Лучшие друзья

Под покровом темноты, тишины и луны Собирается в округе весь полночный сброд. Ведьмы, тролли, колдуны – они дети сатаны, И живут они в районе чёрных тех болот.       Так бы могла начинаться страшилка, которая рассказывается на ночь в узком кругу друзей для веселья, хотя это и парадоксально, ведь страшилка – настоящая страшилка – не может вызвать смех, а лишь порождает кошмары, которые мучают нас во снах.       Но то, что происходило сейчас в небольшой по размерам комнате, которая была всего лишь временным пристанищем этого семейства, не было похоже ни на один кошмар, потому что синеволосый паренёк с севера очень сладко спал в своей кровати, посапывая носом с довольной ухмылкой на губах.       Однако и его безмятежность, а также крепкий сон смогло нарушить одно кричавшее, толкающееся и непоседливое происшествие, которое прыгало на кровати, тем самым будя «соню».       – Вставай, папа! Вставай! – голос принадлежал явно ребёнку, не достигшему и десяти лет, поэтому только этот факт непонимания заставил глаза северянина с трудом разлепиться и посмотреть на конец футона, где на кровати скакал, как мячик, маленький мальчик, точная копия самого парня только в детстве.       – Ты кто? – забыв моментально про сон, вскочил резко с постели Юсуи, попятившись назад спиной, с ужасом глядя на мальчика и наткнувшись на тумбочку, которая так некстати появилась.       – Папа! Давай драться! – не обращая внимания на ужас отца, подскочил к нему мальчик и начал воинственно атаковать ногу парня своими маленькими кулачками. – Ты обещал научить меня драться! – не унимался мальчишка, так серьёзно настроенный.       Трей не чувствовал даже малейшей боли от неистовых для такого возраста ударов, однако страх накатывал новыми и новыми волнами нещадно, заставляя шамана пятиться назад к двери с подёргивающимся левым глазом и нервным смешком.       Это был какой-то присущий только парню кошмар наяву. Он отец! И ведь от него что-то хочет этот маленький и шабутной парнишка, который с игрушечной саблей начал размахивать ей и изображать из себя пирата. Не это ли самая ужасная участь – быть ответственным и кому-то чем-то обязанным? Но, как оказалось, то были ещё цветочки.       Едва дойдя до двери, уперевшись в неё спиной, потому что ошарашенный и дикий взгляд всё ещё не мог свестись с... сына, она резко отворилась, чуть не дав парню упасть навзничь на спину, а в проёме появилась молоденькая девушка лет пятнадцати с золотыми локонами и голубыми, как небо, глазами.       – Привет, пап, – жуя жвачку, чем сильно портя свой нежный облик стилем маленькой оторвы, закрутила на пальце локоны своих волос девушка, закатывая глаза к потолку. (Музыка: Edvard Hagerup Grieg – Grieg: 'In The Hall Of The Mountain King)       Снова «папа»?! Казалось, что северянина сейчас стукнет инфаркт, однако даже эта юная особа не замечала ужаса в лице своего отца.       – Я тут в клуб собралась с парнями, так что дай денег, – проморгавшись от оцепенения, Трей не смог не заметить одну вещь, которая его буквально чуть не разорвала внутри от возмущения.       – Стоп-стоп-стоп, какой ещё клуб? Какие мальчики? Тебе лет-то сколько? – с совершенно другим оттенком ужаса и паники затараторил северянин, оглядывая смелый наряд своей... дочери, который едва скрывал её женские достоинства.       Но не успел Трей выслушать ответ девушки, как позади него, там, где ещё бушевал маленький паренёк с саблей, раздался детский плач новорождённого ребёнка, который заставил тело северянина просто одеревенеть, делая его нерешительные повороты роботоподобными.       Около шкафа появилась детская коляска, которая неизвестно каким образом очутилась здесь, а из неё так и доносился детский плач, который призывал родителя к себе. И, похоже, родителем, в данном случае отцом, снова был Трей, который, подойдя к коляске, с дрожавшей рукой одёрнул белую простыню, скрывавшую ребёнка, и просто ссыпался горсткой пепла на пол.       – Ну, – писклявым голосом заговорил с претензиями малыш, который в силу своего возраста ещё и ходить-то не мог, – чего стоишь? Меняй мне подгузник, папа, – вопрос в том, как такой малыш мог говорить, у Трея даже не возник, потому что сейчас у него не было ни одной мысли, кроме как сбежать отсюда из этого кошмара.       Он начал пятиться снова спиной к двери, а на него шли его дети, причём коляска с ребёнком тоже сама ехала без чьей-либо помощи, и все они повторяли ему свои требования, желая, чтобы отец хоть что-нибудь ответил, а не с паникой отступал.       Но позади, где северянин хотел найти выход, вопреки всему открылась снова дверь, и в комнату не вошла, а ввалилась Сели с двумя грудными детьми, один из которых был у неё на груди, а другой на спине в специальном комбинезоне, в руках же у неё были сумки с продуктами, которые она так шваркнула на пол, будто они весили несколько тон.       – О, милый, привет, – чмокнув своего мужа в щёчку, тоже, как и все остальные, не обратила Сели на ужас своего мужа никакого внимания. – Ты зарплату принёс? – полюбопытствовала самым главным вопросом златовласка. И этот вопрос дал трещину всему, в том числе и рассудку.       Закричав так, будто у него сейчас разорвётся голова, за которую северянин и схватился, он побежал в коридор со всех ног, желая избавиться от этого ужаса, но только вот кошмар продолжал его преследовать.       Из каждой двери бесконечного коридора не просто выглядывали, а выпрыгивали дети всех возможных возрастов и полов и постоянно кричали это ужасающее обращение – папа.       А он всё бежал. Бежал прочь от этого кошмара обязательств и, не поскупившись на слова, геморроя. Даже то, что коридор никак не собирался заканчиваться, а тысячи детей так и преследовала его, как зомби после апокалипсиса, Трей ни на секунду не останавливался и продолжал бежать, пока всё-таки не добежал до двери, ведущей не к спасению, а в его личный ад.       Оказавшись на улице деревни Добби, как успел он заметить это в короткое для него время, его тут же захватила целая орда поджидающих уже здесь детей и начала засасывать, словно трясина, в свою толпу. И единственное, что успел прокричать северянин прежде, чем пучина поглотила его, и он утонул в куче маленьких рук, это:       – Неееееет!!!       Всё начало вертеться, кружиться, грань с мирами начала стираться, и только резкая судорога из реальности смогла вырвать северянина из власти снящегося ему кошмара, заставив его вскочить на кровати с тем же самым ужасом в глазах и ручьями пота по всему телу.       Начав жадно глотать воздух ртом, первым делом он осмотрелся вокруг в поисках коляски, одного парнишки и подростка. Однако ничего, кроме обыденного номера комнаты восемнадцать, не было, и лишь звук журчащей воды, который доносился из ванны, давал понять Юсуи, что всё это было лишь кошмаром, а его жена уже встала и принимает утренний душ, теперь так необходимый ему самому.       Проведя ладонью по лбу, тем самым закидывая чёлку назад, Трей перевёл дух, осознавая то, что его скоро доконают эти кошмары, снящиеся ему не первый раз и так и просящиеся назваться «пророческими». Он выдохнул, шлёпнув ладонями по лицу, и решил заесть это дело завтраком, на который он с чистой совестью мог пойти без жены, собравшейся пойти туда с Юи ещё со вчерашнего происшествия.

***

      – Рио, что-то случилось? – чуть не проглотив ложку, в которой был скользкий ванильный пудинг, поинтересовался Йо, неожиданно заметив то, что байкер стал каким-то печальным, хотя до сего момента сидел вместе с ним, Реном и Лайсергом в кафе жизнерадостный, немного правда покалеченный из-за вчерашнего боя, но всё равно в хорошем настроении.       – Да я вот вспомнил про то, что нам нужно разделиться на новые команды по два человека, – на выдохе сказал байкер, с сожалением смотря в перспективы будущего, а точнее завтрашнего. – Я просто не представляю, как можно выбрать между Вами, господин Йо, и Лайсергом.       Асакура и Дител, которые сидели друг напротив друга, обменялись короткими улыбочками, после чего малахитовый принц не смог сдержать своего замечания:       – Да, Рио, мне придётся бороться с Йо за тебя, – хоть это было в какой-то части правильным замечанием, ведь яснее ясного было то, что Рио будет либо с тем, либо с другим в команде, иного не дано, но у Йо почему-то просто разбирал смех, и он сам не мог понять почему. Возможно из-за такой серьёзной трагичности Умемии, который воспринимал этот выбор уж очень близко к сердцу.       – М, – дёрнул одной бровью Тао, отстранив от губ чашку с зелёным чаем, – а сил хватит на два фронта воевать? – вот теперь Йо было не до смеху, он лишь обречённо и измученно в голос выдохнул и шлёпнул себя ладонью по глазам, закрывая их, чтобы не видеть уже порядком бесившей даже его перебранки.       – Без надобности, – лёгко и непринуждённо ответил Дител, намазывая изящными движениями масло на булку ножом, – у меня на втором фронте полная и безоговорочная победа, – Лайсерг всем своим спокойным и даже где-то дружелюбным видом, пытался показать то, что ему даже нервов не надо трепать на уже решённый вопрос.       – Это пока что, – с ядовитой улыбочкой, не желая поддаваться на провокацию, ответил с тем же «добродушием» Рен, наклонившись немного вперёд, после чего снова принявшись за свой тост с джемом. Лайсерг на это ничего не ответил, даже взгляда так и не поднял на Тао, лишь тихо усмехнувшись и мысленно сравнив Рена с маленькой собачкой, которая только и умеет, что тявкать, да запугивать.       – Оооо, – протянул Умемия, которого из уныния вывел такой удручённый и шедший к ним за стол, как живой мертвец, Трей. Он был мрачнее тучи, которая, кстати, клубилась над его головой и давала понять, что он в полном трауре.       – У тебя такой вид, словно Сели только что родила, причём при тебе же, – вставил свою замечание Рен, с абсолютно невозмутимым лицом разрезая яичницу, однако шлёпнувшийся рядом с ним северянин в ту же секунду врезался лбом в столешницу и протяжно заскулил от безысходности.       – В десятку, Рен. Молодец, – с укором произнёс Асакура, с сочувствием посмотрев на Трея, сидящего по левую сторону от него за несдержанным на колкости Тао.       – Трей, что случилось? – спросил Лайсерг, обеспокоенно посмотрев на противоположно-сидящего друга. Здесь и до клиники не далеко дойти. И дело не в Юсуи, а в Рене, который даже в сочувствии даузера проследил насмешку типа: «Смотри, а я в отличие от тебя хороший друг».       – Меня задолбали уже эти кошмары, – резко подняв голову, выпустил крик своей души наружу северянин, взяв с тарелки Тао маслину, а потом кинув её обратно ему в тарелку, потому что рефлекс-то у него сработал, а вот в горло ничего не лезло. – Эти дети, они повсюду... – с ужасом вспоминая свой кошмар, из-за чего его глаза становились не только большими, но и обезумевшими, начал обрисовывать Трей. – Они все от меня чего-то хотят.       – Трей-Трей-Трей, – затараторил Асакура, успокаивая неврастению друга подавляющими движениями рук, – успокойся, не ты первый, не ты последний, все проходят через это.       – Через семь кругов ада и полной зад...       – Рен! – одновременно воскликнули Йо и Рио, нарушая очередной пророческий комментарий от Тао, однако шаману, похоже, не просто так приходилось выражаться именно в такой форме. Где-то в глубине своей души (нет, ещё глубже) он переживал за северянина, который так или иначе был его другом, однако Рен был не из тех людей, которые способны на романтику в случае с Юи или же на сопливые утешения, как происходило это сейчас.       – Я говорю правду, – твёрдо и размеренно заявил Тао, словно поставив точку. – Или вы хотите, чтобы я врал, что у него всё будет хорошо, и он справится? – не понимал шаман абсурдности и лицемерия друзей.       – Мы хотим, чтобы ты верил в Трея, – даже Рио заступился за, казалось бы, своего вечного соперника, однако и одновременно хорошего друга.       – Он о себе-то не может позаботиться, а то вы говорите о ребёнке, – продолжал удивляться Тао тому, как парни не могут понять такой очевидной вещи. – Для того, чтобы иметь детей, надо здесь поумнеть, – постучав северянину по виску указательным пальцем, из-за чего тот надул губы и отшатнулся от него, с мудростью заметил Рен, однако и на него была управа.       – Кто бы говорил, – едва слышно, сквозь стиснутые зубы просмеялся Йо, помня про тот случай, когда Тао чуть ли не вешался от возможной беременности Юи. И, как ни странно, это заставило Рена надуть губы точно так же, как и северянина, и замолчать на ближайшие минуты.       – Всем доброго утра, – конечно, не с безграничным позитивом, как обычно, но всё же с небольшой улыбкой на губах возвестила о своём прибытии Юи, которая спустя пять минут разрушила тишину парней за столом.       – Я очень надеюсь, что для тебя оно доброе, – с нежностью смотря на свою девушку, которая села рядом с ним, и не обращая внимания на Сели, которая, кстати, тоже пришла прямо за шатенкой, произнёс с небольшой обеспокоенностью Лайсерг.       Клац-клац, цок-цок – сразу понятно от кого исходили эти ужасающие звуки ауры. Однако Юи совершенно не замечала этого, а Лайсерг лишь делал вид, что не замечает.       – Ребят, простите меня за вчерашнее, я не хотела вас напугать, – с ужасным чувством вины, которое не давало ей решительности взглянуть на друзей, пропищала Вэй, поджимая губы.       – Мы не обиделись, нам просто непонятно, почему ты нам ничего раньше не рассказала, – тут же перекинувшись через единственную преграду в виде своего протеже, с успокоением сказал Рио.       – А причина просто из ряда вон абсурдная, – уже выведавшая всю правду от своей подруги, сложила руки на груди Сели, чем обратила на себя внимание парней, кроме Рена, которому было всё это до лампочки.       – Ну... – протянула, замявшись от стыда, шатенка, снова возвращая взгляды друзей на себя, – я просто подумала, а вдруг вы сочтёте меня сумасшедшей.       – Юи, ты сумасшедшая, причём на всю голову, – очень неожиданно заявил никто иной, как Лайсерг, с неким весельем, что просто заставило девушку опешить, а ребят пораскрывать рты, однако... – но из-за этого мы не станем любить тебя меньше и, в частности, я.       Клац-клац, цок-цок – теперь даже Юи ощутила эту давящую со всех сторон ауру злости и гнева от спокойного внешне Рена, который так пережёвывал свою яичницу, словно во рту у него был сам даузер.       – Э... а о чём вы тут говорили до нас? – почувствовав то, что она сейчас покраснеет от давления парней с двух сторон, ловко сменила тему Вэй, засияв так мастерски подделанной улыбкой оптимизма и радушия.       – О Трее, – как всегда, не смог сдержаться Тао, получив локтём в бок от Юсуи, на которого тут же был обращён взгляд обеспокоившейся не на шутку жены.       – А что случилось? – быстрее златовласки озвучила напрашивающийся вопрос Юи, тут же заметив, как рот Тао раскрылся, но мощный шлепок ладонью от руки Йо не дал ему ляпнуть очередного лишнего.       – Ничего серьёзного, просто Трей немного волнуется перед перспективой стать отцом, – гибко обогнул все колкие углы Асакура, чтобы Сели восприняла всё не так категорично, как это было в прошлый раз.       – Не волнуйся, мы же вместе, а значит, справимся, – положив голову молчавшему и понуренному мужу на плечо, произнесла с заботой златовласка, поглаживая северянина по спине.       – А я вот уверена, что Трей справится, – без малейших колебаний сказала Юи, пожав плечами и взяв со стола булочку.       – Ещё одна наивная, – буркнул со своего места Рен, который предпочитал ковыряться ножом в своей тарелке, но в ту же секунду получил повторный толчок в бок, но только теперь от Йо.       – А почему ты сомневаешься, Рен? – немного возмутилась Юи, начав общаться с Тао, как ни в чём не бывало, что, разумеется, немного удивило парня и заставило его поднять на неё немного прищуренный взгляд, хоть и не встретив ответного контакта, потому что девушка смотрела как бы сквозь него. – Трей ради всех нас готов жизнь отдать, а уж за своего ребёнка он будет стоять горой, – твёрдо и с напыщенной уверенностью, что выражалось в задирании носа, заявила Юи, тронув ледяное сердце северянина, который не смог сдержать улыбки из-за такой защиты и поддержки. – Да я уверена, что Трей кишки выпустит тому, кто посмеет обидеть его ребёнка, – а вот это было лишним, потому что едва златовласка успела услышать одно очень неприятное для воображения слово, как её тут же замутило, она закрыла ладонью рот и понеслась на всех парах в уборную. – Упс, я дура, согласна, – поняв то, что слово «кишки» растеребило воображение златовласки, сжурилась от неловкости Вэй.       Выдохнув так обречённо и устало это междометие «ох», Юсуи понимал то, что ему сейчас придётся снова совершить подвиг и пойти в женский туалет, чтобы быть со своей женой в трудную для неё минуту токсикоза. Однако одна провинившаяся кареглазая непоседа в лице Юи решила, что раз она виновата, то она и пойдёт, что, несомненно, избавило северянина от неминуемой участи.       – Прекращай вести себя так при Сели, ты её волнуешь, – едва шатенка скрылась из виду, прочитал нотацию Рио с самым что ни на есть серьёзным лицом.       – Прекращай волноваться за Сели, а то ты меня нервируешь, – ответил ему в подобной манере Юсуи, у которого, как всегда, сработал инстинкт собственника и жуткого ревнивца.       Йо оставалось лишь в очередной раз подпереть лоб рукой и поражаться своим друзьям, которые были подобны противостоящим друг другу лагерям. В одном углу ринга Лайсерг и Рио, а в другом – Трей и Рен. Йо же выступал у них судьёй, не имевшим ни власти, ни права голоса.       Десять минут тишины и непрерывного чавканья северянина показались Асакуре самым прекрасным на земле моментом, потому что эти минуты молчания и спокойствия были бесценным сбережением сил и нервов.       – Трей-Трей-Трей, – неожиданно ворвалась обратно в атмосферу спокойствия Сели, просеменив до мужа быстрыми шажочками на носочках, – я с Юи хочу пойти по магазинам, пошли поскорее, – затормошила мужа за плечо златовласка, настроение которой менялось просто с невероятной скоростью.       – Сели, вы же недавно были там, – понимая то, что жена хочет возложить на него обязанность главного носильщика покупок, с неохотой протянул Юсуи.       – Но там сегодня распродажа, и там есть детский магазин, – продолжала немного подёргиваться возле мужа Сели, которая выпячивала губы, как капризный ребёнок.       – Сели, – протянул очень лениво Юсуи, – ну я не хочу, – едва он договорил это и поднял взгляд на свою жену, у него резко расширились глаза, потому что её губы затряслись, в глазах начали скапливаться слёзы, и он просто не смог сдержать паники. (Музыка: Neon Trees – Everybody Talks)       – Хорошо-хорошо, я уже иду, – пытаясь предотвратить истерику, затараторил северянин, но было поздно. Сели закрыла лицо руками и со всей своей капризностью, которая исходила из беременности, зарыдала, помчавшись к выходу, где ждала её подруга.       Рухнув на стол с диким скулением, Трей уже и не знал, что ему говорить, потому что Сели теперь постоянно была непредсказуемой и, чуть что, бросалась в слёзы, которые делали из него самую последнюю скотину.       – Вставай, мой друг, тебя ждут великие дела, – пошутил Асакура, вставая из-за стола вместе с ребятами, так как приём пищи был закончен.       – Вообще-то, кто-то обещал не бросать меня в беде, – сделал такой тонкий намёк Юсуи на конкретные лица, обещавшие ему поддержку.       – Интересно, кто это? – с наигранной наивностью посмотрел на Рио Йо, интересуясь у него этим вопросом.       – Ну не мы же, – тоже с невозмутимостью ответил Рио, и после этого парни, посмеиваясь, бросили Юсуи одного на растерзание беременной жене и её подруге.

***

      Да начнётся ад всех мужчин!       Шмотки разных цветов, одежда для беременных, вопросы о том, что лучше: балетки или туфли на небольшом каблуке – всё это приходилось лицезреть и выносить северянину при походе с девчонками в магазин, при этом постоянно улыбаясь, чтобы, не дай дух, не расстроить свою жену, которая снова была веселее и счастливее всех.       Принимая в дискуссиях самое непосредственное участие, удерживая бесчисленное количество пакетов с абсолютно разными безделушками чуть ли не в зубах, Трей испытывал всё на своей шкуре в одиночку, словно отрабатывая все свои грехи в своём персональном аду.       И вот, когда уже он потихоньку начал мириться со своей участью, ожидая девчонок из примерочной, неожиданно (причём до ужаса неожиданно) на диванчик плюхнулся человек, в котором Трей совершенно был ошарашен узнать Рена. Тот лишь делал вид, что вообще не замечает друга, словно он его не знал, и, возможно, глупо смотрящий на него северянин и подумал бы о том, что он здесь ради своей подруги, если бы не эта едва уловимая ухмылка, которую можно было рассмотреть лишь под микроскопом. Она появилась, не выдержав пристального напора ошеломлённых глаз Юсуи, и значила она только одно – он здесь ради друга, а не подруги.       Они не сказали друг другу ни слова, ни ползвука не произнесли, однако всё, абсолютно всё было выражено в лукавых взглядах, которые хоть и были с гордостью и подколами друг к другу, но не исключали поддержки и великой дружбы.       И теперь их было двое – фыркающих великомучеников в стенах магазина и узурпаторской власти девушек. Они таскались по всем отделам магазина за девчонками, как собачонки на привязи, а количество купленного со стороны Сели всё росло и росло, в отличие от Юи, которая знала меру и понимала, что денег у неё от былого концерта и работы на день святого Валентина осталось очень мало.       Но от экономии Вэй Трею легче не стало. Его практически не было видно из-за коробок, покоящихся у него на руках, когда он выходил из магазина вслед за женой и подругой, а также с рядом идущим Тао, от которого было пользы, как от козла молока. Пускай он здесь ради поддержки, но он не нанимался грузчиком. Э, нет, только не с его родословной.       А вот сильные руки байкера и чёрноглазого шамана, которые придержали падающие коробки в самый последний момент, не побрезгали помочь северянину, который снова просто ошалел от появления Йо и Рио. И снова ни слова не было сказано, всё читалось в улыбке Асакуры и жизнерадостной походке Умемии, которые дали обещание своему другу и сейчас сдержали его.       Но дружба дружбой, а обед по расписанию. После такого масштабного променада по великим коридорам магазина Юсуи чертовски хотелось только одной вещи – бутерброда с двумя котлетами, тонким листом салата, заправленным обалденным сырным соусом, ммм, пальчики оближешь.       Однако Сели, как всегда, от любой пищи воротило, ей было просто не угодить, потому что одни продукты были слишком кислые, другие слишком сладкие, причём в действительности по вкусовым ощущениям нормального человека всё было в точности до наоборот.       Но вдруг, словно земля поменялась с небом, словно настал конец света, Сели застыла на месте, смотря на то, как её муж уже хотел надкусить свою не просто любимую, а священную пищу, после чего приблизилась к бутерброду, понюхала его, не обращая внимания на застывшего с открытым ртом и диким ужасом в глазах Трея, и, поняв, что её от этого не тошнит, отняла у мужа самое сокровенное в его жизни.       У Трея затряслась нижняя губа, в глазах уже практически стояли слёзы, а Юи приложила руку к губам, чтобы не засмеяться, хоть ей и до безумия стало жалко северянина, который испытал, наверное, самый тяжёлый удар в своей жизни.       Но ради жены он сдержался!