Лучшие друзья

Начало Flashback.

5 лет назад.

      Жаркое и ослепительное солнце взгромоздилось в небеса над прекрасной и полной загадок деревней Добби, где проходил второй этап турнира шаманов. Сами же участники из-за такого «пристального внимания» светила, которое щедро, и, не зная меры, дарило им свою энергию, нужную для участия в боях за право быть Королём Шаманов, прятались и тем самым спасали свои и без того горячие головы под зонтиками, либо и вовсе не выходили из комнат общежития.       И всё же чувство жажды - даже не голода, а именно жажды - заставляло некоторых шаманов выйти из душных комнат на улицу, перебежками добираясь до летнего кафе на открытом воздухе. Все столики были оснащены большими зонтиками разных цветов, которые спасали всех от знойного послеполуденного дня.       Но укрыться от палящего солнца можно было не только здесь, но и в тени переулков между домами, куда не были так целенаправленны лучи, и в одном из которых, как раз напротив кафе, скрывалась молодая пятнадцатилетняя шатенка. Единственное, что вызывало сомнение, это – действительно ли она пытается найти прохладное место? Ведь тем, что она сейчас выглядывает из-за угла, устремив свой взгляд на сидящих за столиками шаманов, скорее, придавало её пеклу, которое может обжечь или спалить в адском огне без остатка.       Но ей было всё равно. Её большие карие глаза были сейчас полны детского, радостного счастья, которое испытывает ребёнок, когда чувствует что-то новое или первое ощущение любопытства и смеха. Озорные огоньки, коими являлись зрачки девушки, метались от одного к другому члену весёлой и очень шумной компании, которая явственно выделялась среди всех угрюмых и серьёзных шаманов.       Этим парням и девчонкам было тоже, как и кареглазой девушке, по пятнадцать лет, исключая двух высоких парней, один из которых был похож на стилягу, особенно своей наикрутейшей и очень смелой, бросавшей вызов обществу причёской, а другой – на чокнутого профессора, не спавшего года три, судя по его кругам под глазами.       Остальные же выглядели вполне нормальными и с умеренными взглядами в своём стиле. Но это так лишь казалось, ибо как говорится в мудрой пословице: «Не суди о книге по обложке, сначала прочти её».       И эти жизнерадостные, просто безумные и беспечные парни, а в основном взгляд карих глаз был прикован к ним, были точно такими же, как и говорилось в пословице.       Совершенно адекватный на вид афроамериканец вёл себя совершенно неадекватно, из-за чего получал тумаков от синеволосого парня с севера и того креативного байкера. Красивый и спокойный тёмноглазый шатен, который должен был пользоваться бешенной популярностью у девушек, сидел рядом, как на привязи, с властной блондинкой, пытаясь не заснуть, чтобы не испытать печальной участи афроамеринканца.       Все эти люди вызывали у следящей за ними девушки умилительный, детский смех и желание подойти к ним и подружиться, но это было запрещено, она не имела права рисковать ещё больше. Ни на одном из них она не заостряла своё внимание, пробегаясь взором впопыхах, словно боясь не успеть, из-за чего образы запоминались смутно, но на одном из них взгляд шатенки застыл так, словно её ударила молния.       Сидя за столом с легко прикрытыми глазами, крепкого телосложения и с тонкими красивыми чертами лица, не смотря на ещё юношеский переходный возраст, сидел парень с причудливо построенной на голове причёской. Судя по дёргавшейся левой брови, он пытался не обращать внимания и не тратить свою энергию на раздражающего абсолютно всех своими глупыми шутками афроамериканца. Но даже, несмотря на то, что парень явно находился не в самом хорошем расположении духа, это не убавляло его шарма, стати и аристократичности, которая чувствовалась за версту.       О духи, казалось, принцев в этом мире не осталось, но вот он сидит неподалёку, однако абсолютно не досягаем по разным причинам. Молодая кареглазая шатенка никогда не ставила себе цель в жизни найти похожего принца и, как Золушка, войти в его царство в качестве принцессы. Нет. Вопреки разумному желанию многих, ей было достаточно того сияния, которое излучал своей аурой принц, дающий ей стимул жить, силы продолжать бороться и греться об лучи его великолепия. Лишь возможность видеть и восхищаться им придавала бы девушке силы духа. Однако, как и все сказки, этим фантазиям и эйфорийному состоянию счастья пришёл конец, причём ударивший жёсткой и нещадной реальностью.       – Км-км, – раздался властный, полный раздражения и сарказма тембр мужчины за спиной девушки, тело которой сковало, как цепями, не в силах пошевелиться, а по спине пробежался целый табун мурашек. Во взгляде появился страх и в большей степени сожаление того, что всё счастье продлилось недолго.       Медленно, словно дыша последними секундами жизни, молодая шатенка начала поворачиваться, но взгляд своих карих глаз боялась поднять, лицезрев лишь широкую грудь парня, которая вздымалась от частого и свирепого дыхания.       Хозяин – так велено было называть этого человека, и он ничего не говорил, вынуждая своим опасным молчанием и тяжёлым дыханием поднять на него глаза.       Сглотнув так, словно решаясь на что-то опасное и авантюрное, молодая дорэи начала поднимать голову, с каждой секундой получая картинку человека, которого она и так знала. И вот, когда её взгляду предстали глаза цвета стали, отдающий металлическим оттенком злости, она не успела даже вглядеться в них, как почувствовала резкую и сильную боль от ладони парня по щеке, после чего упала на землю, чувствуя, как голова звенит и раскалывается на тысячи осколков.

***

      В одной из комнат общежития, которая находилась на пятом этаже, и которая не отличалась изысками убранства, оставаясь в рамках «скромно, но хватает», на своём футоне, расположенным около окна, сидел в турецкой позе юноша с карими навыкате глазами, в дополнении с яркими рыжими крапинками.       Начищая своё оружие до блеска и каждый раз рассматривая маленькие кинжалы под разным углом, блондин изредка переводил взгляд в окно, всматриваясь в потоки шаман, которые суетились, куда-то бежали или просто свободно проводили время. В его глазах уже не было жизни, её не стало уже давно, как только он попал в семилетнем возрасте в лагерь «Дорэи», где из него вынули душу, растоптали волю к жизни и сделали послушной марионеткой. А сейчас спустя два года, как прекратилось это мучение, началось другое, и в этой ситуации можно поспорить о том, что же лучше: находиться вне воли и испытывать боль или же находиться в рабстве у человека и смотреть на веселящихся и живущих полной жизнью людей в округе.       Сравнить это можно с любимым лакомством. Ведь если его нет, вам всего лишь его хочется, а когда оно есть и маячит у вас перед носом, но вы не имеете возможности его попробовать, это ещё хуже, чем его отсутствие.       Раздавшийся щелчок открывшейся двери, сумел вывести парня из состояния задумчивости и перевести взгляд на человека, который едва стоял на ногах, опираясь плечом о проём и прерывисто дыша от боли.       Молодая, ничем не выдающаяся в плане внешности шатенка была похожа на неудачный эксперимент стилиста, который размазал губную помады, коей выступала кровь, по всему подбородку, а тени, они же синяки, были нанесены под веками, имея тёмно-фиолетовый цвет. В палитре этих цветов присутствовал и насыщено розовый на щеках от смачных ударов.       Быстро встав с футона, но не из-за беспокойства, а из-за солидарности и понимания, ведь он и сам оказывался в таком состоянии, парень быстрым шагом преодолел расстояние между собой и шатенкой, поймав её тогда, когда она обессиленная начала падать вперёд, не чувствуя на своём лице ни единого живого места.       Подхватив девушку на руки, блондин положил её на близстоящий футон, который и принадлежал этой девушке, живущей с ним под одной крышей, после чего взял чистую влажную тряпочку и начал аккуратно вытирать кровь с лица шатенки, глаза которой были сжаты от ощущения боли, а щеки натягивались от периодического ощущения жжёния, когда парень прикладывал мокрую тряпку.       – Из-за чего он тебя так? – равнодушным и спокойным тоном, словно нисколько не сожалея девушке, поинтересовался парень, зная, кто это мог с ней сотворить, ведь любому другому она бы дала отпор, но одному человеку она просто не могла противиться, по крайней мере, пока не решится на смерть.       – Это так, – вопреки своему состоянию улыбнулась девушка, вспоминая что-то до боли приятное. – Рик, это правда. Йо Асакура и его друзья просто потрясающие, – со скатившейся слезой, которая стала розового цвета из окраса от смешения с кровью, прохрипела девушка, на что парень устало выдохнул, зная, что шатенка плачет из-за минутного счастья.       – Юи, я же предупреждал тебя, чем это твоё любопытство закончится. Шинджо ведь ненавидит их,– немного с раздражением нравоучительно сказал парень, снова отжав тряпку в воде и приложив к горячим щекам шатенки, но она приоткрыла свой слабый, обессиленный взгляд и, снова улыбнувшись, сказала:       – Это того стоило, – в голове Вэй промелькнули хоть и мутные, не совсем чёткие из-за расстояния образы весёлой компании, последним из которых был тот красивый принц. Она не видела его глаз, но его яркое, ослепительно благородное сияние ауры запомнит теперь на всю жизнь и будет жить только ради того, чтобы хоть ещё раз увидеться с ним и погреться в лучах его величия.

Конец Flashback.

      И вот сейчас человек, которого Юи Вэй не видела чуть больше трёх лет, который был единственным спутником в её жизни дорэи, и который попал в семейство Фа точно так же, как и она, сидит перед ней на корточках, смотря всё тем же пустым и равнодушным взглядом выпуклых глаз. Рик, просто Рик, никто не знал его фамилии, даже сам он уже не помнил, был напарником Юи, которую, как и его, взяли из лагеря «Дорэи» для того, чтобы они сражались бок обок со своим хозяином, ведя его к вершине и защищая всеми силами.       Нельзя сказать, а точнее категорически нельзя, о том, что Юи и Рик были друзьями. Они были товарищами по несчастью, у которых не было ничего и никого в этом мире. Да, они оказывали друг другу помощь, но никогда не общались так, как друзья, коротая вечера до самой ночи за душевными разговорами. Нет, такого не было и просто не могло быть. Оба были в той уже минувшей жизни мёртвыми душевно, чтобы заводить дружбу, и единственное, что было у них общим, это желание выжить и стать свободными.       – Рик? – ещё раз, не веря своим собственным глазам, с удивлённым придыханием произнесла Юи, смотря в карие с яркой рыжей крапинкой глаза парня. – К-как? О-откуда?       – Хм… – невесело усмехнулся парень, встав в полный рост, – точно так же, как и ты. Деревня Добби – это единственное место, где можно найти пристанище для таких, как мы с тобой, ведь так?       – Н-нет, я здесь по другой причине, – сбившись с толку, попыталась встать шатенка, но немного пошатнулась и была поддержана Реном за талию, чтобы не упала. Подняв на друга взгляд, в котором всё ещё была слабость, постепенно уходящая на убыль, она увидела, что он попеременно смотрит то на неё, то на ворвавшегося в их жизнь кареглазого парня. – Рен, – начала представление Юи, но потом вспомнила о стоящих за её спиной ребятах, поэтому повернула голову и к ним, – ребята, это Рик. Он мой… м… – замялась немного Вэй, не зная, как правильно это преподнести, – товарищ.       – Дорэи-напарник? – холодным и серьёзным взглядом смотря на парня, решил удостовериться в своей догадке Тао, на что Юи медленно несколько раз кивнула.       – Пойдёмте, вернёмся за столик, а то на нас все смотрят, – осматриваясь по сторонам, предложила Сели, спокойно выдохнув и видя, что с подругой всё нормально, а парень не представлял угрозы.       И всё же некое волнение относительно парня, не говоря уже о Юи, осталось, особенно у Рена, который ни на секунду не подпускал к подруге рвущегося Дитела.       – Что с тобой случилось? – присев за стол, напротив блондина, незамедлительно спросила Вэй. – Когда я ушла три года назад от Шинджо, ты ведь остался. Что было дальше?       – Я недолго у него пробыл, – словно не желая вспоминать это, отведя взгляд и высматривая кого-то, ответил парень. – Но это сейчас неважно.       – Вот именно, – холодным голосом вторгся в их атмосферу Тао. – Намного важнее то, что ты сделал, и из-за чего у неё происходят эти припадки.       Взгляд выпученных глаз парня плавно перемещался с Рена на Юи, словно не понимал какой-то вещи.       – Ты рассказала им о дорэи, но не рассказала об этом? – прищурив взгляд, спросил у Юи Рик, не понимая намерений девушки.       – Я и сама поняла это только что, – замявшись и опустив глаза, пролепетала шатенка, испытывая на себе взгляды абсолютно всех ребят.       – Так, – возмущённо встрял Юсуи, которому уже осточертело переводить взгляд с одного на другого и абсолютно не понимать, в чём дело и о чём речь, – давайте без ваших загадок обойдёмся. Что случилось? Что ты, Юи, поняла?       – Юи, мы же твои друзья, – очень мягко произнесла златовласка, смотря на поникшую шатенку умоляющим взглядом. – Ты можешь всё нам рассказать.       – А здесь рассказывать нечего, – пожав плечами, заявил Рик, на которого Юи коротко исподлобья взглянула. – Каждый дорэи чувствует их.       – Кого их?! – в один голос, уже устав от этой бессмысленной волокиты, спросили ребята.       Воцарилось молчание, так как Рик не хотел ничего объяснять, а Юи нужно было несколько секунд на обдумывание и приобретение решительности. Казалось, что такого в том, чтобы просто рассказать? Но даже мысль об этом заставляла у таких людей, как Рик и Юи, кровь стыть в жилах.       – Предводители лагеря «Дорэи», – на выдохе сказала Юи, и пока ребята начали переглядываться между собой обеспокоенными и немного сбитыми с толку взглядами, кроме Рена и Лайсерга, которые боялись упустить всю суть, шатенка задала очередной вопрос своему бывшему товарищу по турниру. – Но что им тут надо? И ещё… ты сказал «каждый дорэи», что ты имел в виду?       – А ты думаешь, ты и я – одни такие умные? Освободились и нашли убежище здесь, – снова заиграла на губах парня невесёлая улыбка, а в глазах, как и до этого, не было ничего, кроме пустоты. – Нет, Юи. В этой деревне скрываются, по меньшей мере, пятнадцать дорэи, которые смогли выжить.       – Ты их знаешь? – с надеждой и оживлением спросила Юи, на что получила несколько коротких кивков.       – Подожди, – вставил свои пять копеек Лайсерг, который после глубокого анализа начал догадываться, в чём дело. – Если здесь скрываются дорэи, и предводители лагеря явились сюда, значит…?       – Это одна из причин, – поняв то, что малахитовый принц уже всё понял, перебил его блондин.       – Разве они имеют право снова возвращать в лагерь дорэи, которых уже выкупили? – совершенно запутавшись, но поняв, что имеется в виду, спросил Йо.       Было очевидным то, что владельцы лагеря – люди, которые безжалостно втаптывали само существование людей в узничных оковах неволи – находятся сейчас здесь, чтобы вернуть то, что пусть и не по закону, но принадлежало им.       – Им закон не писан, – пояснила Юи. – Если они узнают, что дорэи освободился, неважно как, они попытаются вернуть её или его в лагерь, чтобы снова припадать им урок того, как надо выполнять свои обязанности. Ведь если дорэи свободен, это значит, что он не справился со своими обязанностями перед хозяином.       – А вторая? – задумчиво смотря на палочки для еды, спросил Рен, непонятно к кому обращаясь. – Какая вторая причина их появления здесь? – снова повторил вопрос, но более конкретно, Рен, подняв взгляд холодных и рассудительных глаз на Рика.       – У них здесь команда в турнире участвует, а так как это их последний бой во втором туре, они решили приехать и посмотреть на это.       – А кто там участвует? – резко сдвинув брови, спросила Вэй. – Если они здесь с самого начала турнира, почему я их до этого не почувствовала.       – Я не знаю кто, – покачал головой блондин. – Но, скорее всего, кто-то из учителей. Поэтому ты и не почувствовала, ведь сильнейшая вибрация исходит от создателя печати, то есть от Господина.       – Господин? Учитель? – немного не понял этого Рио, озвучив вопрос многих.       – Так называют владельца лагеря, который ставит печати, никто не знает его имени, – пояснила Юи. – А учителя – это те, кто нас так сказать дрессировали. У каждого из них есть псевдоним или кличка, называйте, как хотите.       – Прекрати, – уставившись задумчивым взглядом куда-то вперёд, прошипел Рен, слух которого всегда коробило слово «дрессировка», словно говорилось о животном.       – Но это так, Рен, – спокойно ответила Юи, – даже если тебе не нравится это, мы для них подобны животным, которых можно приручить.       – Хорошо, – встрял в разговор Йо, – допустим они здесь, допустим ищут всех своих дорэи. Но если дорэи находится у хозяина, они же не могут ничего сделать?       – Да, тогда они не имеют право нас трогать, – подтвердила Юи.       – Ага, – снова нерадостная и полная сарказма усмешка со стороны Рика, – а при учёте того, что наш с Юи хозяин убит, а мы не защитили его, нам минимум грозит смерть, а максимум всю жизнь провести в лагере в марионеточном состоянии.       Кто-то, возможно, спросит: «Не попутал ли он понятия максимума и минимума?». Но каждый дорэи прекрасно знал и понимал, что смерть лучше, чем жизнь вне воли. То марионеточное состояние, о котором вскользь сказал Рик, было самой страшной карой.       – А если соврать им? – предложил выход из ситуации Рио.       – А ещё лучше спрятаться, – поддержала идею более масштабным планом обеспокоенная златовласка, но в ответ получила лишь молчаливое мотание головы подруги, которая пресекала эту идею.       – Как мы чувствуем их, так и они нас, – закусив губу и размышляя, ответила Юи. – Бежать бессмысленно, тем более у нас завтра утром бой, если они вдруг будут там, то почувствуют меня.       – А соврать, а самое главное доказать, что ты кому-то принадлежишь, может быть проблематично, – пояснил Умемии Рик. – Видишь ли, наш хозяин погиб, а они прекрасно помнят всех дорэи-шаманов, и кому они были проданы.       – Вы так говорите, словно от них не скрыться и победить их тоже нельзя, – немного не понимал Лайсерг пессимистического настроя двух бывших дорэи.       – Нельзя, – коротко и подавленно ответила Юи, потирая кончики пальцев, которые стали холодными, как лёд. – Стоит им прикоснуться к нам, и они всё узнают. А поскольку на нас печать, они могут нас уничтожить, не сходя с места.       – Как будто я дам им к тебе приблизиться, – холодно отозвался, словно озвучив свои мысли вслух, Рен, на лице которого шатенка видела беспокойство, тщетно борющееся со спокойствием.       В груди шатенки, в области сердца, где начинается жизнь, и где была эта проклятая неосязаемая печать, после слов друга стало так тепло и уютно, что хотелось закрыть пылающие от смущения щёки и ущипнуть себя, чтобы проснуться.       – Ты же знаешь, – подняв уголки губ своей невесёлой улыбки, сказала Юи, не смотря на друга, – ты не сможешь защищать меня всю мою жизнь.       – А я и не говорю обо всей твоей жизни, – нахмурившись, пояснил Тао, после чего повернул голову влево к своей подруге и продолжил: – Я говорю об этом дне и всех последующих, пока я живу и дышу.       В этот момент, казалось, в их личное пространство и зрительный контакт никто не мог ворваться на свете, а атмосфера не только восхищения, но и необычной нежности, была настолько крепка, что никакие дорэи со своими печатями не смогут разрушить её.       И только короткий, случайно несдержанный шмыг носом из-за слёз, подступивших к глазам златовласки, и, совершенно не удивительно, Рио, который был ещё тем ценителем романтики, заставили обоих друзей оторвать друг от друга взгляд, увидев реакцию не только самых эмоциональных, но и сдержанных. Йо и Трей сидели, немного улыбаясь, только если Асакура отвёл взгляд, чтобы не смущать своего друга, который сейчас должен будет вспыхнуть, как свечка, то Юсуи закусывал нижнюю губу, впивал ногти в пальцы, чтобы не засмеяться во весь голос, ведь это же сам Тао сказал – мистер непробиваемая на чувственные сопли скала. Как в такой момент не засмеяться?       Хотя всё же двум людям из всех присутствующих было абсолютно не до смеху. И если у Рика просто не было эмоций по причине того, что их из него за время жизни в дорэи просто уничтожили, то Лайсерг мастерски их скрывал, делая вид, что он вообще этого не слышал и изучает своими зелёными, раздражёнными глазами пейзаж за окном.       – Когда ты последний раз тренировалась? – бесцеремонно перевёл тему разговора Рик, спрашивая это у Юи, пока Рен взглядом пытался уничтожить Юсуи, ведущего пальцем по щеке, словно говоря о том, что он плачет.       – Ну… – замялась Вэй, виновно ковыряя палочками в тарелке и чувствуя, что сейчас будет взрыв, – три года.       – Что?! – возмутился парень, который в принципе не умел показывать эмоций, но из-за этого его глаза стали пучеглазее, чем обычно. – Вэй, ты с ума сошла?! Для дорэи это равносильно смерти!       – Она больше не дорэи! – грубо отозвались в один голос Лайсерг и Рен, причём их тот факт, как они это слажено и гармонично произнесли, самих удивил, но возмущённый голос блондина, который резко встал со стула, прервал их коротко брошенные друг на друга взгляды.       – Она – дорэи, как и я. И навсегда ей останется, как бы ты не компенсировал ей жизнь. Прошлое не изменить! – совершенно не обращая внимания на Дитела, который как бы тоже возмутился, и смотря прямо Рену в глаза, со всей ненавистью начал выплёвывать эти слова Рик.       – Слушай ты… – начал вскипать от эмоций Тао, которого Йо и Рио пытались утихомирить, но разгорячённый и кипящий от раздражения шаман и сам замолчал, когда увидел, как его оппонент изменился в лице, которое выражало чувство боли, из-за чего Рен даже подумал, что тот сейчас заплачет.       – Юи! – обеспокоенно воскликнула златовласка, оббежав стол к шатенке, которая тоже претерпевала мучения в области сердца. Ни секунды не медля, девушку, которой снова стало не хватать воздуха, облепили со всех сторон её верные и обеспокоенные на тот момент друзья. Каждый осыпал своими личными вопросами, из-за чего в голове ещё и воцарился шум.       – Замолчите! – скомандовал своим грозным голосом Рен, пристально смотря, как шатенка стойко терпит боль, пытаясь не закричать. Но вот сделать он ничего не мог, из-за чего чувство невероятной злобы на всех и в частности на себя накатывало новыми волнами, превращая злобу в ярость.       – Они… – тяжело дыша, но вставая со стула, оперевшись на плечо своего лучшего друга, начала говорить Юи, – здесь.       В её глазах была не только слабость, но и страх, который усиливался с каждой секундой. Но наряду с этим её потрясающая сила воли заставляла её встать, выпрямить спину и развернутся, одновременно с Риком, лицом к двери, к которой с улицы, смотря через застеклённые витрины, шло пятеро человек в длинных багряных, цвета крови, мантиях, развивающихся на ветру.       – Бегите! – первая очухалась от завораживающих людей Сели, резко развернувшись к Юи и Рику.       – Нет, – скрепя зубами, отстранилась от Рена Вэй, делая глубокие, полные концентрации и контроля вздохи. – Я не буду убегать.       – Держись позади меня, – не говоря ни слова в пользу побега, так как и сам прекрасно понимал, что это бесполезно, сказал Тао, загородив своей широкой спиной шатенку и направив свой взгляд на дверь, через которую сейчас появятся те, кто отравляет жизнь людям, делая их изгоями общества.       – Нет, Рен, – сделав шаг вперёд, тем самым загораживая его своим маленьким и хрупким телом, сказала Юи. Почувствовав спиной то, что Тао сейчас начнёт возмущаться, а времени на объяснения не было, Вэй пришлось туманно и быстро всё объяснять. – Поверь мне и подыграй.       Никто ничего не понимал. В чём подыграть? Во что поверить? Но тут дверь кафе открылась, заставляя маленький звоночек зазвенеть и сказать девушку последние слова, а точнее просьбу, адресованную своему бывшему товарищу по команде.       – Рик, склони голову.       Парень до такой степени ценил свою теперешнюю свободу, что в такой бы ситуации и на такое заявление, разумеется, начал бы возражать и говорить, что теперь он свободный и не станет не перед кем склоняться. Но видя, как Юи и сама склонила голову, соблюдая правила лагеря, которые гласили о недопустимом взгляде на учителей и Господина, и то, как в её глазах происходила тысяча различных вариантов того, что делать, Рик решил довериться шатенке, хоть и не с особой радостью, сцепив плотно зубы и склонив голову перед вошедшими гостями.       Зашедшие люди в количестве пяти человек, несмотря на то, что их лица были пока скрыты капюшонами, всей своей статью, говорящей о превосходстве их над всеми живущими на земле, приковывали к себе восхищённые взгляды, ведь роскошь высшего доминантного общества всегда заставляет людей смотреть, открыв рот, и молча завидовать.       Багряные накидки, по краям отделанные золотыми кромками, свисали с тел, расширяясь к низу и делая их подобными воланам. Их чёткое построение, где всё сводилось к системе лестницы: глава лагеря стоял в центре, двое его приближённых по бокам, а следующие двое по бокам предыдущих, говорило о жёстком порядке и иерархической системе власти.       Тонкие и мраморного цвета кожи пальцы главы лагеря, на груди которого висел большой увесистый амулет в виде японского иероглифа, гласившего: «Дорэи», показались из-под мантии, когда он потянулся к капюшону своего мундира, чтобы снять его, а его движения, словно под копирку, повторили незамедлительно приближенные, тоже представляя всем свои лица, которые были просто небывалой красоты.       Их белоснежная кожа, которая была так парадоксально белее белого, делала их похожими на каких-то странных существ, похожих на эльфов, и это при учёте того, что самому младшему из них было на вид лет тридцать. О главе этого проклятого, тёмного и пропитанного кровью лагеря и вовсе нельзя было сказать, что ему пятьдесят лет, ибо выглядел он на все тридцать.       Как? Как такое возможно? Никто не знал, кроме их самих и, конечно же, дорэи.       Дело в том, что не может на свете быть такого, чтобы все люди обладали одинаковыми порогами боли, одинаковыми эмоциями, силами и, конечно же, здоровьем. Те маленькие дети, которые оказывались слишком слабы для того, чтобы выжить в суровых условиях лагеря «Дорэи», в котором ты можешь быть наказан даже за случайный вздох без разрешения, просто умирали. И это не удивительно, ведь всё в том месте отравляет твою душу, заставляя разум сходить с ума от бесчисленного количества ударов розгами. А уж со временем, когда сил больше терпеть этого не было, и пока твоя душа не отправилась в мир духов, насладившиеся пытками заключённых учителя вытаскивали из дорэи ещё живые души, поглощая их для омоложения собственного организма и оставляя пустую и очень послушную оболочку детей в виде тела без души.       Кто-то скажет, что тело не может жить без души, но это не так. Оно может, но только такие люди больше не имеют мышления, воли и желаний, их взгляд всегда мёртвый, и они делают то, что им приказывают без лишних вопросов и колебаний.       Сложно, конечно, представить, что такие красивые, подобные богам, люди, на которых были направлены завороженные взгляды ребят, могут проявлять бесчеловечную жестокость и мечтать о том, чтобы когда-нибудь дьявол получил их душу, но это было так. Ведь когда взгляды всех пятерых медленно, словно учуяв лакомство и сделав волну головой, как во время ломки, перевелись на значимую толпу наших героев, среди которых стояло двое, смиренно опустивших глаза, то в них все увидели безумие, связанное с желанием потехи и предвкушением удовлетворяющего их мучения.       Хотя вот взгляд главы лагеря был абсолютно спокоен, и с этим же спокойствием, которое отливалось в его глазах непредсказуемой опасностью, он первый двинулся вперёд навстречу компании, не идя, не шествуя, а плавно, словно над землёй, проплывая.       Воздух становился вокруг шатенки и блондина таким холодным и колючим, что при каждом вздохе, они испытывали резкую колющую боль в горле, как при простуде, но только такой, словно горло было прополощено ржавыми гвоздями.       Но несмотря на то, что остальные ребята не чувствовали и микрочастицы той боли, что испытывали оба дорэи, они полностью разделяли их страх, кто-то в большей степени, кто-то в меньшей, а кто-то и вовсе контролируя свои эмоции и нацепив на себя маску спокойствия, и, так или иначе, все чувствовали этот леденящий ужас.       Остановившись прямо перед компанией и смотря на Юи с Риком пристальным, даже задумчиво-прищуренным взглядом, глава лагеря молчал, изучающее смотря на дорэи, которых он чувствовал по зову своей собственной печати. А его приближённые, в лицах которых Вэй, приподняв немного взгляд исподлобья, смогла узнать основных учителей по борьбе, рабскому этикету и любителя наказаний, лишь переводили насмешливые взгляды с обнаруженных дорэи на Господина, ожидая его приказа.       – Насколько я помню, – приподняв гордо и доминантно подбородок, начал говорить глава лагеря, у которого были стеклянно голубые глаза, которые были, как у мутной, протухшей рыбы, а его хриплый старческий голос выдавал его истинный возраст, – вы – дорэи семейства Фа.       – Да, я тоже их помню, Господин, – сказал кареглазый мужчина, у которого также были окутаны пеленой зрачки, что делало взгляд мутным. Но увидев то, как глава лагеря поднял ладонь, он замолчал, понимая то, что Господин хочет услышать ответ от дорэи.       – Д-да, – зашуганным голосом, полным страха и мольбы о милосердии, пролепетала Юи, из-за чего очень многим хотелось воскликнуть слова протеста, которые призвали бы шатенку к сохранению достоинства, ведь она свободна. Но этого никто не сказал, потому что та просьба, которую Вэй попросила у Рена, заставила всех просто поверить ей в то, что она знает, что делает. Тем более, никто раньше не имел дела с такими людьми, а Юи наоборот знала их большую часть своей сознательной жизни, а посему, возможно, это всего лишь такой план.       – Да, – холодно, незаметно кидая на шатенку взгляд, ответил смиренно Рик, пытаясь уловить то, что задумала Вэй.       – И где же ваш хозяин? – совершенно спокойно, но прищурив взгляд, задал следующий вопрос Господин.       – Насколько мне известно, – приподняв насмешливо одну бровь, сказал пепельного цвета волос мужчина с оскалом, как у вампира, стоящий по правую руку от главы лагеря, – Шинджо Фа был убит.       – Хм… вот как, – подал голос один из учителей, стоявший позади всех, – значит у нас тут не только беглецы, но ещё и предатели, не защитившие своего хозяина.       – Прошу прощенья, учитель, – аккуратно произнесла Вэй, всё также не поднимая головы, и прекрасно видя, как рука Рена сжалась в кулак, едва сдерживаясь. – Но у меня есть хозяин.       – Интересно… – снова заговорил глава лагеря, наконец-то, приобретя на своём лице эмоции, а именно изогнутую бровь, говорящую об удивлении. – Ну, скажите нам, дорэи 0301 и 0305, кто ваш хозяин?       Очевидный факт того, что эти люди даже не знают имён тех, кого они мучили, а давали им код, который все запомнили наизусть, и который был подобен нумерации в концлагерях, заставил многих в ту же секунду плотно сжать зубы, чтобы не закричать от злости.       Особенно явно проявлялась вражда у двух людей, которые имели в обычной жизни потрясающий контроль эмоций, но которые просто не могли сейчас сдерживаться. Рен и Лайсерг. Казалось между этими двоими ничего не может быть общего, но сейчас одинаковый гнев, одинаковая жажда мести томилась в их теле, не находя, а точнее не имея права для выхода наружу.       И с каждой секундой этот гнев и эту ярость сдерживать было всё труднее и труднее, поэтому казалось, что ещё чуть-чуть, и чаша терпения перевесит в пользу выхода, если бы не одно «Но» сбившее с толку абсолютно всех, но этих двоих ещё и потерять дар речи вместе со слухом.       – Кто ваш хозяин, дорэи? – уже настойчивее спросил глава, приобретая в глазах раздражение, из-за того, что ни один, ни другой не говорят ни слова.       Но если Рик молчал, потому что не знал планов Вэй, да и не хотел случайно что-нибудь нарушить, то шатенка стояла, мечась взглядом по полу, в поисках решения и обдумывания ситуации. Решившись на это чистейшей воды безумие, её уверенный, взявший себя под контроль взгляд остановился по центру, и, подняв голову без страха и тени сомнения, шатенка взглянула в мутные стеклянные глаза своего «Господина», после чего не дрожащим и полным веры в собственные слова сказала:       – Наш хозяин… – Юи видела, как глаза всех пятерых презрительно сузились, из-за недозволительно взгляда на них, но только при таком раскладе она знала, что они, возможно, поверят ей. Дыхание стало частым- частым, но из-за того, что она пыталась это скрыть, частота отдавалась в ритмы удара сердца. И вот… выдох. – Наш хозяин – Рен Тао.