Лучшие друзья

      Когда Дител успокоил своё снова взбунтовавшееся сердце, когда его трезвый и расчётливый разум вернулся в реальность, которая заключалась в том, что ему надо как можно быстрее забыть Сару, хотя бы ради самого себя, вот тогда-то малахитовый принц и решил вернуться обратно в кафе, в котором до сих пор не могло успокоиться буйное веселье по поводу успеха группы.       Стоя в дверях и смотря на радующуюся толпу фанатов, Лайсерг не мог заставить себя пойти туда и разделить весь праздник вместе с ними, поэтому, не желая портить торжество своим ужасным настроением, он тяжело выдохнул и ноги сами собой понесли его в сторону коридора, ведущего к туалету.       Дойдя до развилки, где слева находился мужской туалет, а справа - женский, Лайсерг взялся за ручку двери, как вдруг услышал из «кабинета задумчивости» напротив тихое всхлипывание, а потом голос… голос Юи.       – Рен, – с мольбой, хлюпая носом, произнесла девушка, давая понять Дителу, что Вэй там не одна, и в этом он убедился, когда через приоткрытую дверь увидел небольшой холл, где девушки могли поправить макияж, стоя перед огромным зеркалом. По центру размещался пуфик на четыре персоны, на котором и сидела шатенка, а перед ней, присев на корточки, находился сам глава семьи Тао. Лицо шатенки было ужасно заплаканное, а взгляд потуплен в пол, чего не скажешь о лице Рена. Тот был немного раздражённым, хоть и пытался скрыть это, – скажи, что я делаю не так?       – Хватит, Вэй, ты сейчас опять решила самоунижением заняться? – раздражённо задал риторический вопрос Тао, который то сжимал зубы, то тяжело выдыхал от того, что никогда не мог спокойно смотреть на слёзы своей подруги. – Почему ты всегда ищешь проблему в себе? Ты не допускаешь мысли, что ты ему просто не нравишься, как девушка?       – Я допускала об этом мысль, Рен, – утирая слёзы, печально произнесла шатенка, которая от переизбытка чувств начала икать, – но ведь ты узнавал, что ему нравится в девушках, и я ради него изменилась. Так вот я и не понимаю, что я делаю не так.       Стоя по ту сторону двери, Дител прислонился спиной к стене и откинул голову назад, измученно прикрыв глаза. Он испытывал сейчас лишь одно чувство – жалость. Да, несомненно, Юи ему нравилась, даже очень. Как такая весёлая и сильная девушка не может не нравиться? Но, как всегда это бывает, по щелчку пальцев нельзя так просто взять и забыть прежние чувства, тем более, если они были настоящей любовью.       Хотя можно попробовать перебить…       Как говорится, клин вышибают клином. Возможно, для того, чтобы разлюбить, надо попытаться завязать отношения с другой. Это подобно пластырю на ноге, надо срывать сразу и без промедлений, а не тянуть, продлевая мучения.       – Он всегда так искренне мне улыбался, – снова вернул Лайсерга в реальность голос Юи, заставив его всё так же стоя у стены повернуть голову вправо в сторону двери, – а сегодня он даже не смотрит на меня.       После этих услышанных слов Дител вжал пальцами уголки своих глаз в переносицу, нервно и с долей иронией помотав головой и одними губами произнеся: «Идиот».       Это ругательство было только в его свой собственный адрес по той причине, что он совершенно забыл об этом. История Юи, которая была подслушана вчера ночью, так сильно шокировала Лайсерга, что он забыл обо всём на свете, погрузившись в собственные мысли.       Нет, у него не было никакого негатива по отношению к шатенке, только восхищение и удивление. Когда он услышал историю про дорэи, то был совершенно сбит с толку, обескуражен и крайне шокирован. Как такое хрупкое и нежное создание могло быть в рабстве, да ещё и выжить? Это никак не укладывалось в голове даузера, и, разумеется, он большую часть дня очень сильно тормозил, даже не подозревая о том, что вызывает у Юи чувство разочарования.       Хотя теперь он и сам испытывал то же самое чувство разочарования, но только по отношению к самому себе и ни к кому больше. Лайсерг уже несколько лет думал, что его ничто не сможет удивить на этой земле, он многое повидал, многое претерпел, но, как оказалось, это не так.       – А вчера появилась эта девушка, – продолжила объяснять Вэй, заставив Дитела встрепенуться от упоминания Сары и того, что же подумала Юи, – и он в неё точно влюбился, я это вижу. Как, Рен, как ей удалось за два дня сделать это?       И снова жалость. Снова это противное чувство, которое отобразилось в глазах малахитового принца, рвёт его душу. Он бы хотел дать Юи то, что она хочет. Возможно, ему бы это пошло на пользу, ведь она его так любит, боготворит, как великого духа. А что ещё нужно для счастья? Правильно. Чтобы тебя любили. Но была одна причина, почему Лайсерг так и не делал явных шагов навстречу Вэй, и эта причина… Рен.       Как бы Тао сейчас его ни ненавидел, он до сих пор оставался его другом, в котором Дител прекрасно видел огромную и сильную любовь по отношению к Юи.       До сегодняшнего момента Лайсерг пытался разжечь в его сердце огонь, который сможет разбудить в нём чувства, и который поможет ему сделать шаг из разряда «дружба» к разряду «любовь», но, вопреки всей логике, Рен не мог перешагнуть через это, тем самым каждый раз вгоняя Лайсерга в сомнение, а любит ли он её?       Может ему достаточно дружбы с ней?       Но ответ, который произнёс Тао, снёс всю жалость и нерешительность Лайсерга, как ураган, обрушившийся на город, а также последние отголоски дружбы.       – Так она его бывшая девушка. Ты не знала? – сказал с долей усмешки и явным коварством Тао, у которого в голове промелькнула одна замечательная мысль. – Не удивлюсь, если он решил вернуться к ней.       А вот это уже считается ударом ниже пояса. Дител, стоявший около двери, просто опешил и чуть не засмеялся от изумления и наглости. Его заштормило из стороны в сторону от негодования, а также было непреодолимое желание кого-нибудь треснуть, желательно Рена.       Браво, Тао! Что ещё сказать?       Рен прекрасно знал, что у Лайсерга нет намерений возвращаться к Саре, но он решил выставить Дитела с такой стороны, что тот может крутить шашни сразу с двумя девушками.       Как низко!       Именно в этот момент все узы дружбы были разрушены, потому что Лайсерг просто не ожидал такой низости и такого лицемерия со стороны Тао, который играл совершенно не по правилам.       – Что? – с удивлением икнув, переспросила Юи, не веря своим ушам.       Надо принимать решение. Дител метался по полу взглядом и решал, что же делать.       Если Тао сейчас продолжит гнуть лживую линию в свою сторону, то Юи отступится от Лайсерга. Поэтому вопрос, который поставил сам себе Дител, звучал так: «Бороться за Юи или нет?»       А с какой стати нет? Он тоже заслуживает счастье, и Лайсерг был уверен, что именно такая девушка, сильная духом, сможет дать ему всё то, что нужно для человека, мечтающего о любви. Был ли страх того, что Вэй тоже будет лезть в не касающиеся её дела Лайсерга? Не имея ни малейшего основания для того, чтобы твёрдо утверждать это, Лайсерг почему-то был полностью уверен в том, что Вэй не будет так сильно назойлива. Но был ещё один нюанс, который волновал сердце даузера.       Рен не отступится, и Дител это прекрасно понимал. Пусть он ещё и не признаётся, что любит Юи, но он обязательно на подсознательном уровне за неё будет бороться.       Ну и пускай борется, Лайсерг не намерен отступать или уступать такому бесчестному человеку, как Тао. И, как говорится, пусть победит сильнейший!       – Что ты сейчас сказал? Она была его девушкой? – шокированная этим заявлением переспросила Юи, смотря на сидящего перед ней Рена глазами, полными удивления и шока.       Тао смотрел в её недавно заплаканные глаза с долей сарказма и доминирования, что придавало ему немного стервозный вид.       – Не на того человека ты запала, Вэй, он же…       Но тут дверь в женский туалет резко отварилась и на пороге, сияя своей улыбкой, появился Дител, который смыл всю усмешку с лица Тао и заставил его зубы сойтись так плотно, что ещё чуть-чуть бы и они сломались.       – О! – сделал удивлённое лицо Лайсерг, которое могло бы сравниться только с удивлением Юи, опешившей от такого самоуверенного вторжения в женский туалет. – Вот вы где! Вас там все уже обыскались, а в частности тебя, Юи, – пройдя внутрь, сказал Лайсерг, пытаясь выглядеть самым добродушным в мире человеком.       Как только даузер ступил через порог женского туалета, Юи резко вскочила с пуфика и встала боком к нему, встав перед зеркалом и делая вид, словно она прихорашивается. На самом же деле, Вэй пыталась привести своё красное лицо в более или менее естественный цвет, чтобы Дител ничего не заметил.       – Хм… – встав с корточек, наигранно изумился Рен, – а это так принято в Англии, заходить в женский туалет без стука?       – Хм… – передразнил его Дител, переведя взгляд от Юи на Рена, который впервые увидел в глазах Лайсерга такой опасный и враждебный огонёк, говоривший о неизбежности столкновения, – а у вас в Японии принято в туалете заседать всем вместе, независимо от пола?       – Знаешь что… – сквозь зубы начал огрызаться Рен, но его ждал бросок на опережение.       – Да знаю, знаю, я тебе противен, – пожав плечами, с ядовитой улыбочкой произнёс Дител. Ещё раз усмехнувшись тому, как Тао растерялся от такого ответа, Лайсерг снова развернул голову к Юи, вертящейся у зеркала, и сказал: – Юи, тебя Сели искала.       – Да? – растерянно отреагировала Вэй, натягивая чёлку на глаза, пытаясь выглядеть как можно более естественней. – Хорошо, я тогда…       – Юи, – преградил ей путь рукой Дител, – ты что, плакала?       – Нет, – засмеявшись нервным смехом, который она надеялась сделать естественным, произнесла Юи, не поднимая головы, – я просто пальцем в глаз попала… случайно.       – М, – произнёс Лайсерг, чувствуя, что он поздно вмешался, и Рен уже успел переменить настроение своей подруги. Срочность в координальных действиях была неоспорима, ибо Юи всё дальше и дальше была готова отдалиться от него. – Юи, – снова остановил шатенку Дител, развернувшись и нагнав её взглядом около двери, – мне очень понравилось, как ты пела.       Медленно и аккуратно обернувшись, Вэй подняла глаза на малахитового принца, который снова улыбнулся ей такой нежной и доброй улыбкой, что Юи встала в ступор, ничего не понимая. Ещё утром он был так холоден, а сейчас снова стал самим собой. И что с ним творится, девушка абсолютно не понимала.       – Правда, у тебя хороший голос, – снова заверил в правдивости и искренности своих слов шатенку Лайсерг, смотря на неё с добротой и улыбкой.       Почувствовав безумный прилив надежды, счастья и радости, Вэй, как самая последняя дурочка, заулыбалась и испытала ужасное смущение.       – Спасибо, – пролепетала Юи, стеснительно отводя взгляд. – Ладно, я тогда… это… того, ой, – врезавшись в дверной косяк, запиналась от влюблённого нервоза Вэй, – я пойду к Сели… да.       – Ага, – умиляясь такому смущению, просиял ей вслед улыбкой Дител, но как только дверь туалета закрылась, от его доброй и искренней улыбки не осталось и следа.       Она потухла точно так же, как и зажглась, то есть мгновенно, а сменившееся раздражение, которое сидело в нём на протяжении всего разговора, отобразилось на его лице. Он аж спиной чувствовал эту убийственную ауру Рена, беснующуюся и разрушающую, но вместо логического страха, который должен по логике вселиться в тело каждого, кто увидит Тао таким, Лайсерг испытывал лишь удовлетворение и насмешку.       – Совсем страх потерял? – с хрипотцой в голосе, из-за нахлынувшей злости, процедил Тао, смотря в спину, стоящего перед ним Дитела.       – По отношению к тебе у меня его никогда и не было, – парировал его резким ответом Лайсерг, но следующие слова главного соперника заставили его резко стать серьёзным.       – Повернись, – приказной тон со стороны Рена означал лишь одно: сейчас будет самый настоящий мордобой, но вот только Лайсерга это немного рассмешило в том плане, что, оказывается, у Тао ещё есть честь, которая не позволит ему напасть со спины. Атмосфера этих секунд стала очень напряжённой, словно в момент обезвреживания бомбы - даже воздух стал холодным и был пропитан злобой и яростью, исходящих от обоих парней, которые стали дышать с каждой секундой всё тяжелее и тяжелее. А буквально через минуту, когда Лайсерг сжал крепко зубы и начал медленно поворачиваться, имея на лице все оттенки ненависти, только его блестящий рефлекс помог ему не получить удар прямым кроссом в челюсть.       Прервав его удар, захватив кулак в свою ладонь, малахитовый принц и сам в ту же секунду свободной правой рукой начал наносить удар, но и Тао-то тоже не промах в этом деле - он также остановил его удар, поэтому теперь оба парня стояли, вцепившись друг в друга, борясь на руках и испепеляя взглядом.       Но тут…       – Разошлись! – оттолкнув обоих парней в разные стороны, прилагая при этом огромное количество усилий, вмешался неизвестно откуда появившийся Асакура, встав между ними.       Когда Йо увидел, как Лайсерг направился в туалет, он не придал этому значения, ведь пока там была Юи, они бы вряд ли что-то при ней устроили. Но, как только Вэй вернулась с красным носом после рыдания, а Рен и Лайс - нет, Асакура, как ошпаренный, вскочил и побежал в туалет, но в первый раз ошибся, забежав в мужской, а, когда нашёл их в женском, они уже были готовы порвать друг другу глотки.       – Вы что, сбрендили?! – переводя гневный и возмущённый взгляд с одного на другого, начал нравоучения Йо. – Давайте, разукрасьте тут друг друга, а потом пойдём и вместе посмеёмся у всех на глазах над вашими красивыми физиономиями!       Слова Асакуры хоть и несли в себе правду и здравомыслие, но совершенно не доходили до адресатов, которые стояли, разделённые живой преградой в виде Йо, и которые смотрели друг на друга, словно два больших и злых добермана.       – Что, Тао?! – с яростной усмешкой, которая выражала явное презрение, начал первым Лайсерг, смотря Рену в глаза, полные злобы. – Играть честно мы не умеем, да?       – Кто бы говорил о честности, – сделав шаг вперёд, но наткнувшись на локоть Асакуры, который преградил ему путь, процедил сквозь зубы глава семьи Тао. – Разве крутить сразу с двумя девушками – это честно? – после этих слов глаза Дитела стали тёмно-тёмно зелёного цвета и в них с новой силой заполыхал огонь ненависти и разрушения. – Ох, как бы я хотел, чтобы Вэй, наконец-то, увидела твоё настоящее лицо! – с раздражением усмехнулся Тао, покрывая весь этот фарс слов ужасным, просто зашкаливающим сарказмом.       В эту же секунду Йо приготовился уже держать Лайсерга, но вопреки всему Дител не двигался, а, переведя на него взгляд, Йо увидел на его лице ничего хорошее не предвещающие раздумья и нервную улыбку, которая попахивала сильным и мощным духовным ударом.       Смотря на Рена немного прищуренным взглядом и изредка усмехаясь, Дител всё-таки набрал в лёгкие побольше воздуха и с самым невозмутимым в мире лицом и с кривой усмешкой произнёс:       – Говоря о лицемерии, Рен Тао, не забудь посмотреться сначала сам в зеркало. Я уже говорил тебе однажды, а теперь, увидев всё собственными глазами, убедился в своей теории окончательно: она не любит тебя, вот поэтому ты и заглушал эту боль, ища в других девушках утешение, – Йо было очень трудно в этот момент сдержать Рена, но всё же ему это удалось, а слова Лайсерга очень сильно резанули ему слух и заставили о многом задуматься, особенно, когда Дител всё с тем же презрением продолжил: – Согласись, странно, что когда появился я, ты моментально перестал увлекаться случайными связями? А всё дело-то в том, что ты думал, что Юи всегда будет с тобой, а сейчас почувствовал, что это не так. Хм… да, гормоны в голову у тебя сильно ударили, – кивая изумлённо головой, произнёс с издёвкой Лайсерг, – хотя я тебя не осуждаю, даже отчасти понимаю и сочувствую. Быть рядом с любимой девушкой и не иметь возможности даже прикоснуться к ней – это очень тяжело, – услышав это, Асакура свёл брови на переносице, а, посмотрев на Рена, увидел, что ему на это даже нечего сказать. – Что ж, – невинно вздохнув, вздёрнул одну бровь вверх Лайсерг, – как мы с тобой уже однажды и обсуждали, теперь я и ты – враги. И знай, я от Юи не отступлюсь, какую бы ты чушь ей обо мне ни говорил.       Сказав последние слова с раздражительным упрёком, Дител развернулся и быстрым шагом вышел из туалета, на прощанье хлопнув дверью.       Гробовое молчание, воцарившееся после ухода малахитового принца, сменило атмосферу ярости на атмосферу подавленности. Йо стоял боком перед Реном и метался по полу растерянным и полным ужасающего удивления взглядом. Как такое возможно? Как Йо мог этого не понять? Ведь всё же шито белыми нитками по тёмной ткани.       – Рен, – не верящим голосом обратился к Тао Йо, всё так же смотря в пол, – это правда?       Но ответа не последовало, вместо этого была гробовая тишина, из-за которой Асакуре пришлось поднять взгляд на друга и увидеть его болезненно закрытые глаза и сцепленные зубы.

Начало Flashback.

Полгода назад.

      Лицо молодого шамана совсем чуть-чуть освещалось сверху приглушённым светом встроенных фонарей в барную стойку одного из клубов Токио, в котором сегодня было не так шумно, как, например, по выходным.       Вертя большим пальцем пузатый стакан, зажатый в руке, в котором находился обжигающий рецепторы напиток виски, молодой парень, глава семьи и корпорации Тао, уже немного помутнённым взглядом смотрел на то, как содержимое плещется из одной стороны в другую. Его мысли были далеки от окружающей его действительности, и думал он об одной вещи, которая вот уже полгода была ему известна, но проявилась лишь сегодня.       «Моя совесть никогда не позволит мне жить за чужой счёт. Даже за счёт друга» – каждые полчаса представал перед глазами Рена образ шатенки, который говорил эти слова.       Мог ли он знать, что спустя полгода после того, как он узнал всю правду о своей подруге, он поймёт то, что чувствовал к ней на протяжении всех этих четырёх с половиной лет? Мог ли он знать, что столкнётся с таким чувством под названием «любовь», которое никогда не испытывал и не был уверен в том, что испытает?       Кто-то скажет: «Четыре с половиной года?! Он не мог понять такой простой вещи?!», а кто-то ответит: «Да». Просто и коротко ответит, вгоняя всех в непонимание и шок, заставив растеряться и хватать ртом воздух в поисках новых аргументов.       Для такого человека, как Рен, который прошёл через огонь и воду, который ощутил на себе всю тяжесть и боль этого мира, принесённых не от кого-либо, а от родных людей, очень трудно понять, а тем более сознаться в том, что у него в сердце зародилась и развивается, подобно раковой опухоли, любовь во всех её проявлениях счастья и боли.       Счастье было мимолётным, ведь эти полгода очень тесного общения и времяпрепровождения с Вэй были подобны мигу, а теперь на это место пришла боль. Боль осознания того, что любимая девушка никогда не будет с ним.       Поводом к такому твёрдому заявлению и уверенности послужило то, что Вэй никогда не видела в Рене парня в любовном смысле. Для неё он был лишь другом вот уже четыре с небольшим года.       И снова кто-то спросит: «И что с того? Неужели нельзя подарить ей пару букетиков цветочков, конфетки, подёргать бровями и заставить её влюбиться в Рена? Тем более перед Тао ещё не устояла ни одна девушка».       Вот в этих-то цветочках и конфетках, а также в Рене и есть проблема.       Снова вспоминаются слова девушки, что заставляют молодого шамана, сидящего на барном стуле, тяжело выдохнуть и измученно прикрыть глаза, ощущая во рту привкус тлена от употребления спиртного.       Она никогда не будет от него зависеть. Слишком гордая, слишком честная, слишком правильная – всё это о Вэй, и всё это те преграды, которые никогда не позволят Тао сделать шаг к пути реформирования дружбы в любовь. Если он и Юи станут больше, чем друзьями, девушка постоянно будет испытывать то, что называется «птица в клетке».       Рен это знал, понимал, но сделать с этим ничего не мог. Для Юи, которая большую часть своей жизни провела в неволе, оказаться в зависимости от состоятельного (и это, пожалуй, самое главное слово), человека из высшего общества равносильно рабству, из которого она вырвалась сравнительно недавно.       Тао не сможет не дарить ей подарков, которые она так не любит, считая их подачками. Хоть она никогда так и не говорила, но Рен это знал и понимал каждую неловкость во время того, когда он дарил ей что-то, а она не могла отплатить тем же.       Разность слоёв, разность статусов. Пожалуй, это и есть самая главная причина, почему Тао так боялся сделать шаг к Вэй в плане любви. Она не сможет такое принять, посчитав это жалостью, а, узнав обо всём, возможно, уйдёт, чтобы не терзать душу ни себе, ни ему.       И что же тогда делать?       Время – это единственное, что поможет ей привыкнуть к обычной жизни, устроиться в обществе, как полноценное звено, и, возможно, позже она посмотрит на Рена совершенно другими глазами.       Вот только здесь снова возникает проблема, ведь время – это понятие очень растяжимое, и сколько Вэй понадобится на реабилитацию, Тао не знал, а физиология не знает слова «подожди».       Да, как бы это ужасно ни звучало, как бы примитивно на уровне животных это ни выглядело, но Рен не мог преодолеть тягу к ней в физическом плане.       Каждый раз малейшее движение её хрупкого тела, поворот головы, звонкий смех или даже слёзы приводили Рена в состояние ломки, из-за которой он хотел подойти и покрыть поцелуями каждый миллиметр её кожи, собрать все её слёзы и сказать, что всё будет хорошо, и он рядом. Он хотел слышать её голос, истомно бормочущий его имя во время ощущения его губ на своём теле, хотел слышать сладостные стоны наслаждения и получать от этого колоссальное, ни с чем не сравнимое удовольствие.       – Привет, зайчик, – неожиданно вторгся в логичную цепь рассуждений Рена мягкий и бархатистый голосок девушки, из-за чего он нахмурил брови и повернул голову в сторону.       Рядом с ним, на соседнем стуле, сидела красивая шатенка с длинными волосами, одну прядь которых она накручивала на указательный палец, и с голубыми, словно небо, глазами.       Рен ничего не ответил, лишь выдохнул и вернул голову в исходное положение, снова уставившись на бокал с коричневой жидкостью, градусы которой слегка начали долбить его по голове.       – Эй, – мягко, но слегка обиженно произнесла девушка, подойдя вплотную со спины и шепча ему на ушко слова, – ты чего такой невесёлый?       – Повода нет, – коротко и холодно произнёс Тао, чувствуя, как девушка опаляет своим горячим дыханием его ухо и перебирает его волосы на затылке, но почему-то даже не противясь этому. (Музыка: 30 Seconds To Mars – The Kill (Full Version))       – Хочешь, я тебя развеселю? – промурлыкала девушка, закусив нижнюю губу.       – Не хочу, – как-то странно прищурив глаза, произнёс Рен, имея на своём лице краски отчаяния, но и одновременно усмешки.       – А чего хочешь? – спросила девушка, смотря на шамана полным желания взглядом и мысленно уже представляя себя в его объятиях.       Несколько минут длилось молчание парня, который смотрел в свой стакан взглядом сильной боли и претерпевая ужасные муки в области сердца. Девушка даже подумала, что её бой здесь проигран и ей ничего не светит, но в тот момент, когда она уже пожала плечами и начала отстраняться от не расположенного к ней парня, он всё же решился на то, что думал, никогда в своей жизни не допустит.       – Хочу всё забыть, – выдохнув и не смотря на девушку, словно он общался с пустотой, сказал Рен еле слышным голосом, после чего приподнял одну бровь и удосужил девушку взглядом. – Сможешь?       Немного удивлённо посмотрев на шамана, данная барышня лёгкого поведения усмехнулась и слукавила взгляд, почувствовав ещё один шанс.       – Смогу, – самоуверенно расплывшись в улыбке, сказала шатенка, ставя точку в прошлом Рене, которого все знали раньше.       Буквально через десять минут, кровать в одном из номеров отеля напротив прогнулась под тяжестью двух человек, которые сливались в страстном поцелуе. И эта страсть была рождена отнюдь не из любви, а из отчаяния и желания забыться со стороны парня и простого плотского желания со стороны девушки.       В каждом движении и действии парня чувствовалась грубость и ни малейшего намёка на нежность или глубокое чувство, но девушка даже не обращала на это внимания, ведь ей как раз это и нравилось.       Но надо сдерживать своё обещание, ведь шатенка уверила его в том, что он всё забудет, она не знала что именно, но это не имело значения, ведь заказы того, кто так красив собой, не обсуждаются, а исполнение не подлежит промедлению.       Её длинные, мягкие, словно тонкие нити шёлка, волосы спадали ему на грудь, щекоча его, но и одновременно доставляя странное для него чувство наслаждения, которое заставляло дыхание участиться, а глаза прикрыться в томительном ожидании большего. Жаркие поцелуи девушки, которые она прокладывала вдоль его красивого и накаченного торса, спускались всё ниже и ниже, а холодные пальчики, очерчивающие каждый барельеф на теле парня, заставляли его втягивать воздух сквозь зубы от ощущения приятной тяжести в области паха.       Это не было чем-то романтичным и желанным в трезвом уме и ясной памяти - это было безумием, на которое сам Рен не понимал, как решился. Он бы предпочёл, если бы ему удовольствие приносила любимая шатенка с карими цвета глазами, которая прекрасна для него, когда смеётся и когда плачет, а не эта дешёвая пародия на неё. Он так хотел дарить ласку и заботу взамен той, кого любит, но не все наши желания исполняются, даже если ты мультимиллиардер. Можно купить всё на этом свете, даже любовь, как это происходит сейчас, но это не значит, что она будет искренней и настоящей.       Сердце, разум и физиология всегда живут в разногласии друг с другом, причём первые два сейчас были посланы третьим далеко и надолго, проиграв такому сильному противнику в неравном бое.       Мысли парня при каждом прикосновении девушки улетучивались, заставляя его лишь поддаваться ощущениям и инстинкту, причём, скорее всего, животному. И на мгновение он, и правда, обо всём забыл, когда тело просто взорвалось от нахлынувшего мощной волной апогея, когда в голове воцарилась лёгкость, а уши немного закладывало от гула.       Лёжа на спине и тяжело дыша, словно пробежав километровый марш-бросок, Рен чувствовал каждой клеточкой своего тела лёгкую приятную слабость, которая с каждой секундой пропадала, а также лёгкие поцелуи девушки, покрывающие его грудь. Но блаженство проходило, а голову начали пронзать снова пришедшие мысли, которые Тао совершенно не хотел слышать. И избавиться от них можно было только вернувшись обратно в тот мир пика удовольствия, который ему подарила девушка.       Откинув все наступающие ордой голоса совести, морали и правил, Рен резко подмял шатенку под себя, которая даже опешила от такого неожиданного поворота и напора парня, но в то же время уцепилась за него, как за соломинку в реке, когда почувствовала страстные поцелуи на своей шее, оставляющие багряные отметины.       Её стоны, крики удовольствия и царапающие его спину ногти в приступе желания и вожделения – всё это заставляло Тао сходить с ума, забывать обо всём на свете и просто чувствовать. Чувствовать телом, давая ему то, что оно отчаянно требовало, но отнюдь не то, что желала душа.

Конец Flashback.

      – Рен, – снова позвал друга Асакура, который, видя выражение лица своего друга, выражающее отвращение к самому себе, понял, что все теории Лайсерга – это ничто иное, как правда, – как ты мог?       – Что?! – изумился и просто впал в ярость Тао. – Ты сейчас будешь меня учить уму-разуму?!       – Я думал, что ты увлекаешься случайными связями, потому что ты не любил раньше Юи, а теперь перестал, потому что понял все свои чувства, а ты… – стало даже противно Йо от одной мысли о том, что Рен занимался любовью ради удовольствия и вообще, возможно, представлял на месте других девушек Вэй.       – Что?! Что я, Асакура?! – бесновался Тао. – Я нормальный, здоровый мужчина…       – Ты слабак, Рен, – резко отозвался Асакура, подняв на друга полный отвращения взгляд, что заставило Тао встать в ступор. – Вот ты кто. Ты не умеешь бороться за любовь, которую, к твоему сведению, нельзя получить легко и просто. Каждый день, каждый час, каждую секунду ты должен за неё бороться, а не ждать, когда тебе все это принесут на блюдечке с голубой каёмочкой.       – Да ты что?! – с яростным сарказмом возмутился Тао и неосознанно, в запале гнева, выпалил: – Говоришь, как в плохой мыльной опере, но только я что-то не заметил рядом с тобой Анны, раз ты её так любишь!       Этот удар исподтишка почувствовал не только Асакура, который печально усмехнулся, повесив голову, но и сам Рен, когда его разум дал ему хорошего удара совестью и осознанием того, что он только что выпалил сгоряча.       – К твоему сведению, – спустя несколько молчаливых секунд начал печально, но с иронией на губах, Йо, – я искал её. Целый год по всей Японии и за её пределами, и ищу до сих пор, – уколы совести становились для Рена всё сильнее и сильнее, но он не мог вымолвить сейчас ни слова. – Знаешь… однажды, она дала мне обещание, – печально улыбнувшись и улетев на доли секунды в свои воспоминания, сказал Йо, – что в любом случае, в горе или в радости, но она будет присутствовать при моей коронации, именно поэтому я здесь, Рен, именно поэтому я участвую в турнире. Я никогда не сдамся и найду её. Ну а ты, Рен? Готов ли ты бороться за свою любовь до конца?       После этих душераздирающих слов, которые так глубоко запали в душу Тао, Асакура, не говоря ни слова более, развернулся и быстрым шагом покинул женский туалет, заставив своего друга, который был так неопытен в любви, объединить усилия вечных врагов - разума и сердца, и думать в одиночестве.

***

      Время не шло, а летело. В кафе, по случаю успеха группы, была закатана вечеринка, на которой «Real Sound» исполнили ещё пару песен, имеющих просто оглушительный успех. Но, как уже было сказано, время не просто шло, оно летело семикилометровыми шагами, а на улицы начала падать глубокая тёмная ночь, в небе которой зажигались яркие мерцающие звёзды бесконечной вселенной.       И вот, распрощавшись со всеми фанатами, членами группы, управляющими кафе, наша компания двинулась обратно по дороге, ведущей на юг, а значит, к зданию общежития.       Все они веселились - особенно девчонки, которые до сих пор шли и горланили песни, кроме одного шамана, шедшего чуть быстрее остальных и предпочитавшего сейчас побыть один со своими мыслями.       Рен впервые за последний год чувствовал себя так паршиво из-за многих факторов: войны с Дителом, которая теперь имеет настоящую силу, обиды Асакуры, за которую Тао никак не мог себя простить, и самое главное – осознания правдивости слов Йо, насчёт того, что Рен – слабак.       Он может быть великим воином-шаманом, но по части любви он полный лузер, а ещё идиот, думающий, что нет абсолютно никакой разницы между тем, от кого получать удовольствие в физическом плане. В конце концов, это всего лишь физическая потребность, не имеющая ничего общего с настоящими душевными чувствами. Но как же Рен ошибался. Еще в тот вечер, когда его тело слилось с телом Юи в порыве страсти, на сей раз рождённой из любви и желания, и который Юи вряд ли когда-нибудь вспомнит, он это понял, осознал, в чём разница между любимой девушкой и простой дешёвкой. Но Асакура сегодня дал такой мощный толчок, что Тао смог не только это до конца осознать, но и разочароваться в самом себе.       – Рен, – неожиданно подскочила к нему запыхавшаяся, но сияющая во все тридцать два зуба Юи, заставив его немного растеряться, – что с тобой? Ты какой-то загруженный.       – Просто устал, – коротко ответил Тао, пытаясь не встречаться с шатенкой взглядом.       – Устал? – изумилась Юи, дыша, как паровоз, и не понимая, отчего Рен устал, ведь он, как бы это помягче сказать, и не работал. – Мы завтра собираемся сходить в боулинг, если нам боёв не назначат. Пойдёшь с нами? Заодно расслабишься.       – Да, кончено, – снова сказал, как отмахнулся, Рен.       – Представляешь, началось всё с того, что Лайсерг предложил мне куда-нибудь сходить завтра, – в этот момент ухо Рена дёрнулось, доставляя мозгу информацию и сигнал тревоги, – но Йо, как всегда, влез и предложил нам всем сходить в боулинг, ааа, зла на него не хватает, – бесновалась от обиды на Асакуру Вэй, изображая как она кулаком расплющит когда-нибудь ему голову о свою ладонь, – Лайсерг ведь хотел, наверняка, меня пригласить на свидание, а тут Йо нарисовался, чёрт… ррр… Ты чего смеёшься? – изумилась Юи, увидев на лице друга улыбку и услышав тихие всхлипы, похожие на икание, из-за смеха.       – Ничего, – довольно расплывшись в улыбке, сказал Рен, облегчённо выдохнув, немного откинув голову назад и мысленно благодаря Асакуру. Вот это называется настоящая дружба. Несмотря на все обиды, Йо всё равно помог Тао отсрочить неизбежное, ведь Дител - не Тао, он не будет медлить, да и преимуществ у него больше.       – Так, Тао, – уперев руки в бока, стала похожей на разозлённую учительницу Юи, – я уже даже не знаю, как мне реагировать на твои перепады настроения. То ты обижаешься, то смеёшься. Что с тобой происходит? Ты что, всё ещё дуешься на то, что я не рассказала тебе про стихи?       – Нет, – измученно выдохнув и отведя взгляд, покачал головой Рен.       – Ты это из-за работы? – не успокаивалась Вэй, пытаясь наизнанку вывернуть друга, но добиться правды.       – Хм… мне не нравится то, что ты будешь работать, и ты это знаешь, – всё ещё тупя взгляд в пустоту улиц, сказал Тао.       – Ну, Рен, мне нужны деньги, и ЭТО знаешь ты, – с упрёком, но в то же время с мольбой произнесла шатенка, выделив слово «это».       – Ладно-ладно, – отмахнулся шаман, понимая, что спорить с подругой бесполезно, – но твоя предыдущая работа была намного лучше.       – Делать шоколадки? – изумилась Юи, не понимая, чем это лучше.       – Нет, до этого, – усмехнувшись, сказал Рен, чем заставил Вэй очень долго думать о том, что же это за работа у неё была, но потом её осенило, и она пришла в крайнее возмущение.       – Тао, это не работа, это называется «иждивением».       – Всё равно было прикольно, – засмеявшись практически детским, неподдельным и искренним смехом, сказал Тао, из-за чего Юи просто не смогла на него дуться и тоже расплылась в улыбке, за которой наблюдал позади идущий зеленоглазый шаман.       Малахитовый принц не слышал то, о чём говорили два друга, у которых понятие дружба находилось в огромных кавычках, но прекрасно понимал одну очень важную вещь: с их связью бороться будет очень трудно, ведь они, как два неразделимых магнита, но зато, если их удастся разбить, они уже никогда не склеятся обратно.