82. Враг - это муха, любовь и пьянство.
2 июля 2014 г., 00:11
– Замечательная вечеринка! – кидали радостные отзывы незнакомые парню люди, хотя это не мешало ему благодарно улыбаться в ответ, немного склоняя голову и томно прикрывая глаза, тем самым принимая столь высокие оценки.
Шествуя среди гостей в окружении своих приближённых, как и утром из семерых человек, Генрих видел, что его план по расположению шаманов к себе в лучшую сторону шёл прекрасно, как по маслу.
– Сэр, – обратился к Шварцу всё тот же мужчина, правая рука во всех его делах, имеющий курносый нос и тёмные с залысиной волосы, – здесь присутствуют все Патчи, не целесообразнее было бы сейчас начать действовать и выяснить, где они его прячут? – в ответ мужчина получил лишь тишину, которая означала только одно – разочарование.
Генрих не считал нужным оправдываться в своих действиях, не считал даже необходимым посвящать в свои мысли и планы большинство своих подчинённых, предпочитая просто отдавать приказы, когда это требуется.
Вот так и не получив ответа, а лишь испытав сильный конфуз, курносый мужчина продолжил своё шествие, пока не услышал запоздавший голос хозяина, который уже успел сменить тему.
– Куда Анна исчезла? – после его восхитительного и очень эмоционального представления своей жены народу девушка просто испарилась с глаз долой. И дело здесь было вовсе не в смущении, потому что Генрих знал, что подобного слова в арсенале его жены просто нет.
– Если хотите, я могу её найти, – принимая подобный вопрос за приказ, склонил голову немного набок мужчина, уже развернувшись вправо, чтобы удалиться, но застыв на месте, как громом поражённый. – Э, сэр, – с дрожью в голосе позвал он уже намеревавшегося уйти дальше Шварца, который лишь измученно выдохнул и тоже повернул голову вправо, заражая своим примером и остальных.
Дальше происходило что-то, что не поддавалось разуму и опиралось лишь на быстрые или даже, можно сказать, скоростные рефлексы. Когда взгляды всех приспешников легли на того, кто заставил их не просто вздрогнуть, а отдать дьяволу душу, под прицелом своих малахитовых глаз, Генрих буквально гавкнул гневом, какого у него ещё никогда не было:
– Kommando zurück! – эта команда означала на немецком «отставить», и она была дана так быстро и так яростно, потому что эта бестолковая свора, окружающая Шварца, уже намеревалась высвободить пистолеты у всех на глазах, чтобы открыть огонь по тому, кто стоял прямо перед ними с самодовольным и абсолютно безвинным лицом.
Чуть не разорвав в клочья взглядом своих глупых подчинённых, Генрих выдохнул, пытаясь вернуть на лицо свою привычную и удобную в любой ситуации маску спокойствия, и снова вернулся к тому, на ком и был прерван его наносекундный шок.
Снова встретившись с этими зелёными, как у дикой кошки, глазами, Шварц застыл перед своим оппонентом, не двигаясь и не говоря ни слова. Это время ему нужно было для того, чтобы он смог смириться с той действительностью, которая, кстати, была для него не такой уж невероятной. Поверить в подобное парню было проще всего, ведь его прекрасным плюсом было то, что он никогда не недооценивал своего врага, а тем более Дитела.
Кидая попеременные и полные готовности взгляды то на хозяина, то на каким-то невероятным образом уцелевшего Лайсерга, «свита» Генриха поддавалась страху, не веря в происходящее, поэтому рефлекторно просто мечтали схватиться за курки своих оружий и устранить досадное упущение.
Но приказа не было, как в принципе хоть каких-нибудь действий или слов. Шварц просто стоял во главе них и со спокойным лицом смотрел на даузера, который отвечал ему тем же. Но, несмотря на то, что их эмоции были абсолютно одинаковыми, в глазах наблюдался явный контраст.
Голубые глаза сейчас сочились ненавистью, смешанной с задумчивостью, а вот в малахитовом взоре была лишь насмешка, ведь Лайсерг, в отличие от прихвостней Генриха, знал, что Шварц испытывает никакое не спокойствие, а оглушающую неожиданность и рефлекторную злость.
– Лайсерг Дител, – как и в последнюю их встречу, самодовольно и с ухмылкой растянул его имя Генрих, что давало даузеру понять, что его враг справился со своими эмоциями, сокрыв их глубоко в себе.
– Так точно, – развёл руки детектив, вдохнув и выдохнув полной грудью, словно он чувствовал здесь себя, как дома. – У Вас на редкость прекрасная память, господин Шварц, – желая подцепить или же посмеяться над Генрихом, склонил голову в издёвке Дител, после чего снова создал наносекундную тишину, которую нарушил смех русоволосого парня.
Он посмеивался так, словно вспомнил какой-то смешной, но старый анекдот, прикрывая глаза рукой и сотрясаясь всем телом. Подобное поведение заставило напрячься и приготовиться не только его приближённых, но и не ожидавшего такого Лайсерга. Его смех не был подделкой, хотя и отдавался явным привкусом безумия, и это, в свою очередь, не могло не обеспокоить Дитела и не заставить его стать серьёзным.
Казалось парень сходит с ума, однако преодолев этот порог безудержного и безумного веселья, Генрих выдохнул и с улыбкой на лице снова посмотрел на своего оппонента.
– Как же я рад Вам, Дител, – что-то во взгляде парня было странное, он ведь и правда испытывал счастье. Хотя по логике не должен был. Возможно, он был всего лишь хорошим актёром, однако Лайсерг чувствовал, что что-то здесь не так. Небольшой страх сковал сердце юного детектива из-за неизвестности, что ждала его впереди и не давала шанса себя предугадать. – Без Вас, – продолжил всё с тем же лукавством парень, – моя жизнь стала чуть скучнее, – подобное заявление заставило сердце и мозг даузера забить тревогу в унисон, ведь для него в мгновение ока стали понятны намерения и сошедший с рук план врага. Генрих просто-напросто отомстил ему, вогнав и его в такое же ошеломление и испуг, как и он его несколько секунд назад своим появлением. Каждый из них хотел увидеть в глазах друг друга обескураженность и страх, и каждому из них это удалось.
Подметив мастерство контратаки, Лайсерг и сам не сумел сдержать ответной улыбки потрясения. Пускай он его враг, но не отметить талант в игре эмоций Дител просто не мог.
– Что ж, – снова нацепив эту вежливую до невыносимого бешенства улыбочку, принял своё поражение в этом раунде Дител, согласившись на ничью в общем зачёте, – я сочту это за комплимент, – на данное заявление Генрих лишь развёл в стороны руки, тем самым говоря, что этого его право.
– Так что привело Вас сюда? – переступив фазу шока, смирившись с фактом, что детектив жив, а также показав свою расслабленность, поменял тему Шварц, увидев в ответ всё ту же вежливость.
– Разве не я должен у Вас это спрашивать? – не обращая внимания ни на кого в этом особняке, Дител заразил своим примером и оппонента, который ощущал мир сузившимся до двух противостоящих друг другу людей, одним из которых был он. – Я здесь на правах участника турнира, – показав зелёного цвета оракул на своём запястье, сначала решил ответить на вопрос своего собеседника Лайсерг. – А вот цель Вашего визита мне не понятна, – свою роль наивного и добродушного «знакомого» даузер исполнял просто гениально, потому что постановка его речи и взглядов была безукоризненно натуральной.
– Я слышал, что здесь много дичи, – а вот эти слова стали для детектива неожиданными в плане их скорого появления и заставили внутри всё сжаться. Видимо, Генрих был сильно взбешён, раз решил сразу перейти к наступлению, первым же делом стирая с губ Дитела улыбку. – А я очень люблю хорошую охоту, – дёрнув бровями и даже не говоря что-то типа ожидаемого «я ведь спонсор», закончил свои объяснения Шварц, в глазах которого Лайсерг впервые увидел явный и такой чётко прослеживающийся гнев.
– Вы умеете стрелять? – не поддавшись на обостряющуюся атмосферу, с сарказмом произнёс Дител, ткнув парня носом в то, что Генрих два месяца назад действительно промахнулся, когда стрелял в него. И подобная шутка действительно рассмешила Шварца, который за подобными эмоциями пытался скрыть уже ярость.
– Я стараюсь, мистер Дител, стараюсь, – с превеликим добродушием заверил его парень. – Только вот, – подцепил одну деталь Шварц, наигранно опечалив свой взгляд, – иногда попадаются назойливые мухи, которые ну никак не дают спокойно поохотиться, – стоящие за спиной хозяина приближённые откровенно не понимали, к чему этот межстрочный разговор, строящийся на фальшивости, но явных намёках и угрозах.
– И впрямь досадно, – подыграл ему с сожалением Лайсерг, мысленно отмечая то, что Генрих практически заявил о своём бессилии против него.
– Но знаете, – словно рассказывая по секрету, понизил завораживающе свой голос Шварц, – против мух придумали кучу самых разнообразных средств.
– Да, но их много, я сомневаюсь, что Вы всех перебьёте, – превращая разговор уже на открытое противостояние зоологической борьбы, не отступался Дител, слыша прямую угрозу.
– Но мне и не нужно уничтожать всех, – полностью поменявшись в лице, скорее всего, из-за того, что он больше не смог сдерживать эмоций, со сталью и твёрдостью заявил Генрих, заставляя Лайсерга тоже стать серьёзным и сузить взгляд. – Мухи живут роем, состоящим из братьев, сестёр, родителей, ну или, скажем... друзей, – после этого Дител и вовсе сдвинул хмуро брови, понимая, к чему всё ведёт, – и стоит хоть одного из них уничтожить, как рой будет плакать по погибшему, а особенно главная муха, – от своих собственных слов и того, как менялось лицо Дитела, Генрих начал получать колоссальное удовольствие, ведь за этой стойкостью он видел страх и главное – понимание его угроз даузером. – Так что, как видите, мухам лучше ко мне не соваться, тогда и рой будет цел, – с улыбочкой закончил Шварц, сделав грациозный мах рукой, который указывал на очевидный факт. – А теперь извините, мне нужно и другим «мухам» уделить своё внимание.
Лайсергу просто не нашлось что сказать, потому что он и так по собственной глупости, если продолжать изъясняться зоологическим языком, разворошил осиное гнездо, которое сейчас покидало на него косые и ненавистные взгляды, но пустилось вслед за своей маткой.
Всё вышло из под контроля, абсолютно весь план пошёл насмарку и его изначальная цель стала не так уж важна. Узнав вчера о том, что Анне пришлось выйти замуж за Генриха, иначе бы она вызвала подозрение своим отказом, Лайсерг уже тогда понял, что всё полетит к чертям.
Встреча Анны с Йо была лишь вопросом времени, и роль Дитела была в постройке собой щита, который не допустит того, чтобы Генрих увидел их вместе, ведь если Шварц узнает хоть о какой-нибудь малейшей связи своей жены с Асакурой, то это может обернуться весьма и весьма плачевными последствиями.
Да, Лайсерг просчитался, полагая, что сегодня этой встречи не будет, наивно полагая, что Генрих включит режим собственника и не допустит, чтобы на его жену все глазели, и, слава духам, ему всё-таки удалось отвлечь Шварца. Но, увы, какой ценой. Он разозлил его, и это однозначно не кончится ничем хорошим.
– Делайте, что хотите, но всю информацию об этой надоедливой мухе мне найдите, – не шествуя, а фигурально ледоколом рассекая народ, рычал своим приспешникам на таком брехучем языке Генрих, в глазах которого хлестала ненависть и злость. – У вас время до завтрашнего вечера.
***
Вечеринка – это такая непредсказуемая вещь, на которой может быть весело и мирно, а бывает и так, что шумно и буйно. Всё зависит от количества выпитого и сказанного, но благо на этом мероприятии по поводу закрытия второго этапа турнира шаманов всё обходилось пока без неприятных инцидентов, по крайней мере, явных и открытых. Если проблемы и возникали, то они были незаметными на фоне общего веселья остальных шаманов, которым не было дела до чужих проблем и тех пятерых человек, которые носились из стороны в сторону, заглядывая под каждый барный стул, не говоря уже о стойке. Обойдя весь особняк, обыскав каждый закоулок, все пятеро друзей снова встретились около центрального декоративного фонтана, имея в лицах одну общую эмоцию – волнение. – Ну что? Нашли? – не успев и сам отдышаться, задал вопрос Рен, взглядом смотря на каждого своего друга и подругу, но они лишь помотали головой, дыша так часто и тяжело, словно только что толкали паровоз. – Как ты мог его без присмотра оставить? – разогнувшись в спине, упрекнул китайца северянин. – Мы ведь попросили тебя с ним поговорить. – А он решил поговорить не со мной, а с Анной! – тут же вспылив, повысил голос Тао, снова, как и всегда, сцепившись с Юсуи в схватке слов. – Если ты такой заботливый друг, то мог бы и сам за ним последить! – Каким образом?! – огрызнулся северянин. – Он сам сказал, что не хочет ни с кем разговаривать! – не стал умалчивать из-за таких нападок Трей, который тоже выпятил грудь, как боевой петух. – Прекратите немедленно, – оттащив их за шкирку в разные стороны, вмешался Рио, который и сам был очень обеспокоен, но всё равно старался быть самым трезвомыслящим, хотя бы ради спокойствия прекрасных девушек – Юи и Сели. – Так мы господина Йо не найдём, – обуздал пыл парней Умемия, из-за чего оба парня отвели друг от друга хмурые взгляды, питавшие свою обиду из волнения за Асакуру, который затерялся в толпе и скрылся с глаз друзей. – Давайте поищем его в деревне? – предложила план действий Сели, поджимая губы и понимая то, что Йо, скорее всего, покинул уже вечеринку. – Но где? – пожала плечами Юи, разведя руки в сторону и посмотрев на Рена, в котором она хотела найти ответы. – Деревня-то немаленькая. – Разделимся, – тоже выдохнул Тао, прикрыв глаза и пытаясь спокойно поразмыслить. – Трей, Сели, вы пробегитесь по кафе и клубам, – златовласка быстро кивнула за мужа и, не медля ни секунды, потащила его от друзей на поиски. – Рио, – повернувшись к байкеру, но взглядом буквально сканируя в своих воспоминаниях деревню, пытался направить друга Рен, – проверь боулинг и стадион, ну вдруг он там, – хоть эта идея и была сомнительной, но Тао всё-таки отправил туда байкера, который в ту же секунду понёсся на поиски своего учителя. – А мы? – в растерянности снова взглянула на друга Юи, отдаваясь полностью решению друга, который так уверенно взял штурвал в свои руки. – А мы с тобой пойдём туда, где больше всего вероятности, – взяв подругу за руку, чтобы не потерять её, и проходя через толпу, задумчивым голосом сказал Рен, поторопившись к выходу и не переставая проклинать себя за то, что он не остановил друга или хотя бы не пошёл за ним. Как он мог? Как мог быть таким беспечным и беспокоиться лишь о своих любовных проблемах? Он настолько погрузился в свои хлопоты, что не заметил, как всегда находящийся рядом с ним друг просто растворяется в собственной боли. А он... А что он? Рен лишь твердил своё, как будто специально не замечая того, как в друге всё с каждым днём погасает и умирает. Конечно, Асакура и сам не хотел говорить о своих проблемах, даже, можно сказать, не подпускал никого в своё сердце, ведь он всегда ставил интересы и проблемы друзей превыше своих, а, возможно, он просто боялся, что старая рана может снова закровоточить. И этот факт делал чувство вины Тао ещё более жгучим и тяжёлым. Но не поздно ли думать, а ещё важнее того, осознавать своё упущение, как явное пренебрежение дружбой? Сейчас главное – вовремя всё исправить, именно поэтому Рен и Юи не шли, а просто летели на всех парах к общежитию, как поняла шатенка по мере приближения. – Рен, – задыхаясь от бега, но в непонимании запнувшись от шока, обратилась к другу Вэй, когда он пролетел мимо, даже не заглядывая в их с Асакурой комнату, – куда мы идём? – Есть одно место, – разрушая все мысленные преграды перед собой своим могущественным и очень сильным взглядом, ответил, не останавливаясь на выбранном пути, Тао, зная только одно – теперь пришло его время спасать своего друга из тьмы. Взлетев на сильных крыльях решимости на самый последний этаж, который вёл на крышу – место, где оба друга всегда делились своими проблемами – Рен толкнул дверь так, словно это она была виновницей всех бед, и в ту же секунду застыл на бетонной площадке, осматриваясь по сторонам быстрым и нетерпеливым взглядом. Он искал взглядом, искал и отказывался верить в очевидную вещь, словно думая, что повторный взгляд на одно и то же место откроет ему истинную картину и его друг всё же окажется здесь. Но нет... его не было, нет и быть здесь не могло. – Рен, – медленно и аккуратно коснулась Юи плеча своего друга, который разочаровался в своих мыслях, наивно полагая, что он знает Йо, как свои пять пальцев, – давай ещё где-нибудь поищем его? – предложила с печалью и сожалением Юи, не в силах смотреть в глаза Тао, в котором отражалось лишь одно – ненависть. Ненависть к самому себе, к своему ужасному эгоизму и своей беспечности. Сжимая кулак так крепко, словно он представлял в руках своё собственное горло, Тао зажмурился и пару раз с выдохом кивнул головой в знак согласия. Они оба спустились всё тем же быстрым шагом на второй этаж и всё-таки заглянули в комнату, дабы удостовериться в том, что Асакуры там нет. Едва Рен закрыл дверь, он прислонился к ней спиной, откинув назад измученно голову и тяжело выдохнув. – Не вини себя, – снова попыталась успокоить друга Юи, понимая, что парня просто раздирают самые ужасные проявления вины. Ничего не сказав в ответ, Тао лишь потёр виски и сосредоточено подумал, куда ещё мог пойти его друг. Но, если честно, в таком состоянии он мог направиться куда угодно. – Давай, я уложу тебя спать, а сам... – начал с рассудительным видом говорить Тао, однако Юи, едва услышав этот тон, надула губы и перебила его. – Уложишь спать? – поперхнулась от такого Вэй. – Рен, ты говоришь со мной, как с ребёнком, – шатенка была уже готова в любую секунду начать войну за свой возраст, однако она с удивлением получила в ответ неуместную к ситуации улыбку друга, который оттолкнулся от двери и очень нежно приподнял её подбородок, заглядывая в её ошарашенные глаза, после чего с усмешкой сказал: – Ну а кто же ты ещё? – сарказм звучал так нежно, что Вэй аж растерялась в испытываемых чувствах: смеяться ей или возмущаться. – Самый большой и капризный ребёнок, – словно зная, что сердце девушки с каждым его взглядом выскакивает наружу, продолжал заставлять её смущаться парень. – М-между прочим, – едва сумев взять себя в руки, отстранилась от него Юи, направившись к лестнице, – Йо тоже мой друг, так что я не успокоюсь, пока не найду его, – говоря о подобном и безусловно правдивом, мысли девушки были отнюдь не в данной тематике, потому что преследование друга заставляло её всю содрогаться душой и телом. – Юи, послушай, – опередив её на первом этаже, встал перед шатенкой Тао, пытаясь говорить как можно сдержанней. Но то, что щёлкнуло в самой девушке, было отнюдь не его проявление заботы. Он ведь назвал её по имени и сделал это так естественно, словно всю жизнь её так называл. – Мы сами найдём Йо, но ты должна поспать, ты ведь целых два дня не спала, – на последнем доводе вздёрнув руками, не пускал Рен прорывающуюся Юи дальше её комнаты. – Я поспала в обед... – запротестовала Вэй, прорываясь дальше, однако парень был настроен решительно. – Этого мало, – но и его доводов девушка не пожелала выслушивать. – Рен, – одёрнула его шатенка уверенным и непоколебимым голосом, – скажи, ты сам-то себя бы послушал, – услышав это, Тао смог лишь рефлекторно открыть рот, однако противостоящих данному заявлению слов у него не нашлось. Разумеется и само собой, он бы никого не послушал. Вверх дном бы перевернул деревню, что он и собирался сейчас сделать, но нашёл бы друга. И именно этот перенос своего же совета на себя помог Рену понять чувства девушки и лишь смиренно кивнуть. – Подожди, дай я только переобуюсь, – остановила шатенка двинувшегося вперёд Тао, схватившись за ручку своей двери и заходя внутрь, – а то от каблуков уже ноги болят. Понятное дело, что в туфлях на высокой платформе долго не проходишь, поэтому Рен, не говоря ни слова, лишь зашёл за подругой в комнату, намереваясь дождаться её. Он уже был готов открыть рот, чтобы спросить, нет ли у неё предположений насчёт того, куда мог пойти Йо, как вдруг, заставляя замереть на месте, из ванной комнаты Вэй донёсся чей-то смех. Оба – девушка и парень – замерли на месте, где и стояли: Юи в полусогнутой позе, расстегивая туфли на ремешке с застёжкой, а Рен вертя в руках какую-то милую вещицу, взятую с тумбочки Вэй. Они мгновенно переглянулись между собой и, отложив все свои «дела», аккуратно, буквально на цыпочках, пошли крадущимся шагом к двери ванной, за которой слышалось движение и, кажется, звуки стукающегося друг о друга стекла. Заведя локтём подругу себе за спину и не обращая внимания на её протесты, Тао взялся за ручку и легонько толкнул дверь, уже на половине пути слыша такой знакомый и такой пьяный голос. – Вот такая история... с аристократишкой она теперь... – заплетающимся языком рассказывал Асакура свою грустную историю прекрасному и чуткому собеседнику, который мог выслушать всё и не сказать в ответ ни слова. – Твоё здоровье, – подняв бокал-рокс с тёмно-коричневой жидкостью, произнёс очередной тост Йо, чокнувшись с унитазом, который и был его верным слушателем. Осушив одним глотком бокал, шатен уже не морщился, а с удовольствием принимал сильное и алкогольное содержимое внутрь, словно это был глоток свежего воздуха, но стоило ему поднять свои бегающие в разные стороны глаза, как он напоролся на двоих пришибленных шоком гостей, которые с ужасом осматривали весь интерьер торжества. Четыре бутылки разных напитков валялись около шамана, создавая перед ним своеобразный ковёр и верных собеседников. Сам же Йо «уютно» расположился между унитазом и стеной, окружённый прекрасным букетом «свежести», берущем своё начало из алкоголя и того, что, увы, уже не воспринимал желудок шамана. – О! Ррр-ебята, – раскинул руки добродушно Асакура, ударяясь костяшками правой руки о стенку, которая нагло встала у него на пути, – вы ко мне на праздник пожаловали, дя? Слов просто не было. Рен и Юи смотрели на друга, как бараны на новые ворота, не в силах что-либо ответить или сделать. Каждая попытка открыть рот увенчивалась проигрышем, заставляя лишь прикрывать рукой нижнюю часть лица. – Ну что стоим, а? – выворачивая свой язык наизнанку, пытался встать Йо, но постоянно поскальзывался на своих же собственных бутылках, неизвестно где взятых. – Прошу в гости, друзья мои, – всё так же шатаясь из стороны в сторону, но выползая в комнату, растолкал Асакура своих друзей-столбов, которые по крупицам заставляли себя придти в нормальное и трезвомыслящее состояние, коим в большей степени сейчас обладал, как ни странно, Йо. – Ой, – то ли заметив очевидность, то ли икнув, заморгал, как от резкого солнца, шатен, шатаясь по схеме неваляшкой, – это ж не моя комната, – засмеялся Асакура, заставив двух друзей ещё раз обменяться бесполезными взглядами. – Пардон, – выставив указательный палец, направился зигзагообразным ходом к двери парень, наконец-то, дождавшись реакции своих друзей. – Асакура! – решив подыграть ему, со смехом придержал его Рен. – Йо! – а вот Юи не смогла смеяться, в её голосе отчётливо слышалось волнение, хоть она и быстро среагировала, чтобы открыть дверь и придержать друга с другой стороны. – Так, друг, пойдём-ка спать, – устраивая поудобнее руку парня у себя на спине, сказал Тао таким тоном, словно он уговаривал маленького ребёнка на тихий час. – Я не хочу спать... ой, – чувствуя, как из него назад идёт последняя бутылка неизвестного содержимого, запротестовал Йо, фыркая и тут же оттолкнув от себя Тао. – Я хочу... хочу... – с таким видом, словно он сейчас заснёт на ходу, начал затихать шатен, – а я не знаю, чего я хочу... – и после этого парень, похоже, и правда заснул, стоя посредине коридора под обречённый выдох друга и взволнованный взгляд шатенки. – Так, нам надо как-то его на второй этаж перетащить, – осматривая заснувшего друга, который спал как лошадь, рассуждал вслух Рен. – Может, лучше пускай у меня поспит? – пожала плечами Юи, предложив наилучший вариант для Рена и не самый лучший для себя. – Вэй, ты перегаром его хочешь дышать? – воззвал к её благоразумию Тао. – Мне кажется, нет, – откинув в сторону негодных идей предложение шатенки, парень снова покачал головой и попытался накинуть руку друга себе на плечо, как вдруг это спровоцировало ответную и мощную волну пробуждения. – Рен, – вздрогнув всем телом так неожиданно, что Юи даже чуть-чуть взвизгнула, шатен снова пришёл в состояние бодрости, но явной нетрезвости, – мы, мужчины, должны покорять женщин... – Тао сразу узнал это состояние, когда начинается биение кулаком в грудь и желание всем и всё доказать. – О, полностью с тобой согласен, – думая лишь о том, как доволочь сопротивляющегося друга до его комнаты, без раздумий ответил Тао, закатив глаза и не ожидав такого резкого послабления в противостоящей ему силе, хоть и пьяной. Асакура резко повис мёртвым грузом между двумя друзьями, которые уже были готовы сломаться пополам от веса его тела, а его бормотания стали самоуничижительными и обречёнными. – А я не мужик... и ты не мужик... никто не мужик... – Неправда, Йо, – взорвалась шатенка, не поддаваясь на намёки Тао, которые просили, а точнее просто умоляли её промолчать и со всем сейчас согласиться. – Ты мужчина: красивый, умный, сильный. Да с тобой любая девушка будет счастлива и... – Юи, – проревел Асакура, оттолкнув от себя в очередной раз друга и двинувшись на шатенку, пока она не уткнулась спиной в стенку, понимая, что она попала в его ловушку. Загнав девушку в плен и не давая ей выйти из поставленных, как турникеты, рук, Йо навис над изумлённой и даже немного испугавшейся его действиями шатенкой, спросив: – У тебя есть сестра? – Н-нет, – не понимая к чему этот вопрос, с запинкой ответила Юи, расширив глаза до небывалых размеров и чувствуя, как её сердце застучало от испуга. – Жаль, – разочарованно выдохнув и испарив всё своё веселье, отстранился от неё Йо, в частности, благодаря Рену, который аккуратно оттянул его от подруги. – Я бы на ней женился. Уныло повесив голову и, кажется, даже в таком состоянии снова вернувшись в реальность, в которой он чувствовал себя ужасно и паршиво, шатен снова скинул руку Тао со своего плеча и, погрозив ему пальцем, сам пошёл к лестнице, спотыкаясь на ровном месте. – Рен, – поджав губы и отведя взгляд в сторону из-за неспособности смотреть на это падение, причем не физическое, самого великого на её памяти шамана, который не справился с таким противником как любовь, пропищала Юи, чувствуя, как к глазам поступают слёзы обиды из-за такой жуткой несправедливости, – что с ним будет? – Ничего не будет, – смотря в пол сильным, но в то же время сожалеющим взглядом, ответил в ту же секунду Рен, с очередным тяжёлым выдохом добавив: – Завтра утром он поймёт, что хуже уже быть не может, и просто продолжит жить дальше. Говоря подобное, Тао и сам-то не верил в свои слова, но ведь надо же было как-то успокоить свою подругу, которая всегда переживала проблемы друзей, как свои. Не успев больше и слова вставить, оба услышали, как Асакура с очередной попыткой подняться по лестнице растянулся на порожках, не успокаиваясь на «достигнутой» первой ступени и карабкаясь к следующей. Следить за этим больше не было сил, поэтому и Рен, и Юи подняли протестующего на их помощь друга, который пытался справиться со своими трудностями сам, будь они душевные или же двигательно-опорные.***
Спустя какие-то пять минут, врезаясь во что только можно и нельзя, вся тройка друзей ввалилась в комнату на втором этаже, только после этого давая шатенке душевное спокойствие, не говоря уже о физическом, ведь Тао в ту же секунду принял волочащееся тело друга полностью на себя. – Брось, Рен, – снова еле волоча язык и уже практически не держа глаза открытыми, промямлил в полусонном состоянии Йо, в ту же секунду почувствовав, как его уронили на кровать. – Да не меня! – видимо, шатен имел в виду: «Брось попытки к успокоению моей души». – Так, Асакура, – взявшись за края одеяла, одёрнул его Тао, – сейчас будем делать рулетик «ОЙ-ЙО», – после этого он начал заворачивать друга в одеяло, как сосиску в тесте, причем как смеющуюся сосиску. – Рен, да ты юморист, – заценил Йо с искренним и пьяным смехом сарказм друга, как юмор, в котором фигурировало и было ловко обыграно имя шатена. – Может, ты ещё мне станцуешь? – чувствуя, как его подташнивает из-за постоянных поворотов своего тела, на которое, как на снежный ком, накручивалось одеяло, делая шамана и правда похожим на рулет, спросил Асакура. – Обязательно, но завтра, – постучав друга по спине, ну или чему-то там скрывающемуся под несколькими слоями одеяла, ответил Тао в манере «сделаю всё, только отстань», зная, что сейчас Йо нужно как следует проспаться. – Нет! – запротестовал Асакура, вскочив с кровати и подбежав к радио, которое было в номере. – Йо! – то ли в непонимании того, как он выпутался из его ловушки, то ли от огорчения, что все его труды пошли насмарку, выкинул руки вперёд Рен, посмотрев на Юи, которая даже и не знала, чем здесь можно помочь. – Нет-нет, я понял, чего я хочу, – слишком запоздало определился шатен, включив кнопку «On» на магнитофоне и подойдя к Вэй, у которой от его порыва снова округлились глаза. – Юи, давай танцевать, – наступая на ноги и вертя партнёршу из стороны в сторону под её удивлённые междометия и не очень добродушные Рена, начал «вести» в танце Асакура, даже несмотря на то, что музыка ещё не началась. – Так, Йо, не наглей, Юи всё же моя подруга, – намекнул Тао на его недозволительную близость к шатенке, хотя и не был уверен, что Асакура что-то поймёт в таком состоянии. Но, как ни странно... – Она твоя девушка, Рен, – тыча с каждым разом всё сильнее в грудь друга, вдалбливал это в него Йо под округлившиеся глаза Вэй. – Иди и танцуй со своей девушкой, – отправил шатен с помощью сильного точка вперёд своего друга на девушку, которая едва смогла его удержать. Стоило ему поднять на неё взгляд, как он увидел в её глазах столько удивления и что самое главное – смущения, из-за чего впервые в жизни почувствовал, как кровь прилила к щекам и создала на его лице ответный румянец. Что-то странное, колотящее во всём теле, начало одолевать стоящей друг напротив друга парой, которые в непонимание посмотрели на своего неадекватного друга, включившего, наконец-то, музыку. – Танцуйте, – указал рукой Йо на них самих, своим тоном заявляя о своей решительности посмотреть на то, как они умеют танцевать. Разумом Тао понимал, что Асакура сейчас не отдаёт себе отчёт в своих действиях, но его хмурый и обвиняющий взгляд просто не мог не появиться, ведь Рену так хотелось сейчас выразить всё своё недовольство из-за смущения обоих. Но делать нечего, ибо если Асакура не получит желаемого, то он не успокоится вовсе. Именно поэтому, кинув последний сдержанный в эмоциях взгляд на друга, Тао вернулся к шатенке, которая сейчас прибывала в таком подвешенном душевном состоянии, что вообще не понимала, что, куда и где берёт своё начало. Она почувствовала, как её левую руку Рен взгромоздил на своё широкое плечо, свою же – мимолётным касанием положил ей на талию, а её правую руку взял нежно в свою. – Рен, я... я... не умею так танцевать, – слыша ритмы танца и никогда не понимая, как танцуют эту румбу или танго, в общем, подобную чепуху, единственное, что смогла произнести девушка, смотря в эти смущающие её до кончиков волос глаза вольного ястреба. – Просто следуй за мной, – не выдавая своего волнения, саркастично растянул Тао, делая небольшие паузы после каждого слова. (Музыка: The Pussycat Dolls - Perhaps, Perhaps, Perhaps) Шаг вперёд, как начало неизбежного. Шаг назад, как последняя попытка всё вернуть. Танец страсти танго – это воплощение желания и чувств друг к другу, и в данный момент это было именно так. Их танец описывал без слов все их чувства: неуверенность, проявляющуюся в запинках и где-то даже неуклюжести, сдержанность – в нежном ведении партнёра, который пытался правильно направить свою партнёршу, и игривость, как следствие нарастающего танца. Рен то шёл на неё, заставляя Юи рефлекторно отступать назад, то наоборот притягивал к себе. Но вот после пробных шагов и преждевременного резкого поворота Тао буквально на последних секундах успел прервать её падение. Она висела на вытянутой руке в нескольких сантиметрах над полом и смотрела на него так, словно сейчас была над большой пропастью своих былых чувств, а он лишь рывком вернул её обратно, но уже с новыми чувствами и новой атмосферой. В глазах заплясали озорные огоньки, а их лица озарили детские и радостные улыбки, издающие короткие смешки. Шаги парня стали легче и пружинистей, не говоря уже о лице, на котором отразилось явное ребячество, а её движения стали уверенней и податливей. Казалось, что Юи в секунду научилась танцевать, но на самом деле, она просто слушала зов и желание своего тела, которое то в лёгких и кружащихся поворотах уходило от Рена, как бы призывая остановиться, то резко возвращалось к нему, закручиваясь обратно и крича о бессилие против его притяжения. Заглядывая в глаза друг другу, они видели мир, построенный лишь для них двоих, как вдруг всю их атмосферу нарушил и вернул в реальность храп сбоку, который тут же напомнил им, где они, а главное – с кем. Обескуражено и где-то даже испуганно повернув головы в сторону, оба не могли понять одной единственной вещи: как можно было забыть о том, кто сейчас снова заснул стоя. – Танцуем! – до визга ребят неожиданно проснулся Асакура, вскинув руки вверх и заставив пару снова вцепиться друг в друга с испуганными лицами и понестись на крыльях танго из комнаты, не слыша того, как их друг засмеялся и рухнул на кровать мёртвым грузом. Они двигались, смеясь над собственным глупым и нелогичным танцем, потому что Рен никогда раньше не танцевал «сломанное» танго, а Юи вообще впервые позволяла себе лишь подчиняться, были ли то шаги назад или же наклон, прогибающий её спину, как струну под умелыми касаниями мастера. Лестница стала самым главным и кульминационным препятствием в их игре, ведь спуститься по ней, не отрываясь от танца, было проблематично. Но вопреки всем страхам, заставляя сердце девушки трепетать и визжать от восторга, Тао всё тем же игривым и лёгким шагом сначала спускался сам на несколько ступенек, а потом нежно приподнимал не отрывающую от него взгляда шатенку и спускал её к себе, нежно и мимолётно скользя руками по её спине. Шаги по мере приближения к комнате тринадцать стали всё медленней, словно боясь дойти до финиша, а взгляды неотрывнее, как будто огромным магнитом, сближая тела всё ближе друг к другу. Возможно... возможно... возможно... Всё свелось именно к этому утвердительному слову песни, когда они остановились, вглядываясь в глаза, полные тумана, и подчинились притяжению, забыв про все страхи и «но», не дающие сделать этого раньше. И завершающей точкой стало осторожное и неуверенное касание губ друг друга, после чего они, словно по команде старт, сплелись в глубоком, чувственном и эмоциональном поцелуе. Не слыша ничего, кроме сердец друг друга, видя лишь чувства, которые распахнули свои заржавевшие и упрямые двери времени, они оба даже и не думали (если в данной ситуации вообще возможна такая операция) о том, чтобы остановиться и с испуганными лицами отскочить назад, при этом извиняясь и бормоча что-то подобное. Нет, вопреки всем и вся Рен лишь усилил порыв чувств, которые отражались в резкости и нетерпеливости, а поводом к тому стало тепло шатенки, которая прижалась к нему всем телом, словно давая простор для галопа и навёрстывания упущенного. Целуя под ритм, сравнимый с движением поезда, Рен с трудом замедлил ту безрассудность и глупость, которая пришла ему в голову под действием такого момента, и пока не поздно начал останавливать и усмирять свой пыл, коротко поцеловав Юи ещё пару раз. Казалось, вот сейчас настанет осознание, Вэй его возненавидит за то, что он сделал, но вопреки всем предположениям они лишь стояли, соприкасаясь лбами, с закрытыми глазами и часто дышали, впитывая в себя благоразумность. – Н... надо проверить, – Тао с трудом мог говорить, – как там Йо, – а то, что он ещё в такой ситуации вспомнил про друга, который уже видел десятый сон, было очень удивительно. И снова могло показаться, что он сейчас развернётся и уйдёт, не сказав ни слова, однако Тао опять сломал все стереотипы мышления и после своих слов, про которые он тут же забыл, припал к таким пленительным, сладким и налитым карамелью губам, которые без раздумий приняли его с новой силой, но уже не нежности, а желания. Они оба не открывали глаз, словно боясь увидеть друг друга и наряду с этим действительность. Рен резко и с дрожью во всём теле прижал Юи к стене, не переставая доказывать ей свои чувства, которые подобно бомбе взорвались, дождавшись своих последних секунд. Но опять же звук какого-то странного голоса, наверное, это был умирающий разум, заставил Тао прервать поцелуй, говоря уже неизвестно что, но также не отпуская из своего сладкого плена девушку. – Н... надо ведь ребятам сообщить о том, что... – пауза. Тао всё же решился приоткрыть глаза, но в ту же секунду потерял то, что так сильно берёг – контроль, – чёрт, – выдохнув ругательство на самого себя буквально шатенке в губы, всё понеслось сломя голову из плена желания в разряд страсти. Сцепившись в поцелуе так, словно они сражались в борьбе, пара сбивала всё на своём пути, как только парень нащупал ручку двери, в комнату которой они не просто зашли, а завалились, окончательно уступив вожделению, которое достаточно долго томилось, наконец-то, подняв бойкот, быстро перерастающий в митинг и даже войну. Не медля ни секунды, разум подписал безоговорочную капитуляцию, а сердца двух стали одним целым, желая как можно скорее утолить желания друг друга, которые в данный момент совпадали. Пускай завтра они пожалеют об этом, пускай разругаются в пух и прах, но сейчас эта ночь и этот момент принадлежал им по праву, и они просто не могли ничего уже остановить, ведь всё шло само собой, решая за них, что им нужно. И кто знает, возможно, ни Рен и ни Юи не смогли бы придти в себя, не смогли бы сказать твёрдое «нет», если бы не один «вовремя» раздавшийся телефонный звонок. Уже успев добраться до кровати и ощущая все нежные поцелуи парня на своей шее, Юи внезапно ощутила не взрыв оргазма, а лишь простой телефонный виброзвонок, заставивший её тут же открыть глаза. Это чувство было сравнимо с тем, когда тебе в знойный день неожиданно плескают ведро холодной воды в лицо, заставляя сердце уйти в пятки, а в груди всё сжаться от нехватки кислорода. Уловив ту же вибрацию, Рен и сам, наконец-то, тяжело дыша, отстранился от столь желанного и заметался взглядом, не понимая, как он дошёл до неконтролируемого состояния. – Р-рен, – дрожащими от неописуемого ужаса губами произнесла Юи имя своего ..., теперь она даже и не знала, как его назвать. Больше всего на свете он боялся увидеть в её глазах этот страх, направленный именно к нему. Больше всего он боялся этого, и оно свершилось, заставляя и на лице парня отображать тот же страх и ужас, но самое главное – беспомощность. Ни звонок телефона, ни друзья, которые, кстати, и звонили - ничего не волновало двух опомнившихся людей, которые сейчас не могли поверить в произошедшее, глядя в глаза друг другу и видя в них вместо желанных ответов лишь панику. Рен медленно, потому что двигаться ему было крайне тяжело из-за свинца налитого в сердце, отстранился от шатенки, не верящим и трясущимся взглядом всматриваясь куда-то в пол, и он понимал, что обязан сейчас хоть что-нибудь сказать. Но что? Что он её любит? Наверное, в данной ситуации уместна фраза: «Сейчас или никогда», но под спецификой и проблематичностью всего, что случилось, её можно перефразировать: «Сейчас или будет поздно». – Юи, я... – относительно уверенно начал Тао, не глядя на сжавшуюся за ним в клубочек девушку, которая уткнулась в свои собственные колени, и после своих первых слов услышав хлюпанье носом, заставляющее парня остановиться и резко посмотреть на неё. – Прошу... уйди... – то были единственные слова, которые донеслись тихим и хриплым шёпотом до слуха Рена, заставив всё внутри не просто сжаться в тугой угол, а раствориться под кислотой в жутких мучениях. Она тряслась от слёз, поток которых всё увеличивался и увеличивался, но её лица Рен видеть не мог, однако того очевидного факта, что он причинил любимой боль, разочаровал её и вызвал на себя её ненависть, было достаточно, чтобы заставить его припрятать свои глупые признания далеко и надолго, зная, что в них толку сейчас не будет. – Прости, – короткое и такое ничем не экспрессивное слово было сказано буквально на рефлекторном и обыденном уровне, скрывая за собой всё, что испытывал парень, который в ту же секунду встал с кровати и немедленно покинул комнату, создавая нужный им обоим временной коридор раздумий. Упав без сил на подушку и беззвучно зарыдав, словно её пытали раскалённым железом, а она не имела права и звука подать, Юи сжимала до боли кулаки, впивая острые ноготки в кожу, чтобы перебить ту боль, что пронзила её сердце и душу, и лишь прошептала в пустоту: – О, духи, что же я наделала? – она задалась таким обвиняющим себя во всём риторическим вопросом и даже не подозревала того, что прямо за дверью Тао произнёс то же самое, осознавая то, что он зря ушёл, и понимая, что уже не вернуться.
