Лучшие друзья

      – М, – мысль в голове златовласки возникла быстрее, чем она успела проживать, поэтому ей пришлось сначала проглотить тот несчастный бутерброд, а уж потом сказать своей подруге то, что она собиралась, – я ещё решила походить на курсы для беременных, – озвучила свою свежую мысль Сели, смотря на то, как её подруга, сидящая напротив, тоже не могла ответить из-за еды во рту.       – Я думаю это хорошая идея, тебя там всему научат и как правильно дышать, и что нужно делать, когда срок подойдёт, – начала перечислять все достоинства этой затеи Юи.       – Милый, мы ведь походим? – сразу же повернулась к мужу Сели, резко встав в ступор, когда увидела, что северянин сидит с пустой тарелкой, на которой когда-то лежал бутерброд и смотрит на неё пустым и трагичным взглядом. – Трей, что-то случилось? – на самом деле не понимала девушка, в чём дело. Однако после своих слов она заметила странное поведение парней, которые сидели с красными, как у раков, лицами, словно задерживая дыхание.       – Нет, всё хорошо. Конечно, мы походим, – ответив, как зомби, и постоянно качая головой, словно его перекачали наркотиками, ответил Трей, и в ту же секунду Йо, Рио и Рен больше не смогли сдерживать смех и упали навзничь на столешницу.       – Не обращай внимания, – сделав дугу глазами, которые просто не могли поверить в то, что парни ведут себя, как маленькие дети, отмахнулась от этого Вэй, с укором помотав головой.       Возможно, Сели бы и не оставила это невыясненным, потому что здесь было что-то явно неладно, однако тот факт, что её снова уже, наверное, третий раз за день затошнило, выбил её из колеи привычной жизни и помчал в не менее привычную уборную кафе.       – Я сама, – вскочила с места Юи, пожалев в очередной раз северянина, на мучения которого ей уже чисто по-человечески стало невыносимо смотреть.       – Спасибо, – не поскупился на это слово северянин, который начал ощущать такую сильную усталость, будто по нему целый день каток ездил.       Улыбнувшись ему поддерживающей улыбкой, Вэй быстрыми шагами пошла в уборную, которая была слева от входной двери, а потом прямо по коридору, но у самого выхода наткнулась случайно на человека, который опять же пропал с самого утра, никому ничего не сказав.       – Ты куда? – изумился спешке своей девушки Дител, выгнув брови, как вопрос, который он задал.       – Спешу на помощь беременным севера, – описала с юмором цель своего похода, а точнее полёта Вэй, улыбнувшись и помчавшись дальше, оставив усмехающегося над всей милостью ситуации Лайсерга одного.       Он поразмыслил на свои личные темы, после чего пожал плечами и решил присоединиться к парням за столиком, по пути запасаясь терпением для одного человека.       – Скажи мне одну вещь, – опять с претензиями начал говорить Юсуи, едва даузер присел напротив него, где недавно сидела Юи. – А где ты был полдня?       – Да так, – размыто ответил Дител с абсолютно невозмутимым лицом, смотря на то, чтобы ему взять со стола.       – Очень познавательно, – мотая головой с прищуренным взглядом, высказал своё скрытое недовольство Юсуи, на что Лайсерг, будто специально, лишь коротко улыбнулся и продолжил подсаливать супчик.

***

      – Сели, – протянула жалобно имя подруги Вэй, опираясь спиной о дверцу соседней кабинки, – ты там как? – но вместо ответа, раздалось журчание спущенной воды, а через несколько секунд в холл вышла бледная до ужаса златовласка, которая даже, кажется, похудела в лице, вопреки нужному набору веса.       – Всё нормально, – махнула вяло рукой блондинка, шаркая ногами до умывальника с зеркалом. – Я знала, что беременность не рай, поэтому уже себя к этому морально подготовила, – набирая воды в рот и сплёвывая, объяснилась девушка со своей подругой, которая в сотый раз поражалась её решительности.       – Может тебе домой пойти и прилечь? – поразмыслив над тем, как облегчить мучения подруги, предложила Юи, на что закрывшая за собой кран Сели закивала и протёрла лоб влажной ладонью.       – Да, наверное, ты права, – двинувшись к выходу неспешным шагом, ответила блондинка, взявшись за ручку двери, – сейчас пойду и прилягу.       Но только девушка успела открыть эту несчастную дверь и сделать маленький шаг в коридор, как тут же не неё налетела какая-то неуклюжая девушка с тёмно-русыми волосами, задев Сели рукой по плечу.       – Ой, простите, пожалуйста! – завопила в ужасе от своей нерасторопности и невнимательности девушка, суетясь вместе с Юи около златовласки, которая схватилась за плечо и зашипела. – Простите. Извините, – не унималась девушка, на которую Вэй кинула хмурый взгляд.       – Н-ничего страшного, – приходя в себя, успокоила виноватую девушку Юсуи, однако как только она убрала руку, то Юи буквально чуть воздухом не подавилась, потому что на плече подруги была хоть и маленькая, но длинная царапина, будто её полоснули канцелярским ножом.       – О, духи! Простите! Это всё моё старое кольцо, – замахав руками в ужасе от своего поступка, снова начала извиняться девушка. – Я его сейчас же выброшу.       – Не надо ничего выбрасывать, просто будьте поострожнее, – с неприсущей для неё агрессией рявкнула Юи, понимая, что это случайность, но не имея сил сдержать эмоций, потому что пострадала её подруга.       – Всё в порядке, это всего лишь царапина, – как всегда, произнесла с добротой Сели, не умеющая обижаться на людей (Трей не в счёт), что всегда давало повод усомниться в том, а человек ли она? Может быть, она просто ангел воплоти?       – Ещё раз извините, – положив руку на сердце, не знала границ своему сожалению девушка, на которую Юи снова кинула прощальный хмурый и непростительный взгляд, уводя свою подругу обратно в зал. И только они скрылись из виду, как эта неуклюжая незнакомка резко поменялась в лице, сменив сожаление на леденящее кровь равнодушие, и, дотронувшись до гарнитура на ухе, сообщила важную новость абоненту на связи. – Всё сделано.

***

      – Сели, я тебе говорю, что нужно продезинфицировать, пока ты не занесла туда инфекцию, – стал доноситься до слуха парней голос Юи, а сам смысл вызвал в них молниеносное беспокойство, особенно у Трея, который уронил ложку и вскочил со своего места, сделав фуэте.       – В чём дело? – тут же осмотрев жену с ног до головы и заметив опасную зону, а именно тоненькую ранку на плече жены, сразу же заметался Юсуи.       – Да всё в порядке, – почему-то чувствуя, что в лёгких как будто скапливается огромное количество воздуха, которое не даёт ей легко дышать, ответила златовласка, на автомате успокаивая мужа и друзей, однако рефлекс взял своё, и она схватилась за сердце, на которое стала давить непонятная и просто невероятная по силе тяжесть.       – Сели, что с тобой? – тут же вскочил Умемия, чуть не снеся по пути Лайсерга, который с остальными тоже повскакивали с масками ужаса и непонимания на лицах.       – Всё... всё... – задыхаясь от чего-то нарастающего внутри, не могла спокойно говорить девушка, которая хваталась за плечо ошарашенного мужа, не понимавшего, что вообще происходит, не говоря уже о том, что делать. Но договорить она не успела, потому что мощная по силе резкая боль внизу живота, которая сравнима с тем, как пилят бензопилой, заставила девушку закричать от боли, скрючившись пополам, и в ту же секунду потеряв сознание от невыносимых терзаний.       – О духи! – воскликнула Юи, зажав себе рот рукой, как только все увидели, что по ногам лежавшей на коленях у Юсуи девушки течёт багряная кровь, да причём так сильно, что это просто не могло оставить ребят в трезвости ума.       Никто не мог сообразить, что вообще происходит, потому что эта резкость, эта неожиданность, с которой всё произошло буквально в считанные секунды, давали только два исхода – растерянность и безумие.       – Её нужно в больницу, – с глазами дикого ужаса, словно робот произнёс Лайсерг, в ту же секунду заморгав, словно очнувшись от крепкого сна, и тут же прикрикнул: – Срочно! – наверное, только это и помогло ребятам очнутся от шока и осознать то, что происходит, в ту же секунду засуетившись вокруг потерявшей сознание златовласки.

***

      Скорость, с которой донеслись ребята до больницы с Сели на руках, была самой высокой на свете, однако то ожидание, которое длилось после того, как златовласку отвезли в операционную, было самым медленным моментом в жизни.       Прошёл час, два, три – на улицах уже начинало смеркаться, а ни от врачей, ни от Трея, который наотрез отказался оставлять свою жену одну, не было ни одной весточки.       Это сводило с ума, заставляло метаться по коридорам взад-вперёд или просто срываться на истерику, как это происходило сейчас с шатенкой, которая не сводила глаз с двери и с каждой новой минутой ожидания дышала прерывистее из-за подступающий слёз страха.       – Вэй, успокойся, – подойдя к шатающейся девушке со спины и положив руку на её плечо, попытался успокоить её Рен, однако она в ту же секунду замотала с протестом головой.       Все были на нервах, но, как известно, женский пол более чувствительный и эмоциональный, поэтому не удивителен тот факт, что Юи в ту же секунду не смогла сдержать слёз переживания.       Рио сидел на лавочке позади Вэй, но тоже напротив двери, он подпирал голову руками и едва мог сдержать себя, чтобы не побежать сейчас в палату. Йо стоял около окна и переживал не меньше всех остальных, постоянно потирая одной рукой висок. Лайсерг же стоял у противоположной окну стены и сейчас его взгляд был устремлён на Юи и Рена.       В такой момент мысли о дурацком соперничестве даже не возникали в голове даузера, его интересовала совершенно другая вещь. Та, которая изводила его не меньше этого ожидания, и если она подтвердится, то она будет самым страшным проклятием в его нынешней жизни.       – Юи, – полностью находясь в своих тяжёлых и мрачных мыслях, произнёс Дител, обращая внимание посапывающей шатенки на себя. Он немного помедлил с продолжением, зная, что Вэй сейчас вряд ли сможет адекватно думать, но всё же оттолкнулся от стены и подошёл к девушке, которую со спины придерживал Тао. – Что произошло в кафе?       – Откуда она-то может знать? – пытался сдержаться от глупости детектива Рен, однако Дител тут же замотал головой, даже не собираясь препираться с парнем, и сформулировал свой вопрос иначе.       – Я имел в виду в уборной. Как Сели получила эту царапину на плече? – ему было тяжело допытываться от расстроенной и практически ничего не понимающей девушки фактов, однако сейчас они были очень важны для него.       – Ей было плохо, а потом она... – постоянно пошмыгивая носом, едва держала себя в руках Юи, – она столкнулась с девушкой какой-то.       – Девушкой? – с задумчивостью повторил Дител с вопросительной интонацией. – А рана? Откуда она? – тут же вернулся к главному Лайсерг, слыша цыканье Рена, который был недоволен тем, что он допытывается Вэй в такой момент.       – У девушки было какое-то кольцо или что-то ещё, в общем, она им её тесанула, – шатенка сейчас не могла точно припомнить всего, а её паника всё нарастала, не давая ей видеть подозрительных фактов, которые сопоставлял Лайсерг, всё больше и больше убеждаясь в своей теории, которая заставляла его сердце сжиматься, как пружина.       Руки стали холоднее льда, страх ужаснее самой смерти, а осознание того, что всё возможно в жизни, в которой ничего не остаётся безнаказанным, но в данном случае безответным, давило на Лайсерга так, что он отшатнулся от Юи назад, постоянно сглатывая и едва сдерживая свой ужас, который застрял у него в горле.       Раздался щелчок двери, которая тихонько приоткрылась, и навстречу всем друзьям, которые буквально накинулись на человека, вышел врач этой больницы в белом халате и с самым мрачным выражением лица.       – Ну?! – тут же с дрожью в голосе и с такими полными надежды глазами подтолкнула его к разговору Вэй, хоть парни и уже сообразили, что к чему. – Что с Сели? – по щекам уже потекли слёзы, потому что Юи разумом уже всё поняла, только вот сердце не хотело верить.       – К сожалению, девушка потеряла ребёнка.       Эти слова прозвучали ужаснее самого страшного смертного приговора, который тут же пришёл в исполнение и заставил шатенку зажать каждую клеточку своих чувств, чтобы не разрыдаться в голос. Она зажала рот рукой, сцепила зубы, зажмурила глаза, а ноги стали такими ватными и неспособными на поддержку, что она буквально рухнула на колени, трясясь в беззвучном рыдании.       Где-то позади неё на скамейку повалился тяжёлый и не менее убитый этим горем Рио, а на лицах самых стойких не по желанию, а по принуждению людей – Йо, Рена и Лайсерга – были маски стойкости и сожаления, за которыми скрывались абсолютно аналогичные чувства, как у Юи или Рио.       Вэй чувствовала эту боль, как свою собственную, принимала на себя это горе, растаптывающее всю любовь к этой сволочи – несправедливой жизни. Даже крепкие и тёплые объятья друга не могли успокоить её. Даже то, что Рен, наверное, впервые в жизни так нежно просил её успокоиться, гладя по спине и терпя то, как она сжимает его рубашку, немного захватывая ногтями его кожу, не помогало. Ведь это было по-настоящему больно, и сил терпеть это не было.       – Рио, успокойся, – присев рядом с байкером, который тоже не смог сдержать небольшого количества слёз, хоть и очень пытался, оставался ради друзей стойким Йо, положив ладонь на плечо байкера.       – Простите, но... – продолжил говорить с ужасным сожалением и тяжестью врач, на которого снова все посмотрели, – это ещё не всё.       – Ч-что? – заикаясь и чувствуя, как по телу гуляет море мурашек вперемешку с ознобом, который заставляет девушку трястись от страха, едва смогла выговорить Юи.       – Она ведь... – с ужасом, который явно затрясся в его малахитовых глазах, начал опасаться самого кошмарного и тяжёлого Дител, однако врач тут же понял его линию логики и поспешил в какой-то степени успокоить (если это вообще возможно).       – Нет-нет, девушка жива, однако... – мужчине и самому было тяжело говорить об этом, но если не он, то больше никто не скажет им правду, – девушка больше не сможет иметь детей. ...       Нет таких слов ни на Земле, ни во всей галактике, чтобы описать то, что сейчас испытали абсолютно все, потому что настолько уничтожить чувства даже дорэям невозможно. Не было ничего: ни света, ни звука, ни самой жизни – лишь кромешная тьма боли и мук адского пламени, в котором заживо сгорели все присутствующие.       Юи просто раскрыла широко рот, даже слёзы не могли сейчас политься из её глаз, ведь то чувство, которое она испытала, не может омыться простыми слезами. Йо, Рио и Рен застыли с омертвевшими лицами, словно в них кончилась способность к жизни, и только Лайсерг мог спустя несколько секунд прикрыть обречённо глаза, словно занавесь на сцене, и сцепить крепко зубы, которые буквально начали крошиться от давления.       – Мне жаль, – с глубочайшим сожалением сказал свои последние слова врач, после чего дверь операционной снова отворилась. Но только не для того, чтобы впустить туда собирающегося уйти доктора, а чтобы выпустить молодого парня с севера, который вышел из палаты жены совершенно... со спокойным лицом.       На его лице не было ни печали, ни горя, возможно, лёгкое сожаление, но абсолютно не то, что испытывали сейчас его друзья, просто ошеломлённые ещё и этим фактом полного безразличия северянина, который не сказал ни слова, лишь направился в неизвестное даже ему самому направление по коридору в одиночестве.

Двадцать минут спустя.

      Маленькая палата, выкрашенная в нежно-зелёный цвет, сейчас была местом, где собрались те, кого объединяло общее горе. В центре стояла кровать, где мирно спала измученная и ещё пока ничего не знающая Сели, а подле неё был Рио, который ни на секунду не отпускал её руку. Умемия был просто раздавленным, стёртым с лица земли, да он и сам не ощущал в себе жизни от осознания того, что ему придётся видеть боль девушки, которая ему очень дорога.       В уголке комнаты, на небольшом диванчике, сидели в исключительно дружеских объятиях Рен и Юи, которая очень долго не могла успокоиться, посему ей пришлось вколоть успокоительного, которое ей более или менее помогло. Но всё же она ещё немного вздрагивала от слёз, которые, увы, не кончались.       Около двери, на складном стуле, сидел с ужасной головной болью Йо, который был готов жизнь отдать за то, чтобы только у его друзей было всё хорошо, однако даже его жертвы не могли повернуть время вспять.       Единственного, кого не было здесь, в этой атмосфере полного небытия, так это Лайсерга, однако его отсутствия сейчас никто даже и не заметил, ведь на горизонте виднелась самая большая проблема, для решения которой нужно быть просто бесчувственным.       – Я не представляю... – шёпотом, потому что на большее она была не способна, в абсолютно разбитом, даже, можно сказать, абстрактном состоянии забвения начала говорить Юи, смотря в одну неизвестную никому точку и чувствуя, как Тао не перестаёт гладить её по плечу, за которое он её обнимал. – Я не представляю, как мы скажем об этом Сели, – казалось, что больших мук не испытывал никто в жизни, чем Вэй, однако при одном лишь представлении о том, что случится с златовлаской, которая не просто мечтала, а жила ради своей семьи, становилось дурно.       – Сели сильная. Она справится, – глубоко дыша и держась стойко перед лицом боли друзей, произнёс тем же шёпотом Тао, прихлопывая легонько шатенку по плечу, чтобы и она была стойкой и сильной.       – Но Трей...       – Я думаю, Трею просто сейчас нужно побыть одному, – вспоминая то, как северянин вышел из палаты с абсолютно спокойным лицом, попытался дать оправдание ему Тао, однако в мыслях был готов если не убить, то покалечить его точно.       Неожиданно раздалось такое тихое и слабое шевеление вперемешку со звуками пробуждения, но вопреки всему ребята не испытали от этого никакой радости, лишь страх и панику перед грядущим.       Приоткрывая глаза с каждым разом всё больше и больше, пытаясь привыкнуть свету ламп, златовласка сейчас испытывала такое тяжёлое ощущение внизу живота, словно её по нему били бесчисленное количество раз, а в горле было так сухо, как ни в одной пустыни мира.       – Сели, – осторожно позвал её Умемия, который тут же предстал перед небесными глазами девушки в полном отчаяние и разбитости.       – Рио, – с усилием произнесла златовласка, услышав то, как к её постели подошли ещё кто-то. Она с трудом смогла повернуть голову, с каждым вздохом ощущая покалывания в груди, и увидела свою самую лучшую и самую настоящую подругу, которая почему-то выглядела так, будто её всю трясло изнутри.       И ведь так оно и было на самом деле. С огромным трудом Вэй пыталась сдерживать слёзы в себе, крепко сжимая руку Тао, за которую она держалась, как за спасательный круг. И единственным человеком, кто не подошёл к постели златовласки, так и оставшись сидеть на складном стуле, был Йо, смотрящий в пол безжизненным взглядом, ожидая того, что ударит сильно и беспощадно по всем.       – Ч-что... что со мной? – морщась от неприятной усталости, разбитости и тяжести во всём теле, пыталась вопреки всему подняться Сели, на что заботливый Рио помог ей сесть и подоткнул ей подушку под спину, старательно пряча глаза.       Почувствовав новую, но хуже, чем прежде, острую боль в животе, блондинка сжала губы и зашипела, схватившись руками за живот и только теперь осознав, что сейчас происходит и где она.       – Что... – с паникой в глазах начала часто дышать златовласка, у которой затряслись руки, – что с моим ребёнком? – она не медля ни секунды подняла взгляд на Рио, который даже лика своего не мог ей подарить, но, не остановившись на этом, она быстро перевела полные ужаса и желания знать правду глаза на свою подругу, губы которой затряслись, а из глаз полились рекой слёзы. – Юи, почему ты плачешь? – хоть она и спросила это, но по её щекам уже тоже покатились огромные солёные слёзы боли. Она отказывалась верить в то, что было очевидным, она верила в то, что её подруга сейчас назовёт совершенно другую причину своих льющихся чувств. – Юи? – Сели продолжала и плакать, и надеяться на то, что всё несказанное, но понятное без слов окажется неправдой, что всё это шутка. – Рио? – снова вернувшись взглядом к байкеру, начала задыхаться от эмоций и слёз златовласка, которая пыталась держать на лице ту маску непонимания и полного отрицания. – Что с моим ребёнком? – сквозь стиснутые до скрежета зубы снова повторила свой вопрос Сели. – Скажите мне! – она согнулась пополам, с криком упав от бессилия и невероятной боли, которая накатывала с каждым разом всё сильнее и жёстче, будто на неё вылилась вся кара этого мира. (Музыка: Aytekin Ataş - Following (Ardından))       Однако всю тяжесть этой несправедливой, коварной и бессердечной жизни, которая раскрыла своё истинное лицо в поступках таких же жестоких людей, ощущал сейчас ещё один человек, находящийся по ту сторону двери, прижавшись спиной к стене и медленно опуская вниз бумагу, зажатую в руке, на которой был подробный отчёт о том, что стало причиной выкидыша.       В его малахитовых глазах сейчас не было ничего, даже мельчайшей мысли не могло проскользнуть, а всё потому, что он в этом отчёте прочитал намного больше, чем было сказано. Он читал между строк, его губы немного подрагивали, а в лёгких был такой тяжёлый воздух, что казалось, он сейчас просто задохнётся.       Закрыв глаза от невыносимых терзаний, которые заставили его дыхание стать прерывистым и истерическим, он понимал всё до мельчайшей детали, знал больше всех остальных, кто виноват во всём этом, и с каждой секундой его лихорадочного состояния Дител понимал только одно: он и есть... убийца.       – Неееееееет!!! – раздался такой невероятной силы крик девушки из палаты, который заставил даузера вздрогнуть не от испуга, а от боли и сжать резко бумагу в кулаке, а зубы сцепиться настолько, что казалось, он хочет перекусить все свои чувства.       С головы до ног сошёл такой сильный мандраж, словно его ударили током, бросая парня то в жар, то в холод. Крик, визг и вся палитра боли, ненависти и разрушающего отчаяния неустанно исходила от девушки, которая плакала в голос так неистово, что казалось, ей вырвали сердце, хотя, скорее всего, даже в этом случае она бы испытала меньше боли, чем сейчас.       Невыносимо. Это было просто невыносимо слышать и понимать, что эти крики олицетворяют собой проклятье, которое падает на голову даузера, сжавшего кулаки настолько сильно, что ладони становились фиолетового цвета от впивавшихся в них ногтей.       Он не мог. Не мог больше оставаться здесь и сгорать от боли, которая имела вкус не простой вины, а самого большого греха в его жизни, именно поэтому Лайсерг дёрнулся с места и помчался к тому, кто виноват во всём этом. Только вот вряд ли это был Генрих.       Наряду с этим где-то там, в большом и красивом особняке, который медленно погрузился в темноту вечера, открылась дверь и в комнату размеренной походкой зашла русоволосая девушка, чьи глаза были цвета кромешной тьмы, что упала сейчас на улицы деревни.       Она чувствовала что-то неладно, что-то, что заставляло её постоянно уходить в мир своих раздумий и волнений. Однако как только молодая девушка, теперь носившая по принуждению фамилию Шварц, подошла к столу мужа и взяла с него лист бумаги, на котором было что-то написано, её глаза тут же наполнились ужасом, напрочь сбивая с неё весь контроль своих чувств. От прочитанного она не смогла удержаться на ногах, попятившись назад и рухнув на пол с дрожащими от ужаса руками, а также закрывая себе рот ладонью, чтобы не издать даже писка.       А ночь всё продолжала наступать, звуча созвучно с тишиной, которая была, как траурный марш. Дверь из поликлиники отворилась, выпуская на улицу шатена с тёмными глазами, который искал одного человека. Однако долго Асакуре искать не пришлось, потому что северянин стоял у самой передней колонны карниза, коим был прикрыт вход в больницу, и просто смотрел куда-то в небо.       Даже со спины Йо мог понять, что он, как и полчаса назад, спокоен, и такое поведение друга просто не могло не расстраивать. Он сейчас был не с женой, а один. Он сейчас не разделял её горе, а лишь проводил время в одиночестве, возможно, даже думая, что всё это к лучшему, ведь он не был готов к отцовству.       И от таких мыслей Асакуре хотелось так сильно ударить своего друга, чтобы тот сам ощутил всю боль своей жены. Однако стоило лишь шатену резвым шагом спуститься по порожкам и обойти друга, чтобы взглянуть ему в глаза, как вдруг... Йо застыл с обескураженным лицом, немного приоткрыв рот и упрекая себя за то, что он так мог подумать о Трее.       Юсуи не просто переживал, он на своей шкуре испытывал ту же боль, что и Сели, он понимал всё до последней капли утраты, а подтверждением тому были слёзы, текущие безостановочным потоком по щекам северянина, который был не спокоен, как всем показалось, а убит тем, что он не смог... не смог защитить свою семью.