Лучшие друзья

      – Уууу, – вырвали эти громкие и неоднозначные звуки из своих глубоких мыслей Йо, который до сего момента шёл, опустив взгляд в землю, по направлению к друзьям. Они всё также толпились, ожидая Асакуру, около ворот «дворца» арабского шейха, и как только шатен подошёл к ним и неожиданно был выдернут из своих дум, то первым делом ему в глаза кинулись Юи и Рен, которые и издали этот неоднозначный звук умаления. Они резко крутанулись лицом к Йо с закатанными к небу глазами, и только когда разошлись по разные стороны, лишь бы не смотреть на то, что их так... рассмешило (где-то в глубине души), Асакура, наконец, увидел, что послужило причиной их старательно неодобрительного поведения.       Увидев то, как северянин крепко прижал к себе свою жену и запечатлел на её губах сильный и до немыслимости благодарный поцелуй, который может подарить только искренне любящий человек, Йо снова опустил в землю взгляд. Пусть он даже был немного печальный, но всё же Асакура был очень рад и счастлив за друга, который, похоже, приступил к решению своей недавней проблемы, являвшейся всего лишь недоразумением и шуткой времени и событий.       – Меня сейчас стошнит, – пытался сохранить лицо Рен, стоявший боком к целующейся в двух шагах от него парочке и лицом к профилю Асакуры, на что тот лишь издал смешок. – Всё в порядке? – поинтересовался серьёзным голосом Тао, видя, что в глазах друга неустанно читаются мысли, как в быстро перелистываемой книге.       На этот вопрос, который, судя по предоставленной реакции шатена, немного удивил его, Йо лишь посмотрел налево в лицо своему другу и, пожав плечами, чётко дал понять, что у него всё хорошо, а иначе быть не может. Рен, конечно, понимал, что Асакура сейчас очень сильно лукавит, однако, беря во внимание то, что здесь было слишком много ушей, которым Йо не хотел много рассказывать, Тао спустил эту тему на нижнюю полку в разряд: «Поговорить потом».       – Так, ребят, давайте уходить отсюда, – кинув взгляд на «дворец» Мурата Джилани, сказал Рио, понимая то, что они с трудом смогли выбраться отсюда, причём «кое-кому» пришлось применить свой вспыльчивый нрав на выходе, который охраняли теперь уже лежащие в отключке охранники. – А девчонок мы потом поблагодарим, – проговорил Умемия, оттянув от златовласки северянина за шкирку, что не смогло не вызвать у друзей смех, особенно из-за того, как Юсуи махал руками, пытаясь вырваться из хватки байкера.       О, духи! Неужели сейчас настанет время, когда можно будет упасть лицом в подушку, завернуться гусеничной куколкой в одеяло и спокойно провалиться в мир самых странных, но в любом случае необременительных снов? Эти мысли, а скорее желания, неустанно крутились в голове наших героев, которые в хорошем настроении двинулись по направлению к главной аллее, которая вела с холма в деревню. Кха... как бы ни так.       Небольшие улыбки и обыденные беседы друзей прервал тот факт, что прямо перед ними, не успев они пройти мимо ворот «дворца», выбежало несколько человек, которые до сего момента занимались охраной шейха.       Увидев «нарушителей», которые по собственной глупости не догадались убежать отсюда побыстрее, эта личная охрана тут же перегородила ребятам путь, явно давая понять, что дальше они пройдут только через их трупы.       – В чём дело? – не сводя со «служивых» людей узкого и строго взгляда, поинтересовался Тао, рукой заведя Вэй к себе за спину, что, несомненно, впечатлило шатенку, которая с некой печалью посмотрела сначала на друга, а потом на далеко стоящего от неё Лайсерга.       – Никто не смеет уводить наложниц из гарема нашего повелителя, – громким голосом начал свою декларацию глава стражи. – Верните их немедленно!       В лёгких златовласки образовался тяжёлый ком, который не давал ей дышать, барабанные стуки сердца предвещали очень плохое развитие событий, а, судя по тому, как все парни напряглись и стали плотнее становиться перед девчонками, как бы живой стеной, говорило о том, что всё просто так не закончится.       – Ваш бабник-повелитель даже не знает своих наложниц в лицо, иначе бы давно пронял, что они не его рабыни! – не криком, но явно с накопившимся внутри недовольством и отвращением процедил Юсуи, заставив в ту же секунду свою жену практически взвизгнуть от ужаса и закрыть рот ладонями, а остальных своих друзей с вздрагиванием расширить глаза. – Это моя жена и подруга, так что валите отсюда!       – Юсуи, ты идиот, – прикрыв глаза рукой, обречённо прошептал Рен, обращая на себя гневный взгляд северянина, однако тот увидел в Тао, наверное, впервые за всю жизнь не колкость, а лишь первую стадию страха.       – Как ты назвал нашего повелителя? – с загоревшимися яростью глазами процедил глава стражи, сжав демонстративно кулак, который послужил сигналом, и все подчинённые ему охранники в ту же секунду обнажили свои сабли, сопровождённые симфонией скользящего металла.       Понятное дело, что с точки зрения тех, у кого не принято многожёнство, мужчина, владеющий гаремом, считался просто-напросто бабником, однако говорить это вслух и оскорблять устои другой национальности – было, пожалуй, самой большой ошибкой, за которую придётся очень дорого заплатить.       – Подождите, – выставив ладони, пытался утихомирить гнев стражи Йо, который единственный из своих друзей не схватился за своё оружие, – давайте успокоимся. Произошло явное недоразумение, – однако, несмотря на терапевтическую помощь по усмирению гнева, стражники всё продолжали медленно подступаться к симметрично отступающим им ребятам.       – Трей, чёрт возьми, извинись! – резко одарив северянина грозным взглядом, прикрикнул на него Рио, который крепко сжимал в руках свою палку, которая против острого лезвия сабли была ничто.       Дело было не только в страхе, но и в том, что практически все парни не представляли себе, как это – сражаться против людей, которые не успокоятся, пока не убьют тебя. Борьба будет только насмерть, другого не дано, а этого никому не хотелось и даже не представлялось возможным.       – Трей, прошу, извинись, – дрожащим голосом, с полным ужаса взглядом смотря из-за спины мужа на озлобленную охрану, пропищала златовласка, однако северянин не спешил выполнять уже вторую просьбу.       Было такое ощущение, будто во рту находится целая куча цветного металла, а этот горький и корябающий горло вкус не даёт ему и слова произнести. Вот именно так и выглядит, а также проявляется гордость, которая не могла позволить Юсуи такого унижения. Возможно, он и понимал, что ему лучше извиниться во избежание конфликта, однако с ужасным мученьем и борьбой на лице он не мог и звука издать.       – Юсуи, твою мать! – опять сквозь зубы прошипел Тао, не спуская взгляда с уже терявших терпения охранников. – Извинись, иначе я облегчу им задачу!       Как бы тяжело ни было, но трясущаяся от страха и схватившаяся мёртвой хваткой в рукав жена не могла и дальше останавливать ту упёртую, как баран, гордость северянина. Он с трудом разжал зубы и начал выдавливать из себя хоть какие-нибудь слова, но, неизвестно к счастью или нет, вдруг воздух разразился громким и протяжным, как труба, голосом.       – Расступитесь! Великий шейх, Мурат Джилани!       Услышав это, взоры наших героев сразу же устремились на ворота, а стража, которая ещё секунду назад хотела расправиться с невеждами, выстроилась в одну прямую линию лицом к входу, из которого буквально через мгновенье появился тот, кого только что величественно представили.       Это был смуглый арабский мужчина, среднего роста и крепкого телосложения, которое было у него не из-за хорошей физической формы, а от калорийной еды. На нём был надет всё тот же белый кафтан с золотыми орнаментами, а на голове – летящая куфия.       Когда буквально просоленный своими богатствами и безграничной властью шейх вышел на улицу с таким недовольным лицом, будто его заставили завязывать самому себе шнурки, то ребята ощутили каждой клеточкой своего тела, что его появление лишь отстрочило планы стражников, которые сейчас склоняли головы перед своим повелителем.       – В чём дело? Почему наложницы ещё не возвращены? – спросил на арабском языке шейх у своих подчинённых, из-за чего ребята лишь переглянулись между собой, не понимая, что он говорит.       – Э, простите, – выбрав нейтральный язык, который Джилани должен был знать, вышел вперёд Дител, говоря на своём родном английском. Однако для большинства ребят, а особенно для Юи, это мало чем помогло внести ясность, так как и английский у многих был слабый, а у шатенки – вообще никакой. – Произошло недоразумение, – видя, что шейх не просто услышал его, но и понял, продолжил вести диалог на родном и международном языке Лайсерг. – Эти девушки, – даузер указал на Юи и Сели позади, – не принадлежат Вашему гарему.       – Тогда как они посмели нарушить запрет? – ответив детективу на том же хорошем английском, в голосе шейха читалось корыстолюбие и явный нарциссизм. – На моём празднике должны быть только мужчины.       – А наложницы гарема девушками уже не считаются? – опередил Рен вежливые и дипломатичные речи Лайсерга, выйдя вперёд и одаривая шейха таким узким и уже готовым ко всему взглядом.       Юи явно начинала нервничать и по совершенно ненужной сейчас причине, потому что теперь и Рен (единственный, кто мог внести ясность в разговор Лайсерга и шейха) перешёл на английский язык, оставив всех без объяснений.       – Наложницы – это моя собственность, – высокомерно вытянув свою короткую шею, ответил Мурат с таким видом, будто его утомляли эти разговоры с отбросами общества. – И раз эти девушки, – он кивнул на позади парней стоящих девчонок, – нарушили мои правила, то у них есть два выхода: либо стать моей собственностью, либо... умереть.       Слово «die», которое прозвучало последним, было знакомо даже самым отсталым в языке ребятам. Что же касается Юи, которая и «hello» с трудом запоминала, то она просто догадалась по застывшей реакции друзей, что дело принимает очень скверный оборот.       – По какому праву? – тут же перестав тратить силы на мирное урегулирование вопроса, сузил свой малахитовый взор Лайсерг, который хоть и знал ответ на этот вопрос, но старался хоть как-то вразумить этого напыщенного тирана.       – В Добби Виладж нет прав и правил, есть лишь моя воля, – уже заметно раздражаясь тем, что беседа затянулась, удосужил себя этим ответом шейх, взмахнув рукой и сказав что-то на своём языке, из-за чего его стража снова схватилась за длинные и острые сабли.       – Плохи наши дела, – задним ходом вернувшись к ребятам, снова перешёл на японский Лайсерг, обращаясь к растерянным и незнающим, что им делать, друзьям.       – Юи, уводи отсюда Сели, – не сводя взгляда с противников и поняв, что дело их – труба, сказал Юсуи, отодвинув жену против её воли ещё дальше за себя и передавая её шатенке.       – Что? Нет! – запротестовала в ту же секунду златовласка, видя, что её подруга и сама не собирается уходить отсюда и бросать друзей.       – Я сказал: уходите обе! – прикрикнул на них Юсуи, в ту же секунду выстроив перед противниками щит изо льда.       – С ними бесполезно разговаривать, – резким взмахом по касательной разложил свой меч грома Рен, смотря на то, как с остервенением стражники начали колотить хрупкий лёд своими саблями, да плюс некоторые из них были пропитаны фурьёку, которое делало лёд северянина не такой уж серьёзной проблемой.       – Ни за что! – воскликнула Юи, переводя взгляд с одного друга на другого и пытаясь найти хоть одного согласного, но они все, как один, были согласны с Треем. – Я вас не оставлю! Я тоже буду сражаться! – вытащив своё маленькое и мало чем полезное в данном случае оружие, сразу же приготовилась к борьбе Вэй. Однако стоило ей воспользоваться фурьёку, как её тело тут же сковала неприятная судорога, а весь контроль тут же улетучился.       Не дав ей упасть на землю, Лайсерг и Рен с двух сторон придержали её, даже не удивляясь такому результату, однако Тао даже в такой ситуации не забыл отмахнуться от помощи Дитела.       – Юи, ты ещё не пришла в норму после боя с Треем, – объяснил ей спешным голосом Дител, стоящий рядом и переводящий нервный взгляд на противников.       – Но вы же не... – начала снова возражать Сели, однако её аргументы заглушил её собственный визг, когда щит мужа разлетелся на миллионы осколков, а сам Трей ту же упал на колено, так как ни у одной Юи были плохие последствия после боя.       – Трей! – тут же подбежал к нему Йо, запрокинув руку друга на плечо, отбив прямой удар одного противника и отчаянно думая, что же им делать дальше.       Трей не мог сражаться, единственное, на что его могло хватить, так это на то, чтобы удостовериться в том, что Рио является живым щитом для Сели. Юи тоже была не в лучшей форме, она даже контроль не могла удерживать.       Возможно, кто-то задаст вопрос: почему они просто отступают назад, а не бегут отсюда? Но ответ окажется абсолютно простым: бежать некуда.       Из деревни ребята убежать не смогут, а теперь ещё на практически каждом из них висит ослабевший друг или подруга, с которыми не, ох как, побегаешь.       – Прекратите немедленно! – раздался, наверное, по всей территории западных холмов громкий, сильный и главное – женский голос, который заставил всех, кроме одного застывшего человека, повернуться и увидеть того, кто хоть ненадолго, но всё же прекратил нашествия стражи.       Увидев эту девушку, появившуюся у них за спиной, Сели почему-то была уверена в том, что теперь шейх одумается и отпустит их, а посему на лице златовласки заиграла счастливо-благодарная улыбка, и она облегчённо приложила ладони к своему стучавшему, как у испуганного зайца, сердцу.       – Что здесь происходит?! – снова зазвучал в ушах даузера такой знакомый и такой пугающий его голос, который он был в данный момент абсолютно не рад слышать.       Её не должно было быть здесь – на пороге не одной, а даже двух опасностей, ведь особняк Шварца тоже был неподалёку и, слава духам, пока не подавал признаков оживлённой жизни.       Дыхание участилось, сердцебиение стало выстукивать сигналы S.O.S., а тот факт, что звуки шагов по мелкой щебёнке стали приближаться в гущу событий, резко ударил по разуму Дитела, вызывая в нём страх и заставив его резко обернуться и на чисто английском грубо крикнуть:       – Сара, немедленно вернись в дом!       Многих такой резкий крик удивил и привёл в непониманию, даже несмотря на то, что полностью смысл иностранных слов многим был непонятен. Однако самый сильный шок, который заставил остановиться на месте и с ужасом расширить свои цвета мокрый асфальт глаза, испытала брюнетка, которая поспешила на улицу, когда услышала из своего (соседнего) дома странные крики и звуки борьбы.       В её ужаснувшихся, заискрившихся солью слёз глазах застыло непонимание и очень сильная боль от собственных мыслей. Неужели он настолько её теперь ненавидит, что даже не хочет, чтобы она приближалась к нему и его друзьям? Облачённая в чёрное платье-футляр Вайтвуд не понимала того, чем она заслужила такое обращение. По крайней мере, пока всё не прояснилось...       – Мисс Вайтвуд, – растянул с интересом шейх, приподняв удивлённо брови и оглядев девушку с ног до головы, – рад, наконец-то, нашему знакомству, – его хищный и ненасытный взгляд неприкрыто не сходил с девушки, и это сильно зацепило малахитового принца, который сцепил зубы, с трудом сдерживая злость внутри себя.       – Я ещё раз спрашиваю: что здесь происходит? – набравшись решительности и откинув в сторону тот факт, что Лайсерг велел ей уйти отсюда, продолжила с настырностью Сара, отойдя от ворот своего дома и встав на сторону наших героев.       – Я всего лишь забираю то, что теперь принадлежит мне, – как оказалось, шейх знал японский язык, и в данный момент, скорее всего, Джилани пожал плечами, судя по безразличной интонации своего голоса, но из-за того, что его шея была слишком короткая, сказать уверенно этого нельзя.       – Сволочь, – прошипел Трей от пульсирующей боли в руке, вопреки помощи Йо самостоятельно стоя на ногах. – Как будто мы тебе их так просто отдадим.       – А вас никто и спрашивать не будет, – вот теперь-то от лично услышанного оскорбления шейх и вовсе воспламенился яростью, гневом и желанием убить этих наглецов.       – Вам лучше покинуть деревню, Мурат Джилани, – не до конца понимая, в чём дело, но прекрасно осознавая то, что шейх переходит черту дозволенного, рекомендующее и в то же время принудительно сказала ему прямо в лицо Сара, наивно надеясь на то, что спонсор её послушает.       Но, как и ожидалось, в ответ был слышен лишь искренний смех безумца, испорченного деньгами и властью, из-за чего парни крепче сжали своё оружия.       Узкий взгляд малахитовых глаз был настолько сосредоточен на своей любимой брюнетке, которая стояла перед ним и без тени страха и сомненья защищала их, что Дител вздрогнул, когда совершенно случайно, будто по велению великого духа, увидел то, как в особняке Шварца, в большом холле, вспыхнул свет. Это говорило лишь о том, что теперь прибавилось ещё больше проблем.       Нельзя было допустить того, чтобы Шварц увидел Сару в окружении не только ребят, но и самого Дитела. Именно осознавая это и зная, что Анны сейчас нет в особняке, и она не поможет сдержать Генриха, Дител заметался по пространству взглядом, наряду с этим слыша, как шейх перестал смеяться своим безумным смехом и наотмашь отдал приказ:       – Убейте их всех.       Вот так и решаются вопросы у испорченных властью людей. Чуть что не совпадает с их желаниями и повелениями, им легче устранить причину, нежели договориться. Люди, которые работают на таких самовлюблённых тиранов, даже не задаются вопросами морали и справедливости, а лишь чётко и без раздумий выполняют приказы. Именно поэтому глава стражи с воинственным криком повёл своих подчинённых в атаку, тут же перехлестнувшись с достойными сабле противниками (катаной Йо и мечом Рена).       – Сара! – сбив с ног просто оцепеневшую от страха девушку, которая только и успела, что испугаться, Лайсерг увёл её из-под секущего горизонтально удара саблей и, сделав нижнюю подсечку врагу, упавшему на спину, воспользовался моментом его не боеспособности. – Бежим быстро! – поднимая Вайтвуд на ноги, командовал впопыхах и всеобщей суматохе Дител, не забыв кинуть последний взгляд на особняк Шварца и тут же выпустив свой кулон поиска по направлению к домам. Тот, найдя то, за что можно было уцепиться, буквально выдернул и утащил за собой детектива и англичанку с поля боя, скрывая их в улицах деревни.       Битва и правда была слишком оживлённой и жестокой, звоны сходящихся друг с другом металлов только так были слышны в округе, однако даже тот факт, что сражение требовало максимальной сосредоточенности на враге, не мог помешать Вэй увидеть то, что буквально выбило у неё почву из-под ног.       Мир закружился вокруг неё, непонимание и растерянность одолели её скованным телом, а полные глаза ужаса говорили о том, что она просто не может поверить в увиденное. Она заметила то, на что никто даже и не обратил внимания в суматохе: то, как Лайсерг не просто сбежал с поля боя, а ещё и спас Сару, поставив её жизнь выше, чем жизнь своей нынешней девушки.       Смотря на дома, за которыми скрылся малахитовый псевдо-принц, Юи чувствовала себя сбитой с толку и в какой-то степени преданной. Хоть она и не могла требовать от него каких-либо горячих и настоящих чувств, когда сама не испытывала к нему подобного, но всё же такое поведение и главное – такое расставление приоритетов было, мягко говоря, очень неприятным моментом.       – Юи! – резко выдернул перепуганный и истеричный крик златовласки из шока этого происшествия Вэй, которая вздрогнула, а, развернувшись, успела увидеть лишь два схлестнувшихся лезвия оружия над своей головой. Одно из них имело цель убить её без жалости и сострадания, а другое – защитить любой ценой.       Почему? Почему судьба всегда так жестока к нам? Почему всегда подчёркивает все достоинства и всё прекрасное в том, чего нам никогда нельзя испытать и даже мимолётно прикоснуться?       Сначала закрутив лезвия противника, а потом выиграв в кратковременной борьбе, Рен сейчас был тем самым запретным плодом, который словно дразнил и выставлял перед шатенкой все свои невероятные качества, за которые она его полюбила. Почему именно он её спас? Почему в сотый раз заставлял её понять то, что он идеал, к которому ей не притронуться.       Как бы она ни старалась перебить свою любовь новыми отношениями, от которых не было никакой радости, а теперь ещё и разочарование, всё равно всё возвращалось к изначальному. Именно к тому, как однажды, пять лет тому назад, раненную, можно даже сказать, искалеченную душу молодой дорэи осветил свет великолепия этого шамана, который с того самого момента и навсегда покорил её сердце.       – Хватит ворон считать! – прикрикнул на неё через плечо Рен, тут же блокировав новую атаку, и именно этот крик, который был рождён из испуга, что он мог не успеть её спасти, заставил мысли Юи повернуться в нужную сейчас сторону.       Резко выхватив маленький клинок, Вэй без малейших погрешностей или неточностей запустила его в ногу противника Рена, из-за чего тот с криком боли упал на колено, а Тао, не растерявшись, со всей своей силы ударил его кулаком по лицу, что привело к победе и в этой схватке тоже.       Однако эта мелкая победа не ставила окончательной точки в масштабном сражении, возможно, потому, что никто из шаманов не решался пролить кровь. Не все были так хороши в боевых искусствах и не все имели оружие способное противостоять острым лезвиям сабель, которые с лёгкостью перерубили ту же самую палку Рио. Всё становилось ещё хуже, а визг и мольбы Сели уже были слышны по всей округе. Противников, будто тараканов, с каждым разом становилось всё больше, и казалось, что это конец.       Но судьба всё же нажала на паузу и сказала своё слово, отображённое в двух мощных выстрелах в воздух, которые и заставили всех не только вздрогнуть, но остановить бой, который был на грани своего конца.       Держась за немного раненную (слава духам, не смертельно) руку, раны которой от предыдущих боёв ещё не успели полностью зажить, Рио, отступая назад вместе с друзьями, одной рукой завёл к себе за спину Сели и Йо, который, в свою очередь, помогал Трею держаться на ногах.       – А где Лайсерг? – сбивчиво дыша и оглядываясь своим усталым взглядом по сторонам, чтобы посмотреть, каково состояние его друзей, обнаружил Трей, что даузера нигде нет. Однако сейчас никого даже и не тронул его вопрос, так как все смотрели на ещё одного, а точнее двух человек, которые и прервали всё «веселье» шейха.       Особенно пристально, едва заметив двух мужчин, из которых только один был ему интересен, смотрел Йо на вторгшегося своевременно человека.       Этот пристальный и глубокий взгляд, за которым сложно разглядеть эмоции, эта стать и величественность, которые заставляли и бояться, и восхищаться одновременно – всё это соединялось в том, кто носил такое громкое и говорящее за себя имя Генрих Шварц.       За спиной молодого немца стоял ещё один черноволосый мужчина, который был немного выше его, и который как раз и выпустил два предупредительных выстрела в воздух из опущенного им пистолета.       Эти двое излучали такую мощную и сильную ауру, которая просто не смогла оставить шейха равнодушным, а посему он даже развернулся полностью лицом к вторгшимся в его дела людям и выгнул вопросительно и одновременно надменно бровь.       – Ну что ж вы так, ребят? – с небольшим смешком величественно растянул слова Генрих, выглядя сегодня немного иначе. Он уже не был таким стойким и беспристрастным, а наоборот излучал добродушие и даже какую-то невинность, хотя это была снова хорошо надетая маска. – Для драк есть арена, не стоит устраивать их под моими окнами, – условно выразился Шварц, так как до его дома от места битвы было ещё пару метров.       Проследив логическую цепочку фактов, Джилани прищурил взгляд и произнёс с подозрительной интонацией:       – Генрих Шварц.       – Ну допустим, – подтвердил пусть и не вопрос, но всё же сомнение шейха блондин, который зашагал навстречу месту потасовки. – А Вы, я так полагаю, Мурат Джилани? – тоже попросил Генрих подтвердить личность, однако, даже не услышав ответа, как будто этот вопрос был задан для галочки, Шварц продолжил гордо подходить к самому эпицентру событий и, главным образом, к шейху. – Не слишком мудрое решение с Вашей стороны кидать вызов самому сильному шаману деревни, – кивнув в сторону Йо, но при этом даже не посмотрев на него, подметил с рассудительностью Генрих, который своими речами, плавными движениями и манерой поведения завораживал так сильно, что все просто не могли оторвать от него взгляда.       – Не вмешивайтесь, Шварц, в то, что Вас не касается, – теперь воспылав ненавистью и к блондину, огрызнулся на него Джилани, однако в ответ ему была послана лишь натянутая и призрачно отдающая хладнокровием улыбочка.       – Как раз касается, – снова с невинным личиком покачал головой Генрих, – потому что я являюсь покровителем этих шаманов.       Услышав подобное – то, что просто не укладывалось в голове и вызывало лишь недоумённые и шокированные взгляды, ребята переглянулись между собой и одними губами хотели спросить друг у друга, что вообще происходит, и о каком покровительстве идёт речь, ведь они с Генрихом практически не знакомы.       Ни обошло стороной удивление, а также явное непонимание и стоящего позади Вальдемара, который лишь сдвинул брови и, отведя пристальный взгляд от шейха, направил его на профиль молодого господина, который, похоже, сошёл с ума.       Единственным человеком, у которого на лице не было ни одной эмоции, кроме усталости от битвы, был Йо, который настолько сосредоточенно смотрел на Генриха, что казалось, он боится пропустить малейшее движение его тела или взмах ресниц.       – Хех, – кривой ухмылкой усмехнулся своей мысли Джилани, таким же надменным взглядом смотря на совершенно спокойного Шварца, – спонсорам запрещено оказывать поддержку шаманам, Вы забыли?       – Точно так же, как и причинять им вред, – тут же ответил с абсолютным спокойствием Генрих, лишь немного дёрнув одной бровью. – Однако Вы сейчас полностью нарушили это правило.       Молча наблюдая за тем, как эти двое спонсоров вели между собой словесную борьбу, ребята невольно заметили явную разницу между этими двумя и Сарой, которая даже не смогла и слова против вставить, хотя и попыталась вразумить шейха.       Только сейчас проведя такое колоритное сравнение, ребята, наконец, заметили то, что ни Сары, ни Лайсерга рядом нет, что, несомненно, не могло не напрячь.       Однако молодому и, как подметил Генрих, самому сильному шаману было абсолютно не до англичан, которые куда-то пропали. Он так сосредоточенно смотрел на то, чем же закончится эта «мирная» перепалка, что казалось, никто не сможет его сейчас отвлечь.       – Правило? – снова засмеялся своим безумным смехом шейх, который не вызывал в Шварце никаких отличительных от нынешнего состояния эмоций. Было такое ощущение, что Генрих просто безмятежно ждёт, пока Джилани насмеётся вдоволь. – Не смешите меня, Шварц, – с ехидной и презрительной улыбкой на лице снова говорил со всей своей самонадеятельностью и высокомерием шейх. – В деревне Добби, кто сильнее, тот и устанавливает правила. Услышав это громкое и совершенно неразумное высказывание, которое вызвало в блондине лишь короткую усмешку, Генрих опустил задумчивый и полный неясности взгляд в землю, а стоящий позади него Вальдемар выдал кривую улыбку, понимая, что в этом случае шейх сделал свою самую главную ошибку. (Музыка: Soner Akalın – Zehirli Ok (The Poisoned Arrow))       – Вот как, – растянул величественно и одновременно опасно слова Генрих, лишь после этого подняв глаза, в которых только на первый взгляд можно было увидеть его привычное спокойствие. Однако если приглядеться, как это сделал Йо, то можно было заметить чёрный огонь, который в этих сумерках наступающей на пятки ночи, мог бесшумно подкрасться, как кошка, и дотла сжечь свою жертву. – Ну что ж, давайте играть по этому принципу, – произнёс Шварц с такой подтекстной и опасной интонацией, что даже шейху стало как-то неуютно под напором его прямого взгляда. Однако то, что произошло секунду ранее, не могло и в сравнение идти с теми эмоциями, которые овладели и разумом, и душой всех присутствующих буквально с молниеносным сигналом.       Щёлкнув пальцами после своих слов, Генрих дал Вальдемару уже выжидающее разрешение на действие, и Вольф в ту же секунду громко скомандовал на немецком:       – Zielen! – его голос был таким громким и приказным, что казалось, даже охрана шейха сейчас подчинится и воспримет команду «целься», как непрекословный приказ. Сам Вальдемар тут же выставил целенаправленно на шейха пистолет, лишь в первые секунды занимая внимание окружающих.       Но отданный приказ ведь кому-то предназначался, правда? И испуганный вздох и негромкий восклик страха златовласки, которая первой заметила движение, заставил всех увидеть то, что везде: за каждым углом, на каждой крыше, буквально за каждым кустом – появились люди, которые точно направляли пистолеты и винтовки на шейха, держа его на прицеле и ожидая дальнейшего приказа Вальдемара.       На каждую силу найдёт ещё большая сила – это закон жизни, и его надо воспринимать и учитывать при своих громких словах, за которые необходимо держать ответ. Однако если ты этого не понимаешь и только и можешь, что языком трепать, то после того, когда тебе открывается подлинный облик реальности, наступает самое ужасное – то, что в мгновение переменного ветра уничтожает твою уверенность в самом себе.       Стоя с ошарашенным и испуганным лицом и смотря на всех людей, которые контролировали каждый его вздох, Джилани не мог придти в себя, лишь чувствуя то, как по телу бегут мурашки страха, а в спину дышит прерывистое дыхание смерти. Шок не обошёл стороной и наших героев, которые в разных вариациях удивления, сейчас просто не могли поверить в то, какой же на самом деле Генрих Шварц. (Музыка: Soner Akalın (vocal Aytekin Ataş, Soner Akalın) – Suud)       И правда какой он? С первого взгляда, он кажется вежливым, обходительным, величественным, однако теперь ребятам он предстал совершенно с другой стороны, а именно опасным... очень опасным.       Не переставая крутить головой с открытым от удивления ртом, при этом чувствуя, как каждая клеточка их тела трепещет от ужаса, Сели и Юи испытали, пожалуй, самое сильное впечатление, произведённое Генрихом, и теперь образ загадочного принца рассыпался, как высохший цветок.       Переждав минуту всеобщего шока, Шварц без малейшего волнения за собственную жизнь, ведь стража всё ещё охраняла шейха с острыми саблями, двинулся по направлению к Джилани, заставляя глаза араба расширяться от ужаса с каждым его шагом.       Откуда-то с крыши раздался выстрел и сопровождающий его короткий визг испуга от Сели, которая в ту же секунду уткнулась в плечо мужа, прижавшего её к себе крепче, но неотрывно смотревшего на происходящее. Крови, как ни странно, не пролилось, а этот огонь был открыт по одной из сабель, которая тут же вылетела из рук охранника, всего лишь по той причине, что она была слишком близко и направлена в сторону к идущему мимо спокойным и величественным шагом Генриху.       Никто не осмеливался двинуться с места, а время как будто специально стало замедляться и выстукивать ритмы опасности. Страх, который овладел шейхом, не позволял ему даже убежать и лишь неотрывно и с явной паникой смотреть на то, как Шварц с каждым разом всё ближе и ближе приближается к нему, пока не достиг своей цели.       Остановившись прямо перед Джилани, у которого так сильно стучало сердце, что можно было даже, не прислушиваясь, услышать эти барабаны его высокомерной, но растоптанной души, Генрих несколько первых секунд просто молчал, смотря на шейха таким наигранно-опечаленным взглядом, что казалось, он сейчас помотает головой и расскажет о своём разочаровании.       – Сделайте одолжение – покиньте деревню сегодня же, – смотря прямо в глаза и слова не имевшему вымолвить шейху, с вежливой издёвкой попросил Шварц. – А иначе, – на его лице снова заиграла невинность совершенно не сочетающаяся с сильным взглядом, – будем играть по моим правилам.       Что же эта за разрушительная аура? Она исходила от немца настолько сильно, что даже передавалась людям, которым, по сути, не должна была, проявляясь в виде озноба, учащённого стука сердца и понижения температуры тела ни на единицы, а десятки градусов.       Видя, что Джилани лишь одним взглядом смотрит на сложившуюся вокруг него ситуацию и в ужасе и гневе сотрясается от своего проигрыша, Шварц ещё сильнее распрямился в спине и поднял подбородок, чтобы смотреть на араба как бы сверху.       – Счастливого пути Вам, – этими лишь на первый взгляд безопасными словами Генрих дал мужчине понять то, что у него нет другого выхода, потому что, как он сам и сказал, в деревне Добби нет ни законов, ни правил, а значит, это грозит тем, что любое преступление может спокойно сойти с рук.       Потупив взгляд в землю и сцепив крепко зубы, шейх с большим трудом заставил себя кивнуть головой своим подчинённым, тем самым говоря, чтобы они вернулись в его «дворец», чему стража тоже с не великим удовольствием, но всё же подчинилась, уйдя вслед за своим господином. (Музыка: Aytekin Ataş|Muhteşem Yüzyıl. Volume 1 – Return (Dönmek))       Неужели всё закончилось? Теперь уже никаких сомнений в этом у ребят не было, потому что Шварц снова махнул рукой, и Вальдемар скомандовал на немецком, чтобы его подчинённые ушли со своих позиций. Даже атмосфера вокруг потеплела на несколько градусов, да и сильная и очень впечатляющая аура, исходящая от немца, улетучилась, как только двери «дворца» закрылись.       – Господин Шварц! – окликнула Сели уже собиравшегося уходить, ничего не сказав, Генриха, тут же почувствовав то, как Трей не дал ей пойти к нему, однако сам блондин, услышав её голос, остановился и с небольшим торможением повернулся к ней лицом, словно не понимая, кто его окликнул. – Спасибо Вам большое за то... что спасли нас, – несмотря на сильный испуг златовласка всё равно очень была благодарна тому, что сделал Шварц, и она чувствовала, что просто обязана поблагодарить его даже вопреки шиканью Трея.       Странно... очень странно. Когда Генрих осознанно смотрел на златовласку, его взгляд был абсолютно иной. Он не менял маску лица, однако в глазах, которые никогда не врут и не умеют притворяться, не было огня, а лишь лёгкий ветер.       – Не за что, – мило улыбнувшись уголками губ, произнёс в ответ Генрих, который вызывал у двух девушек ответную улыбку. Он почему-то не мог отвести взгляда от поблагодарившей его златовласки, однако напрягшемуся Трею не нужно было беспокоиться по этому поводу, так как Шварц видел в Сели совершенно иное.       Эти светлые и излучающие доброту глаза так сильно были похожи на те, которые он так любил, любит и будет любить братской любовью. Это детское личико, сейчас выглядевшее уставшим от этих ужасных событий, сейчас было таким испуганным, что хотелось ещё раз улыбнуться и сказать, чтобы она не боялась. А эта боль в глазах, причиной которой был именно он – отдавший приказ – сильно терзала недавно нанесённую рану.       – Спите спокойно, он, – кивок на «дворец», – вам больше ничего не сделает, – сказал так нежно Шварц, что у девушек чуть не подогнулись ноги, а образ прекрасного принца снова собрался в единую картину перед их глазами.       – Км... – послышалось неподалёку одёргивающий знак Вальдемара, который лишь внешне казалось, что хотел намекнуть о том, что пора бы уходить обратно в особняк. Но это было не так...       Опять. Опять в Генрихе начали просыпаться чувства пятилетней давности. Он снова мог сострадать, видя страх и отчаяние людей, однако Вальдемар не мог этого допустить, иначе план, который они вынашивали все эти пять лет, мог сгореть синим пламенем.       – Ещё раз спасибо, – выдохнув так, будто он сдался, признал Йо то, что если бы Генрих не вмешался, им бы было очень худо, и только услышав то, что Асакура поблагодарил его, все оставшиеся парни тоже пробормотали что-то напоминающее благодарность.       Парни до сего момента молчали лишь в знак солидарности, постоянно кидая на Йо короткие взгляды и очень удивившись, когда Асакура сам лично поблагодарил человека, который в какой-то степени украл его счастье. Да уж, до такого уровня душевности Трей и Рен ещё не доросли, да и вообще не могли представить себе этого. Немного нахмурив брови от собственной, понятной только самому себе мысли, Генрих вопреки тому, чтобы уйти, наоборот подошёл к Асакуре, вызывая у Вальдемара явное напряжение своими неясными действиями.       – Вы тогда с вечеринки так быстро ушли, что нам даже не удалось пообщаться, – заведя спокойный разговор, оттеняющий каким-то панибратством, сказал Генрих, стоящий прямо напротив Йо и смотрящий ему в глаза без тени высокомерия. – А я так много хотел бы у Вас спросить.       – У меня? – нахмурив брови, немного не понял Йо, чем вызван интерес к его персоне, хотя Асакура всегда в упор не видел собственных заслуг и популярности.       – Да, – беззаботно пожал плечами Шварц. – Например, мне бы очень хотелось узнать, как же Вы и Ваши друзья победили Хао? Мне говорили, он был очень силён.       – Сила ничто, если нет души, – каким-то чересчур прохладным голосом произнёс Асакура.       – Тем более не так уж он и был силён, – вставил свои пять хвастливых копеек Трей.       – Прекрати нести ерунду, – начал отчитывать его Рио, однако их перепалки не слышали ни Йо, ни Генрих, которые не отводили друг от друга взгляда и вообще находились сейчас в таком мире, где были лишь они вдвоём.       – Душа... – попробовав это слово и ощутив его горький и солёный вкус, произнёс Генрих, задумчиво глядя в сторону. – Странная вещь, Вам не кажется? Она есть у каждого, но бессильна без тела.       – Она вечна, как и дружба, которая может являться самым мощным оружием для неё, – так же прямо высказал свои мысли Йо, пытаясь понять, что за отголосок печали он сейчас видел в глазах собеседника.       Услышав подобные слова, Шварц по неизвестной причине резко отвёл взгляд в сторону, повернув голову влево и посмотрев на звёздное небо, а Йо, воспользовавшись моментом, не упустил возможности изучить человека, который был для него большой загадкой.       Что же могло привлечь Анну в нём? Этот вопрос ни на секунду не выходил у парня из головы. Вычурные речи, величественные манеры – неужели на всё это она так легко купилась, не видя то, какой он человек на самом деле?       Генрих прервал его мысли одним лишь своим вернувшимся взглядом, приготовившись что-то сказать, о чём он в данный момент думал, однако его уже открывшейся рот и набранный в лёгкие воздух застыли в ту же секунду, не находя выхода, из-за того, кого Шварц увидел позади Асакуры.       В наносекунду в глазах немца лёгкий ветер превратился в ураган, раздувший огонь, хоть на лице и осталось спокойствие, однако нахмурившего брови Йо это не смогло не заинтересовать, а посему он развернулся назад и увидел то, как к ним неизвестно откуда вернулся запыхавшийся от быстрого бега Лайсерг.       Что легло в основу такой резкой перемены межличностного климата, Йо не понимал, однако в следующую секунду он услышал то, как Шварц холодным и сдержанным до дрожи голосом сказал:       – Удачи Вам на Вашем пути, Асакура.       А развернувшись обратно к Генриху лицом, Йо увидел лишь то, как немец также величественно удаляется обратно вместе со своей «правой рукой» к особняку.