Лучшие друзья

(Музыка: Nicholas Hooper – Malfoy's Mission)       В том месте, где мрак и ужас переплетались, зарождаясь в тёмных цветах обоев, там, где багряная мебель была окутана туманом, исходящим от ароматических свеч – единственными источниками света в этой тёмной без окон комнате – в самом углу восседал в своём широком кресле давнишней эпохи кто-то живой, но вряд ли его можно было назвать человеком. Его лица невозможно было увидеть под багряным капюшоном, который он сейчас натянул себе на голову. И единственное, что давало понятие о том, что он всё же больше походит на человека, были его тонкие, очень бледные, как белый мрамор, пальцы, кончики которых он соединял с симметричными кончиками на другой руке. Они были похожи на вытянутые ножки паука тем, что имели в своих незатейливых и медленных движениях что-то схожее с паучьей опасностью, страхом и нежеланием попасться под их хватку, которая, несомненно, поглотит тебя без остатка.       Даже сверкнувшие под капюшоном глаза, которые открылись под воздействием реакции слуха, когда дверь в его тёмную обитель была приоткрыта, отлились блестящим, как отполированное золото, оттенком, дающим уверенность в том, что это существо – самый настоящий хищник, который уже не имеет ничего общего с человеком.       – Не надоело тебе в тени прятаться? – гордо шествуя к креслу, стоящему перед не горящим камином, который потух несколько минут назад и теперь лишь хранил в себе раскаленные, кирпичного цвета угли, спокойным голосом спросил высокий мужчина с глазами, как у мёртвой и мутной рыбы.       На этот вопрос кончики паучьих пальцев сделали задумчивый перебор, немного отстранившись друг от друга, а потом снова соединившись воедино, а из-под капюшона послышалось томное и с неким удовольствием втягивание воздуха, пропитанного дымом, через нос.       Издав гортанный выдох, словно выпустил дым, после затяжки, существо повернуло голову вправо, куда встал зашедший в его ловушку человек, с такой же бледной кожей, как и у него.       – Господин… вы же знаете, – говорил «паук» медленно, словно получая от этого садистское удовольствие, – я люблю темноту.       – Но сегодня тебе придётся выйти, – поставил перед фактом его Господин.       – Как же мне надоел этот турнир, – вспоминая о чём-то очень ненавистном, начал неожиданно раздражаться человек под капюшоном.       – Я думаю, что в этот раз я смогу тебя порадовать, – кинув ему на колени маленькую картонку, которая явно перевернулась и несла в себе радостную информацию с другой стороны, сказал человек, который был по статусу намного главнее этого паукообразного существа.       Захватив «добычу» тонкими пальцами и перевернув фотографию, золотые глаза под капюшоном сверкнули загоревшимся и радостным, до безумия блеском, признав ту, что была на фото. Но вряд ли эта радость несла в себе что-то светлое, скорее, как и до этого опасное и маньячное, чего стоит остерегаться.       – Знал, что тебе понравится, – появилось на этом серьёзном и всегда невозмутимом лице Господина что-то немного похожее на улыбку, когда он увидел реакцию Повелителя Ночи на глядящую на него с фотографии шатенку. – Это твоя сегодняшняя соперница.       – Какая прекрасная новость, – втянув снова дым через нос и с наслаждением выдохнув его через рот, оскалил свои ослепительные зубы Повелитель Ночи. – Ради такого я даже с удовольствием выйду из мрака.

***

      Солнце этим утром было не очень ярким, будто его поставили на энергосберегающий режим, который создавали хмурые облака, обволакивающие светило. Проливной дождь, который был так некстати, пропитал землю и песок, которые теперь станут липнуть к подошве, едва она коснётся поверхности, нарастая комом и утяжеляя походку.       Но сейчас, независимо от того, какая была бы погода на улице, настроение открывшей глаза шатенки, что всю ночь спала, как на иголках, было разбитое и совершенно отчаявшееся. Как всегда это бывает, время летит слишком быстро в те наши моменты жизни, когда мы совершенно этого не хотим, желая остановить его и больше не запускать.       Пока девушка с карими глазами лежала на спине, её мысли были совершенно пусты, так как невозможно о чём-то думать, если ты уже одной ногой в могиле, в которую собственноручно решила лечь. Это чувство было сравнимо с уходом в астрал, когда мир вокруг тебя вращается, рассказывая все свои тайны, а всё остальное, что окружает тебя в земном мире тесных рамок, уже неважно.       – Проснулась? – всё же смог проникнуть в разум девушки такой знакомый, но такой холодный голос парня, которого она увидела, едва её голова повернулась, не отрываясь от подушки, влево.       Рен сидел на широком подоконнике, свесив одну ногу к полу, а другая, согнутая в колене, взгромоздилась вместе с ним. В его глазах был тот же самый холод, с которым он задавал риторический вопрос, на который и сам прекрасно видел ответ, но за этой маской всегда скрывались волнение и раздумья, терроризирующее его голову.       Под его глазами Юи увидела едва заметные круги, которые так и отвечали на немой вопрос девушки о том, спал ли её друг вообще. Но, помимо этих доказательств, был ещё и очень удручённый и задумчивый вид, который говорил о многом, например, что парня всю ночь что-то терзало.       Взглянув едва живым и погасшим взглядом боли на часы, которые висели напротив, Вэй плотно сжала губы, понимая, что пришло время, после чего тяжело выдохнула и, откинув одеяло в сторону, встала.       – Пора, Рен, – озвучила сама себе приговор шатенка. – Нам уже пора.       – Нет, – словно говоря с окном, произнёс через несколько секунд тишины в пустоту Тао, заставив подругу, которая уже практически дошла до ванны, остановится и, нахмурив брови, посмотреть на него.       – Что? – переспросила Вэй, смотря на него, как будто он сказал что-то ей на другом языке.       Но Рен не отвечал, словно и ничего не говорил, в его сердце бушевала буря самых разнообразных и непохожих друг на друга эмоций, но он всё также смотрел на слякотный и мерзкий после дождя пейзаж за окном, и такое поведение шатенка решила списать на то, что её друг не выспался и сейчас уже озвучивает мысли вслух. Поэтому, чтобы быть готовой к выходу на арену, Юи зашла в ванну для принятия утренних процедур.       Едва замок двери щёлкнул, говоря парню, что теперь он один в комнате, Рен выдохнул так тяжело, что даже голова не смогла удержаться на ослабевшей шее и повисла вниз. Его пальцы проскользили по голове, делая бороздки между волос, которые он схватил за самые корни.       Дышать становилось с каждой новой секундой все сложнее, а сдерживать отчаянные мольбы о том, чтобы Юи вышла из турнира, было ещё труднее. Сейчас он непроизвольно отреагировал на её призыв, но разумом прекрасно понимал абсурдность своего крика души и того, что Вэй ни за что не откажется. И дело здесь не только в её храбрости, которая так же, как и терпение Рена, давала слабину, а в том, что у шатенки была крайняя степень ответственности, граничащая с самопожертвованием, и которая была относительно Трея, уже проснувшегося и тоже расхаживающего по своему номеру, косясь одним глазом на свою спящую жену.       Мысли северянина были точно такими же, как и у Рена, с которым он, словно телепатически, хотя это ему было не под силу, общался, чувствуя страх друга за ту, кого он любит. Возможно, Тао казалось, что, кроме Йо и Сели, о его настоящих чувствах никто не догадывается, но Трей вопреки всем недооценкам друга уже давно понял истинные чувства Рена, которые сейчас были готовы подвигнуть его на любое безумство ради защиты Юи. И в этом плане Юсуи прекрасно понимал его, когда переводил свой взгляд на девушку, чьи золотые локоны разметались по подушке, излучая тёплый свет.       Каждый сегодня проснулся с тяжёлым сердцем, не только наши герои, но и другие участники турнира, настроение которых испортилось, едва они взглянули в окно. Но, так или иначе, благодаря бешеной популярности Рена и Трея, которую они заработали благодаря своим заслугам на турнире пятилетней давности, практически все шаманы, шаманки и просто зрители собрались в путь-дорогу, ведущую на центральный стадион, окутанный утренним туманом, неприятно моросившей кожу.       Гул обсуждающих предстоящий бой людей, которые ставили не денежные, а просто мысленные ставки на тех или иных, разносился со всех сторон овального по форме стадиона. Над головой с каждой новой минутой начинало проясняться небо, и вот, когда солнце начало светить сильнее, прогоняя прочь эту ненастную погоду, пророчившую полный ужаса и несчастья день, трибуны были практически полными, оставляя всего ли пару десятков свободных мест.       Около арены с того левого края, где был выход из раздевалки, нужной для готовящихся шаманом помещении, стояла, пока что не перепрыгнув через барьер, известная практически каждому компания шаманов, собравшихся вокруг команды с простым, но очень громким названием «Рена».       – Как ты? – обеспокоенно сдвинув брови и изогнув уголки губ вниз, дёрнулась златовласка, как только шатенка уже пятый раз крепко сцепила зубы и поморщилась от очередной боли в сердце.       – Твою мать! – прошипел Рен, косившись не на подругу, а на тех, кто восседал вот уже пять минут на правом краю трибун, то есть напротив, если пересечь всю арену, как всегда облачённые в багряные накидки, и из-за которых всё это с Юи и происходило.       – Всё нормально, – выдохнув, как только резкая боль ушла так же, как и появилась, то есть внезапно.       – Твари, – с омерзением смотря вверх на трибуны, где с самодовольными ухмылками сидели, так называемые Учителя и их великий Господин, процедил сквозь зубы Трей, – и ведь даже не боятся здесь использовать свои фокусы.       – Им всё равно, Трей, – тоже смотря поверх ребят на представителей лагеря «Дорэи», сказал Дител. – Их цель – Юи, и они сделают всё, чтобы убрать её.       – Не слишком-то оптимистичные слова напутствия, – одарив малахитового принца уничтожающим взглядом, одёрнул его Тао, чтобы тот не пугал шатенку, которая вопреки думам друга вообще не отреагировала на это, ведь и так всё знала.       – А я и не пытаюсь вас приободрить, – всё ещё не отрывая взгляда от этих кровавых монстров, помотал головой Дител, после чего резко перевёл взгляд к Юи, которая вот уже два дня практически не поднимает головы, словно боясь смотреть в глаза друзьям. – Я пытаюсь достучаться до тебя, Юи. Откажись пока не поздно…       – Нет, – прервала его мысль Вэй, оставляя её висеть недосказанной в воздухе, который вдыхали все ребята и понимали, что хотел сказать Лайсерг.       Покосившись на малахитового принца, Асакура плотно сжал и разжал губы, после чего, выдохнув, попытался и сам поговорить с шатенкой, уже открыв рот и готовый к переубеждениям, но она вопреки всем его ожиданиям сделала вид, что не заметила его намерений на разговор.       – Судья вышел, пошли, – увидев шествующего к центру арены Патча, сказала Юи, после чего, ни с кем не попрощавшись, в тот же момент перепрыгнула через ограждение арены и направилась ближе к центру.       – Это бесполезно, – повесил обречённо голову Рио, – она никого не послушает.       – Ладно, – откашлялся Трей, голос которого был с хрипотцой от задумчивости, – пошли, Рен.       Но Тао и без его подытоживающих речей уже перескочил через преграду, не желая оставлять подругу.       – Будь осторожен, – с волнением в глазах и немного писклявым от страха голосом, сказала Сели, хоть и веря в мужа, но ужасно за него опасаясь.       – Что бы ни случилось, не смей выбегать на арену, – чувствуя тяжесть в сердце, словно и на него распространялись пытки дорэи, смотря в землю, сказал Юсуи, а, подняв голову, увидел в глазах небесной красоты такой страх и ужас от его пророчащих слов, что понял, что его жена просто не понимает, а, возможно, просто не хочет понимать, о чём он говорит. С долей усталости прикрыв глаза, Юсуи посмотрел на Рио, Лайсерга и Йо, одним лишь взглядом прося их о помощи, чтобы они не подпускали его жену к арене, что бы ни случилось. И на эту немую, но такую очевидную просьбу, все трое, испытывая щемящее чувство в сердце, коротко кивнули, удостоверив северянина в том, что они позаботятся о единственном лучике света в его жизни.       Перепрыгнув вслед за друзьями, которые уже были во власти боевой арены, Трей чувствовал на своей спине взгляд жены, которой хотелось плакать от ужасающей и гнетущей атмосферы, что сковала её в тот момент, когда он уходил навстречу неизвестному врагу, ещё не появившемуся, но, безусловно, опасному.       – Ну и, где они? – всматриваясь в трибуны и постоянно кидая взгляд на Господина и Учителей, серьёзным, даже немного злым голосом, который так и говорил о не намерении сейчас придаваться шуткам и беспочвенному оптимизму, спросил Трей у Рена и Юи, что стояли около судьи.       – Ждём ещё минуту, – беспристрастным голосом заявил высокорослый Патч, который был одет, как и все члены совета, в длинный белый плащ, а в чёрных, как смола, волосах виднелись вплетающиеся в пряди фенечки на ацтекский мотив, – если они не появятся, засчитываем им поражение.       Тишина окутывала своими чарами весь стадион, заставляя всех прибывать в режиме мучительного ожидания. Взгляды и Трея и Рена настороженно медленно двигались по арене и трибунам в поисках неизвестного им противника, который, казалось, уже и не появится, сделав тем самым подарок стоящей наготове команде «Рена».       – Км… – неожиданно стиснула от боли зубы Юи, схватившись за сердце. Дышать стало гораздо тяжелее, а в глазах поселилось безумие, вызванное страхом, из-за понимания того, от кого именно она почувствовала эту боль, – он здесь, – проговорила тихим и полным боли шипением Вэй, а взгляды Трея и Рена буквально на секунду застыли на месте, ведь в этот момент в них погасла надежда на то, что команда с таким многообещающим названием, как «Ночной кошмар», не придёт.       Медленно повернув головы вправо от стоящей посередине между ними шатенки, тем самым всматриваясь на противоположную сторону арены, парни глубоко втянули воздух, концентрируя своё спокойствие и сохраняя трезвое мышление.       Но тут…       Буквально с небес, неизвестно из какого источника на арену приземлились два человека, которые были сделаны, словно из самого тяжёлого металла, так как из-за их резкого приземления почва под их ногами разрушалась, отходя пластами и создавая облака пыли.       Публика разразилась перемешавшимся в одном возгласе испугом, изумлением и непониманием того, как такая сила вообще существует в природе, заставляла их перекидываться между собой взглядами в поисках ответа. Но не успели возгласы от неожиданности стихнуть, как между этими двумя, которые ещё не представили своих лиц публике, скрываясь в пыли, также неожиданно и неизвестно откуда рухнул с небес ещё один человек, но намного мощнее по силе, также разбивая под собой грунт и создавая вокруг себя интригующие облака пыли, что скрывали его от зрителей.       Возможно, кто-то и испытывал удивление, граничащее с восхищением, но только не наши герои, что сейчас были практически поровну поделены. Двое парней, стоящих на арене, имели в глазах удивление, смешавшееся с частым и непрерывным дыханием, заставляющее их хвататься за своё оружие. Четверо не сидящих, а сразу же вскочивших с трибун сейчас в суеверном ужасе смотрели вниз то на друзей, что стояли, не двигаясь, то на их соперников, очертание которых начало проявляться в рассеивающемся сгустке туманной пыли. И только маленькая, хрупкая телом шатенка потеряла в глазах весь страх, который был у неё перед боем, ведь ожидание – это самое ужасное состояние, а когда оно проходит, наступает час смирения.       – О духи, – смотря вниз, как зачарованная, проговорила практически шёпотом Сели, видя, что именно вырисовывается из оседающего тумана кулис.       Справа и слева стояли уже готовые и ничем не выделяющиеся шаманы, разве что взгляд их был направлен в пустоту, что давало чёткое представление о том, кем они являются и кому подчиняются. Эти двое парней, на вид лет двадцати, были никем иными, как дорэи-шаманами, которые были лишены своей души и полностью были в плену у желаний того, кто сейчас находился по центру между ними и медленно, словно растягивая момент, разгибал спину, вставая на ноги после приземления.       Тёмный багряный мундир, отделанный по краям золотыми кружевами, белая, как мел, кожа, зеркально отражавшаяся на солнце, едко розовые губы, идеально ровный нос и золотые, как расплавленная медь, глаза – всё это могло напугать лишь в темноте, но сейчас, при свете дня, такое сочетание великолепия божественной красоты вызывало лишь восхищение и зачаровывало взгляды всех зрителей.       Взмахнув своими, словно тёмный бархат, длинными волосами, Повелитель ночи втянул утренний воздух полной грудью, после чего резко открыл глаза, направив их ярый взгляд безумия прямо на шатенку, что дёрнулась и нервно выдохнула, приобретая на своём лице панику, граничащую со слезами.       – Шаманы приготовьтесь! – скомандовал Патч, хотя Рен и Трей даже без сигнала, сразу же после такого дикого до животной опасности взгляда создали свои контроли над духами и приготовились отражать любую атаку.       – Отойди назад, – смотря на своего противника, который не сводил взгляда с шатенки, сказал Рен своей подруге, у которой от оцепенения не было сил на то, чтобы вытащить свои кинжалы.       Но, кажется, Повелителю Ночи не понравилось вторжение Рена в его поле целенаправленного взгляда, судя по тому, как его лицо побагровело, словно проснувшийся вулкан. Одарив двоих парней, стоящих по обе стороны от Юи, презрительным и надменным взглядом, он стиснул зубы и тихо, неизвестно на каком языке прошипел своим личным дорэи, которые ответили на приказ повинующимся медленным кивком, не изменяя мёртвого взгляда.       – Начали! – воскликнул Патч, дав отмашку рукой, но не успел он отбежать с поля боя, как прямо перед его носом на огромной скорости, которая сметала всё на своём пути, пронеслись, словно тень, двое дорэи, буквально пробуривая землю, когда столкнулись с не ожидавшими такой быстрой атаки парнями, которых они буквально впечатали в борта арены.       Восклики ужаса раздались изо всех уголков стадиона, в который раз заставляя зрителей повскакивать со своих мест. Но самый отчаянный и болезный крик вырвался из груди златовласой красавицы, которая, забыв все просьбы мужа, была готова побежать к нему, и единственным препятствием для неё стали крепкие руки Асакуры и Умемия, которые схватили её, не пуская спуститься вниз, хотя у них и самих было такое желание.       – Трей! – срывалась на крик Сели, уже не сдерживая слёз, но отчаянно взывая к мужу, погрузившемуся в пыль, которая снова поглотила всех четверых и произошла от мощного столкновения с камнями, раскрошившимися до состояния атомов.       Но тут, когда она отчаянно и с мольбой смотрела в густоту «занавесы», словно резким дуновением ветра, всё рассеялось, предоставляя обзор на то, что и Рен и Трей успели среагировать под последний момент и столкнулись оружиями в схватке, от которых и пошла мощная ударная волна. Звуки радости и приободрения снова наполнили стадион, а из сердец друзей, стоявших на трибунах, вырвались облегчённые выдохи.       – Вэй! – сдерживая огромную гильотину, которая была абсолютно не пропитана фурёку, но всё равно сильно вдавливала Тао в землю, воскликнул Рен, выглядывая из-за спины противника, насколько это возможно, и видя, что его подруга не двигается, словно вросший в землю столб.       Она не двинулась ни в момент атаки, ни в момент столкновения и даже сейчас не могла и пальцем пошевелить, смотря глазами полными ужаса на человека, который медленным, плавным и аккуратным шагом шествовал к ней, волоча по земле подол своего багряного плаща.       – Почему она не двигается? – с ужасом, который заставлял зрачки трястись, спросила, нервно сглотнув, Сели, не отрывая взгляда от шатенки. Но никто ей ничего на это не ответил, так как и Йо и Рио, а тем более Лайсерг с таким же щемящим сердце ужасом смотрели на буквально подкрадывающегося к Вэй мужчину, который хищно провёл кончиком языка по ровным зубам. – Почему она не двигается?! – до хрипоты срывая голос, закричала Сели, но её отчаянные крики как будто блокировались и не доходили до сознания шатенки, которая не обращала внимания ни на неё, ни на Рена, просто глубоко дыша ртом и смотря на землю под ногами.       Она слышала лишь звон шпор, которые были приделаны к сапогам Повелителя ночи, а перед глазами через пару секунд она увидела край подола его багряного мундира, что означало только одно – он ждёт, пока она поднимет на него недозволительный взгляд.       Над стадионом повисла тишина, абсолютно у всех был взгляд непонимания, смешанного со страхом, а дыхание наших героев стало угасать на глазах, с замиранием сердца заставляя их смотреть на то, что происходит на арене.       Ни откинуть назад, ни просто уклониться от нападения ни Рен, ни Трей не могли, им приходилось лишь сдерживать этих двух неподвластных самим себе парней, выглядывая из-за их спин и дыша очень часто не только от прикладывания неимоверных сил к сопротивлению, но и из-за ужаса, что Повелитель Ночи стоит практически вплотную к Юи и нагнетает чувство неизвестности.       Было непонятно то, что он собирается делать дальше, ведь атаковать ему было проще всего, и сдерживающих факторов в роли Рена больше не было, но он почему-то стоял, с превосходством и наслаждением смотря на шатенку, которая была ниже него и сейчас собиралась с силами, чтобы поднять голову.       Нервно сглотнув и лишь своим громким дыханием разрушая гробовую тишину, Юи чувствовала, как из груди отчаянно пыталось вырваться сердце, словно хотело убежать в страхе, но разум, а точнее его ничтожные остатки заставили её медленно поднимать голову и взгляд на самого страшного, опасного и безумного Учителя лагеря «Дорэи».       Дойдя до белоснежной шеи и края острого подбородка, Юи застыла в нерешительности, сделав глубокий, словно последний, вздох, после чего резко, как снятие пластыря, подняла глаза, встретившись с раскалённой медью, которая тут же сверкнула огнём.       Не успев и понять, что к чему, шатенка ощутила на своей шее мёртвую и крепкую хватку паучьих пальцев, которые впечатали и её саму в землю, вжимая в грунт с явным наслаждением, до того момента, пока не начал слышаться исходящий от неё хрип задыхания.       То, как в ужасе завизжали абсолютно все зрители, абсолютно не шло в то сравнение, как протяжно закричала златовласка, которая испытывала это доводящее до безумства чувство боли, утопающее ещё в мощном треске разрушения грунта, когда Рен не смог сдержать атаки, увидев, что происходит с его подругой.       – Господин Йо, мы должны что-то сделать! – отпустив Сели, так как он и сам уже практически был готов слететь вниз на помощь к друзьям, испытывал ужасную панику Рио, не зная за что хвататься и как помочь.       Но такая реакция, как у байкера, была не только у него и златовласки, но и у всех остальных зрителей, которые кричали о прекращении этого боя, потому что кто-то думал, что это нечестно, вот так голыми руками душить противника, а кому-то было так жаль девушку, что они были готовы выпрыгнуть и оттащить от неё этого монстра, который с садизмом наблюдал за тем, как она задыхается. И именно из-за такого волнения массы, а также принципов и правил турнира о невмешательстве, пока не кончится фурёку, Голдва, сидящий в центральной ложе, был вынужден дать отмашку членам совета, которые создали из своего фурёку непроницаемый барьер прозрачного розового цвета, который никого не пускал и не выпускал с арены.       – Прекратите, пожалуйста! – утопала в слезах Сели, сидя на коленях и понимая собственную беспомощность. Она так надеялась на то, что этот Повелитель Ночи сжалится, услышав её крики. Но разве такой монстр может знать слово «пощада»? Конечно, нет. А посему он с каждым новым вскриком, доносившимся с трибун, начинал вдавливать на горло девушки ещё сильнее и сильнее, наблюдая за тем, как её глаза закатываются, но ещё и то, что было незримо для всех остальных.       С первым же прикосновением цепких и длинных пальцев к её телу, в его голове, подобно компьютерной системе, начали обновляться данные, состоящие из её воспоминаний.       – Этот барьер никого не пустит, Рио, – останавливая порывы Умемия, сказал Йо, бросая взгляд то на уже теряющую душу Юи, то на байкера.       Он и сам хотел что-нибудь сделать. Но что? Что в такой момент можно? Трей держится из последних сил, сгибаясь под саблей своего противника, который вселил в оружие фурёку, заставляющее северянина прогибаться назад, вот-вот грозясь сломаться пополам. Рен был по уши в земле из-за точно такого же давления его соперником, а разрывающее сердце звуки шатенки, доносившиеся до его слуха, били по психике так, что он просто не мог собраться. А сама же Юи уже была готова через пару секунд отправиться в мир духов, из-за нехватки воздуха и онемения всех конечностей.       Но неожиданно, когда ситуация доходила до предела, а все шаманы хотели несмотря на барьер проломиться на арену, Повелитель Ночи резко отпустил мёртвую хватку своих цепких пальцев, разогнув спину и вдохнув свежий воздух от наслаждения, которое формировалось под звуки кашлявшей и безудержно глотавшей воздух ртом шатенки, валявшейся у его ног.       Медленно повернув голову к Господину, который сидел на трибунах, уже зная ответ, но желая удостовериться в этом, он медленно и с хищной улыбкой помотал головой из стороны в сторону, что означало враньё Юи насчёт своей принадлежности к Рену.       Резко встав, вслед за чем и повскакивали сидящие вокруг него Учителя, ждущие приказа, Господин показал чирканье себе по горлу, что означало о немедленной ликвидации серьёзно провинившейся дорэи, после чего, не имея ни малейшего желания следить за ходом боя, и так зная ответ на этот вопрос, все эти монстры, облачённые в багряные плащи, словно в воздухе, испарились, заставляя Повелителя Ночи расплыться в маньячной улыбке удовлетворения.       – Что ж, – впервые заговорил на этой арене мужчина, ходя вокруг всё ещё хватающей ртом воздух шатенки, у которой не было сил на то, чтобы подняться. Но тут его мысль, которую он хотел озвучить, прервал мощный выброс фурёку, заставивший соперника Рена откинуться назад.       Злость Тао была не только его врагом, но и силой, если в правильном русле её применить. Он знал, что ему нельзя терять внимание, но это было так тяжело, когда сердце разрывалось, видев то, как Юи причиняют боль. То, как он откинул своего соперника, дало ему лишь время на то, чтобы встать с земли, но в ту же секунду он снова попал под давящую атаку дорэи с гильотиной.       – Они нас лишь сдерживают! – откинув от себя соперника, прокричал Трей Рену, но дорэи, как на пружине, возвращался обратно, пытаясь держать и северянина и китайца подальше от Юи и Повелителя ночи.       Убедившись в том, что эти двое товарищей Юи не помешают его коварным планам, Учитель-дисциплинатор снова присел перед ней на одно колено, смотря, как она дёргается в судороге не только страха, но и боли, что пронзала всё её тело.       – Знаешь, я даже рад, что ты не защитила своего хозяина, – туманно произносил Повелитель Ночи, проводя по волосам шатенки своими длинными пальцами и откидывая лезущих в глаза пряди назад, чтобы видеть её мучавшееся от боли его прикосновений лицо. Он увидел абсолютно всю её жизнь после лагеря буквально за несколько секунд и теперь знал, что она не сумела спасти, да и даже не пыталась Шинджо Фа, – иначе бы мы никогда не встретились снова. А я по тебе так скучал, – изобразив наигранную тоску, которая была подкреплена нетерпеньем расправы, облизнул губы мужчина.       Юи практически не слушала его, ведь единственным желанием для неё был воздух, которого было в лёгких так мало, что её аж выворачивало изнутри.       – Мне только вот, что не понятно, – покачав головой, словно анализируя увиденную жизнь дорэи после заключения, продолжил растягивать ожидание Повелитель Ночи. – На что ты рассчитывала? Он ведь даже в первую вашу встречу не обратил на тебя внимания. Неужели ты думала, – усмехнулся он этой нелепой и абсурдной, по его мнению, мысли девушки, – что ты сможешь его завоевать? Чем? Глупостью? – рассмеявшись от своих же слов, встал с колен мужчина, смотря сверху вниз на Юи, которая хотела встать, уже опираясь на коленки и ладони, но он резко оскалился, сделав поворот кистью, вытянутой по направлению к девушки, и в ту же секунду Вэй повалилась на спину, разрывая атмосферу стадиона звенящим в ушах, режущим по сердцу криком такой адской боли, что заставила всех схватиться за уши, чтобы не слышать этого.       И снова мощный взрыв, и снова Рен потерял контроль не только над вниманием, но и частью своего фурёку, что заставило его отлететь от противника, сильно ударившись спиной о борт, сжимая зубы не столько от боли, сколько от огненных мук, исходящих от крика шатенки.       Говорить о том, что златовласка уже и сама испытывала адские боли в сердце от нескончаемого потока слёз, которые текли на протяжении всего боя, не нужно. Она молила всех о помощи, кричала, пытаясь вырваться из крепких рук Асакуры, но никто не мог ничего сделать, главным образом из-за барьера. И Йо, и Рио сжимали плотно зубы, когда их ушные перепонки нещадно рвали вопли боли, исходящие от Юи. И единственный, кто хоть как-то сдерживал себя, просто плотно сжимая глаза, был Лайсерг, испытывающий ужасное чувство беспомощности, отчаянно пытаясь достучаться до своего разума, который мог подсказать ему выход.       – А! – отчаянный и ещё более мощный, если такое вообще возможно, визг не только Сели, но и всех остальных находившихся на арене девушек заставил Дитела резко открыть глаза, которым предстала ужасная картина.       Хрипы, которые не были слышны трибунам, в силу своей дальности, стали снова такими же, как и во время удушья, хотя Повелитель Ночи и не смыкал своих пальцев на её шее, лишь держа сжимающуюся с каждой секундой всё сильнее кисть над телом девушки. Но то, что привело всех в ужас, были не просто маленькие ручьи, а, наоборот, мощные потоки крови, которые выходили из глотки шатенки, заставляя Вэй давиться её избытками.       – Остановите бой!       – Прекратите это!       Все эти выкрики от мужчин и женщин были обращены только к Патчам, которые ни в какую не хотели останавливать бой. И не потому, что они испытывали от этого зрелища удовольствие, а потому, что есть правила, и они должны им подчиняться. И Трей, и Рен ещё имели фурёку, а посему бой просто не имел права прекращаться до полной победы той или иной команды, и исключения быть ни для кого не может.       Потеряв все силы, которые буквально высосал из неё этот монстр, Юи издала резкий выдох и потеряла сознание, отправляясь на встречу отнюдь не к Морфею, а в ждущий её мир Повелителя Ночи, который сам решал, что она увидит во сне, и как она в нём умрёт.       – Ну что ж, – довольно протянул темноволосый мужчина, оскалив свои белоснежные зубы, которые сливались с цветом его кожи, – прогуляемся по парапету, пожалуй.       И снова взмах кисти над уже бессознательной девушкой, заставляющий исходить из его руки чёрный сгусток энергии, поднимающий девушку на полметра над землёй и проникающий в её тело, вызывая мучительные сны, ведущие к смерти.       – Он решил убить её во сне, – сцепив зубы, проконстатировал факт Йо, отчаянно борясь с желанием побежать к Патчам и вырубить их, чтобы снять барьер, хотя к этому плану он приближался с каждой секундой все больше и больше.       – Пожалуйста, ребята, сделайте что-нибудь! – сидя на коленках и не желая поднимать головы, чтобы видеть снова мучения подруги, мужа и друга, взмолилась Сели, хоть и понимала, что сделать ни она, ни ребята ничего не могут.       Смотря пристальным взглядом на дорэи-шаманов, которых уже просто не было сил сдерживать, Лайсерг анализировал, как они двигаются, что делают, но главное – есть ли у них слабые места или слепые зоны. Но ничего сверхъестественного они собой не представляли, не было ни малейшей детали, за что бы можно было зацепиться и сыграть на слабости. Если бы не один случай, который снова заставил воскликнуть в ужасе стадион.       И Трей, и Рен были резко откинуты назад, сдав свои позиции из-за нехватки сил, но только если Трей, не желая сдаваться, снова ринулся на своего противника, который симметрично ему кинулся на него, то Тао просто не мог пошевелиться, ведь именно он затрачивал не только физические силы, но и душевные. Однако, несмотря на то, что его противник мог воспользоваться ситуацией и атаковать, он почему-то стоял так же, не двигаясь, как и Рен. Но тут Тао, идя через свои возможности, сделал шаг вперёд, а его противник точь-в-точь повторил за ним той же ногой, с таким же интервалом и также остановившись. И именно это заставило Лайсерга резко расширить глаза от догадки того, почему дорэи не нападает.       Его взгляд малахитовых глаз начал очень быстро бегать от Юи, которая явно была уже на волосок от смерти, ведь, как сказал Рик, если дорэи умрёт во сне, то умрёт и в жизни, к Рену, который не видел очевидного из-за своей ненависти и рассеянного под воздействием гнева внимания.       Это была невыносимая дилемма между милой сердцу девушкой, хорошей подругой, да и вообще, главным образом, попавшим в беду человеком и, конечно же, ущемлённой гордостью, которая не хотела мириться с тем, что ей придётся идти на временное примирение с Тао.       Но уже само сердце Дитела заставило его понять всю отвратность его выбора, которого в данной ситуации просто не должно было быть. И именно этот маленький сосуд справедливости и чувств, хранившийся у него в груди, заставил его чертыхнуться и резко побежать по ступеням вниз к арене на всех парах, услышав возглас Рио и испытывая на спине недоумённый взгляд Асакуры. Добежав до края арены, к которому Рен был ближе всего, Дител со всей своей неожиданно взявшейся поддержкой закричал так яро и сильно, что, казалось, это был не тот Лайсерг, которого все знали раньше.       – Тао, твою мать! Соберись! Он действует симметрично тебе! Используй это!       Донёсшиеся до слуха стоящего на коленках Рена крики человека, от которого он просто не ожидал такого услышать в силу их очень непростых отношений, заставили тяжело дышавшего шамана, тратившего силы впустую, не поворачивая к нему головы, сцепить плотно зубы от осознания его правоты.       Надо было успокоиться. Да, как бы это ни звучало при такой сложившейся ситуации, но Дител был прав – нужно раскрыть глаза и понять, как действовать дальше, иначе он может потерять свою любимую шатенку по своей же собственной глупости.       Увидев то, как решительно Тао поднял голову, собрав все силы в кулак для подъёма с колен, Дител понял, что сумел вправить ему мозги, и что теперь он будет мыслить трезво, по крайней мере, попытается. А вследствие этого, быстро оглядев ситуацию с Юи и Повелителем Ночи, которая заключалась в том, что мужчина всё сильнее вторгался в её сны, направляя к черте смерти, Лайсерг прошипел сквозь зубы от осознания самой критической ситуации, но увидел, что Йо, Рио и Сели не смогли больше сидеть на местах и тоже сбежали к арене, хоть не вмешиваясь, но направляя своими советами парней. А поэтому, чувствуя, что он оставляет ребят в надёжных руках, малахитовый принц резко развернулся и бегом побежал вверх по ступеням трибун, направляясь именно вверх в помещение, где находился пульт управления освещением всего стадиона, и с верхотуры которой также следил один из Патчей за действиями во время боя.       – Трей! – закричал Тао, постоянно косясь на захваченную в плен непонятной чёрной дымки подругу, но понимая, что сейчас надо отвести от неё взгляд и избавиться, наконец-то, от этих одержимых дорэи, которые были лишь безвольным орудием в руках кукловода. – Прыгай на меня!       – Что?! – опешил от такого заявления Юсуи, кряхтя под натиском соперника, который, словно пресс, шёл на него.       – Прыгай ко мне, говорю! – ещё громче закричал Тао, понимая, благодаря подсказке Лайсерга, как действуют эти марионетки.       Северянин был в крайнем замешательстве, но всё же, слыша в голосе друга уверенность, заявляющую от том, что он знает, что делать, Трей сделал усилие, снова откинув противника, и, пока он не напал на него, побежал навстречу к Рену, который стоял не двигаясь, вынуждая и своего соперника, который реагировал на его движения так же смирно стоять.       Чувствуя не просто бежавшего, а летящего на всех парах фурёку соперника позади себя, Трей буквально влетел в друга, встав к нему спиной к спине.       – И в чём план? – смотря на приближавшегося с каждой новой секундой всё ближе противника, нервно спросил Юсуи, чувствуя спиной лишь напряжённые мышцы друга.       – Они реагируют на движение, а на кого именно нападать – им плевать, – говоря, словно скороговорку, коротко изложил суть Рен, но, чувствуя, что северянин не уловил сути его блестящего, хоть и ужасного, с точки зрения человеческого милосердия, плана, изложил лишь то, что нужно от него. – Когда скажу, пригнись.       И правда - Юсуи ничего не понимал, стоя с растерянным лицом спиной к спине с другом и видя лишь уже практически нагнавшего его противника. Боковым зрением видя, что до столкновения остаётся совсем чуть-чуть, Тао выждал максимально опасного момента, при наличии, которого могло всё получиться, после чего резко притопнул ногой, словно пытался вызвать землетрясение, но вместо этого заставил реагирующего на движение своего противника ринуться на него со всей скоростью, занеся над собой гильотину.       – Нагнись! – криком скомандовал Тао, буквально в тот самый последний момент, когда лезвия оружий были у их носов, а Трей незамедлительно не просто нагнулся, а распластался по земле, слыша, как над головой буквально через наносекунду два острых лезвия пропитанных фурёку столкнулись друг с другом, пронзая мягкую плоть живых, хоть и марионеточных людей, тем самым проливая их кровь.       Юсуи даже не надо было поднимать головы, чтобы понять, что произошло между двумя соперниками, так как испуганные визги девушек с трибун стадиона, а также алая кровь, капающая на землю сверху, уже говорила обо всём, что неминуемо случилось.       – Рен… – произнёс сиплым голосом Юсуи, словно отказываясь верить в то, что по его вине, да можно даже сказать, что он сам убил двоих людей.       Но Тао не ответил, так как сразу же кинулся вперёд к пленной и умирающей шатенке, не ощущая больше преград. Да, он понимал, что это ужасно, понимал, что бесчеловечно, но по-другому было никак. Эти дорэи были лишены воли, они даже не закричали от боли, им было всё равно на кого набрасываться, ведь, по сути, они не могли видеть, ориентируясь лишь на слух.       Но параллельно с Реном безвыходность ситуации, а также её чрезмерную опасность, которая сводилась к принципу: «Кто не сожрал, того сожрали», понимал и Лайсерг, ворвавшийся в комментаторскую кабину, стоящую на последних ярусах стадиона, который был выстроен по типу Колизея.       – Дител! – вскочил с кресла стоящего пред пультом управления рыжеволосый и короткостриженный Патч, который был явно не рад появлению малахитового принца здесь. В его глазах Лайсерг видел мгновенно вспыхнувший гнев, но это его не останавливало на пути к цели. – Тебе нельзя здесь нахо…       А вот договорить этот рыжеволосый парень с тёмными глазами не успел, так как погрузился в царство снов, испытав перед этим сильный удар прямым кроссом в челюсть.       – Считай, я этого не слышал, – прошипел Дител уже потерявшему сознание и распластавшемуся на полу Патчу, совершенно при этом не смотря на него, а лишь осматриваясь по сторонам в поисках чего-то нужного. И этим «чем-то» оказался красный рубильник, который Лайсерг увидел висящим на противоположной стороне от двери, и который он незамедлительно нажал, спровоцировав хитро устроенный механизм к действию.       Другая глухая стена, которая шла параллельно лобовому стеклу, дающему вид на арену и стадион, издав механическое шипение начала медленно разъезжаться, демонстрируя всю свою составляющую, которой был отнюдь не бетон. За этой стеной был целый склад боеприпасов, в основном оружия различного вида: от пулемётов до пистолетов. И как раз последнее приковало Дитела в первую очередь, заставив его быстро подойти к светящейся из-за неоновых ламп стене и снять с неё один небольшой по размеру пистолет, в который тут же была вставлена обойма.       Медлить было нельзя ни секунды, поэтому, нажав на кнопку, благодаря которой стена снова стала съезжаться, закрывая этот боевой на все случаи жизни магазин, Лайсерг без промедлений подбежал к выходящему на арену стеклу, оперевшись руками на панель управления, чтобы увидеть, что происходит внизу.       Рен быстро бежал на противоположную сторону от проткнувших друг друга дорэи, и, честно говоря, это зрелище не вызвало такой сильной реакции у Дитела, как у других. Он лишь немного поморщился от сожаления, что пришлось прийти к такому исходу, но за свою жизнь после турнира пятилетней давности он видел немало крови, поэтому уже привык не заострять на этом внимание, тем более, что сейчас был гораздо важнее тот факт, что Тао резко застыл перед Повелителем Ночи, как будто кто-то сильно натянул на нём вожжи.       Дител не видел лица Рена, но прекрасно понимал, что, скорее всего, он остановился из-за угроз со стороны тёмноволосого мужчины, который всё ещё держал свою руку над телом повисшей в воздухе шатенки, которая держалась под воздействием неизвестной гравитации силы, и немного вращал кистью то по часовой стрелке, то против.       Для прекращения контакта надо было отвлечь внимание Повелителя Ночи, чтобы он лишился концентрации. Но что? Что можно было сделать? Эти вопросы терроризировали голову малахитового принца, активируя его мозг на все сто процентов и заставляя метаться по пространству взглядом. И этот отчаянный поиск решения принёс свои плоды, когда Дител, наконец, взглянул шире, замечая, что окружает его вокруг, а именно целая панель управления для освещения стадиона, на которой было множество различных кнопочек, ярко мигающих красными и синими цветами.       И снова параллельно с действиями и мыслями Дитела жизнь, а точнее её спасение на стадионе, не стояла на месте. Рен бежал, крепко сжимая в руках меч грома и концентрируя фурёку для атаки, прямо на чокнутого паукообразного психопата, который так нещадно мучил Юи и сейчас практически довёл её до края небытия. Однако, уже находясь в паре шагов от цели и занося меч для удара, Тао услышал едкое и совершенно бездушное шипение, смешавшееся в предупреждающем его возгласе:       – Сделаешь ещё один шаг, и она умрёт!       Рен и сам не ожидал от себя того, что он сможет так резко затормозить, словно его тело сообразило намного раньше, чем разум. Мужчине хватило бы ещё одного поворота рукой, чтобы столкнуть дошедшую до края крыши многоэтажного здания шатенку, которая невольно шла по парапету. Весь чёрно-белый мир её снов, созданных Повелителем Ночи, был для неё совершенно естественным, ведь она не осматривала пейзажа города, который, по сути, был мёртвым без единой души, она лишь шла на зов, манящий её прыгнуть с самого края в пропасть.       – Ещё один шаг, – дёрнув бровями, намекнул с маньячным удовольствием на своём лице Повелитель Ночи о том, что Юи отделяет от смерти один шаг, который может спровоцировать Тао своими действиями, направленными против Учителя лагеря «Дорэи».       Отступив назад на небольшой шаг, чтобы лишний раз не провоцировать мужчину, Рен шипел сквозь зубы, как змея, тем самым то вдыхая, то выдыхая воздух из лёгких.       – Что ты хочешь? – решил перейти к сделочной форме Тао, на что брюнет лишь рассмеялся, но несмотря на это сделал пол-оборота кистью, когда увидел, как Рен немного шагнул к нему.       Шаман тут же отскочил от него на те же полшага, отчаянно пытаясь придумать выход, но слыша в ответ лишь то, как к нему бежит отошедший от шока северянин.       – Нет! – воскликнул Тао, придержав Юсуи, тем самым не давая ему подойти ближе и снова заставляя Повелителя Ночи засмеяться ужасающим и коробящим слуховые перепонки смехом.       Трей сразу же понял, что свободно им к нему и Юи не подступиться, но что делать он не знал, а посему лишь повернул голову вправо, увидев за барьером обеспокоенных Рио, Йо и, конечно же, Сели. Девушка, смотрящая на мужа с отчаянной мольбой и любовью, которая ещё чётче проявлялась в момент опасности, была готова потерять сознание от переизбытка эмоций, причём всех негативных и губящих в ней всё её внутреннее солнце.       – Вы, люди, такие смешные, когда беспомощные, – наклонив голову набок, с бархатом в голосе проговорил Повелитель Ночи. – А ты, – он садистки улыбнулся Рену, – такой слепой и наивный.       После этих слов кисть мужчины начала медленно вращаться, усиливая свои чары в голове Юи, а Тао одолел такой страх, что ему стало плевать на всё, ведь сейчас главное – успеть нанести удар и не допустить того, что задумал этот «монстр». Но внезапно яркий луч сразу трёх прожекторов резко ударил в глаза Повелителю Ночи, который и так не любил дневной свет, а в таких количествах просто заставил его противно завизжать, как поджаренный паук, от боли и потерять видимость.       А далее всё происходило одновременно слишком быстро, но и слишком медленно с точки зрения рассматриваемых действий. Опять же тела Трея и Рена среагировали намного быстрее, чем их мысли, и они направили на замешкавшегося мужчину два мощных удара фурёку, прекрасно осознавая, что это единственный шанс на атаку. И на наносекунду показалось, что вот она, победа, даже трибуны начали вдыхать лёгкими воздух, чтобы закричать радостные кличи, однако такие люди, которые не одно столетие ведут свою жизни и не умеют проигрывать, просто так не отпускают своих жертв.       Когда уже удары достигли тела Повелителя Ночи, он на последнем моменте резко сделал резкий поворот кисти, после чего тело шатенки мгновенно упало на землю, а он, естественно, унёсся под мощью удара вперёд спиной, врезаясь в стену с такой силой, что она аж дала трещины.       –Победила команда «Рена»! – провозгласил Патч, сразу же ликвидируя барьер под радостные возгласы трибун, которые просто не могли сдержать визгов восхищения. Но, однако, ни Рен, ни Трей, ни тем более, наконец-то бежавшие со всех ног к ним Йо, Рио и Сели не разделяли радости публики.       Тао со всей скорости приземлился на колени, проезжая до тела подруги в таком состоянии, и в его глазах был нескончаемый ужас, с которым он начал трясти плечи не реагирующей ни на что шатенки.       – Вэй! Вэй! – пытался разбудить, вывести из сна её страхов Тао, не замечая, как вокруг него суетятся ребята, как Йо, мгновенно приземлившись рядом на колени, проверяет пульс Юи, а публика с недоумением смотрит и стихает, чувствуя гнетущую атмосферу траура и то, как плохая погода снова начала возвращаться в деревню, нависая над стадионом.       Но внезапно привычный мир рухнул на глазах, когда Йо с приоткрывшимся от ужаса ртом, медленно, не веря в происходящее, убрал пальцы с запястья шатенки, на котором он больше не чувствовал пульса, и смотрел на закрытые глаза Юи трясущимся взглядом. А буквально в ту же секунду, когда время начало идти медленнее, заставляя даже дыхание останавливаться, изо рта Вэй полилась новая, свежая струйка крови, что означало лишь одно…       «Умерла во сне – умерла и в жизни», – раздались пророческие слова Рика в голове героев, за которыми раздались нещадно рвущий сердца визг златовласки, которая была готова разлететься от боли на части, упав на колени и крепко сжимая себя руками, и взывающий к небесам крик парня, который выражал потерю любви и потерю всего, что было у него в жизни.