Лучшие друзья

      Молчание. Казалось бы, самое безобидное состояние души и атмосферы, однако сейчас, когда оно начало усугубляться целенаправленными немыми упрёками, которые явно читались в глазах высокого парня, сидящий рядом с ним шатен не смог больше делать вид, что не понимает, в чём дело.       – Рио, – замявшись на начале предложения, поджал губы Йо, у которого на сердце и без байкера было очень паршиво, – я же сказал, что поговорю с Лайсергом, – да, Асакура знал, почему Умемия за всё утро не говорил ни слова, задумчивым взглядом смотря в тарелку и разбрасывая палочками в разные стороны тарелки рис, делая своеобразные бороздки.       – Конечно, господин Йо. Конечно… – на ряду с тем, что Рио был с самого утра подавленным, он был и очень разочарованным в своём «господине». Он никогда не думал, что у всегда спокойного, мудрого и всё понимающего Асакуры, с которого он всегда брал пример, мог произойти такой всплеск эмоций.       Нет. Умемия нисколько не думал о том, чтобы отречься от него, наоборот, он понимал, что в тот момент разумом Йо овладел какой-то бес, шайтан и тому подобная нечисть. Однако для того, чтобы заставить выйти из себя Асакуру, нужно было приложить немало усилий, и теперь Рио видел, что спустя пять лет, прошедших после всего, что они вместе пережили на том турнире, его планка границ терпения, недоверия и даже раздражительности сильно и сильно понизилась.       Что стало причиной к этому, Рио было понятно, как дважды два, ведь всё время, проведённое в деревне, с начала этого заново возрожденного турнира улыбку на лице Йо можно было заметить крайне редко. И виной тому была одна девушка, которая теперь неизвестно где находится, и неизвестно, вообще, жива ли она.       – Рен, – повернул Йо голову к другому своему другу, сидящему рядом, который несильно-то отличался от унылого и задумчивого состояния Умемии, – ты к еде даже не притронулся, – смотрел Асакура на то, как парень уже последние полчаса буравит одну точку на пустом месте напротив, на котором должна была сидеть весёлая шатенка.       Наверное, теперь она его ненавидит, презирает и плачет в комнате, и от таких мыслей Рена всего перекашивало внутри, заставляя чувствовать озноб и, чуть ли не каждые пять секунд, выдыхать полной грудью отчаяние.       – У меня плохое предчувствие, – чувствуя, как холод прошёлся со спины мурашками и сконцентрировался в кончиках пальцев, сказал Рен, задыхаясь в собственном предчувствии чего-то странного и неизвестного, но однозначно нехорошего.       – Рен, она тебя поколотит и без твоего предчувствия, – тонко намекнул Йо на толстые обстоятельства, которые разрывали совесть Тао по поводу того, как он обошёлся с подругой.       – Нет, – покачал головой шаман, всё больше сужая взгляд, – дело не в этом, – снова озноб, заставляющий сердце колотиться, и до дрожи обеспокоенный и пристальный взгляд, – здесь что-то другое.       Сердце билось так сильно, словно подавало сигналы S.O.S., а душа была в сильно подвешенном состоянии, готовая в любую минуту разорваться на мелкие кусочки от того, что испытывала странное и очень опасное чувство тревоги.

***

      Приветливое солнышко грело в спину двум влюблённым, которые сейчас шли бок о бок, держась за руки и не говоря ни слова. Дело было не в том, что у них не было тем для разговоров, наоборот, теперь-то их стало ещё больше, просто сейчас каждый из них пребывал в своём счастливом мире, где не нужны лишние слова. Вместо болтовни они перекидывались нежными взглядами, доводящими до смущения шатенку, которая тут же чувствовала контрольное сжатие её ладони, тем самым получая сигнал о том, что не нужно так смущаться, тем более, своего парня.       Да, эта молодая пара смотрелась со стороны очень мило, она была такой хрупкой и милой, а он – высоким и сильным – две крайности, соединяющиеся и образующие одно целое.       Они шли по оживлённой улице Добби Виладж, по которой, точно так же, как и они, гуляли и другие шаманы, а также зрители турнира. С первого раза понимая, что они только что видели Лайсерга Дитела, который помогал Асакуре в сражении против Хао пять лет назад, прохожие подмечали то, что он имеет слишком личный и близкий контакт с девушкой, которая со вчерашнего дня стала «великомученицей». Однако мысли о том, что даузер теперь с шатенкой встречается только из-за жалости, никому и в голову не приходили – лишь счастье, лишь искренние пожелания удачи.       Остановившись около самого кафе, малахитовый принц очень удивился тому, что именно Юи затеяла эту внезапную остановку, в которой явно прослеживалась неуверенность и опасение.       – В чём дело? – подойдя к девушке, тем самым ослабляя натяжение их рук, попытался Дител заглянуть в её глаза, приподнимая опущенный подбородок лёгким касанием своей руки.       – Просто… – снова глубокая задумчивость, – я только что кое-что осознала, – чувствуя, как в сердце что-то скукоживается, словно от холода, вызванного тревогой, осторожно произнесла Вэй.       – И что же? – приподнял вопросительно одну бровь Лайсерг, внимая каждое слово девушки.       – Мы ведь с тобой теперь пара, верно? – сомнение в очевидном вызвало у парня короткий смешок, который он поспешил проглотить.       – Ну, разумеется, – пожал плечами Дител, однако решил уточнить, видя какое-то странное выражение лица Вэй, которую буквально разрывало изнутри. – Ты не хочешь?       – С ума сошёл?! – резко подняла на него полные страха глаза шатенка, словно она услышала слова расставанья, но, увидев изумление и шок парня, на которого она впервые так отреагировала, она поморщилась от собственной эмоции страха и уже спокойным голосом продолжила. – Конечно, я хочу… я ведь… м… – начала покрываться пунцовой краской Юи, теребя кончики волос так, что они были готовы от напряжения выпасть, – как бы… сразу в тебя… ну это… влюбилась.       О, духи, если бы они знали, сколько труда Лайсергу стоило не распластаться в истерическом смехе по земле от такой милой картины, как наивность шатенки, которая искренне верила в то, что он ничего не знал и даже не подозревал о её чувствах к нему.       – Я знал это, Юи, – всё же с небольшой улыбкой на лице и повальным смехом в глазах ответил даузер, снова встретившись с немного испуганными глазами девушки, которая забыла все слова на свете, лишь в ужасе сдвигая брови.       – Так было заметно? – чувствуя себя крайне смущённой, решила усомниться в очередной очевидности Вэй, поджимая губы от напряжения.       – М, – задумчиво промычал Дител, возведя глаза к небу, но, видя, что Юи уже на пределе, решил сжалиться, – совсем чуть-чуть.       – Я, наверное, тебе глупой показалась, да? – закрыла ладонями красное лицо Вэй, испытывая уже не смущение, а чувство стыда, и слыша, как Дител снова издал смешок, усугубляющий её красноту.       – Нет, – раскрыл её ладони Лайсерг, пытаясь методом пролома победить её стеснительность. – Ты мне показалась и до сих пор кажешься нелепой, – это было как-то не шибко похоже на комплимент, заставляя Юи сильно напрячься и резко выгнуть губы коромыслом вниз, однако следующие слова сняли напряжение моментально, – но в этом и есть твоё обаяние, которое мне нравится, – и всё же парень не смог сдержаться, – потому что я ещё никогда не встречал девушки, которая вгоняет в ступор помидор, заставляя подумать о неполноценности своего цветового спектра.       – Лайсерг! – и засмеявшись и изобразив обиду, выраженную в шлепке по плечу, снова залилась краской Вэй.       Посмеявшись над этой ситуацией, Дител видел всё ещё тот неугасающий вопрос, а точнее проблему, которая не давала ей покоя.       – Но ты ведь не это поняла, да? – говоря о том, что изначально Юи пришла не к выводу о теперешних их отношений, а к чему-то другому, решил узнать, в чём же дело, Лайсерг, хотя краем своего мышления понимал о чём, а точнее о ком, так сильно волнуется шатенка, боявшаяся перешагнуть порог кафе.       – Я просто… – снова замялась Юи, опуская печально глаза и чувствуя, как сердце разрывается на две стороны соответственно равных двум парням, – я думаю, как Рен сейчас отнесётся к этому всему.       – Скорее всего, он разозлится на тебя, – пожав плечами, заявил даузер, даже не пытаясь придумать чего-то, ведь это на самом деле будет так, как он сказал.       – Ну, знаешь ли, – сложила руки на груди Юи, ставя блок между собой и Реном в своей голове, – я тоже могу на него обидеться из-за ультиматума и того, что он меня запер.       – Странно, вообще, что ты ещё этого не сделала, – изумился великодушию девушки Лайсерг, однако его истинные чувства, когда он услышал подобное, были хорошо замаскированы под этой спокойной моськой. На самом же деле Дител испытывал крайнюю степень шока, это можно было разглядеть при желании в его остекленевших глазах, которые застыли на месте. Оказалось, что Юи даже и не думала обижаться на Тао из-за всех его выкрутасов, и это, в свою очередь, снова заставляло Дитела понять, что до полнейшей победы и вычёркиванием Рена из её мыслей ещё очень далеко. – В любом случае вам надо помириться, – решил изменить тактику Дител, – не следует рвать узы дружбы из-за какого-то недоразумения.       Как и ожидал Лайсерг, поддержка и собственноручное примирение двух друзей сделали его в глазах шатенки человеком, на которого она могла положиться, укрепляя веру в него и осознавая, что она сделала правильный выбор.       Возможно, в его политике ведения «войны» с Реном кому-то что-то станет непонятным, например, зачем он говорит о примирении, когда просто мечтает об их распаде. Но если капнуть глубже и вспомнить характер Тао, то можно понять, что ничего для их ссоры делать и не следует. Он сам всё разрушит, увидев их вместе, и, когда это случится, Лайсерг останется чистым, невинным и таким заботливым в глазах Юи, которую он поддерживал, демонстрируя то, что он совершенно положительно относился к взаимоотношениям между ней и Реном. Всё гениальное просто.

***

      Поражаясь тому, как сильно его мучает совесть, бросая то в жар, то в холод, Тао больше не мог выдерживать в себе эту тряску по неизвестно какой причине. Он будто чувствовал, что что-то случилось, однако не мог понять что. Его цепкий, встревожено метающийся в панике взгляд пронзал каждую молекулу близ кружащегося воздуха, заставляя его разогреваться.       – Рен, ты куда? – резко встал вслед за другом Йо, заставляя Тао, пустившегося быстрой походкой из-за стола, остановиться и развернуться обратно к нему лицом.       – К Вэй, – коротко, но ясно ответил Рен, чувствуя, как сердце с каждой секундой всё больше и больше становится похожим на сухофрукт, – что-то происходит. Только я не могу понять что, – снова попытался разобраться в собственных чувствах Тао, опустив задумчиво глаза и не видя того, как Йо застыл с выражением глубокого шока, переходящего в сожаление к другу, за спиной которого была входная дверь, впустившая внутрь кафе двух новых посетителей.       – Рен… – едва сумев заставить себя взять роль гонца с плохими вестями, произнёс с тяжёлым сердцем Йо, нервно сглотнув и в глазах имея такое сильное сочувствие, будто он сам испытывал сейчас то, что почувствует его друг через секунду, – прошу, только держи себя в руках.       Видя то, что Йо говорит эти слова, смотря куда-то за его спину, Рен сразу же понял, что его предчувствие не обмануло и сейчас проявит себя во всей красе тёмных красок. Чувствуя, как сердце стучит в груди, а отдаётся пульсацией в голове, намереваясь вылететь именно оттуда, парень сделал глубокий вдох, решив не медлить и спокойно повернуться назад. Но стоило его глазам наткнуться на то, что сразу не смогло от него ускользнуть, веки тут же закрылись в обречённом и болезненном чувстве, говорящем о конце всему.       Он победил. Он стоял рядом с ней и держал её за руку так, что только глупец не поймёт о том, что случилось. Он – Лайсерг Дител – бывший друг, отобравший у Рена ту, которая смогла внести краски в жизнь молодого шамана, долгое время не знавшего, что такое любовь, и какой она может быть прекрасной.       Пока шатенка выискивала среди столиков своих друзей, ведь народу в кафе было много, малахитовые глаза дикой кошки и янтарный взор вольного ястреба встретились в молниеносном столкновении, которое могло смести всё в радиусе километра. Рен видел в глазах Лайсерга гордую надменность над ним, говорящую о выигрыше, а Дител – то, что в глазах Тао что-то угасало, сломалось и вдребезги разбивалось о скалы под названием: «Проигрыш».       Это были секунды, однако Рену казалось, что прошли столетия, пока он не встретился с взглядом карих глаз, которые сразу же сменили своё приподнятое настроение на испуг и непонятно откуда взявшуюся стыдливость. Ей стало так до жути больно, когда она увидела обиду и осуждение в отведённом в ту же секунду от неё взгляде друга. А больно было потому, что лучший друг не мог порадоваться за её счастье.       – Пошли? – поинтересовался Лайсерг у Юи, собирается ли она идти к ребятам, но в её глазах он увидел лишь печаль и разочарование. Вэй хотелось плакать, хотелось затопать ногами от такой несправедливости, но больше всего её злил эгоизм Рена, который просто не мог её отпустить, привыкнув, что всё достаётся только ему.       Мысли Юи заключались относительно Рена в том, что она считала его собственником, который несмотря на то, что не испытывает к ней серьёзных и нежных чувств, как к девушке, всё равно продолжает накладывать на неё своё вето. Возможно, из-за фальшивости их отношений перед его родственниками, возможно, из-за принципа: «Моё и больше ничьё»; но, так или иначе, это было просто отвратительным свинством, которое чувствовала Юи по отношению к себе.       – Может быть, позже, – совершенно подавленным голосом произнесла Юи, хрипя то ли от проблем с горлом, то ли от слёз обиды, которые она всё же смогла сдержать, после чего пошла в абсолютно другую сторону к свободному столику.       Посмотрев ещё раз в сторону ребят и видя то, как Тао садится обратно за стол спиной к Юи, главное – чтоб не видеть её сейчас, Лайсерг различил энергичные махи ладони Умемии, зазывающие их к себе, но слабо улыбнулся, помотав головой в знак отказа от предложения, и последовал за шатенкой, усевшейся за небольшим столиком около барной стойки.       – Давай не сейчас, Рио, – приостановил Йо за локоть уже хотевшего встать байкера, который не собирался мириться с несправедливым отношением к Лайсергу, думая, что всё дело во вчерашнем происшествии.       Медленно опустившись обратно, Рио не мог поверить своим глазам, когда видел, как его великий «учитель», не сдержал данного обещания о разговоре с даузером, однако Умемия решил сначала разобраться, почему он этого не сделал.       Но, не успев открыть рта, высокорослый шаман услышал слова Асакуры, которые отнюдь обращались не к нему, а к Рену, сидевшему с мёртвым, совершенно пустым взглядом.       – И что ты будешь теперь делать? – задал вопрос Йо осторожно и пытаясь не вызвать в Рене взрыва эмоций, которые он старательно сдерживал в себе, давая понять об этом только по крепко сжавшемуся кулаку. Он вгонял ногти в ладони, делая себе так больно, чтобы заглушить сердечную боль, однако этого сделать было просто нереально.       Заметив то, что речь идёт отнюдь не о Дителе, а точнее не о его вчерашнем поведении, Рио нахмурил немного брови и непроизвольно приоткрыл рот, переводя взгляд с Рена на Юи и Лайсерга, в ту же секунду поняв, в чём дело.       – Рен? – снова попытался достучаться до друга Йо, видя, что тот не реагирует на вопрос и уже не видит перед собой ничего, несмотря на то, что глаза были открыты.       – Ничего, – так тихо, словно самому себе, ответил Тао, когда Асакура уже хотел отступить от него с вопросами.       – А побороться ты за неё не хочешь? – с разочарованием в друге решил Рио вправить мозги Рену, одарившего его резко поднятым взглядом.       – Не твоего ума дело, ясно? – завёлся ни с того, ни сего Тао, в котором всё же взорвался вулкан эмоций, пытавшийся не потревожить Асакурой.       – Мне ясно только одно, – зная, что в друге сейчас говорит лишь злость и ненависть к миру, который так жестоко подарил ему шатенку, решил Рио сказать пусть и жёсткую, но правду, – Лайсерг больше достоин Юи, чем ты.       – Никто в этом и не сомневался, – сквозь зубы процедил Рен, резко встав и выйдя из-за стола.       – Рен. Рен, – умоляюще холодным голосом пытался остановить своего друга Йо, однако Тао его не слушал, а лишь быстро испарился из кафе, не желая даже дышать в атмосфере счастья Лайсерга и Юи.       Его уход видели и шатенка и малахитовый принц, а на сердце у Юи разжигался пожар адской боли и муки, исходящими от такого поведения друга.       – Не думала, что он так отреагирует, – опустив глаза, пробурчала Вэй, поджимая губы от обиды и почувствовав, как тут же она была обнята за плечи.       – Вы помиритесь, ему просто нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что теперь он не единственный мужчина в твоей жизни, – гладя девушку по макушке, которая покоилась на его плече, решил подбодрить её Лайсерг. Хоть он и хотел, чтобы Рен и Юи больше не были так близки, Дител отнюдь не хотел, чтобы Вэй было больно. Но анализируя ситуацию, малахитовый принц понимал, что без этого не обойдётся.       – Это не имеет значения, – сказала Юи слова, которые заставили Лайсерга расширить глаза от удивления заложенной жестокости. – Однажды, когда я избавилась от Фа, я поклялась себе в том, что стану счастливой несмотря ни на что, – тут её голос снова поник, становясь шёпотом, – даже если Рену не нравится мой выбор, я не собираюсь портить момент своего счастья, – она подняла на Лайсерга глаза, с застывшими в них слёзами, которые Дител был не в силах понять, а точнее что являлось их причиной появления: счастье или боль, – ведь я счастлива с тобой, – улыбнувшись, сказала шатенка последние слова своей речи, которая расставила все точки.       Одарив её в ответ лёгким поцелуем в лоб и крепким объятием, Лайсерг сам был в шоке от того, как всё решалось легко и просто. Возможно, эти слова и не были гарантией растрескавшихся в пух и прах уз дружбы, но они говорили о том, что теперь Юи ни за что не поддастся влиянию и воздействию Рена, если тот начнёт опускать Дитела в глазах Вэй. Теперь она воспримет все сквернословия и оговоры неправдой и лишь способом вернуть свою собственность себе.       – О, Сели пришла, – резко отпрянула от теперь уже своего малахитового принца Юи, завидев только что вошедшую в кафе златовласку. – Сели! – помахала рукой девушке Вэй, однако что-то заставило её лицо исказиться в ужасе и тревоге, посмотрев на Лайсерга, в котором тоже были такие же эмоции, и этим «что-то» было то, что Юсуи не просто села, а рухнула на первый же стул, который попался ей свободным.       Из-за расстояния, на котором они находились друг от друга, невозможно было понять, что случилось и разглядеть лицо северянки, однако по походке, которая была похожа на едва живое шарканье ногами, по тому, как она так села, словно упавший мешок картошки, и повесила голову, уже было понятно, что что-то случилось.       Снова переглянувшись между собой и не говоря ни слова, ведь сейчас они были не нужны, Лайсерг и Юи сразу же встали с мест и быстрым шагом двинулись вперёд к златовласке, к которой параллельно с ними подошли Йо и до безумия взволнованный Рио, тоже обеспокоившиеся, едва заметили состояние девушки.       – Сели, в чём дело? – пытался достучаться до девушки Рио, сидя перед ней на корточках и заглядывая в опущенные глаза. Но она не реагировала, пока прямо перед ней, наплевав на нечистый пол, не приземлилась на колени шатенка.       – Сели, милая, что с тобой? – хрипом спросила Юи, вводя в ступор от её голоса не только резко поднявшую на неё взор блондинку, но и Йо с Рио, которые тоже не имели возможности поговорить с Вэй, выяснить о её самочувствии.       – Юи, – жалобно прошептала Юсуи, видя, что с её подругой всё хорошо, и она жива, здорова, – как ты?       – Я в порядке, – просто ошалела от такой смены темы Вэй, поражаясь златовласке, которая явно испытывала какие-то проблемы, но, наплевав на себя, волновалась о подруге. – Ты как? Что с тобой? – откинула ненужную тему разговора Вэй, которую сейчас не волновало ничто, кроме подруги. Ни встретившиеся взгляды Лайсерга и Йо, которые тут же поспешили разминуться, считая, что сейчас не место и не время на разборки, ни Рио, задающий такие же вопросы, ни Рен, неизвестно куда пропавший – ничего её не интересовало и не заботило, кроме златовласки.       Однако на свои вопросы Юи получила молчание и слёзы, приводящие её в оцепенение, ужас и удивление. Сели пыталась улыбаться, до последнего держа на себе маску спокойствия, но эмоции, бушевавшие внутри её души, брали своё, и её кристально чистые слёзы, орошающие бледное, как крем, лицо, скатывались по щекам к натянутым губам, дрожащим от боли в сердце.       – Этот мужлан опять что-то сказал тебе?! – закипая от ненависти, выдвинул предположение Рио, видя, что рядом не околачивается Трей, из-за которого Сели частенько плачет.       – Подожди, Рио, – одёрнула его поворотом головы Юи, снова вернувшись к едва живой подруге, которая плотно сжимала губы. – Сели, умоляю, скажи, в чём дело?       – Юи, я… – едва живым голосом начала Сели, даже не пытаясь удержать или смахнуть слёзы, которые ей так любезно утирала чистым платком подруга, смотря своим молящим взглядом и внимая каждое слово, так тяжело дающееся ей, – я… беременна.       – А! – срывая голос, завизжала от безумной радости Юи с натянутой до ушей улыбкой. – Поздравляю!!!       – Какая прекрасная новость! – воскликнул параллельно с шатенкой Рио, хлопнув в ладоши. И, наверное, единственным, кто не разделил радости блондинки, был Йо, который обречённо прикрыл глаза, едва он услышал новость.       Нет, он был рад за девушку, однако он сразу же понял, в чём причина её расстройства, ведь он отлично знал своего друга, то есть её мужа, который не умел нести ответственность ни за кого, кроме себя.       – Подожди, – резко прервала свои ликования Юи. – А почему ты тогда плачешь? От счастья? Ты ведь так хотела ребёнка.       – Что он тебе сказал? – вторгся Йо в атмосферу радости, сконцентрированной вокруг златовласки, но после его вопроса сразу погасшей в ауре печали и волнения.       – Ничего, – икнув от очередного потока слёз, ответила Сели, заставляя лица Юи и Рио искажаться в догадке, о ком идёт речь. – Он просто промычал и отвернулся.       – Рио! – хотел Асакура схватить за руку друга, умчавшегося с низкого старта из кафе, чуть не снеся дверь с петель, ведь в нём сейчас было столько злости, что он был готов всё разгромить в пух и прах.       – Йо, иди за ним, иначе он убьёт Трея, – быстро сказал Лайсерг уже и самому догадавшемуся Асакуре, который не сказал ни слова и убежал вслед за разъярённым байкером.       – Сели, Сели, посмотри на меня, – пыталась Юи встряхнуть плачущую и подавленную подругу, которой нельзя было нервничать в таком положении. – Он просто ещё не понял… ну… не осознал, какое ты ему счастье подаришь, – пыталась Вэй как можно быстрее успокоить златовласку и приободрить, хотя мысленно проклинала Трея самыми разнообразными словами. – Лайсерг, – с мольбой посмотрев на своего парня, который только что опустился на корточки рядом, произнесла шатенка, просив о помощи, именно мужской помощи.       – Сели, послушай меня, – успокаивающим голосом начал говорить Дител, который и без жалобного и отчаянного взгляда Юи понимал, что нужно как-то успокоить девушку, которая теперь ещё и беременна. – Слушаешь? – добившись её взгляда, сжал её ладонь Лайсерг. – Юи права, Трей просто ещё не понял, что ты ему сказала. Пойми, для мужчины узнать, что он скоро станет отцом, это, как гром среди ясного неба, даже если он был готов к этому. А Трей ещё сам в душе ребёнок, причём ужасно большой, поэтому ему, тем более, трудно осознать, что он будет должен о ком-то заботиться и оберегать.       – Я видела его глаза, – едва сдерживая слёзы, произнесла златовласка, однако боль была так сильна, что не могла спокойно давать ей говорить. – Он не хочет этого ребёнка, – снова навзрыд заплакала Сели, упав лицом в ладони и трясясь от плача всем телом.       Её горе разрывало и шатенку, которая сама уже была готова заплакать, видя такое состояние подруги. Что сказать? Что сделать? Наверное, в такой ситуации единственным, кто сможет успокоить её, будет Трей, который приползёт к ней на коленях, признаваясь в том, что он самое безалаберное и безответственное существо на всей планете.       – Не говори глупости, – не сдавалась Юи в борьбе с пессимистичным настроением подруги, – вот увидишь, Трей тебя на руках будет носить от счастья, когда он всё осознает.       – Если только Рио его не убьёт, – в сомнениях косясь на дверь, которая жалобно пищала от резкости, применённой к ней, произнёс себе под нос Лайсерг, чувствуя, что Юсуи сейчас не поздоровится.

***

      Тиканье часов, как одиночно капающие капли воды, могут по-разному влиять на нервную систему человека. Кого-то оно может успокоить, расслабить и привести в состояние гармонии, а кому-то надавить на психику, вызывая нервное расстройство и вспыльчивость. Как раз ко второму типу людей относился синеволосый северянин, который уже не первый раз стоял около окна с полностью убитым взглядом.       Однако его нынешнее состояние отличалось от того, когда он узнал, что у его жены есть бывший парень, теперь же он абсолютно понимал, что произошло и как. Он осознавал, что предстоит дальше, и как повернётся его жизнь.       Краем сознания он отдавал себе отчёт в том, что сейчас произошло с его женой, однако ноги налились свинцом, руки похолодели от страха, а душевное состояние было таким, словно, сделав или сказав что-то, он разорвётся на части.       В голове крутилось немало вопросов, но всех их объединял под своё крыло лишь один: как же это могло произойти. Нет, лекцию по физиологии человека ему читать не надо было, он и без подсказок понимал, откуда берутся дети, однако он всё равно не понимал, как он мог это допустить.       – Рио! Рио! – послышались крики Йо из коридора, которые со скоростью звука приближались всё ближе и ближе, и которым Трей совершенно не удивился, ведь он ожидал, что сейчас к нему нагрянет тот, кто был истинным поборником справедливости и специалистом по вправке мозгов.       Возможно, именно этого – хорошей трёпки – ему сейчас и не хватает, ведь он понимал, что заслуживает такого отношения. Понял, как только дверь за его женой закрылась, однако сделанного уже не воротишь. Он не смог натянуть на себя в тот момент улыбку и сказать, что он счастлив. Он просто этого не смог, потому что это было не так.       Раздался громкий стук двери, которая впечаталась в стену от мощного открытия, а точнее выламывания. Трей вполоборота посмотрел на злого, как сам дьявол, Рио, застывшего в проходе, за спиной которого прибежал Йо, пытающийся остановить разъярённого до безумия байкера.       – Не трудись, – усмехнувшись над чувством дежавю, сказал Юсуи, снова посмотрев в окно и стоя спиной к Умемии, – я знаю, что ты хочешь мне сказать.       – Нет, не знаешь, – неожиданно холодным голосом произнёс Рио, заставляя изумиться Асакуру от своей резкой перемены настроения и Трея, который, сдвинув брови в немом вопросе, немедленно повернулся к нему лицом и увидел, что Умемия сделал пару шагов вперёд, остановившись посередине комнаты напротив северянина, которому он смотрел прямо в глаза своим холодным, злым, но в то же время каким-то странным взглядом, словно сейчас он скажет что-то такое, от чего его мир перевернётся с ног на голову. – Если ты думаешь, что я буду говорить тебе о том, какая ты безответственная, неблагодарная и бесчувственная свинья…       – Рио, – одёрнул его Йо, который понимал, что на каждое прилагательное, которым он описывал Трея, Рио делает к нему смертельно-опасные шаги, сжимая кулаки всё сильнее и сильнее.       – То ты ошибаешься, – не обращая внимания на Асакуру, досказал свою мысль Умемия, остановившись перед просто непробиваемым на эмоции Юсуи. – Я пришёл тебе сказать одну очень важную вещь, – таким, как сейчас, ни Йо, ни Трей никогда не видели Рио. Он будто пылал ненавистью к северянину, из-за той ситуации, которая, по сути, его не касается в такой степени, ведь это сугубо личное и семейное дело.       – И что ты хочешь мне тогда сказать? – не понимая байкера, который должен был снова втрепать ему по первое число, спросил Юсуи, почувствовав странное сердцебиение, которое впервые было вызвано у него от нервов и адреналина.       – Я… – тяжело вдохнув, сжал и разжал кулаки Рио, – люблю твою жену.       Это заявление было, как ведро холодной воды, вылитое на голову совершенно неожиданно, как для Трея, так и для Йо. У обоих была одинаковая реакция удивления и сомнения в том, что они услышали. Возможно, Рио пошутил. Однако, стоило ещё раз взглянуть на Умемию, и им обоим становилось очевидным, что байкер не шутит, стоя с виноватым выражением лица и горькой правдой, которую он столько раз заглушал в себе, чтобы сберечь дружбу.