Лучшие друзья

      Где-то, в центре деревни, есть гостиница под названием «Добро пожаловать в Dobby Village». Да, название то ещё, однако эта гостиница с радушием, а иногда и с явной маниакальностью приветствовала и предоставляла кров над головой всем шаманам или просто людям, верящим или видящим духов, которые приехали просто посмотреть на турнир шаманов. Как раз в этой гостинице, на пятом этаже, куда раньше всего добирались первые лучи восходящего утреннего солнца, и происходила самая болезненная и самоуничижительная борьба с самим собой.       Молодой парень с глазами цвета чистого малахита сидел около приоткрытой двери-купе во всю стену балкона, через которую он и пробрался пару часов назад, а на кровати, которая в этой маленькой комнате занимала поперечное место, спала тревожным сном девушка, так похожая на прекрасного чёрного лебедя.       Чёрным этот лебедь стал от своей жизни, в которой было так мало хорошего, а лицо с периодичностью в минуту вздрагивало во сне, видимо, от снящихся кошмаров.       Увидев очередную, уже незнамо какую по счёту, дрожь девушки, искажающую её красивое и милое лицо, парень, сцепив зубы, будто ему тесаком проехались по сердцу, резко отвернул от неё свой взгляд, запрокинув голову, которая макушкой упёрлась в небольшой комод.       Он не мог до неё дотронуться, не мог разбудить и, прижав к себе, сказать, что всё в порядке и он рядом с ней, однако и не придти к ней утром, пока она спит, Лайсерг не мог.       Вчера... Даже великому королю духов неизвестно то, что он испытал тогда, когда над головой Сары уже блестела острая сабля. Такой страх, немыслимое биение сердца и полное отторжение разума не описать словами.       Молодой детектив никогда бы и не подумал, что может испытывать подобное – полностью лишиться разума и действовать так, как кричит с невероятной громкостью его сердце. Да, он и раньше терял голову от любви к этой девушке, однако никогда раньше не думал, что его любовь перейдёт в стадию наркотической зависимости.       Он сделал всё, чтобы уберечь её от неприятностей, делая себе больно, но всё равно утешая себя тем, что это лучше и для него самого. Однако она не исчезла... не исчезла из его жизни и с каждым взглядом, поднятым на него, заставляла всё внутри рационального детектива вздрагивать и превращаться в беспорядочный хаос эмоций.       Раз за разом он сдерживал себя от желания прикоснуться к ней, один раз сорвался и, честно сказать, это было самое ужасное, что он только смог сказать в оправдание, чувствуя, как его сердце разрывается от собственных слов откровенной лжи. Он говорил о любви к другой, говорил, что та имеет такие качества, какими не обладает она, но если бы кто знал с каким трудом ему давались тогда те слова.       И вот теперь, когда он едва ни подверг её жизнь опасности, что-то в его сердце, закованном в томительные и толстые цепи, сломалось. И название этому – контроль. Слетел контроль ко всем чертям, И чувства вырвались наружу с большей силой, И нет числа тем горьким дням, Что жил в кромешной тьме я без любимой.       Стихи порой передают намного больше чувств, бушующих в нас, чем пустые слова. Наверное, потому, что в них осознанно закладывается смысл, который нужно правильно передать. И, возможно, если бы Лайсергу дано было право написать хоть пару строк той, к которой он хотел прикоснуться, он бы написал именно эти слова рифмы.

Начало Flashback.

      – Лайсерг! – кричала девушка, которую тянул молодой парень за руку, убегая с ней всё дальше и дальше вглубь деревни. – Лайсерг! – выдернув руку и остановившись на месте, словно тем самым говоря, что ей больно из-за того, что он её игнорирует, когда сам спас, снова воскликнула Сара.       Даузер, разумеется, остановился, понимая, что дальше он не сможет её уволакивать, не применяя силы, однако не развернулся, так и оставшись к ней спиной, выжидая того, что она скажет.       – Почему? – тихо и с хрипотцой в голосе спросила девушка, давая парню уже первую догадку о том вопросе, какой последует в уточнении. – Почему ты меня спас? – даже ещё не дослушав до конца, веки Лайсерга уже сомкнулись от того, что ему снова... опять придётся ей лгать.       – Ты бы предпочла, чтобы я позволил тебя убить? – насколько только возможно сделал Дител своей голос жёстким и непоколебимым, и, по его мнению, ему удалось отбить у Сары желание задавать дальше вопросы, судя по минутной паузы, однако...       – Ты бросил всех: друзей, подругу и свою девушку... – сердце парня застучало с бешеным ритмом, как у зайца, чувствуя, что его загоняют в угол своих эмоций, – ради меня? – она произнесла последнюю часть с вопросом, потому что сама не могла поверить в такое, а Лайсерг тут же почувствовал контрольный в голову, ощущая, как температура его тела понизилась. (Музыка: Фанф "Лучшие Друзья" – Тема Л/С. От Автора: есть только в контакте)       – Не говори ерунды, я... – сам не зная, что он сейчас ей скажет, но всё тем же холодным голосом продолжал говорить Дител, однако договорить он не успел, так как позади него послышался очень сильный и надрывный кашель, который объяснял, почему у девушки был хриплый голос. Но, увы, голос разума был так слаб в тот момент в голове даузера, что он кинулся сломя голову к пропасти под именем Сара. – В чём дело? – с испуганным взглядом схватил её за плечи Лайсерг, смотря, как девушка не может откашляться, из-за чего сгибается в три погибели.       – Всё в порядке, – чувствуя, как в горле будто ножами режут, сказала Вайтвуд, ощущая ещё и озноб по телу, а также жуткую ломку. Но было и ещё одно ощущение – то, как широкая мужская ладонь прикоснулась сначала к её щеке, а потом резко переместилась ей на лоб.       – У тебя жар, – с испугом за здоровье брюнетки сказал Дител, начав лихорадочно метаться по ней взглядом, думая о том, как ей помочь.       Да, сегодня Сара и правда себя неважно чувствовала. Видимо, простудилась, проводя бессонные ночи на улице и смотря на звёзды так, как она раньше делала это с Лайсергом.       Но сейчас, когда её мысли снова вернулись в реальность, хоть и немного затуманенную от сильного жара, она медленно начала поднимать до сего момента слабый взгляд на парня, который был выше неё, встречаясь с его взволнованным взглядом и видя всё воочию.       Остановив свой беспорядочный поиск неизвестно чего, Лайсерг и сам застыл на месте, встретившись с её молчаливым, но очень эмоциональным взглядом, в котором читались все эмоции девушки.       Он заботится о ней, он переживает с такой любовью, что здесь уж слепой не увидит этого раскрывшегося обмана. И в этот миг, когда их молчаливые взгляды встретились (её настойчивый, но слабый, и его немного испуганный тем, что он выдал себя), казалось, что мир сузился только до пространства, которое их окружало.       Коротко сглотнув собственную глупость, Лайсерг не резко, но всё же убрал руки с плеч девушки, проскользив по ним ладонями так, будто ему этого не хотелось. Он отвёл взгляд в сторону и наткнулся на табличку гостиницы, около которой они и остановились.       – Останься сегодня в гостинице на ночь, а завтра вернёшься домой, – не возвращаясь к брюнетке взглядом, с полным фиаско пытался говорить безразлично Дител, однако его слова были самим противоречием. – И пускай тебе принесут жаропонижающее.       – А ты? – тут же задала вопрос Сара, которая в отличие от него не сводила с него своего слабого, но стойко противостоящего болезни взгляда.       – Я должен вернуться к друзьям, – на выдохе ответил даузер, резко обойдя девушку и уже собираясь бежать... бежать как можно дальше от неё, пока его цепи контроля окончательно не сломались. Но, увы, судьба ещё не договорила свои последние слова.       – Лайсерг, – нервно и очень несдержанно окликнула его Вайтвуд, боясь не успеть его остановить, однако парень остановился в ту же секунду, теперь стоя практически спина к спине с девушкой.       – Что? – произнёс Дител, не поворачиваясь назад, однако в ответ ему не последовало ни одного слова. В совокупности с тем, что Саре было сейчас очень плохо от нарастающей температуры тела, он снова почувствовал некий испуг за неё, а посему сразу же развернулся, встретившись с заветным ключом, который открыл ещё несколько замков на цепях его сердца.       Он даже и не понял, как это произошло, кажется, он и сам поддался навстречу, но в тот же миг, в ту же секунду, его губы уже нежно пили нектар её губ, налитых красным оттенком.       Это не было похоже на страсть или исступленность, которым они придавались раньше, это было прикосновение душ, которые страдали от разлуки друг с другом, – душ, которые были одним единым целым.       Остановив поцелуй, но ещё немного прикасаясь к любимым губам, которые снова не врали ей и отвечали, Сара опаляла парня своим горячим от температуры дыханием, не поднимая взгляда на него, но зная, что он сейчас тоже не может открыть глаз, находясь, будто в забвении.       – Я люблю тебя, – тихим шёпотом сказала девушка своим всё слабеющим голосом. – И я знаю, что ты... любишь меня, – и это были последние слова, которые сказала она в тот день, после чего, не поднимая взгляда, развернулась и зашла, не оборачиваясь, в гостиницу, как и сказал ей стоявший всё также с закрытыми глазами парень, который слышал звуки вдребезги рушившегося контроля.

Конец Flashback.

      Открыв глаза, перед которыми проносились события ночи, Дител почувствовал то, как его шея начала очень сильно покалывать от того, что он просидел в таком положении – запрокинув голову – несколько часов.       Он даже и не заметил времени, которое с невероятной скоростью летело мимо него и его бесчисленных повторов вчерашней ночи, а также таких сильных слов, как «И я знаю, что ты... любишь меня». Говорила ли она это осознанно или уже под влиянием температуры – неважно, потому что такое в любом состоянии говорится из того, что лежит у человека на сердце.       Она не должна. Не должна знать про его чувства, но то, что он сейчас здесь с ней, принося в жертву свой сон, который ему необходим, уже говорит о том, что ему трудно держаться от неё на дистанции.       Скрепив зубы от дискомфорта в шее, он повернул голову в сторону, посмотрев на кровать, на которой всё ещё спала Сара, но уже мирным спокойствием. Видимо, жаропонижающее, капсула от которого лежала на тумбочке, всё-таки облегчило её состояние, даря девушке хоть несколько часов спокойного сна.       Посмотрев на наручные часы с толстым ремешком и большим циферблатом, Лайсерг тут же беззвучно цыкнул, закатив глаза и понимая, что ему нужно как можно быстрее вернуться назад в общежитие, потому что не только Рио, но и вообще все ребята скоро проснутся. А если они не обнаружат его в общежитии, то снова пойдут ненужные ему сейчас подозрения.       Лёгкий утренний ветерок пробежался по лицу темноволосой девушки, которая сквозь сон почувствовала неприятное чувство поутру, а посему она поморщилась и открыла глаза, не сразу понимая, откуда до неё донеслось дуновение.       Комната была пуста, балкон – немного приоткрыт, а у самой девушки, которая ещё с трудом могла мыслить под аккомпанемент болевшей головы, было такое ощущение, как будто в комнате кто-то не просто только что был, но ещё и оставил частицу своей ауры, горящей на её губах.

***

      Утро незаметно прокралось во все окна шаманов, исключением не стала и комната молодой семьи Юсуи. И когда мягкие лучи нового солнца коснулись умиротворённо спящего лица северянина, который, как всегда, занимал половину двухместной кровати, то это заставило парня поморщиться от неприятного света и с неохотой приоткрыть один глаз. Но на то, чтобы проснуться полностью, Трея не хватило, так как он в ту же секунду послал яркое солнце куда подальше, сказав, что оно ему не мешает, и снова закрыл глаза, стараясь провалиться в хороший сон, который снился ему на протяжении ночи.       Но, увы, осуществить желание парня не дал ему сам его мозг, который с самого утра сделал какую-то неожиданную операцию – подумал.       Почему он проснулся сам? Обычно он всегда просыпается от того, что его либо скинули с кровати, либо стянули одеяло, а иногда и шлёпнули по... км... пятой точке и обязательно с криками: «Трей, сколько можно спать!», принадлежащими его любимой и драгоценной жене.       Но сегодня... сегодня его никто так не разбудил, и именно этот факт заставил Юсуи резко открыть оба глаза, которые тут же встретились с белым потолком комнаты, так как он сам лежал на спине, а в его голове целой автоматной очередью пробежалось куча однообразных вопросов.       «Почему Сели меня не будит? Почему нет криков и толканий? Может, её похитил этот бабник?!»       Последнего вопроса было достаточно для того, чтобы северянин резко принял положение сидя и повернул голову вправо, чтобы посмотреть на месте ли его жена.       Слава духам, на месте. Северянин облегчённо выдохнул, когда обнаружил мирно спящую девушку, золотые волосы-нити которой разметались в хаотичном порядке по подушке.       Но всё равно что-то здесь было явно странным, потому что, во-первых, она ещё спала, хотя всегда, подчёркиваю, всегда вставала раньше мужа, а, во-вторых, ммм... она выглядела не совсем так, как обычно, в плане ночной одежды... км... которой не было на ней.       Резко сдвинув брови от внезапно проскользнувшей мысли, только начинающей набирать целостное осознание ситуации, он оторвал от жены взгляд и, не медля, заглянул под одеяло для встречи со своим «лучшим другом», а когда вернулся из гостей, был настолько ошарашен в хорошем смысле, что его брови выгнулись, как коромысло, а на губах расползлась довольная и счастливая не улыбка, а именно лыба.       Его прекрасный сон был вовсе не сном, и ночью было действительно то, что его так волновало в последнее время. После этого случая с арабским шейхом Сели очень долго не могла успокоиться и заснуть, находя утешения в заботливых объятиях мужа, который успокаивал её, как мог, очень редко когда опускаясь со своей эгоистичной натуры к нежностям. Ну а потом всё произошло как-то само собой, так сказать, на эмоциях, которых было что у парня, что у девушки хоть отбавляй.       Вернувшись из воспоминаний жгучей ночи полной любви и заботы, которая очень легко была принята после напряжённых дней за сон-фантазию, Трей бесшумно, но радостно двинул локтём под себя, зажмурив от переизбытка счастья глаза и произнеся английское «yes».       Он аккуратно вылез из-под одеяла, пытаясь, чтобы Сели не проснулась, после чего, оказавшись на ногах, начал двигаться в такт напеваемой беззвучно им самим песни по типу: «I’m sexy, and I know it». Но на этом его победные пляски над своей само собой решившейся проблемой не закончились.       Трей начал бегать по маленькому пространству комнаты, словно футболист, забивший гол, причём так же что-то беззвучно крича и даря объятия всем своим фанатам, которые болели за него. Дальше последовал ультрамодный танец, который был заразной вещью перенятой у Вэй, а также жуткая пародия Чарли Чаплина и лунная походка в изощрённом виде. И кто знает, какие ещё фанфары зазвучали в репертуаре Юсуи, если бы он не вздрогнул и не ударился мизинцем на ноге о комод напротив кровати, когда услышал сонный голос жены.       – Трей, что ты делаешь? – Юсуи не только ударился, но ещё и умудрился, скача на одной ноге, повернуться лицом к кровати, увидев немного приподнятую голову жены с подушки. Голос у девушки был немного сонным, а взгляд суженным из-за яркого солнца слепившего ей через окно прямо в глаза.       – Ш... ааа.... да это я так, – скача на месте и потирая мизинец на левой ноге, пытался сквозь боль оправдаться парень, – к бою готовлюсь. Решил размяться, – девушка туго соображала спросонья, а посему, видя её сдвинутые брови, парень поспешил замять эту тему. – Ты спи-спи, я пока душ пойду приму.       Немного прихрамывая из-за ещё немного покалывающей боли в ноге, не говоря уже о руке, которая ещё со вчерашнего вечера не до конца оправилась, Трей заковылял в сторону ванны, скрывшись за которой его победные пляски и беззвучный рок-концерт с кучей фанатов продолжился. Ну что ещё нужно Трею для счастья? Да ничего. Только любовь.

***

      В известной всем песни поётся: «Даже если вам немного за тридцать, есть надежда выйти замуж за принца. Солнце всем на планете одинаково светит, только пасмурно над нашей столицей». Ну что ж, давайте разбираться.       Во-первых, сидящей за длинным обеденным столом девушке было отнюдь не тридцать лет, и она действительно была замужем, но только не за принцем, а графом. Солнце и правда уже всем в деревне Добби одинаково светило, но, увы, атмосфера в комнате была какая-то пасмурная, по крайней мере, для девушки, которая чувствовала хоть и скрытое за спокойствием мужа, но напряжение.       Молодой парень, имеющий очень богатое генеалогическое древо, даровавшее ему титул графа, сидел во главе стола и спокойно завтракал, как будто специально не разговаривая с сидящей с боку стола, по праву руку от него, женой. Воображение девушки вырисовывало различного рода фиаско, формировавшееся у неё на тарелки из яиц и лёгкого салата с помидорками «Черри».       Тяжело выдохнув и демонстративно уронив вилку на тарелку, что заставило парня перестать пережёвывать пищу по тридцать три раза и покоситься на жену, Анна откинулась на спинку резного стула и положила со шлепком руки на подлокотники.       – Мне скучно! – не криком, но с явным возмущением сказала девушка, надув губы и вызвав у мужа удивление. – Ты постоянно с Вальдемаром где-то пропадаешь, а я не хочу сидеть дома одна!       – Км... вау, – дёрнув бровями, спокойным голосом, но с небольшой улыбкой на лице, выразил своё потрясение Генрих, продолжив дальше завтракать, – раньше ты не жаловалась на такое. Ты ревнуешь меня к Вальдемару? – с желанием подколоть коротко усмехнулся Шварц, хотя в его глазах уже вовсю гремел невообразимый смех. – Поверь, милая, это лишнее.       – Теперь я твоя жена, а не одна из твоих бывших подружек, так что я могу требовать от тебя большего внимания, – стратегия преждевременного нападения была принята Анной неслучайно, ведь про то, что она вчера ушла в деревню на ночь глядя, да ещё и без предупреждения, не было забыто Генрихом, и он мог в любой момент завести об этом разговор. Именно поэтому самым разумным девушке показалось напасть на него первой, чтобы увести от этой темы его мысли.       – Одна из бывших подружек? – чётко произнося каждое удивляющее его слово, просто не мог взять в толк это Генрих, из-за чего у него так и нарывался проскользнуть нервный смешок. – Ты раскрываешься для меня всё с новых и новых сторон, Анна, – своим приятным голосом растянул Шварц, глядя куда-то вперёд задумчиво-лукавым взглядом. – Не думал я, что тебя будет волновать то, что ты у меня не первая.       – И это после того, как этот человек, – Анна впервые осмелилась на такое противостояние, назвав Генриха «этим человеком», – говорил мне о своих нерушимых принципах.       – Я и сейчас могу про них сказать, – пожал плечами парень, спокойно разрезающий свой стейк. – Просто проблема в том, что ты не совсем правильно их поняла, – также взвешенно говорил Генрих. – Принцип того, что если я полюблю, то навсегда, не означает то, что я буду, как монах, сидеть в ожидании той, которая предназначена мне судьбой, – последовала короткая усмешка и игривый взгляд на не смотрящую на него жену, которая так мило злилась. – Согласись, я же не мог знать, когда именно ты появишься.       – Да, – одарив своё согласия сарказмом, растянула в возмущении Анна, – поэтому спал со всеми без разбору, – девушка не могла знать того, какой жизнью жил её «муж» до неё, однако по её понятиям догадаться до этого было не трудно.       Нет, её это совершенно не волновало, честно говоря, ей было плевать на то, с кем Генрих был и вообще будет. Пусть хоть изменяет – ей плевать. Но на какой-то момент перед её глазами представился тот, о ком были все её мысли со вчерашнего вечера, и тот, кто вчера не кинул, повторяю, не захотел кинуть ей платок выбора.       Почему Йо так поступил? Возможно, он уже успел забыть её и полюбить другую. И от этой мысли в блондинке всё взрывалось, приводя её в бешенство и перенося свою ревность на Генриха, который, услышав её слова, тоже откинул вилку на тарелку, лязг которой заставил Анну, наконец, придти в себя и понять то, что она только что сказала.       Аккуратно, даже немного испуганно взглянув на Шварца едва поднятым взглядом, медиум увидела в нём то, чего ещё никогда не видела по отношению к себе. Он так и сидел за обеденным столом вместе с ней, но уже подперев рукой подбородок и смотря куда-то в сторону очень недовольным взглядом.       – Говорить такие вещи, которые не являются правдой, не стоит, Анна, – голос его стремился к спокойствию, однако всё равно в нём сквозил холод, обида и недовольство. – И я в принципе не понимаю, что тобой сегодня движет.       – Прости, – тут уже не нужно было перебарывать себя, чтобы извиниться, потому что Анна прекрасно понимала то, что она перешла грань дозволенного из-за своих ревностных мыслей к Йо. Нельзя доводить Генриха до такого состояния, тем более что она сама недавно хотела разобраться в том, какой же он на самом деле. – Мне просто немного скучно прозевать здесь свои дни, поэтому и срываюсь дело без дела, – объяснилась перед Шварцом девушка, имеющая сейчас лишь одно желание, успокоить своего «мужа».       Атмосфера в зале сразу потеплела на несколько градусов, особенно в глазах парня, который лишь тяжело выдохнул, прикрывая глаза и мирясь с действительностью того, что Анне и правда может быть здесь невыносимо скучно.       – Анна... – начал с пониманием говорить Генрих, однако и его извинения перед женой были прерваны человеком, который зашёл в зал через главную дверь, расположенную напротив взгляда Шварца.       – Извините, если побеспокоил, – не ожидав увидеть своего господина и его жену за завтраком так рано для них, остановился тут же в дверях Вальдемар, склонив голову и уже собираясь удалиться, но его остановил молодой голос парня.       – Нет-нет, Вальдемар, проходи, – подозвал его Генрих, который был рад тому, что их напряжённую беседу с Анной развеял его близкий друг и соратник. – Позавтракай с нами, – щёлкнув пальцами куда-то себе за спину, где была прислуга, уже ставшая предметом интерьера, судя по тому, что на них никто не обращал внимания, приказал Генрих принести Вальдемару завтрак.       – Почту за честь, сэр, – кивнув в благодарность Генриху и сев на стул, который находился полевую сторону от Шварца и напротив Анны, сказал Вольф, заняв почётное место и получив в ответ короткую улыбку от парня. – Как Вы, госпожа Анна? – тут же задал вопрос Вальдемар, ожидая пока ему принесут с кухни завтрак. – Вы вчера пропали, и мы с господином Генрихом очень волновались за Вас.       Чёрта с два! Анна чуть не взлетела к потолку от возмущения, с диким воплем: «Заглохни!». Она только-только смогла увести Генриха от этой темы, а этот всегда сующий свой нос в её дела Вальдемар, который в прошлой жизни, по всей видимости, был сторожевой собакой или жвачкой, опять всколыхнули лихо, пока оно было тихо.       – Всё в порядке, а у тебя? – несмотря на то, что Вольф был лет на пятнадцать старше её, она не собиралась обращаться к нему на «Вы». Однако этот вопрос она задала с такой контратакой, несомненно, отразившись на её лице, что это не только шокировало Вальдемара, но и ещё заставило Генриха едва успеть поймать свой смех.       Со стороны Шварца, который закрывал рот ладошкой, делая так, будто он просто над чем-то задумался, а не скрывает улыбку, поведение Анны казалось ему всего лишь проявлением ревности, и в какой-то степени это было лучше, нежели Генрих увидел бы в этом истинную агрессию.       – У меня всё в порядке, спасибо, – ответил ошарашенный Вальдемар, который то и дело косился на Генриха, как бы спрашивая, как ему реагировать на такой напористый взгляд девушки.       – И какие ты нам новости принёс? – не могла угомониться Анна, всё дальше и дальше уводя от ненужной темы разговор, но тут же услышав то ли хрюк, то ли чих от Генриха, посмотрев на которого она увидела то, как он чуть ли ни давится смехом, чтобы он не выходил наружу, маскируя его с неудачной попыткой под кашель.       – Новостей в деревне Добби много, мисс Анна, – своим сильным баритонов чётко оповестил девушку Вальдемар. – Что именно Вас интересует?       – Ну не знаю, – с напыщенным величием, как будто смотря на мужчину сверху вниз, произнесла с прихотью Анна. – Например, какие бои пройдут сегодня?       – Милая, тебе интересны бои шаманов? Мне показалось, ты на них всегда грустишь, – искренне удивился Генрих, так как он ни раз видел, какое каменное у Анны было лицо, когда она смотрела на бои. Но он не знал, что она всего-навсего пыталась сдержать свои эмоции от того, когда под раздачи попадал Йо, или когда он просто выходил на арену.       – Мне интересно, а что? – коротко ответив и окрасив всё в претензию, тут же одарила Генриха своим резким взглядом Анна, из-за чего Шварц тут же поднял ладони, помотав головой, как бы капитулируя и говоря, чтобы она его не кусала за это.       – Сегодня есть один очень занимательный бой, мисс Анна, – получив свою тарелку с завтраком и взяв в руки вилку и нож, ответил Вальдемар. – Сегодня будет сражаться интересная команда под названием «команда Юсуи», как раз через час с небольшим.       Услышав это, внутри Анны что-то загрохотало, вводя её в непонимание того, что она упустила из виду, ведь у Трея не было команды, точнее была, но она ведь носила название Рена. Неужели Тао согласился переименовать свою команду? Да быть такого не может.       – И чем же она интересна? – озвучил вопрос Анны Генрих, которому тоже была знакома не понаслышке эта фамилия.       – Помните тот бой девушки... увы, забыл её имя, – никак не мог Вольф вспомнить имя и фамилию Юи, – и Трея Юсуи один на один?       – Да, помню, – даже забыв про остатки еды на тарелке, заинтересовался этой новостью Шварц, так удачно освобождая Анну от расспросов.       – Оказалось, что напарник Юсуи – Рен Тао – отказался от участия в турнире, уступив своё место Асакуре, – услышав это, у Анны в груди всё заработало, как поршень в машине, ведь это могло означать лишь одно: Йо продолжает сражаться в турнире. – Получилась этакая рокировка.       – Странно, – пока Вальдемар пережёвывал свой кусочек еды, произнёс с задумчивостью Генрих. – К чему нужна была эта рокировка?       – Этого мне неизвестно, сэр, – проглотив одним большим куском пищу, как удав, ответил Вольф. – Но так как теперь в команде по одному проигравшему и победившему, Патчи пошли на такую замену лишь при условии переигровки.       – Ну, это-то как раз понятно, – выйдя из задумчивости, ответил Генрих. – Мне только интересно, как они сражаться будут после вчерашнего.       И снова по всему телу задумчивой и молчаливой Анны пробежался холодок, и прозвенел громкий звонок, заставивший её вздрогнуть и резко задать вопрос, подняв немного испуганный взгляд на Генриха, который, слава духам, не успел этого увидеть, так как смотрел куда-то вперёд.       – А что произошло вчера? – на этот вопрос девушки поспешил отчитаться Вальдемар, который видел, что Шварц снова о чём-то задумался.       – Асакура и его друзья схлестнулись с шейхом Джилани, – всё внутри девушки упало к её ногам, вдребезги разбившись. – Уж не знаю, что с ними случилось, и куда подевалась их шаманская сила, но им вчера порядочно досталось, – уши начало закладывать от удушающих слов Вальдемара, и Анна чувствовала, как вокруг неё начало кружиться словосочетание «порядочно досталось». – Если бы не господин Генрих, то неизвестно остались бы они живы, вообще.       Каменное и не выражающее никаких эмоций лицо у Анны было не из-за того, что она умела контролировать свои чувства, а как раз наоборот, потому что её шок был настолько силён, что она даже дышать перестала.       Ни Йо, ни ребята не стали бы убивать людей, даже нападавших на них, поэтому понятно, почему они проигрывали. Но от понимания Анне не становилось лучше. Перед её глазами рисовался образ Асакуры, который едва может шевелиться, выходя сегодня на арену. Да в таком состоянии его победить не составит труда, а если противник попадётся такой же безжалостный, как в тот раз, то он умрёт.       «Умрёт» – это слово настолько сотрясло девушку, которая тут же очнулась и сказала, посмотрев на Генриха:       – Давай сходим и посмотрим на этот бой?       Такое резкое предложение породило не менее резкий взгляд удивления у Шварца, вырванного из своих раздумий.       – Если ты так хочешь, то конечно, – пожав плечами и решив лишний раз не интересоваться такими неожиданными прихотями жены, согласился Шварц, тут же увидев, как Анна встала из-за стола.       – Тогда я пойду собираться, – оповестила о своём уходе девушка, быстро покидая большой зал, оказавшись за чертой которого прижалась спиной к двери и задышала так часто, как билось её сердце.       К чёрту всё! Плевать на осторожность или на Дитела, который просил её не контактировать с Йо! Она должна убедиться в том, что он в порядке. Она должна, обязана... она решила. И её решение было ничем иным, как разбившимся вдребезги контролем.       По ту сторону двери, в зале, за обеденным столом так и осталось сидеть двое завтракающих мужчин, которые не придали поведению Анны никакого значения, потому что у них были сейчас более важные для обсуждения вопросы.       – Когда ты им займёшься? – спросил Шварц, смотрящий вперёд холодным взглядом и положивший подбородок на сцепленные в замочек руки. Речь шла о приказе убить одного из асакуровской компании, хотя, возможно, им был и сам Асакура, и Вальдемар это прекрасно понял.       – Сейчас к нему подобраться тяжело, но я найду момент, когда он останется один, – ответил тоже с холодным расчётом Вольф, сначала подумав над своим заданием, а потом посмотрев на Генриха, в глазах которого он увидел колебание. – Вы сомневаетесь?       – Нет, – шмыгнув носом и резко выпрямившись в спине, тем самым выходя из своих раздумий, тут же ответил Шварц. – Наша цель важнее, чем его жизнь, тем более... – Генрих встал из-за стола, сняв с шеи салфетку и небрежно кинув её на стол, – он больше не участвует в турнире.

***

      Тяжёлые, быстрые, но решительные шаги приближались к комнате номер тринадцать на первом этаже общежития. Мужская рука без всяких дум и колебаний взялась за ручку и открыла так не предусмотрительно незапертую дверь комнаты.       Нужно было сказать Юи о том, что на ночь нужно закрывать комнату, неизвестно же, кто может войти к ней в комнату. Однако это и ещё то, что им нужно расстаться (да-да, именно так и без всяких намёков), вошедшему в номер Вэй Лайсергу снова не удалось сказать, так как он застыл на месте, в дверях, как только увидел совершенно не удивившую его картину.       На футоне спало двое: парень, имеющий такой характер, который каждый раз выводил Дитела из себя, и девушка, которая уютно покоилась головой на его плече.       И хоть бы маленькая искорка ревности, хоть бы один псих – нет, в Дителе ничего этого не произошло, глядя на спавших чуть ли не в обнимочку «друзей», потому что он даже с удовольствием принял бы такой расклад.       «Ладно», – мысленно сказал это слово Лайсерг, тяжело выдохнув и решив, что он не станет будить шатенку и объяснять ей всё при Тао. Она хотела с ним сегодня погулять? Ну что ж, значит там и будут поставлены все точки, а пока нужно запастись терпением, чтобы потом лишь формально закончить то, что уже давно решилось в его душе.       Выйдя буквально в ту же минуту из комнаты, Лайсерг аккуратно прикрыл дверь, чтобы не стучать ей, и даже не подозревал, что глаза юноши, который, будто бы спал на футоне с Вэй, резко открылись и не имели и намёка на сонливость и раннее пробуждение.       Повернув голову в сторону двери, где был ещё недавно Лайсерг (а никто больше не будет так врываться к Юи и тем более уходить), Рен что-то беззвучно сказал, адресованное Дителу. Что именно – лучше не знать, иначе можно серьёзно разочароваться в манерах Тао, который тоже был воспитан аристократом.       Посмотрев на часы, стоящие на тумбочке, и увидев на них уже девятый час, Рен с неохотой потряс лежавшую на нём девушку, чтобы она проснулась, хотя, разумеется, ему не хотелось разрушать такой момент.       Её тепло, ёе объятия – всё это так грело душу, заставляя когда-то ледяное сердце таять, превращая его владельца в состояние желе.       – Вэй, – щёлкнув легонько по носу, потому что девушка никак не хотела просыпаться, продолжал будить её Рен, на губах которого неосознанно вырисовывалась улыбка от того, как она забавно морщилась. – Пора вставать, – снова попытался разбудить её Тао.       – Ммм, – отрицательно замычала Юи, не осознавая того, кто сейчас с ней, и ещё сильнее ютясь на плече парня, которого она не хотела отпускать.       В какой-то момент, когда сердце забилось так часто, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди, Рену хотелось засмеяться и послать всё к чертям, в ответ обняв шатенку и так и оставшись с ней в объятиях, которые дарили просто потрясающие чувства, непередаваемые словами.       Но, увы, девушка всё же открыла глаза, приподнявшись на локтях, с шухером на голове, и начав осматривать происходящую реальность. Но как только она поняла, разумеется, посредством своего зрения, что она опять провела ночь с Реном, то тут же все милашества и идиллия распались на тысячи кусков.       – Тао, ты обалдел?! – толкнув его с кровати, но в этот раз не сдвинув такого большого «мальчика» больше, чем на два сантиметра от себя, взорвалась Юи, вместо это упав с кровати сама. – Рен, ты опять заснул со мной! – в возмущение вскочила на ноги всё ещё сонная шатенка, которая смотрела своим слипшимся взглядом на парня, который лишь закинул руки за голову и скрестил ноги.       – Так орёшь, как будто мы с тобой переспали, – обвинив девушку в невменяемом поведении, сказал Тао, предпочитая не объяснять по сотому разу Юи, что он не робот, чтобы не спать полночи, пока она спокойно заснёт.       – Если бы это произошло, то ты бы моего крика не услышал, я б тебя на месте прибила, – взяв в руки полотенце, зубную щётку и пасту, направилась Юи гордой походкой, задрав нос, в душ, даже не подозревая того, что она своими словами задела, не сказать, чтобы старую, но всё же уже потихоньку заживающую рану Рена.       В его воспоминаниях целой чередой пронеслись картины стонов, изгибов тел и безумного слияния в одно единое целое. Вот уж не думал он, что это снова вернётся в его жизнь уколом совести.