Лучшие друзья

      Девушка с тёмными, словно смола, волосами и серыми, как мокрый асфальт, глазами появилась в кафе совершенно спокойно для всех, кроме Дитела. Её присутствие никто бы и не заметил, ведь она не привлекала к себе лишнего внимания, если бы не одно «но».       – О! Мисс Вайтвуд, здравствуйте, – проголосил Нобу, тем самым привлекая к девушке очень много людского внимания.       Говорить о том, что Сара оказалась тем самым хвалёным спонсором, было без надобности, по лицам ребят это и так стало ясным. Лишь одно чувство объединяло всех без исключений – шок. Остальные же прилагающиеся чувства у всех были разные.       Категория таких людей, как Йо, Трей, Рио и Сели испытывали лишь сильное удивление при встрече с этой загадочной девушкой, которая вчера неожиданно появилась на стадионе и почему-то вызвала именно Юи на своего рода дуэль.       Кстати говоря о Вэй - она стояла с немного приоткрытым ртом и болезненно сощуренным взглядом, прекрасно осознавая, как к ней относится эта девушка. Главным страхом для неё стало то, что из-за неё могут не пропустить группу, поэтому Юи уже была готова мысленно отступиться от идеи, если брюнетка скажет своё «нет» именно солистке в её лице.       Единственным человеком, который испытывал к брюнетке ненависть и сразу же насторожился, был Рен. Появление Вайтвуд заставило Тао приготовиться к любой выходке с её стороны, а также очередной раз проклясть Дитела за то, что он приволок в деревню свою бывшую подружку.       Что же касается самого Лайсерга, то он усмехался в душе самому себе, упрекая в том, что он мог бы уже давно сам догадаться о том, кто спонсор группы, ведь неоднократно было сказано, что это девушка. Но наряду с этой мимолётной усмешкой у Дитела было очень странное чувство, которое не давало ему права взглянуть на свою бывшую девушку.       Но, знаете, судя по удивлённому, но быстро собравшемуся, лицу, Сара и сама была очень удивлена такой встрече. Она не ожидала того, что здесь будет вся честная компания, хотя её мало волновали все. Её взгляд, как всегда, был прикован только к малахитовому принцу, из-за которого сердце девушки обливалось кровью каждый раз, когда она его видела. Он был для неё всем – дыханием и сердцем, но самое ужасное заключалось в том, что Дител это прекрасно знал и, словно нарочно, продолжал сталкиваться с Вайтвуд, теребя в ней неутихающую боль разлуки.       Похоже, связь здесь есть не только у Юи с Реном, но и у этих двоих, которые даже после разрыва не могут уйти друг от друга, а судьба-злодейка постоянно смеётся над их страданиями.       – Здравствуй, Нобу, – на удивление тихо и с мёртвым взглядом, который она так старательно пыталась сделать живым, поздоровалась Сара, отведя взгляд от Лайсерга, чтобы не терзать свою залитую кровью душу. – Я не помню, чтобы у вас в группе были девушки.       – Да, мисс, у нас появилась Сели, она – клавишник, – представив Саре златовласку, сказал Нобу, стоя на сцене и смотря, как брюнетка облокотилась о крышку одного стола, стоящего напротив сцены, – а это, – он указал на Вэй, – Юи, она - наш автор песен и солистка. Надеюсь, вы не против?       Взгляд Сары был пристальным, но в то же время спокойным, когда она смотрела на шатенку и свою «преемницу». Юи отвечала ей гробовым молчанием, пытаясь не встречаться с ней взглядом, но в душе была уже готова ответить: «Ладно, не буду мешать». Пока Вайтвуд собиралась с мыслями для ответа, у другого человека, стоявшего позади неё и склонившего голову немного на бок, была лишь одна мысль: «Она не пропустит». И какого же было удивление Рена, когда он услышал короткий ответ:       – Конечно, нет, начинайте.       В этот момент у всех был полусекундный шок, особенно у Юи, но они быстро собрались и начали готовиться к выступлению. Почувствовав какое-то странное чувство, словно в ней сверлят дырку, Сара осторожно повернула голову вправо и немного назад и встретилась с мягким до безумия взглядом её принца. Лайсерг не был удивлён её ответу, он был единственный человек, который знал, что за человек Вайтвуд. (Музыка: Мой Декабрь – На Расстоянии 7 Секунд. От автора: слушать именно с такой длительностью композиции(2:21). Другая версия отличается на 27 секунд, но она совсем другая)       И вот группа начала играть, а значит, Саре надо было отдать своё внимание именно им, с болью оторвав взгляд от малахитовых глаз, которые, едва заметив её серые, посмотрели в другую сторону.       Пытаться слушать их у брюнетки просто не получалось, как бы она ни старалась. Её мысли постоянно уводили её всё дальше и дальше в воспоминания, а ещё и этот жизненный для неё припев: «Жизнь расставила правила Сломала, исправила, Но тебя не вернуть, На расстоянии семи секунд. На сердце шрамы оставила, Просто не знали мы, Ничего не вернуть, На расстоянии семи секунд».       Картины прошлого, как кадры киноленты, мелькали перед глазами Вайтвуд. То, как они по несколько часов могли гулять вдоль набережной, как прятались от её отца в кладовой одного особняка, где был проведён какой-то званый ужин в честь присвоения какому-то там лорду очередного титула, и как в том же чулане у них всё произошло в первый раз.       Эти воспоминания были ничем иным, как болью, поэтому, прогнав их прочь, Сара постаралась взять себя в руки и всё же сконцентрироваться на том, ради чего она сюда пришла.       Её воспоминания не могли просто так покинуть это помещение, поэтому, как будто по невидимой нити, они передались и продолжились в сознании человека, стоящего по правую сторону от неё.       Перед глазами малахитового принца стали тоже мелькать картины прошлого, но только его воспоминания были лишь о том, какой была Сара. Гордая, неукротимая, сильная, но каждый раз при встрече с ним слабая. Он действовал на неё, как наркотик, который разрушал мозг и заставлял сердце выполнять эту непосильную ношу.       То, как они сбегали из её дома, то, как они впервые поцеловались, а точнее Лайсерг её поцеловал, а также то, как их взгляды впервые встретились при не очень хороших обстоятельствах – всё это вспомнилось молодому зеленоглазому шаману, у которого сейчас тоже было очень пусто в душе, а сердце изнывало от боли.       Раньше было легче контролировать свои чувства, которые Дител так мастерски скрывал, но теперь, когда Вайтвуд буквально преследовала его на каждом шагу, он просто не мог себя сдерживать.       Да, чёрт возьми, он любил эту девушку, но тогда почему же он её бросил? На все вопросы рано или поздно должны будут даться ответы, и на этот вопрос тоже.       Итак, вернёмся к нашей группе «Real Sound». Неизвестно, как Саре, но всем остальным они пришлись очень даже по вкусу. Кафе ходило ходуном, а здешние работники получили месячную выручку за один день, что, несомненно, не могло не радовать. И вот, когда музыканты доиграли, а Юи допела свою песню, в помещении раздались положительные свисты поддержки, аплодисменты и крики «браво». Но буквально через несколько минут всё резко стихло, а все взгляды были направлены на Вайтвуд в ожидании вердикта.       Сара сидела с задумчивым взглядом, по которому невозможно было понять о настроении девушки, а уж тем более о её решении.       Но тут…       – Отлично, – натянув на себя улыбку, медленно кивала головой брюнетка, – я возьмусь за вашу группу.       Рот Юи немного приоткрылся от неожиданного ответа, но, не успев ничего ответить, на её плечи навалились все музыканты, обнимая её от радости, а кафе снова разразилось оглушающими криками и аплодисментами.       Воспользовавшись этим разрушительным и безумным восторгом, Сара незаметно для всех подошла к двери и вышла на улицу, глубоко вдыхая чистый и свежий воздух.       Ей надо было бежать отсюда, бежать как можно дальше, потому что нахлынувшие чувства рвали её изнутри так безжалостно и жадно, что девушка уже начала задыхаться.       – Я знал, что ты долго там не останешься, – послышался голос позади брюнетки, который она, несомненно, узнала. – Ты никогда не любила шумные компании.       – Как и ты, – улыбнувшись печальной улыбкой, сказала Сара, после чего развернулась и увидела его лицо, такое знакомое, родное и любимое.       Дител стоял позади неё, выйдя из кафе вслед за ней, но вопреки своему разуму не понимая, почему он это сделал. Ему нужно было держаться от неё подальше, ему, да и ей тоже, нужно всё забыть и жить дальше, а для этого нужно, как можно меньше, а может и вообще не видеться.       Они смотрели друг другу в глаза, стоя на одной связывающей их невидимой нити, но между их душами и сердцами было огромное расстояние, которое уже ничем не сократить лишь по той причине, что один из них постоянно будет делать шаг назад, чтобы сохранять дистанцию. Но в то же время они оба чувствовали, как их тянет друг к другу.       – Я рад, что ты, наконец-то, пришла в себя, – сказал Лайсерг, встав слева от девушки и смотря вперёд, чтобы не встречаться с её серыми глазами. – Вернулась к себе обычной.       – Я тоже… рада, – напряжённо ответила Сара, после чего повернула к Дителу голову и, улыбнувшись, добавила: – В шкуре ганстерши я чувствовала себя неуютно.       Странное чувство одолело стойким и серьёзным малахитовым принцем, который почувствовал умиротворённость и лёгкость. Они оба стояли, немного улыбаясь, после чего резко и одновременно засмеялись над такой английской и местами даже не смешной шуткой.       Совершенно другие эмоции и чувства сейчас царили внутри кафе, которое до сих пор содрогалось от шума поздравлений. Юи еле-еле успела вынырнуть из толпы и теперь наткнулась на такие нужные ей глаза, которые смотрели на неё с другой стороны кафе, а как только заметили её, сразу же наигранно отвели взгляд а-ля «Я всё ещё обижен».       Но Вэй и не рассчитывала на то, что Тао подбежит к ней, махая помпонами, поэтому просто усмехнулась и начала искать человека, которого она хотела поблагодарить за этот выпавший на её долю шанс. Но Сары нигде не было. Юи мотала головой из стороны в сторону в поисках брюнетки и совершенно случайно её взгляд пал на прозрачную дверь из кафе, за которой стояла Вайтвуд в компании Дитела и смеялась, с нежностью смотря на него.       Сначала это было непонимание, а когда Юи увидела взаимные чувства со стороны Лайсерга, улыбка шатенки потухла, как задутая свеча, а в глазах начало появляться огромное чувство обиды на саму себя.       Видя расстроенное состояние своей подруги и переведя свой нахмуренный взгляд на то, куда смотрела Вэй, Рен недовольно цыкнул, раздражаясь от того, что его подруга расстраивается из-за этого английского мачо. Стоять здесь и дать волю своим чувствам, чтобы все это видели, Юи не хотела, поэтому быстрым шагом направилась к коридору, ведущему в туалет, а Рен быстро встал и, не теряя ни секунды, последовал вслед за ней, сопровождённый взглядом Асакуры, который решил не вмешиваться и молился, чтобы Тао не затупил, как всегда.       Закончившееся спонтанное и необъяснимое веселье на улице сменилось снова тишиной. Лайсерг и Сара стояли рука об руку рядом, но их взгляды были направлены в разные стороны.       – Знаешь… – начала говорить брюнетка, по лицу которой бил лёгкий мягкий ветерок, – когда ты ушёл, я обезумела от ненависти к самой себе и была готова убить весь мир, – даузер не перебивал девушку лишь по той причине, что ему не было, что сказать. Он стоял спокойно, потупив взгляд вперёд в неизвестность, и только участившееся дыхание говорило о том, что он чувствует разрывающие его изнутри чувства. – Я опустилась до того, что была готова убить человека, – с печалью произносила Сара, – но знаешь… то, что ты сказал мне в тот день в моём доме, заставило меня всё осознать. Ты сказал, что любишь её, – горькая усмешка вылетела из души брюнетки после этих слов. – Я, конечно, не хотела в это верить, но… с каждой новой попыткой вернуть тебя себе я понимала, что это бесполезно.       – Ты сдаёшься? – не столько с надеждой, сколько с изумлением спросил Лайсерг, а в душе замолился, чтобы Сара этого не заметила, и слава духам, так и вышло.       – Помнишь, я сказала в том переулке, что докажу тебе свою любовь? – с большим усилием заставляя себя произносить эти слова, едва сдерживала слёзы Сара. – Так вот, моё доказательство будет заключаться в том, что я оставлю тебя в покое. Лицо малахитового принца даже не дёрнулось в этот момент, но в сердце раздался ужасный скрежет стекла, которое обрезало все артерии, ведущие к сердцу.       – Если ты любишь человека, значит, ты должен желать ему счастья, – процитировала Вайтвуд известное всем изречение. – Даже если твоё счастье не связано со мной, – с болью дополнила девушка, почувствовав, как по щеке пробежала несдержанная слеза. – Я лишь хочу, чтобы ты знал, – шмыгнув носом, подняла голову Сара, вдохнув воздух полной грудью, и обратила свой взор на Лайсерга, который смотрел всё также вперёд, не показывая ни одной эмоции. Её молчание дало понять, чтобы он посмотрел на неё, а это далось ему с большим трудом. Посмотрев в эти серые глаза, которые говорили своё «прощай», Лайсерг почувствовал, как изнутри его начало колотить, а дыхание участилось, – чтобы ни случилось, ты всегда можешь на меня рассчитывать.       Он больше не мог смотреть ей в глаза, он больше не мог сдерживать то, что так отчаянно хоронил в своей памяти от неё и главное - от себя, поэтому отвёл взгляд и коротко ответил:       – Я желаю тебе счастья, Сара.       Этот быстрый ответ, да плюс и отведение взгляда, заставили понять, а точнее подумать девушку о том, что Лайсергу уже надоело про всё это слушать.       Бессмысленное сотрясание воздуха. Он не вернётся к ней, и Вайтвуд это прекрасно теперь понимала, поэтому снова опустила глаза и, произнеся слова прощания, пошла по дороге обратно к своему нынешнему дому, даже не подозревая, что взгляд малахитовых глаз смотрит ей вслед, но уже с невыносимой болью.       Наконец-то, Дител смог выдохнуть и снять с себя до боли фальшивую маску безразличия, сменившуюся естественным лицом, которое претерпевало мучения.       Лайсерг, стиснув зубы, стоял, запрокинув голову назад, и тяжело дышал, закрыв глаза. Не было ни конца, ни края той боли, что сейчас пронзала каждую клеточку его души.       Тяжело выдохнув и пытаясь привести себя в уравновешенное состояние, он открыл глаза и отошёл от стены, но в ту же секунду заметил, как за одним из переулков скрылся молодой Патч, одаривший его презрительным взглядом.       На место недавним мучениям пришла ярость, а также мощное и самое болезненное воспоминание Дитела, которое расставляло все точки в этой парадоксальной неизвестности.

Начало Flashback.

Два месяца назад.

      В кабинете главы совета Патчей, который располагался на двадцатом этаже большого здания, сейчас стоял просто неимоверный гул и шум. Молодые Патчи ругались со старожилами, которые были ещё во времена прерванного турнира.       – Она опасна!       – Пускай не лезет, куда не следует!       – Да устранить её, и дело с концом!       Вот такие громкие и безжалостные слова вылетали из уст молодых членов совета, которые были просто вне себя от злости.       – А ну замолчали! – повысил голос самый старший Патч в лице Голдвы, который сидел в удобном кресле за большим столом из красного дерева. По его команде все сию же секунду стихли, а он повернул голову вправо, посмотрев на молодого даузера, стоявшего ко всем спиной и смотревшего в окно. Его взгляд отражался в стекле, которое было тёмным из-за наступившего на улице вечера, и в нём никто не мог ничего увидеть, ведь он был словно стальной сейф с мощными засовами, внутрь которого зайти позволено только знающим код.       – Лайсерг, что скажешь? – обратился к даузеру Голдва, пронзительным, но в то же время мягким взглядом смотря на него.       – Я бы на её месте поступил бы так же, – коротко и немного хрипло ответил Дител, но его слова воспринялись, как рванувшая бомба.       – Ну, конечно! – проголосил какой-то молодой парень в белом пончо. – Да он её всё время выгораживает!       – Да, – согласился с этим Патчем другой парень лет двадцати пяти. – Она уже несколько раз следила не только за ним, но ещё и за нами! А он её всё равно оправдывает!       – Замолчите, бесчувственные чурбаны! – взбесился член совета, в лице которого можно было узнать Силву. – Он и так горбатится ради ваших жизней, а вы…       – Довольно! – снова повысил голос Голдва, поглядывая на молчащего и всё так же смотрящего в окно Лайсерга. – Выйдите все.       – Но Голдва… – начал возникать молодой Патч, который больше всех кидался на Дитела с обвинениями.       – Вышли, я сказал!       Скрипя зубами от злости, молодое поколение Патчей с неохотой встали со своих мест и вышли в коридор.       – Силва, Калим, вы тоже, – сказал Голдва, на что оба Патча переглянулись и спокойно, без возмущений, покинули кабинет вслед за остальными.       Как только дверь щёлкнула, в помещении воцарилась гробовая тишина, которая нарушалась лишь тихим тиканьем часов. Голдва косился на стоящего около окна даузера, который не говорил ни слова, и понимал, что тот не начнёт разговор первым. Встав с кресла и медленно подойдя к нему, старейшина встал рядом с таким тихим и молчаливым парнем и тоже начал смотреть в окно.       – Лайсерг… – начал говорить Голдва, но его сразу перебил холодный голос малахитового принца, который был очень подавлен.       – Что вы хотите, чтобы я сделал?       – Ты и сам знаешь, что именно, – с сожалением и сочувствием произнёс Голдва.       Конечно, Лайсерг знал - было трудно не догадаться о том, что он должен порвать со своей девушкой, которая уже в третий раз приставляла к нему слежку. Но Дител всегда её прощал, прекрасно понимая, почему она так поступает. Он ведь никогда ничего не рассказывал ей о том, почему он так неожиданно срывался от неё, стоило лишь ему ответить на звонок. Поэтому нельзя удивляться тому, что в сердце его девушки родилось недоверие.       Но порвать с ней… хм… нет. Он любит её очень сильно, любит так, что готов ей прощать всё на свете, лишь бы она была с ним. Это зависимость? Да. Зависимость, которую не излечить никому.       Усмехнувшись так, словно ему предложили что-то из ряда вон выходящее, Дител резко развернулся и направился к выходу, не желая больше слушать этот бред, но одна-единственная фраза заставила его остановиться и посмотреть на всё с другой стороны медали.       – Если не ради нашего дела, то ради неё самой.       Дител резко остановился, так и держа руку на ручке двери, но не поворачиваясь лицом к Голдве. Его глаза наполнились непониманием, на которое был дан сию же секундный ответ.       – Если она обо всём узнает, она захочет тебе помочь. А помощь нам равносильна смерти, ты и сам это неделю назад ощутил на себе. Так неужели ты допустишь, чтобы она ввязалась во всё это и рисковала своей жизнью?       И снова никакого ответа не последовало от Лайсерга, стоящего спиной к главному Патчу. Его зубы были сильно сжаты, глаз сужены от боли, а разум резко выиграл у сердца этот раунд.       Голдва не видел, но чувствовал, что даузер всё понял, поэтому, когда тот открыл дверь и хотел выйти, дал ему последнее наставление:       – Лайсерг… она должна тебе поверить, поэтому постарайся быть убедительным.       Дальше раздался мощный и яростный хлопок двери, в который были вложены все чувства, все эмоции молодого зеленоглазого даузера, а в кабинете остались лишь искреннее сочувствие и жалость, исходящие от Голдвы.       Спустившись по лестнице на первый этаж, тем самым предоставив себе время для размышлений, хотя и не понимая, для чего оно ему, ведь и так всё понятно, малахитовый принц хотел убежать, раствориться, исчезнуть с лица земли, чтобы никто его не нашёл и чтобы этот кошмар оказался всего лишь сном.       Но, как всегда, найдутся люди, что «помогут» тебе понять всю реальность этой жизни.       – Эй, Дител, – остановил Лайсерга насмешливый голос, который раздался у него за спиной в тот момент, когда он уже был готов выйти из здания. Не поворачиваясь к наглецу, осмелившегося вторгнуться в его пространство, пропитанное болью, малахитовый принц замер, сцепив зубы и ожидая продолжения, – в следующий раз выбирай себе девушку, которая не суёт свой нос в чужие дела.       Глаза, полные ненависти, могли бы сейчас с лёгкостью расплавить входные стальные двери, которые оказались единственным объектом столкновения с этим взглядом. Руки сжались в кулак так сильно, что ногти начали впиваться в ладони, разрывая кожу, но молодой парень, собрав всё до последней капли своё самообладание, сдержался и, просто проигнорировав, вышел на улицу к своей машине, которая верно ждала его на улице.

Два часа спустя.

      – Я… я… я могу всё объяснить, – лепетала девушка, перед которой сейчас стоял её парень, такой злой и разгневанный.       – Ты ведь мне обещала, – сквозь зубы говорил малахитовый принц, который несколько секунд назад зашёл в холл большого особняка на окраине Лондона с тяжёлым сердцем, похоронив в себе все чувства, которые очень хотели выпрыгнуть из его души. – Ты обещала мне, Сара, что больше никогда не будешь за мной следить. Ты обещала мне верить!       Девушка содрогнулась, закрыв глаза от повышенного на неё голоса, который отозвался в каждом уголке огромного фае. Она никогда не понимала, почему так поступает: обещает, а потом срывается и делает всё наоборот. (Музыка: Би-2 и Чечерина – Мой рок-н-ролл. От Автора: продолжительность песни 6:45)       – Лайсерг, пожалуйста, – утирая слёзы, промямлила Вайтвуд, чувствуя ужасное настроение парня, который резко отвернул от неё голову, сцепив зубы.       Ей казалось, что он так зол, что ему аж противно на неё смотреть, но на самом деле та ярость, которая была сейчас на лице молодого даузера, была лишь следствием отвращения к самому себе. Он заставил плакать любимую девушку, которой говорит все эти слова лишь ради её же блага. Да из-за её слёз он был готов в ту же секунду пустить себе пулю в лоб.       – Я просто не знала, как мне ещё узнать то, что ты от меня скрываешь, – хлюпая носом, говорила брюнетка, чувствуя, как ей не хватает воздуха. – Почему ты никогда мне ничего не рассказываешь?!       – Потому что это тебя не касается, и не лезь туда, куда тебя не просят! – был вынужден грубо отозваться Лайсерг, снова общаясь с девушкой на высоких до предела нотах.       – Тогда о каком доверии ты меня просишь?! Как я могу тебе доверять?! – взбунтовалась Вайтвуд, у которой начали сдавать нервы, и которая даже не представляла, что сама дала толчок к концу.       – Ну что ж, прекрасно! Раз ты мне не доверяешь, то не вижу больше смысла продолжать мучиться!       – Что? – испуганно пропищала Сара, которая до этого момента повышала голос лишь по той причине, что хотела достучаться до сознания и понимания парня. Но он воспринял, по её мнению, всё совершенно по-другому.       – Хватит, – тупя взгляд ярости в пол тихо, по сравнению с недавним криком, произнёс Дител, сузив глаза от боли. – С меня хватит.       Эти слова были последними, что смог выдавить из себя Лайсерг. Он, не желая ни минуты, ни секунды, ни мгновения оставаться здесь и слышать то, как до Сары сейчас дойдёт осознание того, что произошло, и как она начнёт плакать, развернулся и направился быстрым шагом на улицу, оставив брюнетку стоять с лицом наполненным страхом.       Она стояла, как тонкий колосок в поле, который сломается, стоило бы ветру дунуть в её сторону, и ничего не понимала сердцем. Её разум уже давно всё осознал и был уверен в том, что эти слова имеют лишь одно значение, лишь один исход, который привёл к гибели всех отношений, но сердце отказывалось в это верить, мало того, оно было полностью сбито с толку, ведь такого просто не могло произойти.       Когда по щекам потекли мощные и новые потоки слёз, как весенняя капель во время первого дня весны, когда до слуха брюнетки долетел звук заведённого мотора машины, вот тогда-то Сара и вздрогнула, скинув все цепи непонимания со своего сердца.       – Нет, – с испугом и мольбой тихо произнесла девушка, а после чего её душа закричала сама по себе. – Нет!       Рванув с места на высокой скорости, Вайтвуд, как пробка из шампанского, вылетела на улицу и увидела, как чёрная иномарка не просто уезжает, а улетает прочь из её дома, увозя с собой весь смысл её жизни и самое ценное сокровище.       – Лайсерг! – сорвалась на хриплый крик девушка, побежав за машиной, которую, ясное дело, не смогла бы догнать. Но споткнулась на последней ступеньке лестницы, а, повалившись на колени, закричала что есть мочи, срывая голос до конца и утопая в потоке слёз. – Нет!

***

      Уже ночь. Коварная, зловещая и безжалостная ночь. Унылый Лондон погрузился во тьму, с которой боролся лишь освещением уличных фонарей.       Но, несмотря на то, что в это время люди должны прибывать в мире снов, на дорогах ещё много машин, за рулём которых сидели люди, спешившие куда-то - возможно, в тёплую кровать, а может, на встречу к любимому человеку.       И лишь одна машина, несущаяся сейчас на большой скорости по одной оживлённой дороге Лондона, не спешит ни на какую встречу, вопреки своей скорости - она лишь уносит её обладателя в неизвестность, чтобы спрятать его от посторонних глаз и заставить забыть всё, что только что произошло в большом особняке семейства Вайтвуд.       Но разве это возможно так просто забыть? Возможно ли лишь щёлкнуть пальцами, приказав своему сердцу успокоиться, и стереть все чувства? Нет, конечно. Возможно только сдержать эмоции, заткнув их в самый глубокий угол своей души. Но, как известно, даже самый жёсткий и умелый контроль может треснуть по швам, особенно если сдерживать эмоции в течение очень долго времени, постоянно обуздывая их и никому не показывая.       Как раз сейчас, пронёсшись на огромной скорости вдоль крепости Тауэр и промчавшись дальше на Тауэрский мост, который являлся один из символов Лондона, молодой зеленоглазый юноша вёл машину в таком ужасном, раздавленном состоянии, что был готов в любой момент потерять контроль над управлением и пуститься с моста на корм рыбам.       Отчаянные попытки снова вернуть своё самообладание увенчивались полным провалом, в отместку заставляя сердце больно сжиматься, а рот - хватать нужный воздух, зажмуривая на доли секунды глаза.       В голове стоял невыносимый гул, создававший помехи и мешавший парню что-либо понимать, а руки начало сводить судорогой, пронзая маленькими невидимыми иголочками. Напряжённое лицо то освещалось, то погружалось во тьму, подобно его тяжёлому дыханию, каждый раз, когда он проезжал новые фонари, расположенные по всему мосту на обочине.       Чувствуя, что он больше не в состоянии держать руль, малахитовый принц резко прижался к обочине, даже не думая о том, что там останавливаться нельзя, после чего быстро вышел из салона и направился к парапету моста, тянувшегося через реку Темзу.       С каждым новым шагом дышать становилось труднее так, что ноги подгибались, а тело начало ломать и трясти в нервных конвульсиях, словно он был наркоманом во время ломки.       Упав руками на перила, словно желая столкнуть их в реку, Дител закрыл глаза, повесив голову, и крепко сжал глаза, пытаясь сдержаться, но рассерженные чувства, которым не давали выхода, брали своё.       Глубокий вдох и резкий выдох, и снова вдох и выдох, но уже с меньшим периодом. Голова разрывалась от боли, пронзавшей тысячами иголок виновный во всём мозг парня. Жадный вдох и…       – АААААА!!!       Чувства взяли своё, оповещая о боли парня реку Темзу и весь Тауэр. А дальше в душе была лишь пустота...

Конец Flashback.