Лучшие друзья

      До слуха несколько раз доносились голоса людей, которые что-то тихо обсуждали поблизости, однако видеть их девушка не могла, потому что веки были такими тяжёлыми, что их поднять было просто нереально. Наряду с этим усталость была такой сильной, что мимолётное пробуждение тут же снова покидало её тело, погружая в забвение снов, которые она не помнила - настолько они были скоротечные. Просыпаясь несколько раз за ночь, Юи не могла ни открыть отяжелевших век, ни сказать ни слова, чтобы привлечь внимание. Сон, вызванный изнеможением, был таким сильным противником, что шатенка не могла ему противиться. Горло сковывало так крепко, словно на него положили тонны стекла, что теперь карябают его, заставляя голос хрипеть.       И всё же, когда в очередной, наверное, пятый раз по счёту девушка почувствовала себя в реальном мире, который скрывался по ту сторону закрытых век, она почувствовала, как в глаза слепит яркое солнышко, мягкое и пригревающее, а, значит, уже наступило утро. Как бы тяжело ни было, хотя девушка и не ощущала слабости в теле, наоборот, могла с лёгкостью пошевелить всеми конечностями, ей всё же пришлось сделать над собой небольшое усилие и открыть такие тяжёлые, словно слитки золота, веки, которые явили карие, как тёмный, горький шоколад, глаза.       И всё же для пребывания на том свете, как думала девушка, у неё сильно болит горло. Хотя после этой же мысли она поймала себя на том факте, что духи ничего не чувствуют, а это значит, что она ещё жива, но вот только тогда вопрос был в том, где она.       Чувствуя, как веки пытаются закрыться обратно, Юи прищуренным взглядом, прежде всего, заметила белый потолок, который напоминал облака в поднебесной. Может быть, она всё же в мире духов? "Нет", - быстро отогнала эту мысль шатенка, почувствовав просто ужасную режущую боль в горле. Она повернула голову вправо, всё также лёжа на кровати, и увидела знакомый ей интерьер комнаты, которую она уже успела полюбить. Большой шкаф, хранящий в себе старо-новые вещи, сделанные золотыми руками её подруги, большое зеркало, висящее над тумбочкой, которая хранила на себе фотографию двух лучших друзей, и рядом с кроватью стоит ещё одна тумбочка, которая держит на себе лампу, освещающую эту комнату поздними вечерами перед сном.       Но то, что приковало её внимание, было отнюдь не интерьер комнаты, а всего лишь скромно сидящий на полу около неё парень, который настолько сильно контролировал свой сон, что даже, когда проиграл ему, всё равно спал с напряжённым до предела выражением лица.       Его иссиня-тёмные волосы тонким шёлком, блестящим из-за попадающих лучей солнца, свисали, как водопад, вызывая непреодолимое желание прикоснуться и заправить за ухо локоны, чтобы они не щекотали кончик его носа.       Тёмные и густые, как ночь, ресницы подрагивали то ли всё от той же щекотки, то ли от постоянного напряжения. Но, так или иначе, даже самая крепкая усталость, которая шла в сопровождении со сном, не смогла сдержать рьяного стука сердца, которое почувствовало и предупредило разум о том, что девушка, которая даже во сне сопровождала его мысли, проснулась. Значит, пора бы и самому парню открыть глаза, наконец, увидев её стабильное состояние и никакой опасности жизни.       Клюнув воздух носом, Рен резко заморгал ресницами, пару секунд мечась взглядом по комнате, как будто не понимая, где он, и потирая заспанные, но ещё не отказавшиеся от сна, глаза.       – Рен, – раздался хриплый, подобный ангине, голос девушки, заставивший Тао резко и немедля повернуть к ней голову, встретившись с её улыбающимся взглядом, который был до безумия счастлив его видеть. Ответного счастья в глазах парня не наблюдалось - напротив, Юи видела в нём такую боль, словно он уже успел её похоронить и сейчас пытался с трудом поверить, что всё это не сон.       Он не мог спокойно смотреть ей в глаза, понимая, что не сдержал обещания, которое с уверенностью ей дал о том, что до неё и пальцем никто не дотронется, и из-за этого ему становилось невыносимо душно от терзающих адских мук.       – Ты спас меня, – принимая положение сидя и хрипя, как пожилой человек на смертном одре, Юи произнесла это так, словно говорила о своём незнании, как отблагодарить друга, однако это и удручало отвернувшего от неё взгляд Рена, что теперь смотрел себе на колени, прижатые к торсу.       – Нет, – не поднимая головы, но прекрасно чувствуя, как шатенка выжидающе смотрит на него сверху, решил не врать Тао, зная, что правда всё равно когда-нибудь раскроется.       После его слов послышался надрывный кашель, который шатенка выдавливала из себя, чтобы он вышел наружу и дал ей спокойно и внятно говорить без хрипения, однако этого не произошло.       – Прости, что? – не понимала ответа девушка, которая потирала глотку, стимулируя её к работе. – То есть, как не ты? А кто?       Но Рен не спешил давать ответы на эту череду вопросов, ведь признать то, что пусть и в нужный момент, пусть он и сам этого хотел в ту секунду, но всё же спас шатенку никто иной, как Лайсерг, для Тао было невыносимо тяжело, а, тем более, осознавать и говорить об этом, понижая себя же в глазах подруги, питавшей к малахитовому принцу слабость.       – Это сейчас не главное, – попытался сменить тему Тао, но Юи просто так не сдалась, хоть и хрипящим, как старый граммофон, голосом спросив:       – Подожди, что это значит? – недоумевала шатенка, пытаясь понять, что же произошло за то время, которое она провела в забвении. – Рен, кто меня спас? – уже более требовательным взглядом, но никак не голосом, задала тот же вопрос Вэй, однако видя, как тяжело Рену сказать это, она начала догадываться о том, кто это мог быть. – Лайсерг?       – Да, но… – попытался Тао сразу же списать все заслуги Дитела.       – Что «но», Рен? – перебила его подруга, не понимая, почему всё так запутано и напряжено. Почему её друг сидит на полу и не то, чтобы не поднимается к ней, но даже и не смотрит в глаза? Всё это было так непонятно для неё, заставляя теряться в догадках.       – Сейчас важнее другое, – сглотнув неприятный ком подошедшей гордости и коротко откашлявшись, перевёл тему разговора парень. – Как ты себя чувствуешь?       – Кости целы, руками и ногами шевелить могу, – пожав плечами, ответила девушка, видя, что с каждым её ответом Тао становится всё мрачнее и мрачнее. – Горло только болит, – озвучила Юи неприятную, но такую очевидную, судя по её хрипениям, вещь.       – Неудивительно, – совершенно погрузившись в озлобленное на себя отчаяние, произнёс Рен, зная, что на шее шатенки демонстрируются во всей красе два больших синяка – явное свидетельство причинённой ей боли, из-за которой она теперь так говорит.       Замерев на месте, Вэй увидела, как у него в глазах горят адским пламенем огоньки боли, и только после этого шатенка поняла, что же происходит с её другом. Додуматься до этого не составило труда, ведь произошедший вчера инцидент мало кого оставит равнодушным, однако всё равно Юи испытывала странное чувство, когда видела, как Тао сокрушается из-за неё, а точнее из-за того, что не смог её уберечь.       Медленно прошуршав одеялом, которое она накинула на себя, Вэй спустилась на пол, сев на колени перед Реном, который смотрел куда-то в бок, ощущая на себе жалобно прищуренный взгляд подруги.       – Ты ни в чём не виноват, – попыталась Юи облегчить его терзания вины, которые стали от этих слов ещё жёстче и ещё сильнее. – Я знала, что мне не спастись, поэтому…       – Поэтому заставила нас поверить в то, что мы победим?! – резко и очень озлобленно посмотрел ей прямо в глаза Тао, тем самым испугав шатенку. – Если бы я знал, что ты сама ему сдашься, – уже более спокойно, но это с какой стороны посмотреть, ведь в этом голосе явно прослеживался укор самому себе, начал говорить Рен, сужая взгляд всё сильнее и немного покачивая головой из стороны в сторону, – ни я, ни Трей и никто бы из нас не разрешил тебе сражаться.       – Но тогда бы мы проиграли, Рен, – тихим и успокаивающим голосом, который всё равно имел хрипотцу, сказала Вэй, – а я тебе уже говорила, что несу ответственность не только за свои цели, но и за Трея, – короткая пауза, – и за твои.       – У меня одна цель – это ты, – снова резкий выпад, заставивший Рена схватить подругу за плечи и заставить её посмотреть ему в глаза, чтобы она поняла, что он испытал, когда видел, чувствовал и думал, что она уже больше не вернётся к жизни, – я участвую в этом турнире ради тебя, и ты это знаешь, – после этих слов Тао тяжело выдохнул, убрав руки и отведя взгляд снова в сторону, недовольно тихим голосом добавив: – Когда же ты начнёшь думать о себе, а не о других?       Этот вопрос, который в какой-то части являлся риторическим, заставил теперь и взгляд Вэй стать мрачным и печальным, скосив его в симметричную сторону Рену.       – Наверное, никогда, – пожала плечами Вэй, озвучив надуманный ответ, на который Тао в очередной раз обречённо выдохнул, так и не подняв взгляда. – Ты злишься? – пытаясь заглянуть своим милым до удушья взглядом в глаза Рена, которые он прятал от неё, спросила Вэй, получив мгновенный ответ.       – Да, – всегда это холодное спокойствие, за которым скрывался гнев, не давало Юи дальше спокойно жить, пока она не разберётся, чем же она его разгневала.       – Как в тот раз? – осторожно задала вопрос Вэй, пытаясь не накликать на себе все краски буйств. Однако Рен не сразу понял, о каком таком том разе идёт речь. Нахмурив брови, ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить такие редкие, но яркие моменты, когда он злился на подругу, а именно всего лишь три раза, включая этот.       – В тот раз, ты всего лишь скрыла от меня то, что ты дорэи, – вспомнил Тао тот вечер сначала в особняке Джун, потом в мотеле «Империал», и, как итог, ночное шоссе с обочиной, где Юи пришлось рассказать всю правду, – а в этот раз ты рисковала своей жизнью, так что моя нынешняя злость намного сильнее той, – пробурчал Тао, на что Юи, сама не знала почему, но заулыбалась, чувствуя, что, скорее всего, он лишь пытается изобразить злость. И так оно и было. Ни о какой злости и речи быть не могло, ведь Рен не уставал благодарить судьбу за то, что она вернула ему девушку, что теперь составляла смысл его жизни.       Услышав короткий хриплый смешок, который раздался от всё ещё сидящей, буквально на расстоянии вытянутой руки, подруги, Рен очень изумился и резко перевёл взгляд на подругу, которая до того внезапно одарила его игривым и местами задиристым поцелуем в щёчку, что у него подскочило давление, бьющее по вискам и заставляющее глаза расшириться от удивления.       – Не обижайся, ладно? – опять одарила его милой улыбкой шатенка, давая понять Рену, что это был примирительный, дружеский поцелуй.       Только небесам известно, каких усилий стоило Тао, чтобы не схватить её в плен своих объятий и не надавать ей по голове за такое безрассудство, однако все эти экзекуции были подавленны его гордостью и строгими правилами, держащими стиль мистера Хладнокровность.       Неожиданно всё пространство около кровати, где сидели, ютившись в уголочке, Рен и Юи, разверзло протяжное и полное голода урчание желудка, доносящееся из живота покрасневшей, как помидор, шатенки, предавшейся смеху вслед за парнем, который прикрыл глаза от такой прекрасной и немой новости, как голод у всегда мало питающейся девушки.       – Кстати, что случилось с Повелителем Ночи, Учителями и вообще Господином? – наконец-то, начала Юи задавать логичные вопросы, которые должны были заинтересовать её в первую очередь.       – Патчи ночью приходили, сказали, что они покинули деревню, – решив, что пора бы встать с холодного пола, на котором он просидел всю ночь, и пойти позавтракать, сказал Рен, чувствуя, как ноги начало колоть, словно иголками, от сильного пережатия вен и артерий.       – Ушли? – не веря этому, по инерции за ним поднялась на ноги Юи, ничего не понимающим взглядом смотря в пол. – Но они бы никогда не оставили меня и других дорэи в покое.       – Наверное, испугались после вчерашнего за свои жизни и убежали, – пожав плечами, ответил Тао, но эти слова стали для шатенки ещё более непонятной и загадочной вещью, чем уход представителей лагеря «Дорэи».       Эта фраза явно содержала в себе ту скрытую от неё информацию, что произошло вчера по поводу того, как её воскресили. Однако в самом начале разговора Рен смог ловко уйти от этой темы, дав понять, что виной всему произошедшему, с хорошей точки зрения, Лайсерг, но было и ещё что-то. Что-то, что Тао не спешил озвучивать и рассказывать, даже зная, что следующий шаг шатенки будет направлен на выяснение правды.       – Рен, ты мне скажешь, что произошло вчера, и как меня вернули, или нет? – не спросила, а скорее потребовала объяснений Юи, на что парень решил сам рассказать всё, как есть, чтобы, не дай дух, подруга не узнала искажённую кем-то правду.       На рассказ-пересказ ушло минут десять во всех красках и подробностях, которые Тао пытался подать таким образом, чтобы Вэй испугалась и тоже не захотела общаться с Лайсергом Дителом, чьи мысли и умыслы были для всех загадкой, то есть, по их мнению, опасностью.       Поначалу Рен даже не верил своему счастью, ведь лицо подруги, и правда, изменялось от удивления к ужасу. В её глазах был такой испуг, когда она узнала о том, как именно Дител заставлял Повелителя Ночи вернуть её к жизни, что, казалось, она сейчас замашет руками, закроет уши и не захочет ничего слушать, однако она продолжала молчать и внимать вплоть до того момента, пока Рен не поведал о том, что узнал от Йо относительно вчерашнего вечера в комнате Рио и Лайсерга.       – Вы что, прости, сделали? – словно пыталась понять, не ослышалась ли она, прохрипела от возмущения шатенка, приоткрывая от изумления рот и выпучивая свои и без того большие глаза.       – Пока он не объяснится, хотя мне лично всё равно на его объяснения, ребята разговаривать с ним не намерены, – пожав плечами, закончил свой рассказ Тао, видя, что шатенка не в диком восторге от того, как поступили Йо и Трей.       – Вы что?! С катушек съехали?! – попыталась закричать Юи, размахивая руками, но вместо этого лишь прохрипела и закашляла от такого сильного напряжения связок. – А вы не подумали, что у него, возможно, есть причины, почему он носит оружие.       – Лично мне всё равно, – снова беззаботно пожал плечами Тао, которого мало волновал тот факт: за добро Дител или за зло. – Главное – теперь все знают, какой он на самом деле.       – Какой, Рен? – сузила глаза Вэй, из-за чего Рен начал чувствовать неприятный и холодный ветер, пролетевший между ними, словно погрозив чем-то разрушительным. – Он спас мне жизнь, и вы ещё думаете, что он может быть опасен?! – от напряжения голос шатенки начинал хрипеть ещё сильнее, заставляя постоянно откашливаться.       – Я уже сказал, что мне лично всё равно, я его не переношу, будь он другом или врагом, – сменил беззаботность на напористую серьёзность, которой он хотел заставить шатенку дрогнуть и отступиться от этой темы, проговорил Тао. – А Йо сказал, что он, конечно, не верит в то, что Дител вселенское зло, однако не будет с ним разговаривать, пока он не объяснится.       – Поверить не могу, – с глазами, полными ужаса от действий ребят, мотала головой Вэй, не в силах поверить в происходящее. – Вы так запросто рвёте все узы дружбы, даже не выслушав человека.       – Он сам ничего не говорит, так что не надо обвинять в этом нас, – строго заявил Тао, подвергая шатенку такому редкому, но жёсткому отчёту. – Как видишь, твой Лайсерг не такой уж и идеальный.       – А мне и не нужен идеал, – подняв на друга резкий и самоуверенный в своей правоте взгляд, произнесла Юи, заставляя Тао в который раз ощутить дуновение ветра между ними, становившегося с каждым разом всё сильнее. – Идеалом можно лишь восхищаться.       – Ладно, закрыли тему, – закатив глаза от усталости этим разговором, развернулся и пошёл к выходу Рен, около двери только понимая, что девушка за ним не идёт, а лишь смотрит ему в спину, прожигая ярым и возмущённым до предела взглядом. – Мы есть идём? – повернувшись боком и взглянув на шатенку, спросил парень, явно ощущая уже не ветер, а торнадо исходящего от её возмущения.       – Да, идём, – поджав губы, качнула головой Юи, но не двинулась с места, – только сначала я поговорю с Лайсергом.       Эти слова, подобно химической реакции, сопровождённой катализаторами, взорвали спокойствие шамана, который резко повернулся к девушке в полный оборот и, задыхаясь от возмущения её бунтарства, заявил:       – Нет, не пойдёшь, – он едва сдерживал себя, чтобы не закричать. – Я не подпущу тебя к нему, пока у него в руках оружие, с неизвестно какой целью, – конечно, Рену хотелось бы сказать, что он был бы рад вообще не подпускать её к нему независимо от того, опасен Дител или нет, однако это было бы слишком очевидным проявлением его чувств.       – А вы не задумывались, что раз мы всё ещё живы, то Лайсерг не замышляет против нас ничего?! – окончательно срывала и без того хриплый голос шатенка, претерпевая ужасное жжение каждый раз, когда она повышала голос.       – О, Вэй, – прорычал Тао, которого кидало из стороны в сторону, не давая рукам покоя и желая кого-нибудь стукнуть, – ты можешь просто взглянуть фактам в глаза, а не отстаивать права Дитела всего лишь потому, что он тебе нравится?       – Дело не в том, нравится он мне или нет, – не сбавляя своего напора, не понимала Юи, почему её лучший и самый дорогой ей друг не понимает её и ведёт себя, как эгоист. – Дело в том, что вы поступаете с Лайсергом неправильно.       – Отлично! – резко повысил голос Тао, чувствуя, как в сердце взорвался вулкан гнева, выплеснувшегося наружу в виде резкого движения руками и итоговой интонации голоса. – Раз ты думаешь, что мы не правы, то у тебя есть два варианта, – услышав эти слова, Юи начала меняться в лице, понимая, к чему всё ведёт, – либо ты остаёшься с нами, либо с ним.       Воцарившаяся после этих слов тишина давала понять парню, что он явно перегнул в запале своих эмоций. Но также свидетельством того, что Рен зря это сказал, являлось лицо девушки, которое приобретало всё большие оттенки мучений и боли от услышанных слов того, кого она считала лучшим другом. В её глазах наворачивались слёзы от такой несправедливости, а нижняя губа начинала дрожать, из-за старательности Юи держать себя в руках.       – Т-ты, – запинаясь, прохрипела Вэй, закусывая нижнюю губы, чтобы не расплакаться, – заставляешь меня сделать выбор между тобой и ним?       – Да, – чувствуя, что это неправильно, жестоко по отношению к ней, но однако не убавляя в глазах жёсткости, ответил Рен, ощущая странное и неприятное сердцебиение стресса.       – К-как ты можешь? – всё же не смогла сдержать слёз шатенка, срывая голос на последнем слоге и утирая глупые водные ручьи со щёк, которые всё же сорвались с глаза и заставляли Рена напрячься от их появления, сцепливая зубы. – Ты же знаешь, что ты значишь для меня, – не веря собственным ушам, смотрела в пол Вэй, шмыгая носом и испытывая жгучую боль от поставленного ей ультиматума.       – Раз я для тебя столько много значу, значит… – попытался склонить её в нужную сторону Тао.       – Нет, – резко оборвала Юи давление на себя, посмотрев ему в глаза, в которых она увидела удивление её дерзким выпадом. – Ты сам подвел меня к ответу, поставив передо мной этот выбор, – сузив глаза, из которых всё ещё текли солёные ручьи слёз, говорила тихим и хриплым голосом шатенка, прямым намёком сказав о том, что ей, мягко говоря, не понравился этот ультиматум, являвшийся откровенным абсурдом и приносящий только боль с разочарование. – Я выбираю его, – в большей степени назло, вопреки его расчётам на ответ в собственную пользу, заявила решительно, но с явным сожалением такого исхода Юи, смотря другу прямо в глаза, в которых в ту же секунду отобразилось что-то странное, никогда не испытываемое им самим.       Говорить о том, что это чувство, которое заставило глаза Рена немного расшириться от удивления, а сердце в груди сжиматься до колющей боли, было ревностью, наверное, было бы глупо, потому что Тао уже давно понял, что это такое, и что оно вызывает в нём лишь гнев. Но вот нынешние эмоции, которые заставляли сто раз переспрашивать о том, что только что сказала девушка, прибывая при этом в глубочайшем шоке, были больше похожи на отказ верить в это.       Да, это был проигрыш. Проигрыш, который Рен так редко испытывал в жизни и никогда не умел принимать, настаивая на своём до потери пульса. Но сейчас он был очевиден. И этот взгляд карих и сейчас сердитых на него глаз, которые ещё никогда в жизни на него так не смотрели, уничтожая и превращая в горстку пепла, эти стиснутые от обиды зубы, губы, поджатые до состояния узкой розовой полоски, из которых хотел вырваться едва сдерживающий и обвиняющий во всём крик, говорили о том, что в отношениях двух лучших друзей за все прошедшие три года их знакомства произошла первая, настоящая и самая разрушительная ссора.       Чувство ужасной обиды появилось не только у опешившей этим ультиматумом шатенки, но и у парня, не верящего своим ушам, через которые до него дошла информация о том, что его любимая девушка выбрала отнюдь не его. Он был настолько уверен в своей победе, что сейчас эти развенчанные мифы о его совершенстве и превосходстве во всём сильно били не только по его гордости, но и по чувствам, которые мутировали в уже известное ему состояние злости во время ревности.       Чувствуя, как воздуха в лёгких начало не хватать, из-за чего дыхание участилось, Тао сжал плотно челюсть, чтобы его рвущиеся на волю эмоции не выплеснулись и не сделали ещё хуже, после чего устремил свой взор на тумбочку стоящую под висящим зеркалом, заметив одну вещь, которая привела его к следующему решению.       – Что ж, – прошипев сквозь зубы, подошёл к тумбочке Рен и взял с неё, одиночно лежавший маленький ключик медного цвета, – я понимаю, ты на меня обижаешься, – видя, как шатенка изменилась в лице, как только он подошёл обратно к двери с зажатым в руке ключом, пытался держать себя под контролем Тао, – но уверен, если ты подумаешь, ты поймёшь, что я пытаюсь тебя лишь защитить.       Страх от осознания того, что парень может с ней так поступить, заполнил всё хрупкое тело шатенки, вынуждая её кинуться вперёд, чтобы предотвратить ещё большую низость парня, однако Тао успел гораздо раньше хлопнуть дверью, провернув несколько раз ключ в замочной скважине, которая должна была уберечь шатенку, по мнению Рена, от её навязчивой идеи о встрече с Дителом.       – Рен, открой! Слышишь?! Не смей! – срывая голос окончательно, долбила по неподдающейся двери Юи, заставляя Тао прислониться лбом к двери, крепко до скрежета сжимая зубы и понимая, что этим своим поступком он снова довёл её до слёз и лишь усугубил и без того испорченные отношения, полностью подводя их отношения к тонкой гране.       – В чём дело? – послышался рядом с Реном голос Асакуры, который был крайне удивлён, когда увидел, как его друг стоит, плотно сжимая глаза и прислонившись лбом к двери, изнутри которой доносился громкий стук.       – Рен! Рен! Пожалуйста! – слышались за дверью срывающиеся на хриплые крики плача мольбы Юи.       У Йо из-за таких просто терзающих её горло криков расширились от удивления глаза, переведя вопросительный взгляд, полный ужаса, на Тао, который тяжело дышал, мысленно убеждая, что он всё сделал правильно. Ещё немаловажный факт того, что Юи выбрала не его, а Дитела, сильно бил по сердцу шамана, заставляя его сжимать кулаки, впивая ногти в ладони, тем самым подавляя боль болью, словно это могло помочь. Однако, нет. То, что он услышал из её уст, он никогда не забудет, но в большей и решающей степени не примет. Пускай возненавидит, но главное – будет в безопасности.       – Ты что, с ума сошёл? – тихо произнёс Йо, который сразу же всё понял, смотря на состояние друга. – Ты не сможешь её здесь всю жизнь удерживать, а когда она выйдет, то…       – Я что-нибудь придумаю, – резко оборвал друга Тао, отстранившись от двери и убрав ключ в карман. – Сейчас для меня важнее не подпустить её к нему, – серьёзно заявил Рен, пытаясь восстановить ровное дыхание и забыть хоть на какое-то время о решении кричавшей хрипом девушки. – А где Рио? – не заметив Умемию, который всегда сопровождал Йо, спросил Тао, пытаясь игнорировать вопли сердца, когда он слышал молящие и одновременно проклинающие стуки в дверь.       – Он уже в столовой, – поджав губы и отведя взгляд в сторону, словно нехотя, ответил Асакура, что сразу же дало понять Рену о том, что что-то случилось. Кивок головы Тао заявил о требовании пояснений того, что произошло, из-за чего Йо, тяжело выдохнув и потерев глаза от усталости разгоревшегося конфликта, пояснил: – Он считает, что мы поступили с Лайсергом несправедливо.       – Хм, – фыркнул от изумления полного сарказма Рен, – то есть, он считает это поведение Дитела нормальным?       – Нет, – помотал головой Асакура, тупя задумчивый взгляд в пол, – он тоже обижен на Лайсерга за то, что он скрывает от нас правду, однако полностью игнорировать его не будет, так как знает, что он неопасен, по крайней мере, для нас.       – Пф, ну, конечно, кто бы сомневался, что Умемия решит не в пользу своего любимого Лайсерга, – презрительно фыркнул Рен, закатив глаза и изнемогая от возмущения. – Просто отлично, сначала Сели, потом Рио, а теперь и Вэй, – перечислил всех тех, кто отказывался верить в то, что Дител является очень опасным человеком. Ведь первая о решении ребят и, в частности, мужа узнала златовласка, которая в точности до запятой возмущалась, как и шатенка, яро бьющая по двери кулаками, не желая сдаваться. – Подожди, – напрягся Тао, едва заметив это сомнение в опущенных глазах Асакуры, – ты ведь не собираешься тоже перейти на его сторону?       – Рен, – с болью во взгляде умоляюще протянул Йо, – не заставляй меня выбирать между тобой и ним, – но заметив в ужасе исказившийся взгляд друга, который снова не верил услышанному, шатен, коротко поджав губы, пояснил: – Разумеется, я не собираюсь всё пропускать мимо ушей, однако вчера я сильно вспылил, и только сегодня понял, что Рио прав, – с сожалением говорил Асакура, постоянно косясь на дверь, через минуту по которой перестала бить шатенка, наверное, смирившись с тем, что ей из комнаты не выбраться. – Против нас Лайсерг ничего не замышляет, мне противно от одной мысли, что мы вчера ему такое сказали, но если он снова перешёл к Х-судьям, то, возможно, нам просто надо его убедить, что он ступил не на тот путь.       – А если нет? – резко отозвался Тао, сверля друга строгим и холодным взглядом. – Что если он не работает на Х-судей, а у него совершенно другие мотивы?       – В любом случае, Рен, нам надо это выяснить, а не разбрасываться друзьями, – испытывая угрызения совести за вчерашние допросы и возмущения, сказал Йо, видя, как Тао сложил руки на груди, тем самым говоря, что он ничего узнавать не собирается. – Хотел сейчас с ним поговорить, но его в комнате не оказалось, – говоря с самим собой, так как знал, что Рена это мало волнует, тихим голосом сказал Асакура, сужая от чувства вины глаза и подходя вместе с другом к двери номер восемнадцать, где проживало семейство Юсуи, и куда Тао незамедлительно постучался, желая разбавить свою компанию северянином, который ещё не тронулся умом от угрызений совести.       Но дверь не открылась, по крайней мере, не сразу. Прошло фактически минута прежде, чем на пороге появился взволнованный, чем-то удручённый Трей с таким видом, словно он не понимал, кто перед ним стоят.       – Что случилось? – нахмурив брови, спросил Тао, оглядывая комнату в поисках блондинки, которая могла быть единственным источником беспокойства северянина.       – Не знаю, Сели после вчерашнего снова было плохо, – вспоминая обморок жены, который случился после того, когда она накричала на мужа за его отношение к Лайсергу, сказал Трей, косясь на ванну, где заперлась златовласка, и ожидая её зова.       – Может быть, в больницу сходите? – обеспокоенно заглядывая в комнату, посоветовал Йо, понимая, что Трей и Сели не присоединяться к походу в столовую на завтрак.       – Она уже минут пять в ванне сидит, сейчас выйдет, и сходим, – кивнул головой Трей, говоря о том, что он уже об этом подумал, но всё равно благодарен другу за заботу.       – Если что, звони, – развернувшись для того, чтобы уйти, сказал напоследок Рен, как всегда, холодным и бархатным голосом, присущим каждому аристократу, но всё же даже в этой интонации прослеживалось неравнодушие к проблемам друзей. Кивнув Асакуре, тем самым желая удачи в пути, Трей снова закрыл дверь, оставляя Йо и Рена вдвоём, чтобы они продолжили намеченный ими маршрут сначала на улицу, а потом в столовую.       У Тао в голове была лишь одна мысль, терзающая его изнутри, и, как ни странно, это была не Юи, ну точнее не совсем она. Парень думал лишь о той вещи, что он оставил девушку голодную и запертую в своей же собственной комнате одну, а, значит, надо бы что-нибудь купить, чтобы после его возвращения обратно накормить её.       Однако его позиции совершенно не разделяла сама шатенка, которая решила удалить свой собственный голод без подачек, тем более, что после выходки её друга, она и вовсе не будет ничего от него принимать и ждать.       Едва поддающаяся открытию форточка окна резко открылась, чуть ли не срываясь с петель и заставляя проходящего мимо парня мгновенно затормозить, в усмешке и изумлении изогнув брови, когда из форточки сначала показались руки, а потом и голова шатенки.       Кряхтя от того, что площадь окна была практически предельной для того, чтобы Юи, хоть и худенькая, пролезла через неё, шатенка резко почувствовала, что в бёдрах она уж точно не пролезет, ну, или с очень большим приложенным извне усилием, которое ей мог оказать только один, всё тот же проходящий мимо юноша.       – А через дверь никак? – послышался усмехающийся, но такой знакомый голос, который Юи, пытавшаяся вытолкнуть себя из тесной рамы, отталкиваясь руками от стены, смогла с лёгкостью узнать, даже до резкого и обрадованного поднятия головы.       – Лайсерг, – заулыбавшись, но, как всегда, прохрипев, что начисто стёрло улыбку с лица парня, возрадовалась его появлению шатенка. На её шее он видел уже фиолетовые с красными крапинками синяки, и это вызывало в нём отнюдь не сожаление, как у Рена, а злость, приводящую к мысли, что ещё можно догнать представителей лагеря «Дорэи» и перестрелять всех. – Помоги мне, пожалуйста, – жалобно прохрипела девушка, видя, что парень настолько углубился в свои мысли, что совершенно позабыл о ней и стоит, не двигаясь.       Резко подняв голову и немного засмеявшись от своей собственной глупости, Дител извинился за свою заторможенность, после чего подбежал к Юи, чьи ноги всё ещё были в комнате, и начал аккуратно без резких движений тянуть её на себя, однако Вэй не могла сдвинуться ни туда, ни обратно.       – Чувствую себя Вини Пухом, – хрипло смеясь, сказала Юи, чувствуя, что ей отсюда не выбраться, как бы Лайсерг сильно не тянул её, придавая ей ещё несколько сантиметров роста от растяжки.       – Но худеть я тебе не позволю, – ответил той же шуткой Дител, намекая на то, что Юи и без того страдает недостатком веса, после чего резко дёрнул, освобождая шатенку из плена форточки, которая даже дала трещину, и падая вместе с ней на траву, растущую под окном.       Смех, который был у одного звонким, а у другого хриплым, был, как итог преодоления тяжёлой, но такой смешной, если посмотреть со стороны, миссии.       – И всё же, – часто и глубоко дыша, по мере того, как ему давала лежавшая на нём девушка, сквозь приостанавливающийся смех вернулся к теме Дител, смотря на проплывающие белые облака на голубом небе, – почему такой неординарный выход из комнаты?       – А я вообще странная девушка, – пыхтя, как паровоз, приподнялась с его груди Юи, посмотрев в малахитовые глаза, которые взглянули ей в ответ лукавством и нежностью.       – Я заметил, – заправив выбившийся из общего хвоста локон, произнёс Дител, замечая, как на щеках Юи появляется румянец. – И всё же, почему? – не мог утихомирить своё любопытство даузер, видя, что Вэй печально выдохнула, поднимаясь на ноги вместе с ним.       – Рен меня запер, – коротко и не без боли от осознания поступка друга, произнесла Юи, потупив взгляд в бок.       – Хм, – усмехнулся Дител от примитивного и такого ожидаемого поведения Тао, – я так понимаю из-за меня, да? – но шатенка предпочла словам, которые каждый раз карябали её горло, просто кивнуть пару раз, всё так же не поднимая головы. – Наверное, тебе надо было к нему прислушаться, – не без печальной усмешки, но желая выяснить, как ко всему отнеслась шатенка, произнёс Лайсерг, увидев резко поднятый на него взгляд решительности и противостояния.       – Нет, – заявила однозначно Юи, смотря без тени сомнения в глаза малахитовому принцу. – Ты спас мне жизнь, огромное тебе спасибо. И мне абсолютно всё равно, зачем тебе оружие. Вот, – отбарабанила свою заготовленную речь девушка, притопнув ногой на последнем слове и вздёргивая нос кверху.       Однако её самоуверенный и в чём-то гордый вид начал меняться на обеспокоенность и неудобство, когда она заметила, как Дител стоит, покосив задумчивый взгляд в сторону, и не реагирует на её слова, полностью отдавшись своим мыслям, в которых слышала чёткая фраза из прошлого: «В следующий раз выбирай себе девушку, которая не суёт свой нос в чужие дела».       – Абсолютно всё равно? – вскинув немного бровь вверх от удивления, предался сомнениям Дител, на что Вэй снова попыталась его заверить в своих словах.       – Абсолютно, – чётко и внятно повторила с невозмутимым лицом шатенка, однако тут же немного сгорбилась и без того хриплым голосом пробурчала: – Нет, меня это, конечно, интересует, – промямлила девушка, – но, – резким воскликом выделила это слово Юи, подняв указательный палец к небу, – если ты считаешь, что мне это лучше не знать, значит, так надо. Вот, – снова притопнув ногой, как бы ставя окончательную точку в своём убеждении, заявила Вэй.       Несколько секунд Лайсерг смотрел на Юи пристальным, анализирующим и загадочным взглядом, по которому она не могла понять, о чём он думает, однако он заставлял её смущаться и чувствовать себя до такой степени некомфортно, что хотелось сжаться в комок.       – Нет, Юи, – сжав и разжав губы, пришёл к концу своих размышлений Дител, заставив Вэй вопросительно и жалобно на него посмотреть, – я обязан объясниться за своё поведение, так как вчера повёл себя нечестно по отношению к парням, – засунув руку в карман и вытащив оттуда маленькую книжку, которая была похожа на узкий паспорт или визитницу в кожаном переплёте, помотал головой Лайсерг, отдавая вещь шатенке.       Переводя взгляд растерянных от непонимания глаз с книжечки на Лайсерга, одним лишь взглядом спрашивая разрешения на то, чтобы раскрыть и посмотреть в неё, Юи открыла, как оказалось, удостоверение и взглянула в него, увидев фотографию самого малахитового принца и письмена.       – Теперь понимаешь? – прикрыв глаза от снявшейся с его души ноши, облегчённо начал говорить Дител, однако его резко прервала шатенка, выдавшая странный и непредвиденный им ответ.       – Нет, – покачала головой Юи, а на изумлённый взгляд парня развернула удостоверение, чтобы показать, что именно ей непонятно. – Здесь всё по-английски.       – Оу, – засмеялся Лайсерг собственной забывчивости о том, что Юи не в ладах с его родным языком, пристукнув несколько раз костяшкой указательного пальца себе по лбу, – прости, забыл, – подошёл к ней ближе и встал рядом парень, тыча в верхнюю строчку. – Это моё удостоверение с работы.       – Ты работаешь? – не то что бы с удивлением, а скорее с интересом спросила Вэй, желая поскорее узнать о невероятно интересной работе Дитела, и интуиция её не обманула.       – Работал, – поправил её во времени Лайсерг. – Сейчас у меня типа отпуска в связи с тем, что я участвую в турнире.       – И кем ты работал? – уже пытаясь разобрать шифр английской разведки от нетерпения, но поняв только имя и фамилию, горела от любопытства Юи, желая узнать всё о работе Лайсерга.       – Я эксперт по криминалистике, а также агент детективного агентства Лондона, работал, как по частным заказам, так и совместно с полицией Скотланд Ярда, – резкий взгляд ещё на полу фразе шокированных глаз, которые готовы были стать размером с луну от потрясения, вызывали у Дитела чувство смеха, ведь шатенка в таком состоянии была похожа на камбалу.       – Т-ты… секретный… агент? – хотела верещать от восторга Юи, переводя взгляд с удостоверения, которое, словно по волшебству, стало ей абсолютно понятным, на малахитового принца, который пожимал плечами и вертел кистью руки, говоря, что её утверждение отчасти верно. – Подожди, – резко прервала свой визжащий взгляд радости Юи, в который раз пытаясь избавиться от противного першения в горле, – а почему ты ребятам об этом не сказал?       – Скажу честно, я не знаю, – пожал плечами Дител, потупив взгляд в сторону. – Просто я так растерялся, когда они налетели с расспросами, – на самом же деле вот эта честность Лайсерга очень отличалась от действительности. На самом же деле малахитовый принц просто случайно нашёл своё удостоверение с работы этим утром, поругав себя за несообразительность и явный козырь, которым он мог легко списать всё своё странное поведение.       – Тебе следует рассказать ребятам, чтобы вернуть своё честное имя, – отдала ему удостоверение Юи под сопровождающий её аккомпанемент урчания желудка, что снова заставило её покраснеть и схватиться за живот.       – Может быть, сначала поедим? – беззвучно засмеявшись, предложил Дител не идти на капитуляцию и подписание мирного договора на голодный желудок, тем более, что у него были сейчас абсолютно другие планы в связи с таким удачным стечением обстоятельств, когда Юи была вне поле зрения Тао.       – Да, не помешало бы, – немного смутившись заботе Лайсерга, ответила Юи, снова залившись румянцем и опустив смущённо глаза, на которые задумчиво, что-то для себя решая, смотрел парень. – Ладно, пошли тогда, – развернулась шатенка, которая хотела пойти вперёд, чтобы не ощущать на себе слишком пристального и некомфортного для неё взгляда малахитового принца. Но только она сделала пару маленьких шагов, то сразу же почувствовала, как её ладонь была нежно удержана, не давая ей уйти.       Посмотрев нервным взглядом назад на держащиеся сейчас в замочке руки, а потом переведя взгляд полный немого вопроса на Лайсерга, Юи ощущала, как сердце предупредительно начало выбивать понятные только ему самому ритмы, интуитивно настраивая девушку на то, что сейчас произойдёт что-то неожиданное. Однако предупреждай, не предупреждай, а следующие слова, а точнее предложение, Дитела вывели её из равновесия спокойствия, заставляя рот приоткрыться от неожиданности, чувствуя острую нехватку воздуха в лёгких.       – Сейчас я бы хотел пойти с тобой в другое место, нежели простая столовая, и, чтобы исключить недопонимая, сразу скажу, я приглашаю тебя на свидание, – если бы у Юи было что-нибудь в руках, то она обязательно бы это уронила от парализующего её шока, заставившего её глаза налиться неверованием. Но всё же это было реальностью. И в этой реальности этот нежный взгляд, улыбка и сжимающая её ладонь тёплая рука говорили о том, что он не шутит, и что всё это не сон или очередная неудачная попытка.       Сейчас у них не было никаких отвлекающих, препятствующих обстоятельств, ставящих условия, и теперь всё зависело лишь от ответа молодой и шокированной девушки, у которой был такой вид, будто ей сказали о том, что земля плоская.       Однако, взяв себя в руки и мило улыбнувшись, снова скосив смущённо взгляд, девушка тем самым поведением дала понять парню о её согласии на его предложение, а поэтому он улыбнулся ей в ответ, перехватив инициативу перетягивания и увлекая девушку за собой в другую сторону.       Идти молча они, разумеется, не могли, ибо это было бы очень дискомфортно не только для Юи, но и Лайсерга, а посему Дител решил первый начать хоть какой-то разговор, из которого выльются остальные, перво-наперво спросив про её самочувствие, ведь вчерашняя битва была самым тяжёлым испытанием не только физическом, но и моральном плане.       Отвечая скромно и пытаясь, как можно меньше напрягать голос, который хрипел, как заглохший мотор машины, Юи постоянно пожимала смущённо плечами и заливалась румянцем, от которого с каждой новой минутой прогулки до кафе, в котором проходило однажды прослушивание музыкальной группы, она пыталась избавиться, понимая, что выглядит, как дурочка.       Но её мнение отнюдь не разделял Дител, находивший смущение шатенки милым и очень притягательным, заставляя его губы расплываться в умилительной улыбке. Был даже момент, когда он специально нежно сжимал её ладонь, провоцируя на её лице буйство красок, которое так ему нравилось и приводило душу в состояние радости.       Плотно позавтракав, находя всё новые и новые точки соприкосновений, Юи полностью развенчала миф о том, что у англичан плоский и непонятный юмор. Наоборот, он смешил её очередным случаем из жизни так, что чай шёл носом. Ей было интересно слушать о рассказах того, какие задания он выполнял, и какие нелепости с ним и в деле случались. Однако его так иногда заносило в сторону изъяснения научными терминами, что Юи уже выработала условный знак, который давал понять Лайсергу, что он забрёл в ту степь, которую Юи при всём своём старании никогда не поймёт.       Вот так весело, познавательно и, в целом, очень плодотворно провели это утро, а точнее час, Юи и Лайсерг, которые теперь шли по одной из пустых дорог деревни по направлению к столовой, чтобы объясниться с ребятами и, как сказала Вэй, восстановить честное имя Лайсерга Дитела.       – Лайсерг, ты только не обижайся на них, ладно? – понимала, что вчерашнее поведение не могло пройти безболезненно, но всё же веря в милосердие парня, посоветовала Юи.       – Не волнуйся, – успокаивающе ответил Дител, посмотрев на шатенку мягким взглядом, от которого даже пломбир бы растаял, – я не обижался и не обижаюсь на них, ведь на их месте, возможно, поступил бы так же.       Это великодушие, понимание и возвышение над обидами, которое черпалось из не по годам большой и светлой мудрости, приводило душу Юи в состояние верещания от восторга, ведь такими качествами, которыми обладал Лайсерг, можно было только восхищаться: тихо, незаметно и едва ощутимо.       Однако, когда Вэй заметила удивлённый прищур в лице Дитела, который смотрел вперёд, после чего произошла резкая остановка движения, Юи повторила всё в точности, как и он, встав на месте и нахмурив брови от непонимания, что происходит.       Для того, чтобы понять парня, который побледнел от неожиданности и где-то даже испуга, девушка перевела взгляд вперёд на дорогу, отлепившись от его черт лица и увидев шедшего им навстречу какого-то парня, который озирался по сторонам, изучая территорию своим острым и не очень добрым взглядом. Неизвестный юноша, который заставлял Лайсерга меняться на глазах, становясь всё серьёзнее и обеспокоеннее, что явно отражалось в трясущемся от нервов взгляде, представлял собой пепельного блондина, имеющего низкий рост, цепкий противный взгляд ищейки и змееподобные движения головой.       Подойдя ближе примерно на расстояние пятнадцати метров, парень поднял свои бегающие по зданиям глаза синего, как море, цвета, встретившись с малахитовыми, если изъясняться морской терминологией, то цвета водорослей, глазами и застыв на месте от удивления, которое граничило с шоком от осознания того, кто, по его мнению, а точнее памяти, считался уже мёртвым.       Проносившееся напряжение между вставшими друг напротив друга парня несло в себе электрические заряды, которые швырялись своими разрушительными молниями то в одного парня, то в другого.       Однако отогнав от себя весь это ступор и резко осознав, что всё это не сон, и перед ним действительно стоит тот, от кого все участники ордена «Чёрной розы» думали, что избавились, парень, в котором Лайсерг узнал одного из подопечных Генриха, быстро и нервно развернулся и пустился наутёк назад по дороге, пытаясь оторвать от детектива, пустившегося следом за ним на огромной скорости преодолевая улицы, чтобы догнать парня. Он забыл о прокричавшей ему вслед шокированной и сбитой с толку шатенке, его единственной мыслью было то, чтобы не дать скрыть парню, который мог сообщить его главному врагу раньше положенного времени о том, что он жив и находится сейчас в деревне.       Петляя по закоулкам и никак не имея шанса скинуть с себя преследование, пепельно-русый парень успел скрыться только в одном переулке, где интерьер разрисованных стен баллончиками с краской чётко вписывался в атмосферу светского бандитизма, также там стояли старые железные бочки, где жгли костры, контейнеры для мусора, которые давно не вывозились, а поэтому их уже не было видно из-за насыпных гор чёрных мешков с отходами со всей деревни. Одним словом – это был свалка. И, несмотря на ужасно зловонный запах, исходящий от уже протухших продуктов, жужжание мух, нашедших себе Клондайк по общепиту, но не имея доступа к нему из-за закупоренных пакетов, всё равно это было прекрасным местом, где можно было укрыться, возможно, не сбежать, ведь высокая кирпичная стена не позволила бы парню это сделать, но выждать нужного момента для атаки, пока Лайсерг вертелся из стороны в сторону в поисках его.       Острый взгляд, словно сканер, пронзал окружающий «интерьер», пытаясь увидеть, почувствовать – не носом, конечно, а шестым чувством – хотя бы малейшее передвижение врага, однако эта сосредоточенность не давала Лайсергу видеть шире, тем самым делая слепой зоной свою спину, за которой, как молния в тучках, появился синеглазый парень, готовый нанести удар зажатым в руке клинком.       – Лайсерг! – из последних сил своего хриплого голоса прокричала шатенка, которая всё же нагнала двоих парней, без промедлений побежав на врага, который оскалился, как шакал, сделав резкий взмах рукой, из-за чего Юи какой-то неведомой силой откинуло назад, и со всей скорости, а также с громким ударом упав на мешки с мусором.       Воспользовавшись подаренной минутой из-за того, что парень отвлёкся на шатенку, которая и подала малахитовому принцу знак в какую сторону смотреть, Лайсерг резким поворотом ноги выбил кинжал из рук парня, не собирающегося после этого сдаваться, решив, что пора бы играть по его правилам.       Неизвестная сила, концентрирующаяся у пепельного парня в руках, с помощью которой он убрал со своего пути мешавшуюся девушку, била в сторону Дитела мощными энергетическими волнами способными разбить всё на своём пути, даже стену, не говоря уже о Лайсерге. Однако, когда даузер выстроил перед собой щит из своего фурёку, о которое с лёгкостью разбились и сошли на нет все атаки парня, стало понятным, что оба парня перешли на уровень шаманского сражения.       Если приглядеться, то можно заметить на руке пепельного шамана небольшое с чёрным камнем кольцо, которое и служило ему проводником. Каждый из парней, чья борьба сочетала в себе и боевые навыки и просто шаманские «фокусы», понимал, что здесь всё иначе, чем на той же боевой арене. В случае проигрыша каждый потеряет гораздо больше, нежели право на корону. На кону стояла жизнь обоих, и завязавшаяся битва, которая начала быть похожей на светопреставление, была тому подтверждением.       Очередное столкновение фурёку, которое произошло между парнями, отозвалось резкой вспышкой яркого и противного серебряного света, из-за чего пепельный парень не смог держать глаза открытыми и зажмурился, в следующую секунду ощутив мощный захват у себя на горле, из-за которого начал задыхаться, пытаясь выбраться из плена. Однако, как и сказал Голдва, Лайсерг и они – не убийцы, а поэтому Дител резко ударил ему по затылку, отправляя на гарантированные несколько часов крепкого сна.       Увидев тени, которые надвигались на малахитового принца с небес, Лайсерг поднял глаза и облегчённо выдохнул, понимая, что его сигнал бедствия был услышан в главном штабе.       Появившиеся «вовремя», неизвестно откуда взявшиеся Патчи, которые примчались на всех парах своего фурёку, мгновенно подбежали к пепельному парню, который валялся без сознания у ног тяжело дышавшего от напряжённой борьбы малахитового принца.       – Какого чёрта?! – озлобленно смотря на то, как двое мужчин в белых плащах быстро связывают руки врага за спиной, прошипел Лайсерг, нажимая на своих часах маленькую кнопочку, горящую зелёным ярким светом, и благодаря которой Дител сумел подать сигнал о помощи. – Сначала Ямамото, теперь ещё и этот. Генрих ведь ещё не приехал, – не понимал даузер, почему началось вторжение на территорию деревни.       – Генрих, наверное, вынюхивает почву, вот и засылает шпионов, – предположил тёмноволосый Патч, который, разогнув спину, не мешал своему напарнику по скручиванию синеглазого шамана.       – Чёрт, значит, уже скоро и он появится, – умозаключил Дител, сужая взгляд и размышляя, что делать дальше. – Ладно, – решил сделать короткую паузу Лайсерг, – глаз с него не спускайте, я приду ночью, тогда разберёмся.       Кивнув коротко головой и не говоря ни слова больше, оба Патча поднялись в небо с помощью своих духов, уносясь куда-то вперёд и забирая пепельного парня, который представлял огромную угрозу.       Оставшись один на один со своими мыслями, Лайсерг никак не мог успокоиться, понимая, что началось то, что и должно было быть, однако так не вовремя и так неожиданно. Появление в деревне шпиона говорило лишь о том, что совсем скоро жизнь в деревне станет совершенно другой лично для самого Дитела, ну, а пока этого не случилось, даузер не хотел, чтобы о том, что он выжил, узнали раньше времени его враги. Ведь момент неожиданности является самым мощным ударом в стратегии войны.       Но неожиданно, когда парень устало выдохнул, возвращаясь в реальность, глаза малахитового принца резко распахнулись, сужая зрачок в страхе от того, что он мог забыть одну очень важную вещь.       – Юи… – тихо произнёс с ужасом Дител, испытывая ужасное чувство безответственности, после чего ещё раз резко и нервно, развернувшись, закричал: – Юи! – нервно крутясь из стороны в сторону, Лайсерг пытался услышать голос шатенки, и в ответ ему, пусть и не сразу, но всё же откуда-то из горы мусора послышались урчащие, кряхтящие звуки, на которые даузер кинулся вперёд, откидывая раздражающие его пакеты в сторону и расчищая дорогу к шатенке.       – О духи, Юи, – высвободил из-под завала девушку Дител, наплевав на то, что сначала надо бы выйти из этой свалки, на которой они теперь оба сидели, а уж потом разбираться. – Как ты? – мечась по лицу девушки взглядом, обеспокоенно спросил Лайсерг, видя, что Юи держится за голову, явно испытывая головокружение от удара.       – Нормально, – пытаясь сфокусировать взгляд на парне, ответила хриплым голосом Вэй, пытаясь опереться на что-нибудь, но вместо этого проваливаясь всё больше под гору мешков с мусором.       – Ты спасла мне жизнь, – тихим и благодарным голосом сказал Дител, в который раз поражаясь самоотверженности девушки и убирая выбившиеся из общего хвоста локоны за ухо. – Спасибо.       – Ну, – пожав плечами, замялась и мило засмущалась шатенка своему героическому поступку, который теперь делал Лайсерга и Юи в расчёте, – так ведь и поступают друзья, – попыталась понизить свои заслуги Вэй, однако в ответ она услышала полное таинственности и запредельной реальности слово, ломающее все её мысли на корню.       – Нет.       Короткий ответ, который был непонятен Юи, нежный и решительный взгляд, заставляющий её глаза широко раскрыться от удивления, а также нежное касание его ладони к её щеке, завершившееся лёгким и нежным поцелуем его губ, которые украдкой поддались ей навстречу, сплетаясь в лёгком, но головокружительном вальсе.       Это категорическое «нет» было ничем иным, как несогласием с тем, что они всего лишь друзья, а его поцелуй, который был сладким и до безумия нежным, словно кучевые облака, заставляли девушку понимать, что она закончила свой долгий и тернистый путь по завоеванию сердца парня, одержав уверенную победу и вкушая заслуженные «плоды».       Приостанавливая поцелуй, тем самым подводя его к кульминационной точке, после которой он был готов увидеть, как всегда, пылающие от стеснения щёки девушки, Лайсерг коротко ещё два раза поцеловал сладкие и мягкие губы шатенки, с каждым разом отстраняясь от неё на наномиллиметры, после чего открыл блаженно закрытые глаза во время их слияния и увидел то, что совершенно не ожидал и даже не предполагал.       Юи всё также сидела на мусорных пакетах крепко жмуря глаза, словно ей было неприятно от его поцелуя или даже больно, и это не смогло не обеспокоить малахитового принца, который расширил от испуга глаза, сильно занервничав.       – Э… Юи, прости, я что-то не то сделал, да? – попытался выяснить Дител, в чём же причина такого поведения девушки, которая будто лимон проглотила.       – Лайсерг, – мало того, что жалобно, так ещё и хрипло пропищала шатенка, пугая Дитела ещё больше, но, слава духам понапрасну, – ты хоть понимаешь, как это неромантично? – проскулила Вэй, вгоняя парня в облегчённый ступор и давая ему понять, что они поцеловались и стали парой на вонючей свалке, сидя на мешках с мусором.       – Прости, – едва смог выговорить малахитовый принц, смеясь от всей души над такой нелепой, но безумно смешной ситуацией, упираясь в плечо девушки лбом и чувствуя, как шатенка смеётся и одновременно сокрушается вместе с ним, плотно сжимая от суровой реальности глаза, испытывая неземное счастье и чувствуя весь «аромат» чёртовой романтики.

***

      Однако в тот день счастье постучалось в сердца не только этой молодой пары, но и в комнату номер восемнадцать, раздавшись скрипучим звуком двери из ванны.       Молодая златовласка вышла из уборной с шокированным взглядом, который наполнял её изнутри и очень испугал синеволосого северянина, вскочившего в ту же секунду на ноги. Вот уже целый час его жена не покидала пределов ванной комнаты, отказываясь от похода к врачу и говоря, что ей нужно время на неизвестно какие нужды. Парень просто сходил с ума от неизвестности, ведь с его женой происходило что-то очень странное и не предвещающее ничего хорошего.       И вот теперь, когда она всё же явила взору парня своё красивое, но такое не верящее ни во что лицо, Трей резво подбежал к ней, вглядываясь в каждую такую любимую черту лица обеспокоенным взглядом и чувствуя сухость во рту от напряжения, что повисло в воздухе.       – В чём дело? Что болит? – начал засыпать её вопросами северянин, видя, что обескураженный взгляд жены как-то резко начал меняться на улыбку и проступающие сквозь глаза слёзы.       – Трей, – едва слышным голосом пропищала златовласая красавица, протягивая ему какой-то узкий белый прибор чем-то похожий на градусник, – я, кажется, беременна, – шмыгнув носом и не веря своему счастью, сообщила Сели то, что сейчас разрывало её сердце от эмоций, которыми она спешила поделиться. Однако в его глазах, когда она подняла на него взгляд, девушка увидела лишь суеверный ужас, заставивший парня нервно сглотнуть, смотря на тест, показывающий две полоски, как на языки адского пламени.