Лучшие друзья

Начало Flashback.

Чуть больше недели назад.

      В тот вечер мир для златовласки рухнул, давая чёткую картинку о том, что за человек её муж: неспособный выслушать, эгоистичный и вспыльчивый. Она плакала так сильно и отчаянно, что искусанные в кровь от обиды губы щипали от орошаемых солёных слёз, а глаза уже давно потеряли свою ясность и белизну, приобретая в набор признаков расстройства красный цвет от полопавшихся сосудов, ведь напряжения было в тот момент больше, чем могло бы быть.       Боль от того, что любимый человек отказывался её слушать, не верил ей и не дал даже слова сказать в свою защиту, сильно била по сердцу бедной девушки, заставляя сжимать ни в чём не повинную подушку, в которую она плакала, и чувствовать, что один очень добрый и заботливый человек ни на секунду не отходит от неё и гладит по затылку её златовласую головушку.       – Сели, прошу, поверь мне, – уже не имея сил смотреть на то, как блондинка давится слезами, сполз на пол Умемия, сев на колени и положив голову на подушку рядом с ней. – Он обязательно одумается, сам приползёт на коленях и будет молить о прощении.       – В том-то и дело, Рио, – развернула голову девушка, показав байкеру свои заплаканные до немоготы глаза. Она уже не могла больше плакать, слёзы кончились раньше, чем эмоции, которые кричали вместе с её душой, вырываясь громким рёвом наружу. – Ему не за что передо мной извиняться, это ведь я такая ветреная. Я не порвала вовремя с Нобу, и теперь за это расплачиваюсь, – винить себя девушка была готова до умопомрачения, но её мазохистические терзания распространялись не только на её сердце и душу, но и на самого чувствительного в компании человека по имени Рио.       Он никогда не мог смотреть, как девушки плачут, даже незнакомые, а сейчас перед ним разворачивалась самая настоящая драма между его другом и, язык ни у кого не повернётся сказать, его женой. Нет, Сели не была для Умемии всего лишь женой его друга, с первых же дней она стала для него очень важным лучиком света, как и Юи, которая была сравнима с неугасаемой энергетической батарейкой. Этих двух хрупких, маленьких представительниц женского пола Рио обожал всем сердцем и всей душой. И если бы в один прекрасный миг к нему подошла бы одна из этих прекрасных девушек и предложила бы встречаться, раскрыла бы своё сердце, отдавая ему всю себя без остатка: чтоб он заботился, говорил ей прекрасные слова, любил и лелеял, то он был бы самым счастливым человеком на свете.       Понятие о любви у всех разное, и у парня было своё ни с кем не похожее видение. Он считал, что самая настоящая, возвышенная любовь – это та, которая живёт в сердцах людей, готовых дарить её, а не потреблять. Когда ты счастлив из-за того, что счастлива она, когда ты плачешь, когда больно ей, когда даже самая несмешная шутка превращается в камеди-шоу, от которого ты безудержно смеёшься – вот тогда это истинная любовь.       Возможно, кто-то спросит: как можно говорить о возвышенных чувствах и при этом иметь на лицо тот факт, что парню нравятся именно две девушки, ведь такого не бывает. Догматом закреплено, что любовь всегда одна и навсегда, однако и на этот счёт у Умемии есть своё личное и никому не подвластное в оспаривании мнение.       Да, ему нравились обе девушки, но главным словом здесь является именно «нравились». Симпатия это пока что не любовь. Любовь не может быть с первого взгляда. С первого взгляда – это страсть, и ничто иное. Так же это возвышенное и прекрасное чувство не может возникнуть спустя десятки лет – это всего лишь привязанность.       Настоящая любовь проходит долгий и тернистый путь от старта под названием «симпатия», каждый день и каждый час воспитывая в себе эти прекрасные чувства самоотдачи другому человеку, ничего не требуя в замен и складываясь в одно единственное слово «любовь».       Вот, что для Умемии значило это прекрасное чувство.       Странствуя по миру, он в силу своей романтичной и философской натуры неустанно искал ответы на все извечные вопросы о смысле жизни, о сотворении мироздания, но в конечном итоге нашёл ответ на вопрос: что же такое любовь?       Любовь – это самообучающееся чувство, закладываемое с первого взгляда, начинаясь симпатии, и растущее на протяжении всей жизни, постоянно совершенствуясь ради другого человека.

Двумя днями позже.

      – Рио, – теперь уже девушка гладила парня по широкой спине, ведь он сам уткнулся в подушку, не плача, конечно, но не желая ни с кем общаться, – это не конец жизни, ты ещё встретишь нормальную девушку, которая будет тебя любить, боготворить и заботиться.       Такого удара судьбы он ещё не испытывал. И ведь это случилось именно в тот момент, когда Умемия уже успел взгромоздиться на самый верх своего старта под названием «симпатия».       Славная, влюблённая в него Рей, которая была очень привлекательной, жизнерадостной, смешной, оказалась парнем по имени Рейно, который мечтает стать девушкой до такой степени, что готов на операцию по смене пола.       Нет. Рио ни в коем случае не оспаривал его решения, но, увы, сам не мог смириться и подавить свои предпочтения в половом плане.       – Нет, Сели, – потухшим голосом опроверг на корню все её убеждения Умемия, – не встречу я такой девушки, потому что все они заняты, либо не являются теми, кто они есть.       – Кто все, Рио? – засмеялась излишнему нагнетанию северянка, поражаясь поставившему на себе крест парню. – Мне кажется, ты слишком преувеличиваешь.       – Нет, – печально выдохнув в подушку, ответил приглушённым голосом Умемия. – Ты замужем, Юи любит Лайсерга, Рей оказалась парнем, даже пять лет назад я принял Лайсерга за девушку, – от такой новости златовласка не смогла сдержать смеха, хотя старательно пыталась закрыть себе рот ладошкой. – В общем, я неудачник, – пришёл к печальному выводу Рио.       – Это не так, – снова нежным и благодетельным голосом произнесла Юсуи. – Ты ещё просто не повстречал ту, которая бы заставила твоё сердце биться по-настоящему, ведь, по сути, она может быть одной и единственной на свете, но главное – это набраться терпения и найти её, не унывая от неудач, а лишь становясь сильнее и упорнее, – произнесла вдохновляющую речь девушка, которая заставила растянувшегося на кровати парня повернуть к ней голову и, нахмурив брови, спросить:       – Ты, и правда, думаешь, что я её найду?       – Уверена в этом, – одарила его доброй, светлой и просто ангельской улыбкой Сели, которая так сильно запечатлилась в сердце шамана. Ради такой улыбки обращённой в его адрес он был готов горы свернуть, но не для себя, а для той, кому она так шла. – Знаешь, – немного поджав розовые губки, призадумалась златовласка, – если бы я не была замужем и не знала Трея, из всех ребят я бы выбрала именно тебя, потому что встречаться с таким добрым, заботливым и чутким парнем, как ты – дорогого стоит.

Спустя пару дней. Вечером.

      – Хм… – сидя на своём футоне в позе лотоса, задумчиво потирал подбородок Рио, напряжённо думая над своей стратегией, которая должна была привести его к победе, – хм… – снова, как будто издеваясь, прозвучали звуки раздумья параллельно со смехом парня, который лежал на противоположном футоне и читал какую-то интересную книжку.       – Сели, он тебя морально решил задавить, – кинул поверх книжки смеющийся взгляд на двух друзей Лайсерг, который наблюдал за баталией между ними.       – Рио, ты уже думаешь десять минут, ходи, давай, – нервно дёргая бровью, произнесла недовольно Юсуи, указав на лежащую между ними шахматную доску и говоря байкеру то, что, сколько бы он не думал, исход будет один.       – Хм… – в ответ лишь задумчиво произнес Умемия, заставляя пар повалить из ушей златовласки и снова рассмешив своего малахитового друга, который не хотел влезать в их игры, хотя краем глаза видел, что дело там реально гиблое, и, скорее всего, байкер это и сам понимал.       Сложив руки на груди, девушка вытянула недовольно губы, как утка, и стала ожидать решения своего оппонента, однако прежде, чем это произошло, в комнату заглянул весьма ожидаемый гость.       – Сели, – растянул имя жены Трей, повиснув в проёме двери, и по его голосу можно было понять, что он поднялся на второй этаж против своей воли и очень лениво, – спать пошли.       – Сейчас, мы ещё партийку сыграем, и я приду, – не отрывая глаз от шахмат, чтобы Рио не смухлевал, наспех ответила златовласка, не видя, как её муж закатил недовольно глаза, в точности, как маленький ребёнок.       – Сели, – снова противно протянул он, – потом доиграешь, пошли спать, – его упрямство, которое ни в грош не ставило предпочтения любимой женщины, не первый раз проявляло себя.       – Трей, если ты не можешь подождать пять минут и хочешь спать, то ложись и спи, – всё же одарила мужа своим возмущённым взглядом девушка, которой не нравилось, что парень её не слышал.       – Отлично, – психанул северянин, отпрянув от проёма и захлопнув за собой дверь так, что даже страницы книги у малахитового принца завернулись ближе к центру от мощного потока не только ветра, но и недовольства, исходящего от истеричного северянина.       – Псих, – заявил Рио, который видел, как златовласка тяжело и устало выдохнула от такого поведения мужа, и которому было безгранично больно видеть её подавленность.       – Иногда мне кажется, что он меня совершенно не любит, – печально опустив глаза, тихо сказала Сели, и дело было не в том, что рядом находился Дител, просто сил говорить громко не было.       – Не говори так, – всё понимающе, но не желая, чтобы девушку посещали подобные мысли, старался переубедить её Умемия. – Он просто большой и капризный ребёнок.       – Но я не нянька ему, Рио, – с чувством ужасной обиды произнесла девушка, во взгляде которой он увидел много боли, скопившейся за тот год, сколько они уже женаты. – Я – его жена, и я тоже хочу, чтобы со мной и моими желаниями он считался.       Ответить на это Умемия просто ничего не смог, ведь опровергнуть правду очень трудно, а доказать это ещё сложнее, то есть, невозможно.       В шамане сейчас бушевало очень много эмоций. Это и сострадание, которое он испытывал к девушке, выглядевшей побитой эгоистичным поведением её нерадивого мужа, это и гнев, который был адресован только что психанувшему северянину, желая надавать ему тумаков за такую безответственность перед чувствами любимой девушки. Но самое главное чувство, которое было выше всех, это любовь. Любовь была не в том проявлении, которую мы все привыкли видеть, но также и не братская.       Любовь к душе – это самое возвышенное чувство из всех, которое могут постигнуть не многие. Когда человек чувствует именно эти чувства, он готов и даже не против видеть предмет своего обожания с другим, который сделает её счастливой. Эта любовь к душе не требует ответных чувств, мечтая лишь бы у неё всё было прекрасно.       – Вот так, – решил сменить тему Рио, иначе он, и правда, пойдёт и настучит Трею по голове тем конём шахматной доски, которым он сейчас сделал свой шаг.       – Шах и мат, – сквозь печаль улыбнулась девушка, которая, наконец-то, закончила эту партию в свою пользу и теперь была готова получить свой приз в виде большого лба и зажмуренных глаз проигравшего парня.       Потерев ладошки, она с насмешливым и маньячным видом зарядила парню не сильный в силу своей же хрупкости щелбан, а он решил включить в себе актёра и с громким поражённым криком упал поверженный на пол с футона, слыша, как не только его друг, но и подруга засмеялись сдержанным, но умилительным смехом.       Выглянув из-под кровати, всё ещё изображая опасливость, словно девушка могла снова ему «серьёзно» навредить, он видел, как её глаза сверкают задорными огоньками, когда она прикрывала ладошкой рот, а значит, ему удалось сделать её пусть и только на данный момент, но счастливой, а большего ему и не надо. В душе разливалось тепло, а в глазах любовь, однако зевать по сторонам ему не следовало, ибо ещё один мощный щелбан прилетел ему в лоб, и теперь он уже действительно упал от неожиданности на спину, но счастливый, ведь девушка засмеялась ещё сильнее.

Вчера.

      – Пожалуйста, прекратите! – уже падая без сил, хриплым от надрыва своих голосовых связок голосом кричала, утопая в слезах, блондинка, видя, как её подругу мучают на арене.       Если бы не сильные мужские руки, которые поддерживали её обмякшее тело в вертикальном положении, то она бы уже давно валялась на бетонном полу трибун.       – Сели, Сели, прошу, успокойся, – пытался привести её в чувства Умемия, который постоянно перехватывался руками, ведь златовласка была подобна золотым шёлковым нитям, которые утекают из рук, как вода.       – П-пожалуйста, – уже хватая воздух ртом и чувствуя, как невыносимо бьют визги подруги по вискам, не переставала Юсуи не просто плакать, а кричать в мольбе о прекращении этих пыток не только для подруги, но и для себя самой.       Кидая взгляд на не менее любимую шатенку, Умемия и сам чувствовал, что его голову сейчас разорвёт мощным взрывом, однако он продолжал терпеть, понимая, что златовласке тоже больно, и даже в два раза тяжелее, чем ему.

Конец Flashback.

      И вот сейчас, спустя столько пережитого по большей части с златовлаской, Рио пришлось рассказать о своих чувствах другу, то есть её мужу.       Почему же он не рассказал и даже боялся этого раньше? Ведь раз Рио питает к девушке лишь неземную и совершенно иную любовь к самой душе, а не телу, то он мог бы спокойно рассказать об этом.       Но, нет, в том-то и дело, что не мог, а, точнее, просто не хотел всё портить, зная, какой человек Трей. Он может быть хорошим и верным другом, но по части Сели он полный эгоист, собственник и абсолютно глухой человек.       Сколько бы Умемия ему ни говорил, ни объяснял и ни доказывал бы, Юсуи ничего бы не услышал, посчитав его потенциальной угрозой, как и всех парней, смотрящих, дышащих и даже думающих в сторону златовласки. Для Трея было всего лишь два варианта, либо его жену любят и хотят у него отобрать, либо нет, и это сохраняет его личное спокойствие.       И Рио это знал, всегда знал, что его друг – упёртый и всегда знающий всё лучше всех баран, по-другому никак не скажешь. Именно поэтому он даже боялся зарекнуться о своих возвышенных к его жене чувствах, зная, что даже если северянин это проглотит, то уже никогда не сможет относиться к байкеру с доверием.       Почему же Рио не мог просто сказать о таком понятии, как братская любовь, ведь то чувство, которое он испытывал к Сели, больше походило именно на это? Дело в том, что надо сначала разобраться в том, что есть брат или сестра.       Это твоя вторая душа, которую ты безоговорочно любишь, желаешь счастья, но в то же время ты можешь над ней или ним подшутить, ущемить её самомнение, даже дать подзатыльник, исходя из этого, именно поэтому братская любовь – это что-то несерьёзное, что-то, что в корне отличалось от чувств Умемии.       – Что ты сейчас сказал? – чувствуя, как рефлекторно, хотя ещё не до конца осознав заявление друга, зубы северянина налетели друг на друга, демонстрируя предсказуемую реакцию для байкера, который тяжело выдохнул.       – Я знаю, что ты сейчас подумал, но это не так, – набрав в лёгкие побольше воздуха, на выдохе ответил Рио. – Я люблю твою жену всем сердцем и всей своей душой, и желаю ей счастья.       – Ты хоть понимаешь, что ты сейчас говоришь? – сжимая кулаки, едва сдерживался Трей, который слышал лишь выражение «люблю твою жену», больше его ничего не волновало.       – Трей, не кипятись, – встрял Йо, который устал переводить взгляд с одного на другого, встав между ними, чтобы Юсуи не набросился на Умемию, – я думаю, Рио имеет несколько иное чувство к твоей жене.       – Если бы ты меня слушал, то ты бы услышал, что я тебе пытаюсь донести, – не обращая внимания на Асакуру, смотрел Умемия без тени страха и сомнения в глаза Трея, которые сейчас начали остывать, давая другу шанс объясниться. – Это называется платоническая любовь, Трей, – открыл Рио для Юсуи какой-то совершенно иной вид любви. – Я люблю её душу, но не тело, так что расслабься и не считай меня потенциальным соперником.       – Тогда зачем ты мне это говоришь? – сузив глаза, не переставал искать подвоха Трей, однако следующие слова задули его пламя гнева, как легкое дуновения ветра над свечой.       – Потому что я хочу, чтобы ты знал о том, сколько парней любит твою жену, и что, в отличие от меня, они не будут приходить и вправлять тебе мозги, они просто заберут у тебя ту, которая любит тебя до такой степени, что готова родить тебе ребёнка.       После таких слов в Юсуи снова поселилось чувство стыда и совести, коробящее его изнутри, и ему пришлось отвести взгляд, в котором он пытался сохранить свою эгоистичность и непреклонность.       Как ни странно, но тот факт, что Умемия любит его любимую, был тут же отписан самим же Треем на задний план. Он понимал, к чему клонит байкер, он понимал, что должен сломать себя и понести ответственность, однако было кое-что, что перебивало весь эгоизм, но также не девал ему сделать примирительный шаг. И этим «кое-что» был, несомненно, страх.       – Ты хоть о ком-нибудь думаешь, кроме себя? – теперь уже с отвращением начал искажать своё лицо Рио. – Она любит тебя так сильно, что принимает все твои выходки и капризы, а ты не можешь порадоваться тому, чего она желала уже последние полгода.       – Что? – расширились от шокирующей новости глаза северянина, взгляд которых был резко перенаправлен на Умемию, который застыл в оцепенении от такой реакции.       До такой степени чувства глубокого разочарования Рио ещё не испытывал никогда, ведь сейчас ему действительно хотелось плакать из-за того, с каким бесчувственным человеком живёт его любимая златовласка.       – Ты даже не знал этого? Не знал того, что твоя жена хочет от тебя детей? – скорее, шокировано, чем вопросительно, не веря в подобный нонсенс, произнёс Умемия, смотря взглядом боли в точку неизвестности и качая головой из стороны в сторону. – Тогда мне больше нечего тебе сказать, – пожав плечами и не имея ни малейшего желания смотреть в эти наглые глаза северянина, разочарованно до глубины души произнёс Рио, после чего невесело и, более того, печально усмехнулся чему-то и вышел из комнаты, прихлопнув дверью, под аккомпанемент которой Юсуи рухнул на край своего футона, с ужасом смотря в пол и прерывисто дыша через приоткрытый рот.       – Я… я не знал, что… – с ужасом вторил эти слова северянин, услышав голос друга, подошедшего к нему.       – Не знал что, Трей? Что она хочет от тебя детей? – с неким упрёком начал свою часть отчитываний Йо. – Может быть, проблема в том, что ты никогда не спрашивал, чего она хочет? – давая ответ в вопросе, пытался Асакура поставить друга на путь истинный.       Однако Трей не отвечал, он всё так же смотрел в пол не верящим ни во что взглядом, отторгая всё вышесказанное, и чувствовал, как его сердце выбивает сильные и отрывистые ритмы паники.       – Я боюсь, – услышал Йо, когда тяжело выдохнул и отвёл от друга взгляд, подумав, что парень никогда уже не изменится, ведь вместо того, чтобы вскочить и побежать к жене вымаливать прощение, он лишь сидел и ничего не говорил, однако эти неожиданные и такие откровенные слова заставили Асакуру облегчённо выдохнуть душой. – Что, если у меня не получится? Что, если я вдруг не уберегу их или буду плохим примером для ребёнка? Моего ребёнка, Йо. Что, если… – с паникой в глазах говорил северянин, видя, как его друг присел на корточки перед ним, чтобы заглянуть в его глаза, но, увидев его смеющийся над непонятно чем взгляд, резко остановил череду своих страхов.       – А мы тебе на что? – с доброй улыбкой сказал шатен, заставляя друга переосмыслить всю значимость и серьёзность их дружбы. – Неужели ты думаешь, что мы тебя бросим в беде? Да и притом, – снова усмехнулся Асакура, – неужели ты думаешь, что Сели позволит тебе быть плохим отцом?       Когда начинается осмысление? Тогда, когда тебя тыкнут носом в неоспоримые факты. До этого момента большинство людей слепы, не осознавая своих поступков, они совершают то, из-за чего после начинают раскаиваться только потом. И главное – вовремя понять свою неправоту, осознать, что признание в страхе – это не самое страшное в жизни, а также нужно быстро понять, что делать дальше.       Однако северянин был редким исключением из правил, которое не поддавалась не одному закону логики, а её величество заторможенность просто нервно курила в сторонке, осознавая, что даже она не такая тупая, по сравнению с сидящим и ничего не делающим парнем.       – Трей, – щёлкнул Йо пальцами перед носом друга, который тут же заморгал от пробуждения, но всё равно смотрел на шатена, не понимая, чего ему от него надо, – твоя беременная жена плачет и нервничает из-за тебя, а ты…       – Где она?! – резко вскочил Юсуи, из-за чего Асакура не смог усидеть на корточках и упал на спину, изумляясь от такой быстрой смены настроения друга.       – В кафе, – потирая затылок, ответил шатен, видя, как северянин очень странно активизировался.       – Хорошо, – сказал он не другу, а самому себе, словно соглашаясь с продуманным планом, который за секунду пролетел в его голове. – Задержи её там до моего прихода, – ринулся к двери на выход Юсуи, заставляя друга просто ошалеть от такого поведения, всё ещё лёжа на полу.       – А ты куда?! – прокричал ему вдогонку Асакура, вскидывая руки вперёд, словно крича: «Вернись, не бросай меня».       – По делам! – донёсся уже из коридора голос северянина, который вёл себя крайне неадекватно относительно своего обычного поведения.       – Кха… гениальный ответ, – произнёс в пустоту Йо, мотая поражённо головой, – идиот.       Однако, несмотря на ругательство, Асакура заулыбался, зная, что теперь-то его друг сделает всё правильно и как надо.

***

      – Сели, а как ты назовёшь ребёнка, если будет девочка? – не унималась шатенка, сидя за одним столом с златовлаской, у которой она ещё минуту назад спросила то же самое только про мальчика.       Однако ответа не было, как и минуту назад. Вместо этого поникшая красавица сидела, повесив нос над пустой тарелкой, в которую она ничего не пожелала накладывать из еды.       – Сели, милая, может тебе на воздух пойти? – предложил Умемия прогуляться, чтобы развеяться и привести голову в порядок, хотя было непонятно, как это возможно.       – Нет-нет, Рио, – послышался какой-то странный и жизнерадостный голос Асакуры, который только что пришёл обратно в кафе, увидев Рио, Сели, Юи и Лайсерга за одним столом.       Они ничего не ели, но всё равно не двигались с места, потому что златовласка уже все добрые полчаса не говорила ни слова. Казалось, что у неё шок, ведь она не реагировала ни на что, заставляя ребят переглядываться с каждым разом всё обеспокоеннее и обеспокоеннее.       – Сели, мне кажется, тебе надо сначала поесть, тебе теперь нужны силы, – объяснился Йо, из-за чего он против прогулки, хотя на самом же деле он лишь выполнял просьбу Трея, которого неизвестно где теперь носило.       – Простите, – слава духам, сказала хоть одно слово златовласка, из-за чего сидящая подле её колен подруга выдохнула, хотя по её тону было понятно, что девушка практически не владеет своим языком. – Рио прав, мне надо побыть одной, – сделав шаг вперёд, одарила девушка ещё целым предложением друзей, однако только вот оно не несло в себе позитива.       – Я думаю, не стоит, – резко перегородил ей дорогу Асакура, из-за чего Юсуи даже не обратила внимания на преграду его рук и наткнулась на них, как на нерабочий турникет.       – Сели, Йо прав, тебе нельзя быть одной в таком состоянии, – подошла к подруге Юи, терзая свои хрипящие до предела голосовые связки.       – Я просто хочу прогуляться, не волнуйтесь, – пустым взглядом смотря неизвестно куда, ответила девушка, мотая головой из стороны в сторону. Казалось, ещё чуть-чуть и она упадёт от эмоционального изнеможения. Вообще, было удивительно, как она ещё ребёнка от нервного срыва не потеряла.       – Тогда пойдём вместе, – настаивала Юи, не веря ни одному слову подруги и догадываясь, какие глупости можно наделать в таком состоянии.       – Нет, мы остаёмся здесь, – сквозь натянутые губы, пытался намекнуть незаметно Йо на то, что им просто катастрофически необходимо остаться здесь, но Вэй была ещё тормозливее Трея, поэтому неудивительно, что шатенка взбунтовалась, не обращая внимания на хлопающего ей по плечу Лайсерга, который, в отличие от неё, всё понял.       – Йо, ей нужно на воздух, пропусти, – настаивала девушка, заставляя Йо чуть ли головой об стену не биться, однако, на его же счастье, сзади послышался голос.       – Сели, – наконец-то, все эти задержки оправдали себя, и за спиной Асакуры и правда стоял северянин, которого увидела златовласка, как только Йо отошёл в сторону, уволакивая за собой Юи, которая хотела отчитать Трея за всё, что он сделал её подруге.       Подняв на мужа короткий и безжизненный взгляд, Сели не смогла смотреть ему прямо в глаза, да и находиться пока что рядом с ним она не хотела, поэтому неудивительно было её решение об уходе из кафе, которому не дано было свершиться. Северянин лишь нежно приостановил её за локоть, однако этот жест был жгучее всех ударов в мире.       – Мне больно, – снова чувствуя слёзы, которые подступали к глазам, сказала златовласка, имея в виду не физическую, а моральную боль.       – Давай поговорим, – на удивление серьёзным и решительным голосом, попросил её северянин, но в ответ услышал лишь короткий смех сквозь слёзы.       – Зачем? – задалась вопросом девушка. – Я и так поняла твоё отношение к ребёнку.       – Я не об этом, – чувствуя, как снова проявляется его вспыльчивая натура, пытался держать себя под контролем северянин.       – Вот видишь, – печально усмехнулась девушка, стоя бок о бок с парнем, но не смотря на него и не видя его серьёзного взгляда, – ты даже говорить о нём не хочешь. Тогда нам, тем более…       – Ты можешь меня выслушать?! – не крикнул, но одёрнул жену Трей и, лишь удостоверившись в том, что она пусть и нехотя, но слушает, более спокойным голосом продолжил. – Я готов к ребёнку, готов принять на себя ответственность, однако мне нужно спросить у тебя кое-что очень важное.       Эти слова были для неё, как гром среди ясного неба, ведь ещё час назад она видела абсолютно другое в его глазах: страх, неуверенность и нежелание. А сейчас он приходит и заявляет, что готов, а также хочет у неё что-то узнать.       – И что же это? – не то, чтобы потеплев отношением к мужу, но всё же решила взглянуть на него сердитым взглядом златовласка, но, встретившись с его пронзительным, уверенным и ужасно, аж до дрожи, серьёзным взглядом, она очень сильно напряглась, не зная, что же произойдёт дальше.       Смотря такими внушающими суеверный ужас глазами на жену, Трей лишь спустя несколько минут гробового молчания резко потеплел, сделал свой взгляд мягче и медленно опустился на колени перед девушкой, у которой была крайняя степень шока от его поступка.       Казалось, вот сейчас он попросит прощенья, всё будет замечательно, однако на удивление публике, северянин вытащил маленькую синюю коробочку в форме ромашки и начал говорить, смотря в ничего не понимающее глаза жены.       – Сели Кабояши, – назвал Трей свою жену почему-то по её девичьей фамилии, параллельно с этим открыв коробочку, в которой находилось изящное, пусть и не дорогое, возможно, и не из золота, но красивое серебристое кольцо, инкрустированное непонятного происхождения камушком, и делая глаза жены ещё больше от удивления, однако следующие слова были намного удивительнее и до боли в сердце шокирующими своей нелогичностью, – ты выйдешь за меня?       Рты ребят, которые тщательно следили за этой ситуацией, пооткрывались аж до пола, ведь никто ничего не понимал, зачем делать предложение своей же жене, когда, наоборот, надо просто попросить прощенье.       – Рио, ты его сильно ударил? – усомнился Лайсерг с глупым выражением лица, которого ещё никогда на нём не было.       – Я его пальцем не тронул, – находясь не в лучшем состоянии шока, ответил Умемия, смотря потрясёнными глазами то на изумлённую до предела златовласку, то на северянина, который похоже сошёл с ума.