Лучшие друзья

      – Руки прочь от моей подушки и бутерброда, – втиснувшись между Рио и любимой женой, которые удобно расположились на полу перед телевизором и облокачивались на помост футона, шикнул на Умемию Трей, забирая тарелку приготовленных бутербродов, которые лежали на подушке, тем самым занимая ему место в первых рядах.       В небольшой комнате общежития для шаманов, которая была отдана весёлому и со своими тараканами семейству Юсуи, сейчас перед телевизором удобно располагались друзья этой семьи и они сами же для просмотра фотографий, которые сделал не только Рен, но и Сели, Рио, да и вообще, кто только не измывался над бедным аппаратом.       – Лайсерг, тебе там удобно? – повернув голову назад насколько это было возможно, чтобы не отрывать пятой точки от подушки, спросила златовласка у даузера, который сидел позади неё на самом краю футона, тем самым возвышаясь над всеми.       – Да, мне отсюда лучше будет видно, – успокоил и поблагодарил за заботу девушку своей улыбкой Дител, резко сжав глаза, когда Трей завопил, как девица, когда Рио покусился на его бутерброды.       – Асакура, дай мне оголённый провод, я его поджарю, – отведя тарелку и перебравшись через жену на другую сторону, раздражённо забасил северянин, смотря на то, как Йо ищет разъём для флешки, крутя во все стороны телевизор допотопной эры. – Лайс! – снова завизжал Юсуи, когда прямо перед его носом возникла рука сверху и хапнула хлеб с колбасой, а, развернувшись, он обнаружил, что Дител с важным видом и набитыми щеками самодовольно ухмыляется. Но и это был не конец, так как взор, вернувшийся к тарелке, обнаружил пропажу ещё двух бутербродов, которые в ту же секунду нашлись захваченными в полости ртов Сели и Рио.       Возмущению не было предела, ведь эта еда была священной для северянина, а посему неприкосновенной, и дабы не потерять остальные три бутерброда, Юсуи быстро один за другим кровожадно съел их, не оставляя ни крошки.       – Готово, – прокричав это слова, как «Аллилуйя», возвёл руки к небесам Йо, взяв пульт и устроившись на месте, откуда ретировался Юсуи. – Я надеюсь, этот телевизор читает флешки, – искренне сомневаясь в своих надеждах, почесал висок Асакура, включив телевизор и, слава духам, увидев первое фото, от которого все, за исключением Трея, засмеялись искренним и оглушающим смехом.       – Это кто снимал? – отрывая каждое слово и смотря на фотографию застывшим от шока взглядом, спросил Юсуи, видя на фотографии себя, а точнее большую свою половину.       Видимо, в момент фотографирования он что-то кричал, поднимая руки вверх, только вот, что именно, и с каким выражением лица, ребятам не было видно, ведь на фото было лишь выставленное пузо вперёд, а голова по плечи была отрезана, из-за того, что фотографирующий просто не взял эту часть тела в кадр.       Смех не прекращался, а терпение северянина начинало лопаться по швам, заставляя его вырвать у Асакуры пульт и переключить на следующий слайд, от которого ребята снова схватились за животы.       – Да что за чёрт?! – взбесился и опрокинул тарелку на пол, благо пустую, Юсуи, когда заметил, что на следующей фотографии есть Сели, красавица, как всегда, и он, но, к сожалению, лишь его часть, и то та, которая прижималась к жене. – Кто это снимал?!       – Ну, – шмыгнув носом и останавливая смех, подал голос Йо, – судя по тому, что мы вон на горизонте маячим, – указав на вдали мелькающих и о чём-то разговаривающих Рена, Рио, Лайсерг и самого себя, начал предполагать Асакура, – и при учёте того, что единственная, кто не ладит с техникой – это Юи, можно умозаключить, что это фотографировала она же.       – Да! Но почему отрезала она именно меня?! – возмущался северянин, распаляясь так, что смех стал пробивать не из-за фотографий, а из-за его красного и дымящегося лица.       Дальнейшие фотографии шли разного качества, и зачастую те, которые фотографировал однозначно Рен, получались очень хорошими, судя по тому, как долго не разрешала переключить на другой слайд Сели, когда увидела очень красиво снятую и милую фотографию себя и Вэй, сидящих в обнимочку и поднимая бокалы с соком, словно говоря тост фотографирующему.       По мере просмотра, ребята уже безошибочно определяли, кто фотографировал и с какой целью. Если люди в кадре были с отрезанными частями тела, значит, несомненно, это была Юи. И таких фотографий было много, к счастью Трея, не только его. Однажды попалась такая сцена, где были запечатлены Лайсерг и Рио, а на переднем плане, была отрезана чья-то рука, судя по бицепсам и чёрным рукавам три четверти Рена. Но вся суть в том, что это получилось очень забавно, как всеми любимое фото, когда ты держишь на руке солнышко, только вместо небесного светила Тао, а всё же ребята сошли на мнении, что это именно его рука, держал, а точнее как бы хватал Умемию за то место, которое Рио, едва заметив эту фотографию, схватился, дабы проверить его целостность.       Смех, особенно громкий и мстительный от Трея, не смолкал минут пятнадцать, разрушая атмосферу комнаты громкими хлопками и криками «браво» сквозь слёзы.       Спустя полтора часа, а именно столько ребята затратили, чтобы просмотреть, полностью обсмеять и переобсудить фотографии, радостные позывы стали менее сильными, ведь с каждой секундой ляпов становилось всё меньше и меньше.       – Это что? – подобно роботу, отчеканивая монотонным голосом слова, спросил Трей, увидев качественную и очень озорную фотографию Юи, которая была запечатлена, где-то в окрестностях деревни.       – А, – догадалась Сели, смотря, как быстро мелькают кадры с одной единственной знакомой всем шатенкой, – это, наверное, Рен снимал, когда они с Юи гуляли после больницы перед боулингом, – ведь все фотографии читались в обратном режиме, от самого последнего к первому.       – Да, но зачем, – с раздражением щёлкая, из-за того, что фотографии не кончались, и на каждое нажатие стрелки «далее» отрывая слова, выбрасывал руку с пультом вперёд Трей, – ему, – снова щёлчок, снова фотография, – столько, – снова раздражение, – её фоток? – всё. Смирившись с тем, что они никогда не кончатся, Юсуи уронил руку с пультом на подушку.       – Может портфолио ей хочет сделать? – предположила Сели, пожав плечами. – Юи любит фотографироваться.       – Милая, поверь, – сделав ещё одну попытку найти фотографию без Юи, но провалившись, от чего он издал протяжный рык, помотал головой северянин, – исходя из моего опыта, мужчины делают такое количество женских фотографий не просто так.       – Трей! – возмутились парни, понимая, о каком бесстыдстве, хотя это с какой стороны посмотреть, подумал их друг, но вот его жена уловила самую суть сказанного им предложения.       – Исходя из твоего опыта, Трей? – подняв возмущённо брови и отрывая слова, переспросила златовласка, из-за чего по комнате пронеслись соболезнующие междометия от ребят, адресованные Трею, лицо которого вытянулось и побледнело. – Ты сказал…       – Сели-Сели! – протараторил Юсуи, на карачках отползая от надвигающейся жены. – В своё оправдание скажу, что они были все твоими.       – Ах, они могли быть и не моими?! – наскочив на мужа и начав колотить её своими хрупкими и маленькими ладошками, конечно, с долей юмора, но всё же нещадно мутузила своего мужа Сели, которую подбадривал Рио.       – Сели! Сели! – подбадривающее кричал Умемия, но тут в него полетела подушка, посланная едва доживающим свой век Треем.       – Так, – посмеиваясь, подытожил Йо, подбирая свои конечности, чтобы опереться на них и встать, – пора сваливать, не хочу смотреть на то, как самка богомола откусит голову самцу.       Смех со стороны северянина, который едва успевал закрывать лицо, лёжа под женой, и которого забавляло то, как Сели возмущённо пыхтела, раздавался по всей комнате, а крики помощи оставались без внимания, так как Лайсерг, открывший уже дверь и сочувственно улыбавшийся, а также Йо и Рио, которые передвигались по стеночке, чтоб их не зацепило, даже не собирались приходить на помощь Юсуи, и если бы не одно «но», то они бы так и покинули эту комнату, оставив Трея на растерзание златовласки.       Решительный поворот, который был попыткой выбраться из-под оседлавшей его жены, отобразился случайным нажатием локтя на пульт телевизора, который запустил следующий слайд, всё ещё не вынутой флешки, и к удивлению многих, что и заставило их остановиться, на экране картинка была живая. Потрескивания и шум, которые создавал ветер, говорили о том, что кто-то настраивает камеру, упирая объектив в клетчатую ткань, которая сейчас и отображалась на экране.       – Подожди-подожди, – выглянув из-за спины, когда услышал, что следующий слайд не фотография, а видео, прервал экзекуцию Трей, выглянув из-за жены. – Что это?       Ребята, которые застыли буквально в проёме двери, нахмурили брови в непонимании, смотря на то, как объектив камеры пришёл в движение, поднявшись вверх и теперь отразив в кадре знакомую всем шатенку, но только выглядевшую, как до её преображения.       «Ты что, снимаешь?» – спросила Юи, смотря в объектив снимающего человека и чистя яблоко. Видимо тот, кто снимал, ничего не ответил, а лишь удосужил девушку кивком, так как Юи, улыбнувшись, продолжила чистить фрукт от кожуры. Место, где было запечатлено это видео, было не похоже на деревню Добби, скорее, на парк в центре города. Зелёная опушка, стоящие вокруг деревья и виднеющиеся на заднем плене аллеи говорили о том, что предположение ребят верно, и это действительно было снято намного раньше перед прибытием Рена и Юи на турнир. – «Ну и, как я в кадре смотрюсь?»       «Страшнее смерти», – раздался голос Рена за кадром, который, как поняли в ту же секунду ребята, и снимал данное видео, держа камеру в руках.       На данное заявление шатенка поджала недовольно губы и продолжила чистить яблоко, как оказалось, это была съёмка небольшого пикника, который устроили себе ребята в парке, сидя на клетчатом покрывале.       – Ребят, это не наше видео, – смотря на возвращающихся и заинтересованных, судя по взглядам, парней, заволновалась Сели, ища поддержку хоть в ком-то, пока на дисплее Рен, скрывающийся за кадром, снимал пейзаж, окружающий его и Юи. – Давайте не будем смотреть?       – Это ведь Токио, – сообразил Рио, всматриваясь в то, что плавно снимал Тао, а именно деревья, вдали видневшийся фонтан и людей, шествующих по аллеям. – Да точно, это центральный парк Токио.       – А! – смеясь и завизжав, как девица, выбрался из-под жены Юсуи, когда та попыталась отобрать у него пульт.       – Трей, отдай, нам нельзя это смотреть! – носилась по комнате за мужем Сели, пока Рио и Лайсерг присели по краям их футона, всматриваясь в видео, транслирующееся по телевизору.       Взгляд Дитела был настолько цепким и таким сосредоточенным, не обращая на отвлекающие его факторы, то есть семейку Юсуи, никакого внимания, что Йо, всё ещё стоящий в дверях и переводящий взгляд с видео на малахитового принца, преодолев своё собственное любопытство, резко подошёл к Юсуи сзади и вырвал из рук пульт.       – Сели права, это личное, касающееся только Рена и Юи, – хотел нажать на красную кнопку Асакура, но Юсуи загородил своим пузом, которое могло лопнуть от натуги, весь обзор, не пропуская волны от пульта.       – Да ладно вам, – смеялся над этой ситуацией Трей, – давайте узнаем, что у них там за тёмные делишки.       – Трей, я не шучу, нам нельзя… – попыталась запротестовать златовласка, надвигаясь на мужа, но внезапно, как и все остальные, застыла на месте, когда услышала…       «А меня! А меня!» – донесся из телевизора голос маленькой девочки.       Все, как уже и было сказано, замерли на местах, испытав в ту же секунду шок, отдающий по каждой клеточки кожи неприятной судорогой, а когда остекленевшие взгляды направились в сторону телевизора, то увидели, как Рен, всё ещё скрывающийся за кадром, быстро перенаправил камеру на сидящую рядом с ним и Юи девочку, которая радостно помахала рукой, когда попала под прицел объектива.       Малютка была лет восьми навскидку и представляла собой миниатюрную копию Сели. У неё были светлые, как лучи яркого солнца, что озаряло тот день, волосы, голубые, как ясное небо, глаза и милая улыбка, которой она одаривала Рена, как бы в благодарность, что он её тоже заснял на камеру.       «Рен, хватит дуриком снимать, – возмутилась Юи, на которую сразу же был переведён объектив, и теперь голос был отчётливее, – скажи что-нибудь».       Забыв про всё личное и секретное, Йо и Сели медленно сели там, где и стояли, практически с ужасом смотря на видео, на котором секунду назад была заснята какая-то маленькая девочка, причём никому не известная.       «А что я должен говорить? – послышалась усмешка Рена, который не сводил прицела камеры с Юи и втянутой в обзор малютки, которая приняла из рук Вэй, распакованное от фольги мороженое зелёного цвета, наверное, со вкусом фисташек. – Я просто проверяю новый фотоаппарат».       «Ой, Тао, дай сюда», – раздражённо цыкнув, навалилась на парня Юи, как и Сели пару минут назад, пытаясь отобрать от хохотавшего парня аппаратуру под звонкий и умилительный смех девочки.       Ребята, сидящие по ту сторону в пугающей их реальности, смотрели на происходящие действия, как зачарованные, но только имея во взгляде смешавшиеся воедино шок, обеспокоенность, судя по тому, как колотились их сердца, и любопытство, которое стирало рамки дозволенного.       «Итак», – откашлявшись и всё же отняв у друга камеру, скрывшую её с глаз зрителей, но представив обзор на ещё недавно прятавшегося парня, откашлялась Вэй.       Рен сидел на том же клетчатом покрывале, в узких чёрных джинсах и яркого, василькового цвета рубашке, рывком поправляя причёску, которую испортила Юи, и одаривая девушку презрительным взглядом.       «Ты мне причёску испортила», – закатив глаза на мотив подражания манере стилистов, пошутил Тао, на что сидящая рядом с ним девочка снова засмеялась звонким и искренним смехом.       «Ох, простите, – попытавшись сделать свой голос более язвительным, но всё же в большей степени посмеявшись, ответила Юи, после чего снова откашлялась. – Итак, меня зовут Юи Вэй, и…»       «И я алкоголик», – продолжил Тао, похлопав в ладоши и явно измываясь над подругой. Всё бы ничего, если бы малютка тоже не засмеялась, но отнюдь не от шутки, которую она, скорее всего, не поняла, а просто, потому что девочка реагировала так на любое смешное выражение лица парня.       «Амаи, – возмутилась Юи, и вот теперь все ребята переглянулись между собой заинтересованными до ужаса взглядами, узнав имя неизвестной девчушки и спрашивая друг у друга, может кто-нибудь знает, кто это. Но нет, в глазах всех было лишь непонимание, – скажи, где ты сейчас находишься?» – как репортёр, начала вести свой обзор Юи, пытаясь, судя по натяжному голосу, не обращать внимания на усмехавшегося над ней друга.       «Я нахожусь в парке», – с глазами полными растерянности, словно не зная, что от неё хотят, сказала девчушка, хлопая ресничками и замолкая, думая, что этого хватит.       «Так, хорошо, – мягким, как у мамочки, голосом сказала Юи, явно сюсюкаясь с девчушкой, – а с кем ты здесь?»       «С тобой и Реном», – явно не ориентируясь в пространстве и переводя взгляд с Юи, то есть с объектива камеры, на Рена, который скромно улыбался, отведя взгляд в сторону, снова ответила девчушка.       «Ребёнок не хочет с тобой разговаривать, – со зловредным лицом сказал Рен. – Что ты к ней пристала? – после этих слов, не успев Юи ответить на колкое заявление друга, Амаи встала на ноги и в силу своего низенького роста, даже очень для своего возраста, быстро подбежала к Рену, чуть не упав со своим же мороженым лицом в землю, благо Тао быстро среагировал и подхватил девчушку. В его взгляде на тот момент была своеобразная обеспокоенность, которая подпитывалась чувством ответственности за это крохотное создание. – Аккуратнее, – чувствуя дискомфорт от проявленных самим же чувств, попытался сделаться суровее Тао, но, услышав смешок, который издала шатенка за кадром, у него повалил пар из ушей от возмущения. – Вэй, хватит снимать!»       «Но вы так мило смотритесь», – протянула в умилении Юи, посмеиваясь над другом, который всё ещё сидел на земле, придерживая вставшую с колен девчушку.       Закатив недовольно глаза, парень уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы что-то сказать своей подруге, что-нибудь колкое и неприятное, но внезапно так и застыл с полными воздуха лёгкими, когда увидел протянутое ему мороженое.       «Это мне?» – изумлённо посмотрев на Амаи, которая с надеждой смотрела, пока парень откусит кусочек от зелёного шарика, спросил Тао, покосившись на камеру, то есть на Юи, и одним лишь взглядом спрашивая, нормально ли это.       Но видимо, девочке надоело ждать, пока Рен соблаговолит и попробует лакомство, поэтому поджав обиженно губы, она резко ткнула это мороженое ему в нос.       «А!» – возмутился Тао, почувствовав, что весь нос теперь мало того, что в замороженной субстанции, так ещё и холодной. Звонкий хохот шатенки и малютки, а также дикий гогот Юсуи, который, запрокинув голову, начал долбить ладонью по полу, сотрясли и заставили пошатнуться стены комнаты номер восемнадцать.       Не сказать, что остальные ребята не испытали смеха в этот момент, но огромное количество вопросов относительно этой плёнки и, в частности, этой девочки по имени Амаи заставляло их реагировать более спокойно, всё также смотря на происходящие действия с пугающим их интересом.       У каждого из ребят проносилась в голове куча самых разнообразных вариантов того, кто это может быть. У Рио почему-то сразу возникла мысль о сестре Юи, хотя они совершенно не похожи, ну или, в крайнем случае, Рена, хотя он и не относился к ней, как сестре. У Йо и Сели тоже возникла догадка о кузине, и только Лайсерг предположил, что она совершенно не родная им.       Во-первых, карих глаз и такого же цвета волос у Амаи не было, а, как известно по биологии, доминантность этих признаков неоспорима, поэтому если бы Амаи была сестрой Юи, то имела такого же цвета волосы, глаза, да и черты лица были бы схожи с Вэй. Аналогичная ситуация была и у Рена, хотя, возможно, Дител и ошибался, ведь иногда бывают исключения в генотипах, но почему-то ему всё же казалось, что эта девочка им неродная, и в этом он и все остальные убедились в следующие секунды.       «Хватит ржать», – вытирая нос салфеткой, прогундосил Тао, покосившись в сторону объектива, то есть на Юи, чей смех до сих пор слышался из телевизора, а изображение дёргалось из-за дрожания её рук.       «Это она тебе отомстила за меня», – гордо произнесла Вэй, скорее всего, задирая нос за камерой. Амаи сидела снова на своём месте и спокойно, словно ничего и не было, ела мороженое, хлопая ресницами, тем самым смиряя рассерженный взгляд Тао.       «Ничего подобного, это от большой любви», – покосившись на девчушку, на которую он просто не мог сердиться, видя, как она с обожанием на него смотрит, самолюбиво закатил глаза Рен.       «Ну, конечно, – предалась сарказму шатенка, резко развернув камеру, тем самым снова запечатляя на ней Амаи, которая была очень скована, когда от неё что-то хотели. – Амаи, скажи, кого ты больше любишь меня или Рена?»       «Рена», – гордо и без задумчивости пропищала девчушка, вслед за которой раздался победный и полный издевательства над проигравшей шатенкой смех Тао.       «Амаи! – жалобно и пискляво возмутилась Юи, не понимая несправедливость выбора златовласой девочки. – Почему Рена?»       «Вэй, – полным смеха голосом, покачал головой Тао, – умей проигрывать достойно».       «Потому что Рен – мой парень, и мы скоро поженимся», – наконец-то, расслабившись и почувствовав себя очень расковано, проговорила с гордостью Амаи, от чего у сидящих напротив телевизора ребят, которые тоже это услышали, поотваливались челюсти.       К такому жизнь их не готовила. Хоть наши зрители и понимали, что это лишь мечты девчушки, исходя из того, как лицо Рена побледнело от ужаса, а Юи снова засмеялась, беря в кадр их двоих, но всё равно для ребят это было слегка пугающим заявлением, которое списывало предположение о родстве Рена и этой девчушки.       «Амаи, милая, – ища правильные слова и с ужасом смотря в будущее, начал объясняться Рен, – я боюсь, меня за это посадят».       «В угол?!», – с ужасом пропищала златовласка, не представляя, что имеет в виду Рен, который, сотрясаясь в беззвучном смехе, покосился на Юи.       «Да, в угол с решёткой и пометкой: «Маньяк-педофил»», – прикрыв глаза рукой, пытался не рассмеяться в голос Тао, не видя, что девочка верит во всё, что он ей говорит.       «Тогда стань моим папой», – предложила Амаи, всё ещё невинно смотря на Рена и прося у него какую-то, на её взгляд, «мелочь».       Внезапно, после этих слов камера резко упала на покрывало, случайно снимая лишь материю джинс Рена, а истерический смех Юи говорил о том, что у неё не было больше сил сдерживаться.       «Я представляю себе эту картину, – слышался голос Вэй, который стал тонким и истеричным от смеха, – ты придёшь домой с ребёнком, но без жены».       «А Юи будет мамой», – совершенно не понимая этих смеющихся над чем-то взрослых, пропищала Амаи, после чего смех Вэй резко прервался, как оборванная телефонная линия, сменяясь откинувшимся от смеха на спину Реном, который даже не видел, что камера всё ещё включена.       «Ну что, Вэй? Фиктивный брак устроим?» – от души смеясь с закрытыми глазами, предложил Тао, на что послышался за кадром возмущённый голос.       «Ха-ха-ха, смешной ты, Тао», – недовольно пробурчала Вэй.       «Ну ладно, хочешь, без фиктива поженимся?» – лёжа на спине, пожал плечами Рен, устремив взор смеющихся глаз в небо над головой.       После этого вопроса комнату разразил несдержанный и опешивший визг Сели, которая сама себе закрыла рот рукой, чтобы не завизжать ещё громче от радости и такой шокирующей правды. Оказывается, Рен уже делал Юи предложение, но вот только…       «Два раза смешной ты, Тао», – раздался за кадром голос Юи, которая совершенно не придала его предложению руки и сердца значения. Для неё это казалось шуткой, а усмешка Рена подыгрывала и соглашалась с её предположением. Только вот то обречённое и безысходное состояние, которое было видно в его глазах, говорило о многом и, в первую очередь, о том, что даже в этой шутке была доля правды и признания, которое Вэй не восприняла всерьёз.       Повернув голову влево, тем самым случайно заметив лежащий фотоаппарат, на котором мигала красная кнопка, и про который все забыли, Тао закатил недовольно глаза и протяжно цыкнул.       «А камеру я должен выключать?» – после этого заявления рука Рена потянулась на ребят, то есть к объективу, а дальше картинка прервалась и на мониторе телевизора отобразилась синяя рамка с надписью «No signal».       – Чёрт! – возмутился Трей, резко выкинув руки вперёд, словно хотел прокричать: «Вернись!». – На самом интересном!       – Как думаете, кто эта Амаи? – развернувшись к ребятам лицом, которые устроились на полу в круг экстренного совещания, с загоревшимся в глазах интересом спросил Рио, тем самым провоцируя семейку Юсуи на выкрики и перемешивание версий, создавая шум в комнате.       У Йо в этот момент, пока были ярые и нервные высказывания догадок, аж разболелась голова, ведь понять из этого всего было ничего невозможно, а гула было столько, что весь стадион не сравнится с ними, тем более к ним ещё добавился бас Рио, а это ещё хуже.       Но тонкая полоска света, которая проникла в уже довольно тёмную комнату, и на которую, кроме Асакуры, никто не обратил внимания, говорила о том, что кто-то решил покинуть этот саммит большой четвёрки, даже не попрощавшись, и этим «кто-то» оказался никто иной, как Лайсерг Дител.       Он тихо, не привлекая к себе внимания, встал и, передвигаясь, как невидимый призрак, попытался уйти незамеченным, но только на последнем этапе, а именно в дверном проёме, Йо всё же перевёл на него узкий взгляд, который заметил на лице даузера сдержанность, которая блокировала сочившуюся из сердца обеспокоенность.       Оказавшись по ту сторону двери, Лайсерг тяжело выдохнул своим раскалённым от бурлящих в нём эмоций дыханием. Его поражало то, сколько тайн имеют эти двое, и с каждым новым раскрытым секретом он понимал, почему и вследствие чего у них образовалась такая мощная связь. Но один факт и, наверное, самый главный, который выделил из этой плёнки Дител, заставлял Лайсерга шмыгнуть носом в усмешке, понимая, что именно останавливает Рена, и почему он до сих пор не сделал шага из фазы лучшего друга в разряд бойфренда.       И всё же, раздражение, даже по неизвестной для самого себя причине, преобладало в настроение молодого даузера, заставляя сжимать и разжимать кулаки. Он решил не стоять под дверью, чтобы не наткнуться на всё ещё шумящих за дверью друзей, которые придумывали всё новые и новые предположения, поэтому Лайсерг направился по коридору, размеренным и полным расчётов шагом направляясь на второй этаж по лестнице, чтобы вернуться в свою комнату и насладиться одиночеством до прихода Рио.

***

      Вечер был совершенно отвратительным в плане погоды, которая не задалась ещё с обеда. Всё же, судя по грозящему с новой силой грому, дождь хлынет на улицы деревни в ближайшие минуты. Наверное, именно поэтому, опасаясь попасть под гнев погоды, а потом добрую ночь сушить одежду, двое друзей, которые провели несколько часов перед сном вместе, гуляя и дыша немного заряженным воздухом, решили вернуться назад в общежитие и сейчас находились прямо на площадке перед подъездом, в центре которой был мраморный, сейчас не рабочий, фонтан.       – И всё же, Вэй, – закончив одну тему разговора и перейдя к завершающему этот вечер финалу, засунул руки в карманы и, идя рука об руку с постоянно смотрящей в сторону шатенкой, сказал Рен, – почему я?       – Ты о чём? – пожав плечами, но не поворачивая головы, переспросила Юи, всего лишь через несколько шагов поняв, что Тао остановился на месте и ждёт позади неё, чтобы она взглянула на него.       Имея в глазах сочившуюся через края боль, находящую своё отражение в подступающих слезах, Юи пыталась набраться смелости, чтобы развернуться к другу, приближавшегося к ней со спины и покорно ожидавшего её взгляда, но она стояла смирно, словно перед виселицей, с которой она смирилась, и от которой ей не убежать.       – Почему ты пошла не с Дителом, а со мной? – задал вопрос Рен, смотря на стоящую к нему спиной подругу и чувствуя эту тяжёлую и гнетущую атмосферу, ведь Юи впервые не могла уверенно взглянуть в его глаза и сказать, что у неё на душе.       – Хотела… – дрогнувшим голосом начала говорить Юи, из-за чего брови Рена в ту же секунду собрались в кучку, понимая, что она сейчас заплачет, – провести последний вечер с человеком, который мне дороже жизни.       – Какой ещё последний вечер? Ты что городишь? – раздражённо процедил через зубы Тао, видя, как её плечи начали подрагивать с периодичностью в несколько секунд, но так, что можно понять о намерении шатенки скрыть свою проступившую слабость.       Она знала, всегда знала, что Рен ненавидит её слёз, которые заставляли его приходить в состояние раздражения на весь проклятый мир. Именно поэтому она не хотела к нему поворачиваться, тем самым не беспокоя его, но напрасно она надеялась это скрыть, ведь Тао и сам ощущал, что Юи сейчас сорвётся, не в состоянии больше сдерживать эмоции.       – Вэй! – резко развернув подругу лицом к себе и сжав плотно зубы, как только заметил кристально чистые ручьи, бегущие из её пустых и совершенно раздавленных морально глаз, едва сдерживал свою злость Тао. – Послушай меня, – пытался держать себя в руках, но то, что она отвела от него снова взгляд, заставило его всё же повысить голос до немалых нот ярости. – Послушай! – встряхнув девушку за плечи и смотря прямо в глаза, пытался втолковать ей одну вещь Рен. – Никто до тебя и пальцем не дотронется, – говоря это всё сквозь зубы, пытался утихомирить свой вспыльчивый характер Тао, но мотание из стороны в сторону головы шатенки, которая напрочь отторгала и не верила в сказанные обещания парня, так как знала правду, заставляли его тяжелее дышать, желая кого-нибудь стукнуть.       – Я никогда ничего у тебя не просила, – начала говорить Юи, опустив глаза и не в силах сдержать поток текущей и солёной жидкости.       – Вэй, прекрати! – еле сдерживал себя Рен, понимая, что девушка, и правда, говорит ему последние слова, уже мысленно похоронив себя.       – Но пообещай мне, что…       – Юи, я не хочу ничего слышать, ты будешь жить! – говоря таким тоном, словно предупреждал её о том, что ещё одно слово, и он её треснет, немного сжав её плечо, процедил Тао. Но тот факт, что он, наконец-то, назвал её по имени, что случалось крайне редко, говорил о том, что он злится лишь из-за пугающей его реальности, в которой Вэй может оказаться права.       – Амаи, – едва оставляя глаза открытыми, так как веки стали тяжелее стали, сказала Юи одно единственное имя, из-за которого лицо Рена изменилось, испытывая чувство сдержанности, – не бросай её, пожалуйста.       Налетевшие друг на друга зубы парня, которые вот уже несколько минут с момента разговора были готовы раскрошиться от давления друг на друга, сжались ещё сильнее, а мысли Рена сразу же поняли, что переубеждать шатенку бесполезно, из-за чего гнев нашёл выход только в одном действии.       Почувствовав себя в крепких, буквально ломающих кости, объятиях друга, Юи услышала, как внутри неё сломались последние двери, сдерживающие её страх, поэтому теперь она рыдала в голос, не сдерживая эмоций, которые всегда были скрыты ото всех. Может быть, кто-нибудь назовёт страх перед грозящей смертью признаком слабости, но эта девушка не может и не обязана ничего не бояться, учитывая тот ад, в который ей завтра придётся вернуться.       Рен крепко сжимал её хрупкое тело, чувствуя, как она носом утыкается ему в грудь и всхлипывает в голос, сжимая в руке материю его рубашки, но его объятия были отнюдь не поддерживающими, романтичными и сердечными, наоборот, они несли в себе очень большой негатив, концентрирующийся в его кулаках. Просто Тао знал, что ещё чуть-чуть, и он ударит её, а это было бы самым низким из всего того, что он мог совершить в жизни. Единственный выход гнева он вложил в объятие, показывающее не только защиту, но и свою силу, которой он завтра не пожалеет, дабы защитить любимую шатенку.       Юи тоже понимала истинное значение этого заключённого вокруг неё кольца разъярённых эмоций, и она сама знала, что сорвалась, предала всю свою силу воли, которая восхищала многих, но поделать с этим ничего не могла. И, наверное, единственным человеком, чьи малахитовые глаза стали темнее ночи и отражались в окне второго этажа, выходящего на площадку перед подъездом, был Лайсерг, не понимавший истины, заключённой в руках Тао, которыми он обнимал ту, из-за которой сердце принца забилось… вновь.