Лучшие друзья

Два года назад.

      Противный звон будильника, который так сильно действовал на нервы, тем более, в такую рань, сильно раздражал даже такого уравновешенного человека, как Лайсерг Дител. Лёжа в своей удобной и широкой кровати, которая располагалась в его вытянутой прямоугольной формы комнате около окна, малахитовый принц обвинил себя в сумасшествии, ведь только спятивший человек может поставить будильник на семь утра в законный выходной день.       Рыча на это самое тупейшее изобретение гениев, Лайсерг очень нехотя высунул руку из-под подушки, издавая недовольные мычания, и стукнул со злобой кнопку часов, которые тут же поняли, что их владелец не настроен сегодня бодрствовать, а значит, лучше будет заткнуться, хотя бы на какие-то пять минут, ведь даузер случайно активировал повтор.       Расслабив снова мышцы и имея намерения вернуться в сон, где ему снилось что-то очень хорошее, Дител снова закрыл глаза, не обращая внимания на нарастающий гул просыпающегося за окном Лондона.       Сегодня у него выходной. Вы знаете, что такое, вообще, выходной для детектива? Самое святое и неприкосновенное, когда он не ринется спасть мир, даже если настанет конец света. Но, похоже, весь этот жестокий мир вместе с будильником сговорились именно сегодня против даузера, ведь буквально через секунду зазвонил мобильный телефон, лежащий на тумбочке и, мало того, что противно вибрировал, так ещё и издавал противные звуки.       Вот какого чёрта Лайсерг поставил на своего неугомонного, гиперактивного и порой сумасшедшего босса такой глупый звонок, который очень чётко характеризовал звонившего в такую рань?       Забравшись под подушку и ещё прижав её сильно к ушам, чтобы не слышать этого ужаса, Лайсерг хотел проигнорировать своего начальника, который был ему ещё и очень хорошим другом, несмотря на разницу в двадцать лет. Но сейчас этого друга хотелось реально задушить, прямо через трубку, ведь Дителу всё же доносились, мало того, что звуковые сигналы неугомонного телефона, так ещё и мысленные посылы Стена, который говорил на другом проводе, что лучше бы Лайсергу снять трубку, иначе будет хуже.       И снова рык раздался теперь уже из-под подушки, проклинающий всех на этом свете, и в первую очередь Стэна Коуза.       – Возьми трубку, босс звонит, – противным голосом вещал сигнал телефона, который Лайсерг пытался нащупать на тумбочке, не высовывая из-под подушки головы.       – М, – единственное, что смог протянуть сонно Дител, уволочив к себе в тёмное убежище мобильник и ответив на звонок.       – Ты что, ещё спишь?! – без притворства или сарказма, с самым настоящим изумлением спросил мужчина, услышав, как детектив не может спросонья и слова вымолвить.       – Нет, что ты, я в свой законный выходной в семь часов утра уже покоряю вершины Эвереста, – пробурчал Лайсерг, откидывая подушку с головы и понимая, что его сон на этом закончен.       – О! Юмор появился, значит, проснулся, – беспристрастным голосом подметил Коуз, заставляя Дитела нутром чувствовать, что он ухмыляется внешне.       – Это был сарказм, – с дёргающейся бровью от нарастающего раздражения, заявил даузер, всё также лёжа с закрытыми глазами и лицом к потолку.       – Сарказм – это низшая степень юмора, так что ты всё равно проснулся, – ответил на это замечание друга Стэн, заставляя Лайсерга вспомнить о его самом «прекрасном» качестве: в ответ на одно слово Дител получал двадцать.       – Ты позвонил ради того, чтобы просто меня разбудить и прочитать лекцию о юморе, которого у тебя, кстати, нет? – потирая шейные позвонки и принимая положение сидя на кровати, но всё ещё с закрытыми глазами, из-за чего складывалось впечатление лунатизма, подогнал босса ближе к теме малахитовый парень.       – Нет, я хочу пригласить тебя в Британский музей на прекрасный осмотр и диагностику по безопасности, – смеясь очень наигранным и явно издевающимся над парнем смехом, без угрызений совести рассказал планы Стэн, давая понять Дителу, что его выходной может смыться в унитаз.       – Вообще-то, у меня сегодня выходной, – решил всё-таки напомнить о такой маленькой, но весьма значимой вещи Лайсерг, на что услышал снова тот же полный беззаботности голос.       – Потом отгуляешь, давай побыстрее, – ответил Коуз, услышав недовольное цыканье подчинённого, – и, кстати, – опередил его возмущённые мысли Стэн, заставляя Лайсерг снова вслушаться в его речь, которая сейчас была прервана небольшой секундной паузой, создавшей грандиозную интригу, – у меня есть чувство юмора, – раздались короткие гудки, а Лайсерг так и остался сидеть на кровати с глупым выражением лица и стрекотанием кузнечиков в голове.       – Я заметил, – закатив глаза к потолку и понимая, что ребячество со стороны уже почти сорокалетнего мужчины, который управляет очень хорошим детективным агентством, перешло все границы его понимания, тяжело выдохнул Дител, потирая виски, сползая с кровати и слыша вновь зазвонивший будильник. – Да понял я, понял! Встаю! – нажав на кнопку выключения, Лайсерг теперь думал, что его босс может мысленно передавать сигналы и его технике.

***

      Какой же он большой, красивый и, безусловно, интересный – Британский музей. Все экспонаты, которые отображают историю не только Англии, но и других стран и народов, представляют, несомненно, большую ценность в мире историков и человечества. Отсюда следует, что и охрана должна быть соответственной.       Именно этим, проверкой соответствующих мер по безопасности экспонатов, и занимался вот уже час после прибытия Лайсерг Дител вместе со своим непосредственным начальником. Хотя в обязанности детективного агентства и не входили услуги по безопасности, юный даузер был не только отличным детективом, но и обладателем диплома по современной криминалистике, поэтому его «вылазки» были непосредственными по просьбе органов безопасности, которые никак не могли «отвоевать» у Стэна Коуза незаменимого и ценного сотрудника.       – Ну? И что скажешь? – встретившись с даузером в одном из больших залов, где была выставка Древнего Египта, спросил мужчина, ведя себя, как и Лайсерг, спокойно и непринуждённо, шествуя среди экскурсантов, словно они тоже изучают достопримечательности.       – Охрана сильная, единственное, я бы им посоветовал установить в вентиляционных трубах чувствительные датчики, – отчитался Дител о своём наблюдении за прошедшие два часа. Конечно, этого времени мало, чтобы как следует осмотреть такой большой величины музей, но на первый взгляд Дител уже мог сказать, чего не хватает.       – Хорошо, – будучи слишком довольным собой, ответил Коуз, стоя со всей статью и изредка чему-то ухмыляясь. И Лайсерг, хоть и ошибочно, но понимал чему.       – Ты вызвал меня сюда для того, что и сам мог спокойно посмотреть? – это был не вопрос, а упрёк. Упрёк за загубленный выходной, который был убит незначительным заданием, которое даже самые неопытные в агентстве смогли бы выполнить.       – Прежде, чем обвинять, ты лучше развернись, – нисколько не обижаясь на укоры Дитела, всё с тем же лукавством и самодовольством заявил Стэн, смотря куда-то за спину даузера, который устало выдохнул, думая, что он об этом ещё пожалеет, и развернулся на сто восемьдесят градусов, буквально моментально напарываясь взглядом на то, что заставило его забыть о загубленном выходном и задержать от неожиданности дыхание.       – Мистер Коуз, посмотрите план, пожалуйста, – какой-то сотрудник музея подбежал к Стэну и начал показывать ему большой ватман, на котором был изображён план музея.       Мужчина смотрел на предоставленный ему лист бумаги, словно вычитывал там анекдот, поэтому низкорослый сотрудник, имеющий светлые волосы и наивный взгляд, не мог понять, в чём дело, и что так рассмешило его.       Дело было в том, с каким лицом сейчас стоял его подчинённый, который смотрел удивлённым, нервным и сбитым с толком взглядом на экскурсантов, среди которых малахитовый принц видел до боли знакомое, любимое и такое красивое лицо тёмноволосой девушки, смотрящей то в буклет музея, то на экспонаты.       – Я найду способ с ней встретиться, я добьюсь встречи с ней, – писклявой и передразнивающем манерой послышался голос Стэна за спиной Дитела, из-за чего Лайсерг снова закатил глаза, понимая, к чему это ведёт. – Ты уже так говоришь неделю, и ничего придумать не смог, а я всего лишь лишил тебя выходного, и, посмотри, какой результат, – гладя себя по головке, тем самым, говоря какой он хороший, самодовольно произнёс Коуз за спиной даузера, который всё не мог оторвать от Сары Вайтвуд взгляда.       Как и сказал Стэн, с того задания, когда Лайсергу было поручено сопровождать брюнетку на открытие фестиваля, прошла ровна неделя, за которую Дител уже раз тридцать успел сказать, что найдёт способ снова встретиться с Сарой, которая покорила не только сердце, душу и почки, но и мозг рационального детектива. Её полное отсутствие логичности в действиях и принцип сделать всем и, в частности, ему назло заводили его в том плане, что он хотел как можно больше быть с этой девушкой и понять её, что, конечно, не получится у него в полной мере.       Но теперь, спустя семь дней, долгих и мучительных дней разлуки он снова видит, как она стоит недалеко от него, так увлечённо читая проспект, что не замечает его на другой стороне.       – Давай, тигр, я в тебя верю, – подтолкнул его локтём в спину Стэн, разрываясь на две части между другом и сотрудником музея, который пихал ему нудные бумажки.       Да, для Коуза было бы куда приятнее сесть куда-нибудь в уголок, взяв бинокль и попкорн, и понаблюдать за развитием отношений. В душе он романтик, но больше всего просто ужасный сводник, тем более, когда дело касалось любимого сотрудника и друга.       Кинув нерешительный взгляд сначала на брюнетку, а потом на Стэна, Лайсерг, не говоря ни слова, отошёл от своего босса и начал двигаться медленным, словно просчитывающим все свои действия и слова, шагом через зал ближе и ближе к девушке, резко затормозив у колоны, когда заметил подошедшего к ней мужчину увесистого телосложения, с усами и солидного вида.       Глядя на мистера Вайтвуда, который явился взору Лайсерга собственной персоной, было бы проблематично не понять того, что он один из членов верхней палаты парламента. Это было очевидным, как и то, что он отец его любимой брюнетки. Его сопровождал Томас – глава охраны в доме Вайтвудов, и, как Дител мог заметить своим наблюдательным и цепким взглядом, вокруг них по всему залу ошивались охранники.       Как он мог это забыть, Дител не понимал. Сару никогда не отпускали никуда без охраны, поэтому надеяться на то, что он спокойно сможет к ней подойти, было бы глупо. Тем более, рядом с этой девушкой его мозг отключался и улетал зимовать на юг, делая из малахитового парня того, кем он не являлся.       Он любил подзадоривать её, чтобы увидеть, как она злится, любил выигрывать у неё, чтобы увидеть, как она мирится с собственным поражением, и порой Дител и сам не понимал, почему поступает с ней так.       – О, Боже, – шлёпнул себя по лицу ладонью Стэн, увидев, как детектив топчется в нескольких метрах от цели, – баран, – безнадёжное разочарование в Лайсерге не было понято сотрудником музея, который принял это обвинение на свой счёт, ловя кучу бумаг, разлетавшихся от стремительного удаления мужчины по направлению к молодому детективу. – Что ты стоишь и смотришь на неё? – наскочил Коуз на малахитового парня, который выводил его из себя, взглядом уничтожая своего сотрудника и видя, что парень явно тупит даже после такого вовремя подгаданного места и времени для встречи.       – Она с отцом, – не отрывая ни на секунду глаз с девушки, задумчиво, но в большей степени разочарованно, пояснил Дител, не зная, чтобы сделать такого, чтобы разлучить её с отцом.       – И что? – искренне не понимал проблемы Коуз, своим непониманием всё же сумев привлечь взгляд Дитела к себе.       – Как ты себе это представляешь?! – возмутился Лайсерг, пытаясь говорить, как можно тише, чтобы не привлекать лишнего внимания. – Я же не могу подойти к ней, а её отцу сказать, что влюблён в неё.       Свист подобный вскипевшему чайнику, исходивший из ушей вместе с паром, заставлял сорокалетнего мужчину приобретать красный оттенок лица от бешенства и просто слюной исходить от такого идиотизма своего друга, умеющего делать проблемы из ничего.       – Ты меня в гроб загонишь скоро, Дител, – желая удушить парня, процедил сквозь зубы Стэн, после чего резко и очень уж неожиданно сделал разворот и чуть ли не на весь музей с распростёртыми объятиями возликовал: – Мистер Вайтвуд!       Такое радостное окликивание вызвало недоумение со стороны Себастьяна Вайтвуда, который надвинул брови, ища глазами источник счастья. Сара, стоявшая подле него и что-то до нынешнего момента у него просившая, озлобленно выдохнула, чувствуя, как все её старания по уговорам пошли насмарку из-за непрошеного гостя. Именно поэтому брюнетке самой захотелось посмотреть в глаза тому, кто рушил её планы. Однако, стоило ей первой увидеть стремительным шагом направляющегося к ним незнакомого для неё мужчину, девушка в ту же секунду заострила своё внимание именно на том, кто шёл позади Стэна, а именно на том, о ком девушка вот уже неделю не могла забыть.       Наглец, напыщенный индюк и самовлюблённый тип – вот неполный перечень того, какими словами вспоминала Сара этого парня, а также их последнюю встречу, а точнее время препровождение.       Перед глазами сразу всплыл момент того, как он её упоительно и желанно поцеловал, разрушая все мысли и отправляя в состоянии невесомости, и из-за таких наглых и абсолютно постыдных для неё действий Вайтвуд вспыхнула ярко багряной краской, резко отворачиваясь к витрине с экспонатами.       – О, добрый день, Стэн, – расцвёл в улыбке Себастьян. – Очень рад Вас видеть, – пожимая добродушно руку Коуза, мистер Вайтвуд не казался тираном, коим казался он за такое строгое отношение к дочери. Нет, дело было не в характере, а в страхе. Ведь все его ограничения в коем счёте всё равно были направлены лишь на её безопасность.       – Я тоже, – улыбаясь во все тридцать два зуба и не имея ни оттенка злости, которая преобладала в нём секунду назад, кивал головой Стэн. – Мы тут, значит, работаем, и вдруг я смотрю, – он изобразил прищур, после чего начал грозить пальцем, – и думаю: это лицо мне кажется знакомым, – оба мужчины засмеялись, и здесь снова возникает ощущение того, что английский юмор понять просто невозможно. – Кстати говоря, о нас, – плавно и ненавязчиво подошёл к своей цели Коуз, – это Лайсерг Дител, – представил своего подчинённого мужчина, подтаскивая его за рукав вперёд под расширяющиеся от удивления глаза Себастьяна, – я слышал, вам не удалось познакомиться.       – Да, у меня было заседание, – кивая головой и кидая один короткий для ответа взгляд на Стэн, а после отдавая всё внимание Лайсергу, ответил Вайтвуд. – Рад с Вами, наконец-то, познакомиться, – протянул руку Себастьян, на что Дител ответил улыбкой и крепким рукопожатием.       – Мне тоже, мистер Вайтвуд.       – Ещё раз огромное спасибо, что оберегали мою дочь и вернули её в целостности и сохранности, – в глазах этого человека было столько любви к своей любимой плоти и крови, что даузер постепенно начал понимать мотивы его поступков.       – Не за что, это была моя работа, – пребывая внешне в душевном равновесии, а внутренне бурля от желания посмотреть на брюнетку, ответил Дител. И правда, было бы очень странно, а главное – подозрительно, если бы он говорил с лордом, а смотрел влюблённым взглядом на его дочь. Эта пытка, как тысячи языков пламени, стегала по сердцу парня розгами, заставляя его мучиться и только терпеть.       Но прекрасное чувство любовь и все его небесные покровители не могли спокойно за этим наблюдать, поэтому предоставили всем шанс, в том числе и Лайсергу, посмотреть на девушку, которая после услышанных слов уронила буклеты на пол.       Её лица было не видно, однако она с таким яростным рвением собирала брошурки, что её нервозность была заметна за километры.       – О, добрый день, мисс Вайтвуд, – сделав наигранный вид, словно он только сейчас заметил её присутствие, расплылся в добродушной улыбке Стэн.       – Добрый, – коротко и очень сердито отозвалась Сара, повернув к мужчинам голову вполоборота и давая Дителу понять, что она чем-то очень сильно разгневана.       – Э, мистер Вайтвуд, у меня к вам одно дело есть… – ненавязчиво, спокойно и очень плавно увлекая за собой лорда, говорил Стэн, положив ладонь ему на спину и отдаляясь вместе с ним от Сары и глупого Лайсерга, который чуть ли не двинулся вслед за ним, поняв намёк только тогда, когда напоролся на ладонь Коуза, которая упёрлась ему в лицо.       Лайсерг сам себя не узнавал, ещё недавно он был бы готов использовать любой момент для встречи с этой девушкой, а теперь уже был готов бежать отсюда, чувствуя негативное к нему отношение брюнетки.       Как себя с ней вести, он не знал, ведь в тот раз ему нужно было её как-то заставить поехать на фестиваль, а поэтому он её попросту брал либо измором, либо вызывая у неё чувство охоты сделать ему всё наперекор. Возможно, и сейчас нельзя показывать того, что он думал о ней на протяжении всех этих мучительных семи дней, возможно, что нужно быть спокойным и харизматичным, как в тот раз.       Понимая, что Стэн не сможет долго отвлекать Себастьяна, Лайсерг глубоко вдохнул и на выдохе развернулся к брюнетке лицом, увидев, что она делает вид, что не замечает его и внимательно читает описание какого-то там равноберцового наконечника, найденного в устье реки Нил.       – Здравствуйте, мисс Вайтвуд, – смотря на неё лукавым и пожирающим взглядом, протянул Дител, видя, как её зубы налетели друг на друга, – рад видеть Вас вновь, – подходя ближе к девушке, говорил парень, заставляя Сару едва контролировать свой гнев.       – Знаешь, а я, наоборот, просто молилась о том, чтобы мы больше не встретились, – не смотря парню прямо в глаза, а как бы пропуская свой взгляд сквозь него, ответила Вайтвуд, пытаясь выражать безразличие, но её выдавала оттопыривавшая нижняя губа.       – Всё ещё злитесь из-за того поцелуя? – задал вопрос Дител, зная, что сейчас нужно немного остудить её негативный к нему напор, а лучше всего это будет сделано, если ввести её в состояние замешательства. Однако в этот раз было всё по-другому, ведь молодой детектив впервые просчитался, надеясь на смущение или панику девушки, которая вопреки его мыслям с сарказмом на него посмотрела и, усмешливо закатывая глаза, произнесла:       – Ах, так это был поцелуй? А я всё думала, что это была за неумелая попытка лобызаний, – качая наигранно головой и прислоняя кончики пальцев правой руки к вискам, с театральным видом нанесла тяжёлый удар Сара.       Для парня сказать, что он плохо целует, это то же самое, что поставить ему диагноз импотента в расцвете сил, но в случае с Лайсергом эти слова были ещё и своеобразным вызовом, который он принял, судя по натянутой до предела улыбке, от которой веяло опасностью.       – На твоём месте я бы держалась от меня подальше, – отступила от него на шаг брюнетка, видя, что парень вознамерился подойти к ней ближе.       Она не знала, что он может выкинуть, однако прекрасно понимала, что с его характером он может не постесняться даже присутствия её отца неподалёку.       – В чём дело? – приподнял игриво одну бровь Дител, однако в его глазах брюнетка видела очень сильную опасность. – Вы меня боитесь?       – Нет, – пыталась держать лицо девушка, отвечая ему добродушной улыбкой, – просто мой парень может вернуться, а он такой ревнивый, знаешь ли, – услышав эти слова, Дител сразу же перестал наступать, как громом поражённый, встав на месте от шокирующего заявления.       – Парень? – на пару секунд он даже поверил в это, но всё же сомнения насчёт правдивости этих слов присутствовали. – И где же Вы с ним познакомились, если Ваш отец не отпускает Вас никуда? – именно это несоответствие и категорическое отрицание подобного сценария помогло Лайсергу не потерять голову от ревности, которая в ту же секунду захлестнула его.       Слышать, что она принадлежит кому-то другому, было очень тяжело, вызывая в сердце лишь раздражение и желание придушить этого парня.       – Как раз отец нас и познакомил, – снова развеяла все его призрачные сомнения Сара, заставляя Лайсерга дышать чаще и прерывистее, – его зовут Леонардо, и он – граф, – гордо и восхищённо говорила брюнетка, даже не зная, что вызывает сейчас в парне столько гнева, что, казалось, он сейчас взорвётся. – Отец даже хочет, чтобы мы поженились, думает, что это будет прекрасный и удачный брак.       – И Вы готовы выйти замуж без любви? – серьёзным и холодным до дрожи голосом пресёк её мечтания Дител, заставляя своей резкостью девушку даже немного испугаться.       – П-почему, – запинаясь, была ошарашена его строгостью и недовольством Вайтвуд, желая лишь припугнуть парня, а не самой трястись из-за его поведения, – почему же без любви?! – взяла себя в руки Сара, возмущённо приняв это за оскорбление. – Он умный, красивый, интеллигентный, в общем, о таком парне все мечтают, – брюнетка не могла понять, почему её голос так сильно дрожал, а глаза наполнялись страхом из-за такого в одно время спокойного внешнего состояния малахитового парня, но в другое время яростно эмоционального взрыва в его глазах.       – Сара, – окликнул и, тем самым, вклинился в их «беседу» мистер Вайтвуд, даже не задумываясь о том, что его дочь может вести очень важный разговор, – надо возвращаться домой, милая, у меня через час собрание, – пока Себастьян говорил с дочерью, Лайсерг отошёл от них на несколько шагов, натыкаясь на недоумённый взгляд и кивок Стэна, который не понимал его мрачного состояния и очень переживал, что всё пошло не так.       Чёрт, Коуз просто не понимал, что могло случиться всего за пару минут, что он предоставил ему для разговора с девушкой, которая действительно всколыхнула его чувства, впервые заставляя думать сердцем, а не разумом.       – Пап, а как же моя просьба? – умоляюще смотря на отца, вернулась брюнетка к тому, на чём была изначально основана эта вылазка в свет.       – Сара, это слишком поздно, тем более, ты не хочешь, чтобы с тобой ехал Томас, менее опытных я с тобой просто не отпущу, – понимая, что это жестоко, но из чувства страха пресекая эту мысль, не мог Себастьян позволить дочери то, что она очень хотела.       – Э… прошу прощенья за вмешательство не в своё дело, – заходя со спины, аккуратно вклинился в разговор Стэн. – Не могу ли я, например, чем-нибудь помочь вам? – у Коуза было просто отличное, скорее, профессиональное качество, он знал, когда именно нужно вставить слово, чтобы достигнуть своих целей.       – Сегодня закрывается фестиваль, на который моя дочь ездила с мистером Дителом неделю назад, он будет проходить в Лондоне на берегу реки Темза, а в конце, как завершение, будет фейерверк, – рассказал Вайтвуд причину волнения брюнетки, которая одёргивала его и просила не говорить, но он не обращал на её призрачные толчки внимания. – Сара хотела поехать туда, но это слишком поздно, хотя, – на секунду призадумался лорд, – вот если бы… – он покосился на Лайсерга, который отлично в тот раз справился с заданием по охране его дочери, призрачно начиная находить выход из ситуации. Но раньше, чем лорд, об этой идее догадался и с огромным энтузиазмом принял этот намёк Стэн, засветившийся, как лампочка в двести двадцать вольт.       – О, я понял Вас, конечно, Лайсерг сопроводит её, даже не волнуйтесь, – Коуз был таким счастливым, что его радостное настроение очень ярко контрастировало с мрачным и удручённым состоянием Дитела.       – Нет! – резко вскрикнула Сара, чуть не взвизгнув от испуга, из-за чего её отец пришёл в крайнюю степень шока, не понимая, почему она против, когда так хотела пойти на закрытие фестиваля, который теперь повторится только через год. – Я имею в виду, – начала быстро выпутываться из неловкой ситуации Вайтвуд, кинув на даузера короткий взгляд и увидев, что он и вовсе не смотрит на неё, полностью погружённый в свои мысли, – у мистера Дитела ведь работа и…       – О, не волнуйтесь, – отмахнулся рукой Стэн, сияя улыбкой и мысленно потирая ручки, – у него сегодня, вообще-то, выходной.       – Сара, тебя некому отвести туда. Если ты очень сильно хочешь поехать, то я отпускаю тебя, но только с мистером Дителом, – поставил свои условия Себастьяна, загоняя дочь в тесные рамки нелёгкого выбор.       – А как же Леонардо, – с недовольным сарказмом сказал до нынешнего момента постоянно молчавший Лайсерг, который намекнул мистеру Вайтвуду, что у брюнетки вполне есть сильный и надёжный защитник, судя по возвышенным описаниям девушки, которые он услышал из её уст несколько минут назад.       Её дыхание перехватило так, словно перед ней стоял разъярённый зверь, готовый раскромсать её на кусочки. Кровь от лица отлилась, делая кожу мраморно белой без единого намёка на румянец.       – Какой Леонардо? – с крайней степенью удивления взглянул испуганно и взволнованно на дочь Вайтвуд, что заставило Лайсерга вздрогнуть и расширить глаза, в которых, словно переключенный канал на телевизоре, заиграла оптимистично настроенная волна.       Малахитовый принц хотел сейчас рассмеяться в голос, осознавая то, что он – человек, который запросто распутывает самые сложные дела – так легко поверил в откровенную ложь девушки, которая всплыла на поверхность, благодаря непреднамеренному сарказму Лайсерга.       Мистер Вайтвуд понятия не имел о том, кто такой Леонардо, а значит, он их не знакомил, и самое главное – никакого парня графа не было и в природе-то, возможно, не существовало.       Для чего Сара это сказала? Хотела позлить, заставить ревновать или просто оттолкнуть от себя даузера, Лайсерг не знал, да и не хотел знать, ведь единственное, что он понимал, это то, что брюнетка совершенно свободна и, скорее всего, отгораживается от него не просто так. Возможно, она его побаивается, но там где есть страх, есть и уважение, а из уважения складывается любовь.       – Э… ну… – не могла выйти из собственной ловушки Сара, не осмеливаясь посмотреть на Дитела, который, как она чувствовала, просто нагло и снова бесцеремонно смотрит на неё лукавым взглядом.       – Леонардо да Винчи, – сказал Лайсерг, выпрямившись в спине, будучи окрылённым тем, что теперь-то она от него так просто не отвертится. – Мисс Вайтвуд рассказала, что хочет посмотреть его гравюры в этом музее, но должен заметить, что надо бы поторопиться на фестиваль, чтобы не пропустить ни одной детали, – Стэн не понимал, что за магнитные бури влияют на настроение Дитела, который ещё минуту назад был мрачнее тучи, но он был рад тому, что его друг снова пришёл в норму. – Вы со мной согласны, мисс Вайтвуд? – не упустил момента загнать её в угол даузер, зная, что теперь девушка точно согласится на условия отца из-за страха, что Дител расскажет ему настоящую сущность таинственного Леонардо, который был явно не да Винчи.       – Полностью, – кипя от злости, едва смогла спокойно сказать Сара, проглатывая обидный ком поражения и не имея сил посмотреть в глаза Лайсерга.       – Отлично, – посмотрев на наручные часы, быстро подвёл все организационный вопросы к завершающей точке Себастьян, – тогда я поручаю Вам, мистер Дител, мою дочь, – на эти слова лорда Лайсерг покорно кивнул головой. – Прошу берегите её, она – это всё, что есть у меня в жизни, – и всё же в том, что Себастьян Вайтвуд – не тиран, а просто очень любящий отец, напуганный прошлым, Лайсерг убедился теперь воочию.       – Буду беречь, как сокровище Атлантиды, – заверил его с доброй улыбкой Лайсерг, сравнивая Сару с такими бесценными богатствами, которых никто ещё не видел.       – Вообще-то, Атлантиду ещё никто не нашёл, – не упустила Вайтвуд момента для вставки язвительного комментария, который имел под собой явный намёк.       – Так я буду первым, кто откроет её, – встретившись с её взглядом, заставил Дител её сердце на доли минуты остановиться, чувствуя, как ноги подкашиваются от такого явно пролома в её душу и подтекста своих, казалось бы, скучных слов, принадлежавших всем мечтателям археологам.       – Пап, пойдём, я тебя до машины провожу, – залившись краской, резко и нервно развернулась брюнетка, подталкивая отца к выходу и желая хоть на доли минуты избавиться от окружения парня, который заставлял внутри неё всё переворачиваться и ужасно смущаться.       Она не понимала, что чувствует, не понимала, потому что никогда не испытывала того, что медленно в ней вырастало. И как обычно это бывает, всё неизведанное и неизвестное мы лучше отпихнём от себя, нежели попробуем принять.       – Спасибо, Стэн, – усмехнувшись тому, как девушка пыхтит, как паровоз, и, удаляясь из зала, тащит едва поспевающего за ней отца, сказал Лайсерг, не сводя взгляда с её силуэта.       – Выходной должен быть весёлым, так что развлекайся, – хлопнув по плечу друга, сказал Коуз, улыбнувшись не наигранной, а лишь искренне радостной за счастье Лайсерга улыбкой. – Только ты это… того… помягче с ней, тигр, – не смог не вернуться к своему амплуа мужчина, игриво толкая даузера локтём в бок.       – Если я проявлю с ней мягкость, то, поверь, получу взамен жесткость, – смотря с ужасающимся взглядом на то, как посетители музея в страхе расступаются перед девушкой с ужасающей аурой, и зажмуриваясь от смеха, сказал Дител, доказывая, что английский юмор присущ и ему.