнем дыханье. Как волна за волной билась меж берегами И стала сильней, я – цунами!».       В этих четырёх строчках было заключено всё: от начала до сегодняшнего дня жизни Вэй, хоть это и было передано с минимальными красками, но понять всю боль той жизни для Асакуры, Дитела и Тао не составило труда. Сейчас их персоны были самыми важными, ведь они были единственные, кто знал, что кроется за этими строками.       Видя, как Трей и Рио подбадривающе, в такт музыки, дёргают головой, Юи начала припев слишком эмоционально, выбрасывая руку вперёд, словно она призывала всех к бою или долбила кулаком по двери. «По ветру паруса, паруса и снова в бой В небеса, в небеса и за звездой Моя жизнь, как игра, я в ней герой Мне победа важна любой ценой».       Но наряду с этим в последних двух строчках скрывался весь смысл, который мучил Асакуру на протяжении всех дней, сколько он знаком с Юи.       Для чего она участвует в турнире? Даже ради того, чтобы выжить, как сказал Рен, для Йо это казалось слишком глупо. Должны были быть ещё мотивы. По крайней мере, Йо никогда не покидало ощущение того, что мотивы Вэй намного сложнее, чем то, что она преподносит всем. А то, что Тао вчера отказался от дальнейшего разговора, почувствовав, что речь приведёт их к этой теме, заставила Асакуру в этом убедиться. И ещё один потаённый сигнал заключался во втором куплете. «Оставляя следы, мы искали дороги, Так хотелось дойти, но спасли немногих. И, сжимая виски, я кричу от боли, Нет здесь правил игры, есть игра поневоле».       «Игра поневоле» – что это значит? Она борется за что-то, даже не желая этого? Все было запутано и неясно, как в тумане.       И вот он, последний куплет, который Вэй пела сначала с такой теплотой и любовью, а после - так, словно настоятельно рекомендовала и другим прислушаться к её совету. «Захотелось любви, манит свобода Расплетая узлы, зовёт дорога Если ты не один, но тебе одиноко, Выбирая себя, теряешь слишком много».       Когда пошёл неоднократно повторяющийся в последний раз припев, в сердца трёх парней, которые через эту песню пытались больше проникнуть в мысли, мотивы и сердце Вэй, расслабили своё сконцентрированное внимание, уловив каждый сам для себя то, что его интересовало, и коротко улыбнулись уголками губ.       Песня продлилась ещё минуты полторы, после чего музыкальные инструменты затихли, подвергая своему примеру и всех остальных.       Абсолютно все замолчали, не произнося ни слова, и лишь переглядывались между собой, с каждой новой секундой расплываясь в улыбке и прекрасно понимая, что это было очень мощное и довольно хорошее выступление, которое может стать просто бомбой.       – Бра-во! – по слогам громко произнёс Рио, начав хлопать в свои большие ладони, что стало своеобразным сигналом к шуму радости, который поднялся в ту же секунду.       Принимая похвалу от Йо, Рио, Трея и так далее по списку, Юи через окружившую её и Сели компанию нашла взглядом такие нужные и важные для неё в этот момент янтарные глаза вольного ястреба и увидела в них призрачный намёк на нежность и поддержку, которые размывались гордостью недавней обиды.       Она знала, что этот немного лукавый взгляд, отведённый от взгляда её карих глаз, а также краткая, едва уловимая улыбочка там, в конце толпы – это ничто иное, как похвала, которая вряд ли прозвучит когда-либо лучше, но и этого было для шатенки более, чем достаточно.       Улыбнувшись своей чистой и лучезарной улыбкой, Вэй перевела взгляд на второго, но не по значимости для неё, человека. Но вот только эти холодные, задумчивые и отчуждённые малахитовые глаза заставили улыбку Вэй снова сойти на нет.       Почему он сегодня такой холодный? Юи не понимала. Раньше он улыбался ей, смотрел с заботой и добротой, а сегодня, словно её нет и никогда не было.       Может, Юи много себе возомнила? Может, никаких чувств и не было? А всё, что было – это лишь вежливость и галантность, которая свойственна таким культурным и внимательным английским «принцам».       – Ладно, хватит болтать, – проговорил Нобу, который превратился в какого-то узурпатора из-за своих нервов относительно будущего их группы. – Давайте дальше репетировать.       Всем было понятно волнение блондина, ведь времени до вечера оставалось совсем немного, а, как оказалось в дальнейшем, песня, которая прозвучит перед спонсором, будет другая. Юи не хотела выставлять песню, которая повествует о её жизни, хоть и не все об этом знали, но всё же.       Конечно, Нобу был категорически против, ведь это означало, что придётся начинать разучивать другую, а это, в свою очередь, неразумно потраченное время. Но под ласковыми уговорами Сели, из-за которых Трей, стиснув зубы, решил пойти подышать воздухом, основатель этой группы сдался.       Время летело быстро, словно нарочно насмехаясь над группой музыкантов, которые, как назло, ничего не успевали. Сначала проблемы были в том, что у всех было разное видение того, как надо петь новую песню, потом у одного из гитаристов порвались струны, и на их замену (слава духам), нашлись запасные, было потрачено ещё очень много такого нужного времени.       И вот, когда на улицы начала падать первая тень вечера, когда кафе просто ломилось от простых посетителей, прознавших про прослушивание и пришедших, так сказать, заценить, а также тогда, когда все участники группы носились, как в задницу ужаленные, неожиданно дверь кафе распахнулась, оповещая о своём прибытии звоночком, висевшим над дверью, и внутрь вошёл человек, который смог буквально в наносекунду с первого же взгляда приковать своё внимание и оживить самого загадочного и молчаливого парня за сегодняшний день.